Два волка

Драко спешил, почти бегом взбираясь по многочисленным лестницам, отталкиваясь руками от перилл, чудом не путаясь в мантии. Где-то, еще пара поворотов (Мерлин, и как ходил в детстве?), вот-вот покажутся покои родителей. Там можно забыть о магглах, аврорах, Дамблдоре — обо всем, уткнуться в теплое плечо и просто забыть. Знакомая дверь из красного дерева, протяни руку и… — Ребенок! — пробасил густой голос неподалеку, непостижимым образом остановив движение конечности. — Вернулся, блудный сын! Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежали слова. Драко судорожно вздохнул, затем поспешно сцепил зубы: не дорос он еще, порой даже у отца сдавали нервы рядом с этим магом. — Ну, здороваться не учили? — обошел кругом, нарочито принюхиваясь. — Пасет от тебя знатно. Вы чем там занимались? Поттера выжидали или по сточным канавам лазили? Было такое. Когда на хвосте парочка авроров, и в бездну прыгнешь, не думая. — Добрый вечер, мистер Долохов, — сил хватило на слабый кивок, будь они сейчас на приеме, и действия Драко вполне могли сойти за оскорбление. — Чем обязан? — Не хами, мал еще. Твой папа, — передразнил на манер французов, — сейчас занят. Считай, просил зайти с утра. — Позвольте мне самому решать, когда навещать… Щелчок. Рука Долохова вытянулась, средний палец с ускорением врезался в лоб. Боль была короткой, но оттого не менее унизительной. Драко дернулся, в последний момент только чудом вспомнив, что его палочка не может быть угрозой бешеному русскому. — Не сопи, лучше вели домовикам отскоблить всю дрянь с тела, а уже после появляйся перед отцом. Сомневаюсь, что ему понравится это амбре. Ну, чего ждешь? Нового тычка? Пшел, говорю! Коридоры менора проносились в обратном порядке. Скрипя зубами, Драко изо всех сил старался не прислушиваться к репликам Долохова. Вот что, скажите на милость, нашел в нем отец? Чистокровный, сильный? Безусловно. Но ни манер, ни банального умения вести себя в обществе… С языка рвались витиеватые ругательства, хорошо, его сейчас не видела (и не слышала) мама! Влетев в покои, Драко рыкнул и уничтожил подушки, как единственные, не представляющие исторической ценности — ваз с детства было жаль. Затем вызвал домовика, приказал набрать ванную и следующие несколько минут посвятил метаниям от стены к стене. Отец после общения с Долоховым становился… другим, с него в момент слетала многолетняя выдержка, глаза горели, щеки даже при семейной бледности умудрялись краснеть, а уж сколько раз сиятельный лорд Малфой клялся убить оппонента! Но Драко видел: напускное, всплеск эмоций и только. Пройдет пара часов, отец выдохнет, а затем вновь сунется в компанию к этому, этому… — Все готово, младший хозяин! Додумать Драко не успел. Погружаясь в теплую, ароматную воду, он сдавленно простонал: наконец-то дома! Плевать на русского, плевать на… Мерлин и Моргана, как хорошо! Он уже не заметил, что пусть и мысленно, но тоже начал перенимать гадкие словечки Антонина Долохова. — А-антони-и-ин! — дрогнуло тем временем перед раритетной дверью. — Какого… я тебя спрашиваю… ты не пустил сюда моего сына?! Люциус Малфой орал, не стесняясь ни портретов, ни снующих взад и вперед Пожирателей внешнего круга, орал, увлеченный идеей избить хотя бы по-маггловски одну ухмыляющуюся рожу. — Вау, я восхищен! Никогда не подозревал, что твой голос способен срываться на фальцет. Признайся, отморозил-таки… Бам! От рамы остались одни щепки, маг почтенного возраста спешно покидал холст, задирая подолы мантии. А русскому хоть бы хны, увернулся, паршивец. — Успокойся, дыши давай, иначе весь молодняк притянешь и Лорда заодно. Оно вот тебе надо? — Долохов… — Я помню свою фамилию, она вообще очень знатная, корнями уходит к Древней Руси, жив где-то портрет Евсея Долохова из муромских бояр, да-а. Так что не ори и позволь снизойти до тебя, болезный. Схватил за плечи, не обратив никакого внимания на судорожно сжатую