Два волка

Рон сел на крыльцо, скрестив ноги. Ни дождь, ни грязь не имели никакого значения. Он просто сел в своих любимых джинсах и вынудил человека опуститься точно так же на ступени. Схватив за руку. Северуса Снейпа. Это была совершенно дикая картина, но вдруг очень правильная, словно на секунду можно забыть, кто кем является. Что один — гриффиндорец, а другой — Пожиратель Смерти. Иногда Рон знал, что нужно делать. Поэтому он вынул сигарету, прикурил и прижал к тонким губам, как прежде делала Гермиона. — Вдыхайте, проглатывайте и выдыхайте. — Уж курить-то я умею, мистер Уизли. — Да? Непохоже, сэр, — похлопал по спине. — Паршиво получается. Снейп промолчал. А что тут скажешь? Его жизни подвели черту два часа назад вместе с новостью о крестраже. Сидеть на грязном крыльце с Роном Уизли уже не кажется такой сумасшедшей идеей. — Предложил бы вам выпить, но сейчас нужен трезвый рассудок. Вы говорите, если хотите. Обычно становится легче. — И что бы вы хотели услышать? Уизли пожал плечами. Затянулся, переняв сигарету, вернул и посмотрел на серое небо. — Я знаю, Гарри сделает все, чтобы не было войны — смерть для него ничего не значит. Мы с вами боимся, остальные тоже, никто просто не в силах понять, каково это… — Что? — Выживать. — Я бы смог понять его, — признался вдруг Северус, выдыхая дым. — Тоже своего рода… выживание. — Ну да. Гарри ведь каждый раз шел с мыслями, что сейчас-то точно умрет — и не сворачивал. Моя сестра и Сириус тому подтверждение. Вы знали, что его кусал василиск? Вижу, побледнели. Тогда про дементоров говорить не стоит. — Третий курс? Что там случилось? — Они выпили его душу. Северус поперхнулся, неудачно затянувшись. Крепкая рука услужливо похлопала по спине. — Не умеете вы курить, профессор. — Помолчите, мистер Уизли! То есть, расскажите толком, в чем дело: Гарри Поттер до сегодняшнего дня не походил на человека после Поцелуя. — Еще бы, — пожал плечами, — три слова: Гермиона, маховик, Патронус. — Мерлин… — А я о чем. Гарри не из тех людей, кто будет бояться смерти. — И почему же он ушел? Уизли со вздохом потушил сигарету, прижав к ступени — для родовитых Блэков высшее оскорбление. Затем повернул голову, чтобы Северус мог лично взглянуть во слишком взрослые голубые глаза и вздрогнуть: — Собрать крестражи. Это ведь очевидно, сэр, вы сами сказали. — Как… по-гриффиндорски, — желчь капала неохотно, — Поттер никогда не мог думать рационально. — Считаете? — Попробуете переубедить меня, мистер Уизли? — В общем-то нет. То, что вы считаете глупым, Гарри принимает за необходимую жертву. — В каком смысле? Северус мог поклясться: никогда прежде Рон Уизли не говорил так прямо и емко, ему уже давно казалось, что он совсем не знал, что за человек скрывался под его личиной. Где выкрики? Гнев? Хоть сколько-нибудь яркие эмоции? Этот Уизли умел вытряхивать душу почище Дамблдора. — Если любимым людям угрожает опасность — Гарри кидается в омут с головой. Он мог бы посвятить Орден в свои тайны и даже попытался, но, похоже, переосмыслил риски. Согласитесь, разумнее пожертвовать одним, чтобы жили тысячи, — покусанные губы исказились в усмешке. — Последний раз Гермиона отговаривала его штурмовать Малфой-менор. — Что?.. — Как? Вы еще не поняли? Северус медленно покачал головой, внутренне готовясь к следующей фразе… — Гарри Поттер дорожит вами. …чтобы следом собирать расколотую душу по мостовой. — Вы тот редкий тип взрослого, кому он доверяет. Встать против оборотня без палочки — на это не решался даже Дамблдор. Нам с Гермионой потребовалось чуть больше времени, чтобы увидеть принципиальную разницу: директор оставлял Гарри одного, вы — защищали. Так что добро пожаловать! — К-куда?.. — В круг близких людей Гарри Поттера, конечно же! Крепитесь, здесь бывает несладко, но оно того стоит. Северус Снейп мог смириться с сигаретой, символически поделенной с Роном Уизли, но к теплу, мелькнувшему на его физиономии оказался совершенно не готов. Как и к Гермионе Грейнджер, присевшей неподалеку, испустившей колечко терпкого дыма. Она не удивилась, кивнула своим мыслям и уставилась куда-то в пустоту. Словно каждый день видит что-то подобное. — Есть мысли, где искать его? — Никаких. Знала бы — приберегла немного крови. Убежденная гриффиндорка, рассуждающая о запрещенной магии? Сегодня его уже ничего не удивляло. — А если попробовать вычислить