Неправильный сюжет.

Кейдж оказалась на удивление дружелюбной и лишëнной всякого предубеждения касательно него, врага. Джастин, уже приведший себя в порядок, после того как дал Обет Смерти не вредить команде Кейла, чувствовал себя легче, но грудь сдавливало невидимыми тисками. Бывшая жрица любила шутить и выпивку. Он следил за ней, сидя в карете, и недоумевал, как она могла быть такой жизнерадостной. Спокойной рядом с ним. Не проявлять враждебности, несмотря на то, что он ещë пару дней назад являлся врагом ей и Роану. То ли это чудеса Обета, то ли из-за инцидента с Эрухабеном, но все, казалось, выглядели более расслабленным рядом с ним. Наверное, в этом было больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. У него внешность их погибшего близкого человека, и понимание, что им не придëтся сражаться, приносит облегчение и умиротворение в душе. В храм Вечного Покоя они прибыли довольно скоро. Что они забыли тут, было непонятно, если Обет Смерти он уже дал. — Бог Смерти, этот сумасшедший ублюдок, всë время скулил и просил тебя привезти сюда, — пояснила Кейдж, видимо, разглядев в блекло-голубых глазах немой вопрос, вылезая из кареты вслед за ним. Сумасшедший ублюдок? Скулил? Джастина охватило странное чувство неправильности, пока они шли ко входу болезненно белого здания, но в чëм заключалось эта неправильность, понять не мог. Диссонанс от представления о Богах действительностью? То, что Бог Смерти просил привезти ни с того ни с сего именно его, из всех людей? — Даже не знаю, что на него нашло, — бурчит недовольная своим покровителем бывшая жрица. Хмык. И правда, нетипичное поведение для Богов, хотя его знания весьма поверхностные. Но все вопросы, все мысли исчезают из усталого из-за последних дней разума, когда он переступает порог храма. Секунда, он издаëт страшный хрип, пытаясь вернуть исчезнувший кислород в лëгкие. Секунда, он падает на колени, пока Кейдж и ближайшие храмовники срываются с места и ловят его. В глазах мутнеет. Он хватает ртом воздух. Боль расцветает по всему его телу, и чувство, словно падает. Падает и падает, под ногами нет земли, твëрдой почвы. Обеспокоенные вопросы звучат отдалённо, как будто находится глубоко под водой. Их голоса стучат набатом у него в голове, словно пробираются сквозь черепушку и проникают прямо в мозг, разъëдая как кислота. Он плавится, он тонет. Джастин теряется в чувствах, его тело испытывает невыносимую агонию. Когти срывают его кожу до мяса, до носа доходит запах горелой плоти. Боль. Больно. Всë заканчивается также, как и начинается — неожиданно и резко. Когда боль отступает, зрение проясняется, а его тело больше никто не раздирает на мелкие кусочки, то сразу вернулась возможность дышать. Вот только, смахивая пелену перед глазами, осознает, что он уже не в храме, а в непонятном кабинете с тремя неизвестными. Первым на глаза попадается мужчина с тëмной, как у южан, кожей. Его белые волосы, словно бельмо на глазу. Чëрная облегающая кофта без рукавов и надетый сверху бежевый шерстяной то ли халат, то ли ещë что, закатанные до локтя, добавляет непонятный шарм человеку. А человеку ли? — Прости за небольшие неудобства, — мягко улыбается беловолосый, облокачиваясь на письменный стол одной рукой, а второй держа кружку, судя по интенсивности запаха, с крепким кофе, уже выпитый наполовину. — Обычно это не так болезненно. Небольшие неудобства. Небольшие неудобства!? — Ты издеваешься?! — рычит Джастин, с трудом восстанавливая равновесие, поднимаясь на ноги. По его ощущениям, то он, как минимум, умер пару десяток раз. Сколько прошло времени на самом деле даже знать не хочет. — Мне правда жаль, — настаивает мужчина. Щелчок пальцев и из ниоткуда