челюсть. — Пойдем-пойдем, поболтаем внутри. Ты вот в курсе, что Антонин означает «готовый вступить в бой»? Это я для малограмотных перевожу, попроще. Да не сопи, вылитый сын. Успеет он облобызать твои белые ручки! Нарцисса оторвалась от шитья, изумленно посмотрев на странную картину: Долохов буквально силком втащил в покои ее мужа с перекошенным лицом. — Чт… Ему плохо?! Люциус! — Тцыть, дорогая. Нормально все с твоим благоверным, перенервничал только. Сразу предупреждаю: Драко здесь был минут -дцать назад, получил в лоб и пошел отмываться. Не надо глазками сверкать! Палочку убери, я Люциусом буду прикрываться! «Блэк — это навсегда» — вспомнил Антонин, уворачиваясь от проклятий. От аккуратной прически леди Малфой не осталось ни следа, сейчас ее волосы лежали почти в том же беспорядке, что и у сестры, ноздри раздувались, слышалось отдаленное рычание. — Долохов! — Что?! — Как ты посмел… — Запросто! От Драко несло как будто он все это время в дерь… кхм, в некотором веществе валялся! Я все понимаю: трогательное воссоединение семьи, но Мерлина ради, тискайтесь хотя бы в чистоте! И вообще, — умудрился юркнуть за спину Люциуса, — у Лорда задание. — Какое? — Палочки уберете — расскажу. — Антонин! — Я жду! Супруги переглянулись, выдохнули, сквозь зубы выпросили у домовиков зеленый чай не ко времени, и только тогда Долохов рискнул высунуть нос. Не без удовольствия Люциус отметил цветущее на кончике пятно. — Что там случилось? Дамблдор? Поттер? Аврорат? — Ты еще брякни: конец света. — Когда речь идет о первых двух, исключать не стоит ни малейшего развития событий. — Ну вот, звучишь вразумительно, — ухмыльнулся, — а крику-то было… Нарцисса, дорогая, передай сахарку. — Обойдешься. — Пить пустой чай? В Англии дом Малфоев славится своим гостеприимством! — Антонин… — Не шипи, у тебя скверно получается. Люциус, чары еще на двери? Не хотелось бы, чтобы молодняк подслушал. — С чего бы им… — Ты так распинался, так глотку драл, что у них аж уши зашевелились от желания вызнать подробности. Да-а, не пуганые еще. Жаль, времени нет, я бы ими занялся! Малфои синхронно передернули плечами: по части воспитания боевых единиц Долохов мог встать на одну черту с Грюмом. Где только Лорд откопал это… этого… — Ладно, опустим. Дамблдор сейчас скачет, силясь в рекордные сроки слепить из Лонгботтома героя, Аврорат удвоил патрули, Поттер… отдыхает в подвале. Тишь да гладь. — И что же случилось? Долохов в два глотка осушил чашку, фыркнул, налил еще. — То, дражайшие мои. Лорд заинтересован в некоем человеке, найти которого нужно было еще вчера. Ни лица, ни имени он не знает, из подсказок только приблизительный ареал обитания и это, — положил на стол обугленную деревяшку. — Есть идеи? — Похожа на могильную. — В каком смысле? — Люциус? Бледные пальцы со всех сторон ощупали табличку. — Да, очень похожа. Такие делали близ больниц и приютов, что-то вроде стихийного мемориала. Лорду нужен человек с именем или фамилией на «Г»? Нам поискать останки? — Значит, мои выводы были верны. Дело дрянь, и то, что я рассказал вам об этом, ситуацию не спасает. — Ты знал? О, Мерлин… Глядя на испуганных Малфоев, Долохов медленно кивнул: — Именно. Лорд жаждет видеть этого человека живым. — Драко… захотел бы участвовать, ты поэтому развернул его? Антонин, если бы наш мальчик напал на след и вышел к останкам… — Пришлось бы рожать нового наследника. Лорд поручил мне найти желающих. Думаю, загляну-ка я к моложавым и не дерганным. Нарцисса, спасибо за чай. Люциус, увидимся. Он хотел было встать, как сильные руки вцепились в плечо, насильно возвращая на место. В серых глазах горело отчаяние. — Не надо тебе туда. Это… такие таблички делали в военное время, понимаешь? Отец рассказывал о детстве Лорда, водил потом на пепелище. Он своими руками выжег прошлое, представь, что будет с тобой — верным последователем… — Убьет. — Антонин, заклинаю, не ходи! Откажись, Северус обеспечит