крестражи? — Дамблдор, по-твоему, чем занимается? — ядовитая усмешка. — На это требуется время, а Гарри… похоже, знает, куда идти. Мы не успеем. — Хм, — Уизли должен бы уже позеленеть от сигарет, но нет, вытянул из рук подружки и глубоко затянулся, — тогда остается последний вариант: ждать, пока на след нападут Пожиратели. — Что?! — Идея, — кивает Гермиона, не обратив внимание на своего слишком взволнованного профессора, — так мы хотя бы будем знать, что делать. Все проще, чем вылавливать его по стране — и не факт, что Воландеморт создавал крестражи только в Англии. — Хорошо, что у нас есть осведомитель. Да не бледнейте вы, профессор! Готов поспорить, сегодня же к вам заглянет Дамблдор, чтобы предложить то же самое. — А я уже, получается, завербован вами? Его не покидало стойкое ощущение, что разговор, сигареты на крыльце — все было подстроено, но с какой целью? Две трети Золотого Трио, на удивление, отзывались о директоре с тщательно скрываемым пренебрежением. Если бы не случившееся, Северус, может быть, никогда и не узнал бы истинное положение дел. — Вы против? — теперь к нему повернулось лицо Грейнджер. — Профессор Снейп, в гостиной только у вас и у Сириуса появилось желание мгновенно удавить Дамблдора. Остальные… приняли новость индифферентно. Для них смерть Гарри — уже что-то привычное, во имя общего блага, разумеется. Не хочу сказать, что это жестокие люди, но… сами понимаете, жить на вечных байках об Избранном несколько трудновато. Мало, кто знает, как Гарри Поттер дотянул до девятнадцати. Чудо — не иначе. — Ага, а имена этого чуда: мы с тобой и профессор, — фыркнул Уизли. — Дамблдор иногда, но он больше создавал проблем, чем решал их. В детстве к Северусу попала в руки книжка с замысловатыми рисунками: «Алиса в Стране Чудес». Помнится, он скептически отнесся к сюжету, но теперь, оказавшись вблизи со Шляпником и Соней, подивился, как же это ловко им удавалось перебрасываться мыслями под боком у Красной Королевы. Вместо чайника существовали бесконечные сигареты, выкурив которые удавалось понять все-все на свете. Рон Уизли уже не выглядел беспечным идиотом, Грейнджер — заучкой, а Поттер, будь здесь, наверное, и вовсе потянул бы на Абсолема. Тоже окруженного нитями дыма. — Поэтому вы ушли из дома? — осторожно спросил Северус. В ответ Рон просто пожал плечами: — Мне хотелось быть рядом с близкими людьми. Нет, не подумайте, я дорожу своей семьей, но не тогда, когда война готова грянуть в любую минуту. Орден действительно ничего не делает для ее предотвращения, а Дамблдору… больше нравится верить в пророчество. — Считаете его глупостью? — Отчего же? Гарри победит Воландеморта, но для этого не нужно умирать. — Крестраж… — Профессор, — две пары глаз влезли под кожу, — Гарри Поттер не умрет. Или пусть Воландеморт в самом деле живет вечно. Дверь позади хлопнула едва слышно, но достаточно для того, чтобы Северус подскочил, крутанувшись. На крыльцо вышел Сириус, помятый, изможденный, слышавший последние слова. Но вместо того, чтобы отчитать их, привлечь Дамблдора, он качнул головой и зажег маггловскую зажигалку. — Говорили бы вы потише. Грюм просто обожает государственные измены. — Сейчас-то? — нервно хохотнула Гермиона. — У нас Министерство черт пойми кто возглавляет, впору кричать: наши? Ваши? Какая, в сущности, разница… — Вы оправдываете преступников, или мне кажется? — Что вы, профессор. Готова поспорить: никто, кроме самых безумных последователей Воландеморта, давно не жаждет войны. Им бы поместья в порядок привести, детей выучить — живых, прошу заметить. Она с удивительной прямолинейностью попала в точку: Люциус и Нарцисса заметно сдали, Драко принял метку, но от восторга в нем остались только искры страха. Пожалуй, одни Беллатриса с Керроу еще грезили о будущем правлении Темного лорда, да и только. — Иными словами: Англия в заднице, а все опять разгребать моему крестнику. Замечательная судьба. Порой думаю, лучше бы Лили вовсе никого не рожала, чем так. Рон потянулся, перехватив взгляд Сириуса, с вымученной улыбкой: — Тогда был бы Невилл, он тоже подходил под пророчество. — Отлично. Гермиона, у тебя не осталось того чудесного маховика? — Нет. А зачем тебе? — Вернуться в прошлое и убить Трелони. В повисшей паузе смешки гриффиндорцев были слишком мрачными. Им в самом деле повезло, что Орден давно разбежался — подумал Северус.

