Два волка

Привалившись к стене, Гермиона резко выдохнула: — Оторвались. В грязном переулке они в самом деле были одни. Гермиона вытащила из нагрудного кармана помятую пачку «последних» сигарет и подпалила одну по-маггловски, крутанув колесико зажигалки. Затянулась, резко выдохнула, еще и еще, а затем прижала к губам Рона, и он повторил ритуал. Это было бы почти интимно, если бы сквозь темные одежды не проступала кровь. — До дома дотянем. Уже придумал, что скажешь Сириусу? Гарри безразлично пожал плечами, дождавшись, когда сигарета коснется и его рук тоже. — Можем навести чары гламура, но мне кажется, он и без того знает, куда и как часто мы ходим. — Снейп точно, — нахмурился Рон, потирая плечо: сегодня ему досталось жалящее, но какое-то скудное, едва ощутимое. — Или узнает совсем скоро, когда Воландеморт призовет. Ненадолго замолчали, докуривая по кругу. Это оставалось их страшным ритуалом, появившимся во время первой вылазки: сигарету поджигали в знак того, что выжили. Пачка с двадцатью поэтому и звалась «последней». — Если бы Снейп знал, он донес бы Дамблдору. А вы помните, насколько сильно директор хочет «уберечь детей». — Даже если им уже девятнадцать, — понимающе кивнула Гермиона. — И один из них избегал смерти бессчетное количество раз. — Всегда наступает последний. Гарри запрокинул голову, позволив каплям зарождающегося дождя окропить шею. Прятки утомляли. Неофициальная война тоже. Про позицию Ордена и говорить нечего. Чудо, что Гермиона и Рон поддержали его в этих вылазках на свободу. Пусть так, рискуя всем, но они могли приближать час победы. Сегодня удалось сжечь склад одного из Пожирателей Смерти. С темными и, безусловно, опасными зельями. Снейп упомянул его неделю назад на собрании, и все время они тратили на вычисление. Теперь получилось. Можно было возвращаться домой. Аппарировав, Гарри пошатнулся, чего с ним не случалось уже давно. Странное, неуместное чувство заскреблось в грудине, мешая дышать. Точно он забыл или потерял в переулке что-то очень важное, почти жизненно необходимое. — Ты в порядке, дружище? Гарри? Гарри! Шум нарастал. А он падал вниз. Горячие руки Рона обхватили поперек, втаскивая в дом, сверху вскрикнула Гермиона, силясь достучаться до уплывающего сознания. Все это уже было. Тогда стоял октябрь, воздух рвался из окна, и что-то горькое царапало сердце. Тогда он умер в кровати. Слушая чужое дыхание.