отравление, Мунго, что угодно! Пусть этим займется внешний круг! — Тогда, — жесткая улыбка совсем не шла его озорному лицу, — задание перехватит Драко. Ты готов хоронить своего сына? — Друга не легче. — Ну, Люциус, что за вид. Нарцисса, дорогая, я предпочту забыть, как ты роняла слезы при мужчинах. Перестаньте разыгрывать трагедию! — стол жалобно застонал от удара. — Может, останки его вполне устроят. — Не води нас за нос, Антонин! Если Лорд в ком-то заинтересован больше Поттера — это верная смерть. — Значит, умру. Все, бывайте. И, кстати, утром заглянет Драко, постарайтесь не пугать мальчишку. Нарцисса смотрела вслед уходящему магу, не в силах ни подняться, ни вытереть слезы платком — леди, как же! Что бы сказала на это тетушка Блэк? А, к черту ее, пусть висит в доме и смотрит на сумасшедшего домовика с таким же чокнутым сыном! Она свое кладбище собрала, не оплакать вовек. — Люциус… Замер, как был, только фарфор трещит в пальцах от напряжения — дорогой китайский фарфор, от которого долго-долго плевался Антонин. Ему подавай самовар, березовый веник. «Для запаху, дорогая, для запаху, раз баньки нет». И что такое эта загадочная русская баня не узнаешь теперь. Смешливый, нахальный Долохов, ты один умел встряхнуть нашу жизнь, посмотришь, скажешь похабную глупость — и вот уже Люциус похож на человека, бежит куда-то, кричит точно мальчишка… Она сама хихикает в рукав, закрывает уши Драко или пьет из широких рюмок горькую жидкость, градусом куда выше привычного огневиски. «Чистый спирт, дорогая». Почему, интересно, он так ее звал? Без насмешки, дергая губы в почти приличной улыбке. Ты двужильный, Долохов. Азкабана избежал, от Лорда меньше прочих круцио терпишь, выживи сейчас. И твори потом что хочешь — слова не скажу. Только вернись.

***

— Какие новости, Северус? — знакомо сверкнули голубые глаза, вызывая рефлекторную дрожь. Надо же, у Рона Уизли вынимать душу получается куда лучше, чем у директора. — Поттера не трогают. Лорд дал задание Долохову и части внешнего круга, он ищет кого-то, но подробностей не знаю: обсуждение шло в покоях Люциуса. Кажется, сейчас этот неизвестный занимает все его мысли. Северус выдохнул, когда мальчишка отвернулся. Хотя какой он, к Мордреду!.. Постучал указательным пальцем по губам, переставил фигурки, шахматный конь приготовился отрубить голову королеве. Пришлось срочно подставлять пешку под удар. — Значит, кто-то для Воландеморта стал ценнее Гарри… Интересно. Шах. Бегство, дорогой монарх, на соседнюю клетку — вот твой единственный выход. Черт, сожрет-таки королеву. — Имени вы не слышали? — Нет, мистер Уизли. Перестаньте коситься на офицера, бедняга скоро дезертирует! — Ничего подобного, он закален боями. Значит, этот некто очень важен Воландеморту. Шах. Спасать черного короля оказалось утомительно. Его единственные защитники — офицер и две пешки нервно переглядывались. Нацелить бы их на белую королеву… Проигрываться не хотелось, впрочем, счет был не так уж разгромен. — Я постараюсь набиться в компанию. Дьявол! С протяжным гоготом, больше похожим на рычание, конь загнал-таки монарха в угол. — А вот и мат, — резюмировал Уизли. — Еще партию? — Благодарю, сегодня вы и без того успешно потоптались по моей гордости. — Полно, профессор. Мне давно не попадался серьезный игрок. — Как же мисс Грейнджер? Неподалеку зашелестели края широких брючин. Упомянутая девушка вынырнула из кухни с подносом в руках. Северус едва сдержал порыв облизнуться: дымящиеся на тарелках отбивные подчиняли куда сильнее Империо. — У меня не хватает выдержки, сэр. Я и половины ходов не просчитываю. — Спасибо, мисс Грейнджер, меня это утешило. Передайте, пожалуйста, соус. Как вам удается успевать варить зелья и ужин? Вы еще, кажется, наведывались сегодня в библиотеку? — Успешно удается, как видите. И перестаньте кружить вокруг да около, вы же не Дамблдор в конце концов! Хотите что-то узнать — спросите. Это была баранина. С