появляется кресло, подлетающее к шатену, из-за чего непроизвольно сел. Перед ним появляется большой стол с разнообразием блюд, напитков и три стула. Напротив усаживается тот самый человек. — Позволь представиться. Я — Бог Смерти. Тишина. Джастин моргает. Раз, два, а затем губы двигаются в кривой улыбке, брови хмурятся. Бог Смерти. — Что? — тупо повторяет он и, честно говоря, ощущает себя крайне глупо. — Бог Смерти, этот сумасшедший ублюдок, всë время скулил и просил тебя привезти сюда. Бог Смерти? Тот самый? Он не ослышался? На нытика тот не походил, а вот на мудака — вполне. И это нихрена не объясняет где он, чëрт возьми, и что нахрен произошло. И лучше бы этому Ублюдку иметь хорошие оправдания тому, почему его заставили пройти через семь кругов ада. Успокоится выходит не сразу, но его никто не торопит. Перед ним чашка крепкого чëрного чая, но Джастин к ней не притрагивается, ровно как и к еде. Он оглядывается. Высокая девушка блондинка с золотыми глазами в белой рубашке и чëрных брюках сидит на диване, не спеша садится за стол. Юноша же напоминал того мечника, Чхве Хана, если память не ошибается, просто волосы длиннее, да взгляд гораздо заëбеннее. Вновь вернул внимание к терпеливо ожидающему Богу Смерти. — Зачем ты заставил свою бывшую жрицу привести меня сюда? — спрашивает он без предисловий. Избавьте его от долгих хождений вокруг до около. — Поговорить, — просто отвечает тот. — О тебе. Для этого нужно было, чтобы ты хоть раз заглянул в мой храм. Скрежет зубов. Ублюдок понимающе усмехается, откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, принимая задумчивый и серьëзный вид. — Видишь ли, мой взор всегда был обращëн на тебя, но я могу просто так вмешиваться в дела обычных людей. Это возможно, если человек находится на грани жизни и смерти. Тогда я могу заключить с ним сделку. Тот наклоняется и упирается локтями в стол. — Ты превзошëл мои ожидания, — удивлëнно признаëтся Бог Смерти. — Знаешь Изуку Ниномаэ? Джастин медленно хлопает глазами, потеряв нить и смысл разговора. Ранее тот говорит о том, что проведут диалог о нëм, затем поднимается тема о сделках, а после всплывает имя Изуку. В какой момент он перестал понимать? Но, если судить по вопросу... — Он заключил с тобой сделку? — и это было бы логично. Изуку никогда не пояснял как именно оказался с ним, просто намекнул про Богов, а Джастин уже сам строил теории. Забудьте о его неуважении к высшим. Ублюдок хмыкает. — Нет. Его мать. Джастин хмурится сильнее. — Ты мог догадаться, что Ниномаэ из другого мира. Суть в том, что он никогда не должен был появляться на свет. Вместо него должен был быть ты. — Что за чушь. Не вопрос, а утверждение. Что Ублюдок пытается сказать, заявив такое? Какой реакции хочет добиться, говоря об этом? Плевать он хотел кто что там должен. Они разные личности. — Род Ниномаэ обладает необычной силой, а жизненная энергия столь огромна, что они вполне могут прожить ещë один десяток лет после заключения сделки. Так и поступила мать Изуку. Я делюсь с ней своей силой, а она получает долгожданного ребëнка. Единственным условием было, что он будет моим. Джастин выгибает бровь. То есть, Изуку буквально сын Бога? Презабавно хмыкнул. — Однако, судьба неизбежна. И раз он появился, хотя не должен, то занял твоë место, — голос Ублюдка был тих и пробирал до костей. — Однако сама твоя уже зарождающаяся душа никуда не исчезла. Звучит вроде логично, но было чувство, что он на что-то намекает, а он сам упускает. Вопрос: что именно? — Если говорить проще: изначальный сосуд оказался занят тем, кто появился извне. Тем не менее, душе, которой предназначался этот самый сосуд, всë ещë нужно вместилище, потому что просто