***

Воландеморту снились сны. Всегда одинаковые: зеленый свет, ощущение чего-то теплого, далекого. Он гнался и гнался, силясь ухватить, но едва приблизившись, оказывался на кровати со сбитым одеялом в ногах. Зелья не помогали. Ничего, в общем-то, не помогало. Поэтому под утро он стоял у распахнутого окна, до ужаса напоминая себя в детстве — тогда тоже была осень. Вроде миссис Коул курила под козырьком, а он смотрел и не мог оторваться, точно сам стоял там же, глотая вязкий дым. — Сгинь, — прошипел, упершись руками в подоконник. — Ты мертва. Все вы, проклятые магглы. Каждый, кто помнил Тома Реддла — не Воландеморта. Он лично позаботился об этом, место, бывшее раньше домом с холодными стенами, сгорело дотла. Огонь пожирал кровати с неизменно выскакивающими пружинами, шкафы, людей, воспоминания. Так какого драккла они приходят сейчас?! Почему он вдруг увидел миссис Коул с сигаретой во рту? Темные Лорды не замирают от гулкого сердцебиения и не боятся засыпать. Потому что им, в сущности, некого видеть в своих снах, а зеленый свет… разве не так сверкает Авада? Воландеморт пытался убедить себя, но в глубине крохотной души он точно знал: Авада только вспыхивает, но никак не горит ровным, мягким светом, за которым хочется бежать без оглядки. Она не вызывает призраков прошлого. — Мой Лорд? — в дверь тихонько поскреблись, справедливо опасаясь пыточного. — Что еще, Люциус?! — Т-там С-снейп… Воландеморт поморщился, накидывая мантию на голый торс: а ведь когда-то Малфой смотрел прямо в глаза! Что осталось от него? Потускневшая шевелюра, заикание и менор — лучший слуга, как же. Где-то стоит Снейп — более крепкий, чья воля нет-нет, да и проглянет сквозь щиты, вот уж кто даже в статусе полукровки переплюнул своего знатного дружка. — Приведи ко мне. Да, творится что-то неладное. Люциус дрогнул, скорее исполняя приказ, но по сомкнутым губам было заметно удивление. Темный лорд никогда не приглашал в свои покои, а теперь… новая грань безумия? Не знал же он, что сны изматывающие сознание неделю, попросту мешали сосредоточиться на вещах, вроде тронного зала — бывшей обеденной менора. Воландеморт хотел избавиться от наваждений, чем скорее, тем лучше. Слишком уж прочно им удавалось входить в его жизнь, скоро, глядишь, подставится под Аваду, залюбовавшись. Сердце внутри дрогнуло, на секунду мысль о смерти показалась верной, что было дико: с самого детства он мечтал избежать ее, а тут… Словно зеленый свет нес в себе что-то неуловимо важное, требующее покаяний. — Мой лорд, — Снейп бесшумно вошел, склонившись: изящно, мерзавец! — У меня новости о Поттере. — Выкладывай. — Мальчишка сбежал. Дамблдор сбился с ног, разыскивая его. — Вот как, — бледные пальцы скользнули по подбородку. — Есть ли у тебя предположения, куда он мог направиться? — Никаких, мой лорд. Кажется, струсил… Будь Снейп воспитан в обществе тех же Малфоев, непременно добавил бы лести, но этот — этот смолчал. Сухой доклад, только главное. Воландеморт оскалился, велев передать Пожирателям, чтобы немедленно искали Поттера. Он нужен ему, сейчас. Ослабленный, неуверенный, такого убить одно наслаждение. В следующую секунду мелькнула странная картина: как к зеленым глазам приближается точно такая же зеленая вспышка Авады…

***

А Гарри… Гарри был ужасно везучим Поттером — переместившись к хижине Мраксов, он быстро изъял кольцо, присоединив к медальону из дома Сириуса, затем посмотрел на густые тучи и тихо-тихо рассмеялся. Его найдут не свои, так чужие, но само ощущение свободы опьяняло. Оставались сущие мелочи: вновь ограбить Гринготс и ворваться в Хогвартс за диадемой. Что дальше? Чистое безумие, конечно. Когда у него получалось иначе?