чебрецом, стручком чили и парочкой долек чеснока. Северус макнул кусочек в сметанный соус. Благодать! Правильно говорят: война-войной, а обед по расписанию. Хм, и к чему бы он вдруг вспомнил Долохова? — Я понимаю… восхитительный рецепт, мисс Грейнджер! — Благодарю, Северус. Продолжайте. Он дал им карт-бланш, вручил право обращаться по имени, не иначе как в бреду. Но… до сих пор не пожалел. Ни во взглядах, ни в поступках не было даже тени насмешки, Рон Уизли увлекал рассуждениями за игрой, Гермиона делилась выкладками, готовила потрясающие ужины, наконец! А еще у них получалось отгонять мрачные мысли. Где-то там утекает жизнь из Гарри Поттера, а он сидит в мягком кресле, ест баранину и не предпринимает никаких попыток исправить положение! Трус. Впрочем, членам «подпольного кружка» удалось убедить его, что все под контролем: план разработан, детали корректируются, шпион при деле. Сиди, Северус, и не дергайся. — Вам удалось понять, какие именно составляющие привели «ядреную смесь» к реакции? Грейнджер закусила губу с остатками соуса. — Гм, почти. Мы уже хотели просить вас использовать леггилеменцию, как Джордж вдруг вспомнил… — Что вспомнил? Мне из вас клещами информацию тянуть? — Нет, сэр, я просто задумалась, простите. Он вспомнил о пуховой траве. Я поискала информацию в библиотеке и, судя по всему, это наш недостающий стабилизатор. Осталось понять, в какой момент его добавлять. Если вы помните, реакция была мгновенной — зелье вылилось, а нам нужно обратное, иначе придется варить его в полевых условиях под щитами. — Пуховая трава? Никогда о такой не слышал. Уф-ф, спасибо, милая, твоими стараниями я заполучу брюшко гораздо раньше сорока. — Не беспокойся, пара пробежек под носом Воландеморта избавят тебя от этой участи. Профессор? Северус? Северус! Он вздрогнул, рассеянно уставившись вперед. Затем оживился, подавшись к девчонке, чудом удержавшись от желания вцепиться в плечи: — Пуховая трава, мисс Грейнджер! Где вы ее достали? Когда?! — А с чего такая паника? Мне кто-нибудь объяснит? Гер-ми-о-на-а… Она раздраженно шикнула, поднявшись. Пошарила по карманам, вытащила три трубочки, силком вручив в руки. Северус покосился на сигарету, кивнул и поджег. С этими встрясками и не на такую гадость подсядешь. — Рон, если бы ты почаще заглядывал в книги… Пуховая трава — редкий ингредиент, который растет только в полнолуние и только вблизи убежища оборотня. Причем, желательно, чтобы последний там пробыл несколько циклов, иначе магия не успеет образовать фон. На ваш вопрос, профессор, отвечу: в свое время близнецы удачно наткнулись на лежбище стаи Фенрира. Чудом выжили и приволокли с собой пучок. — И сейчас Джордж Уизли собирается повторить подвиг… С Фредом, полагаю. — Если вы встали, чтобы кинуться спасать их рыжие головы — сядьте. Они не одни, с воздуха страхуют Невилл и Джинни. — Да как вы не понимаете! — Северус принялся расхаживать, заломив руки: не выпустят, без боя точно. — Там целая стая. Оборотней. Фенрира. Я смотрю, вы ни на гран не повзрослели! — Они анимаги, сэр. Оборотни не чуют их. — Какая к Мерлину разница! Вы думаете, они не устроят охоту?! — На мантикор? — ядовитая усмешка, совсем не подходящая бывшей гриффиндорской старосте. — Сами подумайте, Северус. Оборотни — те же звери, которые прекрасно чуют силу врага. К мантикорам они даже не полезут, углубятся в лес и все. А нашим хватит времени собрать траву. Общий сбор на четыре часа утра, к двенадцати доварим зелье. Сириус послал весточку, успеет доругаться с гоблинами и забрать артефакт. Уже через сутки мы проникнем в поместье, выкрадем (или отобьем, по обстоятельствам) Гарри. И все. Все кончится, Северус. Она так легко говорила об этом, словно не думала ни о зеленоглазом мальчишке, ни о шебутной компании в далеких лесах. А ведь верно! Запрещала себе, вон, как руки дрожат, в пятый раз дергает зажигалку. Рон сгребает тарелки, зовет домовика, почти швыряет в него