Болеть нельзя любить

      — Здравствуй, Эрен.       Микаса кладет на надгробие букет незабудок, купленный у знакомой торговки, рядом с домом. Выбрасывает старые, засохшие, в пакет, предусмотрительно взятый с собой.       Вновь она здесь. Глупо было предполагать, что прекратит посещать это место. Сродни предательству ведь. Даже если бы человеком нормальным стала. В каком-то смысле, приходя сюда, она чувствует родство с зарытой в сырую землю частичкой Эрена. Любимого человека, ушедшего туда, где уже ничего не болит. Если бы не боль эта — чуть ли не главное отличие живого человека — то девушку невольно можно было бы причислить к мертвецам. Когда одна, без людей. Суета заражает, привносит видимость жизни внутрь. Здесь же она почти мертвец. Приняла давно, что уж теперь рассуждать. Вот только...       Сегодня погода радует. Не слишком жарко, не слишком солнечно. Небо голубое-голубое, без облачка. Будто Всевышний, подобно маляру или художнику, забыл выплеснуть белую краску на это однотонное, нежное полотно. Ветер дует, слегка развевая изрядно отросшие волосы — неудобно, стоило бы подстричь. Вот только никак не решится. Сейчас опасно возвращаться, душа начинает постепенно тянуться к новому — туда, где прошлое примет свою истинную роль. Опыт. То, что сделало ее такой, какая она есть. С болью в сердце, но стержнем внутри. Переживет. Вылечится. Надежда есть — и есть человек, который разделит с ней эту надежду.       — ... Прости, что так долго. Многое произошло. Но даже так — я здесь, я с тобой. Только вот чувствую, что что-то внутри поменялось. Я хочу сделать тебя хорошим воспоминанием, Эрен. Светом, а не тьмой — ты этого заслужил. Я осознала... Даже сейчас я не могу дать тебе покоиться с миром. Беспокою тебя, не в силах отпустить с концами. Раньше я думала, что это моя обязанность. И при жизни твоей, и после твоей смерти. Следовала за тобой, цепляясь за мгновение — вот ты здесь, ты рядом. Какой же я была эгоисткой... Сколько раз ты говорил мне истину, а я не желала ей верить. Эрен, ты всегда имел право на свободу. После смерти ты должен ее обрести , наконец. Прости, что была такой дурой... И за слезы прости, не могу иначе. Позволь мне это...       И она рыдает. Не в голос, как раньше. Беззвучно. Присаживается на корточки, обтягивая юбкой колени, обнимая их бледными, худыми руками. Запястья сжимая, будто это боль смягчит. Плечи подрагивают, выпуская страдание наружу. Так Микаса освобождается. Выплакивает боль от осознанных слов, решений. Последний штрих перед тем, как начать шагать дальше.       Солнце садится, окрашивая небо в золотистый свет. Так природа меняется, подобно душе девушки, вытирающей последние на сегодня слезы. Лето подходит к своему завершению. Скоро нужно будет здесь прибраться. Прибраться.       — Глаза у меня, наверное, сейчас такие красные... Повсюду цвет этот преследует. То кровь, то шарф... Я ведь так и не поинтересовалась, почему ты выбрал именно красный. Предчувствовал, будто...       Скоро осень. Собирать урожай, будет много работы... Это вторая осень, такая. Надо же, как она отличается от прошлой... Я ведь тебе не рассказывала.       Я вновь встретила капитана Леви. Правда, капитаном уже не зову — странно это, да и он не любит. В этом мы похожи, Эрен. Оба одержимы прошлым, оба на цепях сидим. И любое упоминание подобно извращенной игре судьбы, прокручивающей клинок в сердце. Но мы, видимо, мазохисты. Те еще психи... Только и говорим, что об этом. Да, говорим. Я стала частым гостем в его доме. Только там я чувствую себя хоть немного, но живой. Он единственный, кто способен меня понять, Эрен. Давно стоило это осознать, а я столько времени потратила на слепую ненависть... Жалеть об этом уже не хочу. Помнишь, как он говорил о сожалениях? Я вот помню. Ими горю действительно не поможешь. Только растеребишь рану засохшую, выпуская свежую кровь наружу. И вот сейчас, так сказать, наверстываем упущенное. Удивительно, как так бывает. Разговаривать можем часами. Даже если ни о чем. Ты, наверное, не поверил бы. И я бы не поверила. А судьба вон как... Удивляет.       Возможно, мы так лечимся. Как клин клином. Боль плюс боль — и получается лекарство. Потому что мне действительно легче. А Леви вообще решил, что стоит разобраться, почему мы так за память цепляемся. Планировали сегодня в библиотеку идти, искать что-то о клане. А она закрыта. На реставрацию, небольшую. Так что недельку придется подождать. А вообще, никто из нас до конца не верит, что удастся что-то найти. Тайное всегда искать сложнее, чем явное.       