***

Гарри Поттер был Повелителем смерти. Когда умер по-настоящему, в свой первый раз. Позади лежало тело Северуса Снейпа. Впереди бледной тенью скользили Сириус, мама и отец. А он вдруг оказался где-то посередине, готовый на все, лишь бы не было войны. Что ж, судя по всему, так и случилось. Но странными, неведомыми ходами, потому что Гарри сумел появиться в приюте Вула. И прожил эту жизнь не менее ярко, почти как хотел — ни на что не оглядываясь, улыбаясь и мечтая. С Томом Реддлом. Мальчиком, кого он убеждал на исходе сил стерпеть потерю. С кем оказался счастлив на целых полтора года — и от кого страдал в прошлой и нынешней жизни. Смерть была той еще шутницей, если считала, что вырывая душу Повелителя в разные отрезки времени, сумеет исполнить его волю. Но войны-то не было? Вместо нее они с Томом случились в судьбах друг друга, Гарри просто не мог отказаться теперь от этой связи. Горе топило его. Уничтожало. Перед глазами вспыхивали точки-воспоминания. Приют, кусочек озера, их комната, которая представлялась ему-взрослому тесной клетушкой. Голос Тома, отчаяние в нем, перемежающееся со слепой, детской верой, что близкое существо непременно выкарабкается. И они смогут быть вместе. Всегда. Что же случилось с тобой, Реддл? Почему ты не прожил свою жизнь счастливо, как нужно было? Гарри судорожно вздохнул, точно выплывая со дна приютского озера, и открыл глаза. Гриммо, 12 преследовало его еще в прошлом, вид светлых стен на одно мгновение лишил речи, потому что там, далеко-далеко собственная спальня запомнилась черной от горя. Тогда умер Сириус. И он оплакивал его множество раз. А здесь крестный спал в кресле, сложив руки на груди. Беспокойно хмурил лоб. Гарри откинул одеяло, нижняя часть груди и живот были перевязаны бинтами. С трудом, но он вспомнил, что, кажется, угодил под заклятье врага, которое при всех обстоятельствах не должно было привести к потери сознания. И раскрытию их маленькой тайны. Оставалось надеяться, Гермиона и Рон в порядке, спят поблизости и не выслушивают нотации Молли или других орденовцев. Осторожно прикрыв дверь, Гарри вышел в коридор как был — в одних штанах, не смущенный своей наготой. Сейчас больше всего на свете ему необходимо уединение, чтобы обдумать случившееся. В доме стояла утренняя тишина. На кухне никого, кроме бурчащего Кричера не обнаружилось. Гарри выдвинул стул, практически падая на него, и сдавленно прошептал: — Что теперь? Войны не было, но она могла случиться, Воландеморт безумен, едва ли в нем сохранилась память о друге, иначе бы что-то дрогнуло давным-давно в этой жуткой пустоте. Ведь имя Гарри никогда не менялось, но этот Том произносил его совсем иначе, с презрением и ненавистью. Он стал монстром — именно тем, кого отчаянно призывали в приюте миссис Коул с остальными. Живы ли они? — Проснулся? — спокойно спросил крестный, опираясь о дверной косяк. — Не хочешь сказать что-нибудь? О, Гарри мог, бесспорно мог! Рассказать такое, от чего у Сириуса зашевелились бы волосы на затылке. Например, о смерти, его и собственной, о крестражах, трупах друзей, Томе Реддле. Но стоило ли? Он ясно почувствовал одиночество. Никому в целом свете не понять ребенка с острыми коленками, не раз и не два битого другими детьми. Способного творить чудеса и любить — всецело, безумно, дрожа от страха потери. — Нет. Сириус вздохнул, черты лица смягчились, когда он приблизился и сел на корточки, заглядывая в глаза Гарри. — Я понимаю, вы устали от бездействия, но мы стараемся защитить вас. Что бы было со мной, Гарри, если бы ты умер? — Прости. Рука легла на затылок, поглаживая его и одновременно не давая увернуться от блестящих синих глаз. — Ты так вырос. Уже давно не ребенок, да? И не нуждаешься в защите. Но это не значит, что тебе, Рону или Гермионе нужно кидаться в омут с головой. В Ордене Феникса состоят сильные маги, и это не ваша война. Сириус ошибался. Гарри и Том были связаны — уже давно большим, чем просто пророчество. Воландеморт существовал только потому, что маленький мальчик боялся смерти и видел ее слишком часто. В конце концов именно она разлучила их. Для Гарри это были секунды, для Тома — годы в пустоте. — Это моя война, — сказал он сам себе вслух, безмолвно добавив: — только мне по силам не допустить ее.

***

Северус Снейп сдавал. Бессчетное время под гнетом жуткого мага истощало его. Становилось все труднее лгать, путать следы, чтобы Темный лорд не смог отыскать Поттера. Вот и теперь, появившись в тронном зале Малфой-менора, он почтительно согнулся. — Доложи о состоянии дел, Руквуд, — стелился по полу шепот, — особенно меня интересует твой склад. Мужчина дрогнул, панически оглядываясь. Северус еще не знал, что случилось, но ясно почувствовал: это конец. Возможно для многих из них. — П-повелитель… — Он уничтожен, верно? — бледная рука сжала палочку до еле слышного треска. — И кем же? — Я-я… — Ну, Август, скажи мне. — Гарри Поттером. Северусу показалось, его оглушили. Отстраненно он наблюдал, как Нагини пожирает тело соратника, на чьем месте вскоре предстоит быть и ему. Потому что Поттер случился именно здесь, в Англии, а не в Италии, как он докладывал неделю назад. Когда-то в детстве мама читала сказку, строчка из которой впилась в мозг вплоть до этого дня: у смерти зеленые глаза. Северус осознал ее сейчас, выпрямившись перед лицом Темного лорда. У его смерти в самом деле были зеленые глаза, ведь такие существовали у Поттера, который был неосмотрителен и глуп… Преступно глуп. — Как же мальчишка оказался здесь, Северус? — Не могу знать, мой лорд. — Неужели? Круцио! Цепляясь за выступы холодного пола, мужчина отстраненно думал, сколько еще продолжится пытка и удастся ли ему увидеть Лили по ту сторону? Убедить, что сделал все возможное ради ее сына. — Круцио! Боль не утихала, взрывая тело тысячью искр. До тех пор, пока взамен ей не пришла благословенная тьма.