и только потом осторожно привлекает к груди голову с копной непослушных волос. Молча гладит. Слова сейчас лишние. Северус тоже чувствует это: всеми силами гнал страх, заточил его в хлипкую темницу, неверное движение — и вырвется наружу. — Гарри выдержит, — тихо сказала девчонка, — он знает, что мы никогда не позволим ему умереть. — Конечно, что за глупости? Понадобится — воскресим как Воландеморта. Готов даже руку на отсечение дать. — Хочешь серебряную как у Питера… — Или золотую… — Нет, лучше с алмазами… — И узор из рубинов — вся семья разбогатеет! Кто еще мог бесцеремонно ввалится в гостиную на таком интимном моменте? Близнецы широко улыбались, потрясая в воздухе связками пуховой травы. Северус как раз собирался оторвать их головы, чтобы приколотить на стену в лучших традициях дома Блэк, как вдруг услышал тихие смешки, и гнетущая атмосфера исчезла. Гермиона вернулась, Рон снова смотрел со спокойствием удава, у него самого внутри все тоже резко улеглось. Следом за близнецами бочком вошли Лонгботтом и Уизли, та, которая Джинни. Пожалуй, надо привыкать звать их по именам… — По какому поводу веселье? — Мы как раз собирались рассказать как чудесно воет Фенни… — Особенно, когда ему прилетает по морде метлой! — Такую мелодию испортила, сестричка! — А ведь тянул-то как… — Заткнитесь, — с непередаваемым выражением лица прервала их Джинни, затем повернулась к наиболее серьезной части «подпольного кружка» и пожаловалась: — Представляете, сэр, Фенрир никак не хотел уходить, похоже, его звериной части не терпелось познакомиться с мантикорами, которые, к тому же, затеяли игру. Фред и Джордж так увлеклись, что пришлось отвлечь внимание на себя. Я летела до Хафордшилла, мерзавцы! Зря она надеялась на понимание. Северус почувствовал, как разъезжаются губы в улыбке. Гермиона ахнула: — До него же миль… тридцать! — Тридцать шесть. Следом в близнецов полетели проклятья, ощутимые и очень стойкие. — Мерзавцы! — Гермиона-а, не сердись! Мы же не знали! — Убила бы, если бы не зелье. Все, приводите себя в порядок и бегом на кухню. Я оставила заготовку под чарами стазиса. — Есть, капитан, мэм! — Так точно, капитан, мэм! — Брысь! — рявкнул Рон, затем понизил голос, проворчав: — Послал же Мерлин братьев… Северус не выдержал и все-таки рассмеялся. Боги, а ведь думал уже — никогда. Гарри, мальчишка, знал бы ты, как тебе повезло: возвращаться к ним, шебутным, безумным, готовым в самом деле, если потребуется, с того света звать. Продержись еще немного, один день, и можно будет с чистой совестью послать Альбуса к черту. Пусть сражается, а ты живи до старости, прямо рядом с ними, нянчите внуков, гоняйтесь за близнецами, жарьте баранину — что угодно, кроме войны. — Сэр? — голубые глаза знакомо сверкают, но спутать Рона с Дамблдором уже невозможно, там, в глубине души нет фальши. — Вы теперь с нами. Северус уже хотел было сказать ему: «Я знаю». Но замер и покачал головой. С чего началось это сумасшедшее чаепитие? С мокрого крыльца Блэк-хауса, Шляпника и его сигареты в руках? С Сони с ее готовностью принять и Темного лорда, и Дьявола разом? Или с «подпольного кружка»? Он не знал, но чувствовал, какой смысл хранился в словах, кто бы мог подумать, Рона Уизли. Помнится, семь лет ядом обливал, а теперь поди ж ты, с трудом глотаешь признательность. «Вы теперь с нами» значит «Вы не один». — Партию? — С удовольствием… Рон. Выдернем твоего друга из поместья, и ты убедишь его в необходимости жить. Не ради магического мира, а просто так, для себя. Выдвигая пешку, Северус подумал вдруг, что они чрезвычайно похожи: близнецы на Долохова, Гермиона на Нарциссу, Рон — тот же Люциус. Не с первого и даже не со второго взгляда, нет, ощущение шло изнутри. Может, будь Темный лорд адекватен, а его последователи гибки в суждениях, и общество изменилось бы к лучшему. Без прожженных интриганов вроде Альбуса, параноиков-Грюмов, жадных-Амбридж и мелочных-Наземникусов.