так не развеется, там особые обстоятельства. Если еë лишили тела, а душе всë равно нужно куда-то войти, то что она делает? Бог Смерти наклонился, уставившись в его глаза. — Она ищет новое, — тихо говорит Джастин. Смерть щëлкает пальцем, мол, бинго. — Твоя мать была на грани смерти. Она всë время мечтала о семье, а мне как раз нужен был сосуд для тебя. И вот образовалась вторая сделка, в ходе которого появился ты. В тебе сохранились гены клана Ниномаэ. От той женщины тебе ничего не перепало из-за условий контракта. Единственное, что тебе нужно знать — в тебе заложена частичка моей силы. Правда из-за срочности и перемещения в другой мир, твой разум был повреждëн. Джастин смотрит в стол. — А по поводу того, что к тебе прицепились Изуку и Минато... На самом деле, это лишь часть сломанной души Ниномаэ, которая переместилась к схожей душе, да и я не мог позволить ему исчезнуть. Минато же искал давнего друга, а я по доброте душевной отправил его к тебе- Бах. Стул падает на пол. Дрезг. Полетевшая в Бога Смерти чашка горячего чая разбилась об стену на миллионов осколков, как когда-то сам Джастин шесть лет назад. Бух. Стол опрокинут одним движением руки шатена, уже оказавшийся возле Ублюдка. Брызг. Бог Смерти быстро отходит, держась рукой за сломанный и кровоточащий нос. — Ты, сумасшедший ублюдок! — глаза горят живым блеском, огонь праведного гнева полыхает в его груди. — Как ты посмел?! Не мог позволить Ниномаэ исчезнуть?! Помог Минато воссоединиться с другом?! Хватает метлу, не сильно задумываясь зачем она здесь. — Души не разбиваются на части просто так, эгоистичный мудак! Ты спрашивал Изу? Ты спрашивал, хочет ли он продолжать существовать в таком жалком виде?! Спрашивал ли ты меня, нужны ли они мне в голове!? В голове прокручивается ужасный вздох Изуку, не поверивший в то, что сделал Эрухабен. Он помнит, как Минато пытался утешить их всех. Как Акина ругался на Дракона и присоединялся к утешению Минато. Ударяет Бога Смерти по спине, а затем разочарованно отбрасывает метлу в сторону и отходит подальше, зарываясь руками в волосы. — Ты хуй с недоразвитым мозгом, — ругается Джастин, — эгоистичный безмозглый хрен. Мëртвую ману тебе в задницу.

***

После того, как гнев Джастина поутих, а смех девушки прошëл, Бог Смерти пообещал дать компенсацию. Блондинка оказалась Богиней Солнца и звали Ангелиной, а юношу Чхве Чон Гун или же Нелан Бэрроу. Услышав его второе имя, то сначала даже не понял, что конкретно услышал, а когда дошло, то всë равно ничего не понял. Встреча с давно погибшим первым Убийцей Драконов в планы не входило, а уж то, что тот окажется предком Чхве Хана — уму непостижимо. Что за ебнутый мир? Такова была последняя мысль, перед тем как очнуться в скромной комнате, где он в последнее время коротал дни. — Ты очнулся, — рядом, словно по волшебству, материализовался дворецкий с жуткой ухмылочкой, — как ты? Мне передали, что упал в обморок. Моргает. Ремни, прикрепляющие его к кровати, снимают. Он принимает с помощью Рона сидячее положение, исследуя взглядом комнату. На первый взгляд — ничего не изменилось, но всë острое исчезло. Почему? — У тебя был сильный жар. Когда ты обрывками приходил в сознание, корчился в агонии и пытался навредить себе, — пояснил позже Молан старший, разглядывая Джастина. О. О. Ублюдок. — Кейдж...? — Мисс Кейдж о чём-то разговаривает со священникими и уже несколько дней не выходит из храма. — Дней? — голубые глаза стали большими-большими, грозящие выпасть из орбит. Неудивительно, что хочет зверски есть. — Ты был без сознания три дня. Кошмар какой. После того, как он поел и сходил в душ, осознал, что... заняться ему совершенно нечем. Его привели на виллу