***

Гермиона снова курила. Забравшись с ногами в кресло, она следила за вздымающимся, безусловно живым дымом. Рон был тут же, при ней. Крутил колесико зажигалки, и иногда присоединялся к никотиновому действу. Они ожидали Гарри в смежной комнате в полной тишине. А сам он не знал, что сказать им, уже очень взрослым и суровым, не похожим на себя-семнадцатилетних. В его первой жизни (не существующей теперь) была война, но даже в ней Гермиона сохраняла мягкость и тепло, а Рон — искры улыбки. И они точно никогда не курили. Гарри вошел внутрь, мгновенно перенимая сигарету из рук, чтобы затянуться ею, как «последней». Многое изменилось. Больше, чем он мог рассчитывать. — Что сказал Сириус? — Он попробует сегодня поднять вопрос о нашем участии в операциях. — Лучше контролировать «детей», чем откачивать их после, — хмыкнул Рон, добавив спокойным голосом: — Рад, что ты в порядке. — Спасибо. — Снейпа вызвали полчаса назад. — Откуда ты знаешь? — вдвоем они посмотрели на Гермиону, хранящую мрачную настороженность. — Дамблдор связывался с Сириусом, говорил, что, возможно, потребуется вытаскивать нашего профессора. Самоубийственная затея, как по мне. Гарри ощутил, как сжимается желудок в знакомом, липком страхе. Воспоминания о черном и слишком худом теле преследовали его каждую секунду. Северус Снейп умер в прошлом, но жил здесь и сейчас вместе с ними, он заслуживал второго шанса. — Может мы… — Нет! Даже не думай об этом. Одно дело сжигать почти не охраняемые склады и совсем другое — рваться в обитель Воландеморта. У нас нет ни единого шанса. Она была права. Гарри застонал, сжав голову руками. Легко было представлять, что он появится перед Томом, сможет «разбудить» его одним-двумя словами, но теперь становилось яснее некуда: ничего не выйдет. Он умрет и снова по-настоящему, войны не будет, потому что после Воландеморт победит, а это значит, что воля Повелителя Смерти окажется исполненной. — Остается ждать новостей. Собрание перенесли на шесть часов, если Снейп все-таки выживет. Жесткие слова въелись под кожу: если, если… Гарри готов был рассмеяться, если бы не чувствовал, что сразу же заплачет.