Суперкамня, — гениально, жить под землёй, — но какова роль — неясно. Большую часть времени Джастин сидит у себя в комнате, то читая книгу, которую невзначай подсунет Розалин, то выпьет крепкого вина с Кейдж. Что касается мисс Розалин — она была в восторге от его магических способностей, сочувствовала моей утрате, и давала книжки. Художественные, литературные. Ханна, жившая здесь те два года, что она пропала из радаров Паразита, ни капли не стеснялась своих шрамов. Наверное, больше всего ему комфортно с девушками. Было в них троих, — Розалин, Кейдж, Ханна, — какой-то неуловимый хаос, отчего собственная мятежная душа жила в гармонии с ним. Жители виллы... не были агрессивными или злыми, если уж на то пошло. Чхве Хан ужасно слаб к детям, Лока легко смутить, а Бикрокс питает слабость к десяти волчатам. Но что смущало — так это дружелюбность. Джастин растерялся. Столько доброты он в жизни не видел. Обычно при виде него дрожали от страха, посылали полные ненависти взгляды, падали к ногам, умоляя о пощаде, или пытались убить. Здесь же никто на него не нападал. Подозрение было, но ненависти он не замечал. Его силой восхищались и уважали, а не ужасались и пытались подавить. Странно. Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? ПОЧЕМУ?! — Джас! — громко звала его Розалин, на ней тёмно-бордовый плащ. Она осторожно положила руку на плечо, взглядываясь в растерянные блекло-голубые глаза. Вздох. Он быстро напомнил себе кто он и где. К концу недели его спросили, хочет ли он прогуляться, и Джастин не видел смысла отказываться. Вот так он и застрял на рынке Вестерна вместе с магессой. Рядом летал невидимый Раон. — Не уходи в себя далеко! — взволнованно говорит у него в голове ребёнок. — Я постараюсь. Ходит меж лавок, безучастно рассматривая товары. Розалин отошла в особый магазин, Раон вместе с ней. Они не боятся оставить его одного. Знали — не сбежит. Просто некуда, просто не к кому. В него врезается парень, лет двадцати пяти, шатен со светло-карими глазами, на свету отбрасывая блики золота. Сознание потухает, а в груди поднимается что-то тëмное, раненный зверь, который притих с момента попадания в плен. В голове воет интуиция, крича избавиться от него. — Ах, простите, сэр-... господин Джастин? — удивлённый шёпот. Ужасно тихий, что Эджеллан почти его не слышит, но близость всё решила. Откуда он его знает? Откуда- — У меня есть шпион на Западном континенте, — шепчет заговорщически Кейл, просовывая руки под рубашку. — Он очень верен мне. Следующее мгновение он ощущает тяжесть рук на запястьях, оттаскивающие его подальше. Под ним, на земле, растилается шпион, которого он придушил собственными руками. На груди шатена виднеется эмблема Паразита, и только это не дало собравшимся стражникам на него наброситься, да и Розалин, которая его и оттащила, служила неким щитом. Шпион мëртв, а он — нет. — Джастин, — горячее дыхание опаляет шею, руки в верёвках едва заметно напрягаются. Джастин должен быть мёртв. Мёртв, мёртв, мёртв, МЁРТВ! — ... вы посмели приютить врага, Альберу! — Отец, он помог нам избавиться от Белой Звезды. Рваный вдох. Кто-то подаёт стакан, а затем с силой вливает воду. Глаза на секунду слезятся, а затем осознаёт себя во дворце. На руках — браслеты, блокирующую ману, по бокам от него, королевские рыцари, перед ним король Зед вместе с наследным принцем. Рядом стоит Кейл, держа руку на спине и заземляя прикосновением. Тук-тук. Ритм, отбивающий Кейлом, помогает успокоиться. Когда он очутился здесь? Когда пришёл Кейл? Что он здесь делает? Воспоминание об убийстве шпиона приходят резко и накрывает его как волна. Он слышит разъяснение от Зеда: — Джастин Эджеллан обвиняется в массовом убийстве.