***

Часы в гостиной Блэк-хауса медленно отстукивали время. Из-за дверей слышалась возня от прибывших Уизли, Джинни немного скованно прошла мимо, лицо, бледное и истощенное, сильнее прежнего показало, какой жуткой была эта жизнь. В подвешенном состоянии. На грани войны. Близнецы сели рядом. Они уже знали о случившемся ночью. — Живы? — Как видите. — Тогда приготовься, Рон. Сюда идет мама. Молли всегда казалась Гарри оплотом семейного тепла и сочувствия, но, столкнувшись с ней в гневе, он только и мог, что беспорядочно кивать: да, виноваты, да, могли умереть. И да — глупцы. — Я запру вас, чтобы больше даже не думали о таком! Конечно. Только вряд ли ей удастся сдержать дух собственного ребенка. Гарри видел (и не он один), как изменился Рон. Спокойно выслушал сказанное, уверенно отнял руки от плеча и ответил: — Мы выросли, мама. Хватит беспокоиться. Все умирают. Гермиона коротко хмыкнула рядом, скользнув рукой к заветному кармашку. Сегодня ей нестерпимо хотелось заполнить дымом легкие и, в сущности, уже наплевать, что подумают или скажут другие. Фред и Джордж заинтересованно покосились на зажигалку, а после — на сигарету во рту. Молли опешила. Новый виток ругательств прервал подоспевший Сириус: — Они больше не дети. И им точно безразличны наши нотации. — Спасибо, крестный, — Гарри перенял сигарету и затянулся, — что-нибудь слышно о Снейпе? О живом Снейпе, призраке прошлого, почти таком же, как Дамблдор. Видеть их одновременно было страшно и горько, нестерпимо от желания увериться, что это не сон. Что их удалось спасти. Орденовцы покачали головами. Вскоре в гостиную проникли Грюм, Тонкс и Ремус, одинаково уставившись на курящую троицу. Слишком взрослую. Особенно их привлекли взгляды — жесткие и равнодушно-отрешенные. — Мелюзга! Чем вы думали, когда полезли на склад?! Гермиона даже не дрогнула, затушив сигарету о подошву башмака. — Мы думали о войне. Неофициальной, но настоящей, которая может нагрянуть сюда уже завтра. Еще мы думали о вас. О трусости и медлительности принятых решений. Она перегибала, но была слишком вымотана прожитыми годами, чтобы суметь молчать. Гарри понимал. Бездействие ломало их, отупляло. — Трусости?! — Аластор, прошу, прекрати. Мисс Грейнджер в своем праве. Этот голос он узнал бы из тысячи. Сильный, властный, окруженный отеческой заботой. Дамблдор вышел из камина, едва придерживая истощенного Снейпа. Живого. Живого! Гарри кинулся бы вперед, если бы имел на это право, если бы человек, о котором он горевал, помнил хотя бы часть прежнего времени. Но в темных глазах Северуса Снейпа плавало одно презрение. Секунда — и с губ сорвется извечное: «Кем вы себя возомнили, Поттер?». Его нельзя было винить. Гарри точно не мог. — Уполз-таки, — хмыкнул Грюм, успокаиваясь. — докладывай. — Темный Лорд убил Руквуда. Ему доложили о ночном происшествии, и теперь он не сомневается, что Гарри Поттер находится в Англии под защитой Ордена. Мне велено следить за его перемещениями любой ценой. — Вот как. Может, выведем кого-нибудь под оборотным? Заметем следы. Тонкс нервно намотала локон позеленевших волос на палец. Она отчаянно искала выход из сложившейся ситуации вместе с прочими старожилами Ордена. Рон приник к Гарри, положив голову на плечо. Утомленный поднявшимся шумом, он даже ненадолго уснул. Или так только казалось, потому что Сириус выбрал именно это время, чтобы заявить об их участии в будущих операциях. — Не думаю, что это возможно, — отозвался Дамблдор. — Вы должны понимать, сейчас мы всеми силами избегаем войны. — Как и победы в ней. — Мальчик мой… — Не перебивайте, — Рон отнял голову от разгоряченного, тоже слишком уставшего Гарри. — Сколько еще лет потребуется прежде, чем Воландеморт решится на открытые действия? И сколько людей умрет в будущем просто потому, что мы оказались слишком трусливы? Гермиона права: хватит прятаться. — Мистер Поттер, смените тон. Из-за ваших необдуманных действий мы потеряли преимущество. Снейп говорил с ним, смотрел на него, но не видел ни раскроившей напополам горечи, ни нарастающего отчаяния. Гарри встряхнул головой и спросил достаточно прямо: — Вы собрали крестражи? Уничтожили их? Сделали хоть что-нибудь, кроме аврорских рейдов? В наступившей тишине одной Гермионе достало духу спросить: — Что такое крестражи? И как с ними связан Воландеморт? Гарри ждал, что слово возьмет Дамблдор, но тот вдруг враз постарел, ухватившись пальцами за спинку стула. Неужели в этом времени он даже не подозревал о них? Ведь это невозможно… — Что ты знаешь об этом? Откуда?.. — Не имеет значения. Воландеморт создал семь крестражей, именно они удерживают его в мире живых. До тех пор, пока Орден занимается операциями, угроза войны продолжит нарастать. И нет, профессор, я не знаю, что это за вещи. Только количество. Может, Том и вовсе не создавал их? Нужно проверить, намекнуть присутствующим, что именно Гарри способен отыскать вещи. Собрать, уничтожить. Или, напротив, соединить бедную душу. Чего он, конечно, никому не расскажет. В тишине отчетливо послышался звук зажигалки. Первым закурил Рон.