На этих словах Микаса замолкает и обращает взгляд глубоко вдаль, на открывающийся потрясающий, почти панорамный вид Марлийских земель. К золотому закату добавились малиновые, сиреневые оттенки — дух захватывает. Раньше она любила смотреть на закаты. На звезды, на море, как только увидела. Чудеса природы, на миг заставляющие погрузиться в момент и ощутить умиротворение. И именно в этот момент мы начинаем задаваться "вечными" вопросами.       — ... Как думаешь, я делаю правильный выбор? Сейчас я хочу в это верить. Хочу верить в то, что ты бы одобрил это, что ты этого хотел. Ты ведь сказал — "борись, без борьбы не победить". А бороться пришлось даже здесь, в мирной реальности. А значит, поймешь меня. Кстати...       И Микаса достает из авоськи конверт. Белый, запечатанный конверт. С адресом, с именами. Из Элдии.       — ... Ты ведь помнишь, что я говорила о том, что Армин обещал прислать письмо для тебя? Вот оно, я не открывала — ждала.       Она распечатывает конверт, аккуратно, стараясь не повредить бумагу. И письмо вытаскивает, с почерком знакомым — Армин пишет мелкими, но четкими буквами. Помнит, как он усердно тренировался писать. Говорил, что грамоте его дедушка учил. Тепло улыбнувшись светлой мысли, Микаса начинает читать:       "Привет, Эрен!       Впервые пишу письмо в таком духе... Сначала даже не знал, что сказать, что передать. В итоге решил, что просто выражу здесь всё, что чувствую и все, о чем думаю. Да, так будет верно.       Знаешь, я скучаю. Мы столько пережили вместе, что никак нельзя по-другому. Я бы мог книгу написать. Вот только, боюсь, тяжело будет. И мы все знаем, почему. Мы чертовы грешники... И нас это связывает.       Ты, наверное, хотел бы услышать, чего в итоге добилось человечество. Я знаю.       Все не так, как мы представляли, Эрен. Я не хотел бы тебя расстраивать. К счастью, многим даже порадую.       Микаса, сейчас читающая это письмо, наверняка знает. Если она тебе рассказывала об этом — пусть пропустит следующую страницу. Если же я преподнесу что-то новое, то слушайте, ребята.       Насчет дипломатии — все идет как нельзя лучше. Хистория оказалась достойной правительницей, и я, честно говоря, никогда в этом не сомневался. Каждый день народ трудится, стремительно восстанавливая руины. Знаю, что в Марлии практически восстановили Гетто. Но мы все понимаем — как раньше, уже не будет. А должно ли быть?       Связи с Марлийским правительством мы выстраивали первые полгода особенно упорно. Вытравить многовековую ненависть оказалось не так просто, но самое удивительное — и не так долго. Пришлось пожертвовать некоторыми сведениями — здесь говорить много, долго и сложно. Грузить не буду. Просто знай, что мы победили. Добились мира — этих слов достаточно. Правда ведь?       Единственная проблема — йегеристы. Подбросил ты проблем военной полиции, друг... Здесь всё гораздо сложней. Слова бесполезны, угрозы тоже. Но казни Хистория не приемлет. Установила тюремный закон. Нам и правда достаточно смертей — никто не хочет мазать себе руки еще больше. Поэтому, свое наказание они получают — Жан дает гарантии и добросовестно их оправдывает.       Мы видимся с ребятами. Вспоминаем былое. Все-таки, хватило и хороших вещей. От них и добрые воспоминания. Жан шутит, что ты стал вольной птицей — там хоть оторвешься. А я не считаю, что это шутка. Тебе бы пожить еще немного — в мире столько всего интересного, теперь не просто на словах. Ты бы оценил.       Я был за морем. Там живет одно племя, правда, совершенно не цивилизованное. Так сказать, на лоне Природы, пользуясь ее дарами. Несмотря на дикость, они не представляют никакой опасности. Без обороны, конечно, не обошлось. Но мы установили контакт и нас приняли, весьма гостеприимно. Понять друг друга не могли — говорят они странно. Пришлось жестами. Теперь вот, думаем, как бы им помочь. Планируем изучать язык, делиться опытом. Гляди, привнесем в этот мир цивилизацию. Невероятно смышленый народ — нам бы самим многому у них поучиться. Государства у них нет, но есть община. С вождем во главе. Я, кстати, об этом читал — про ацтеков и майя. Не думал, что действительно увижу что-то подобное вживую. Как только вернулся, пошёл в библиотеку, искать сведения.       Похоже, что мы нашли индейский народ. Индейцы, проще говоря. У них темная кожа, черные волосы. Из-за климата носят легкую одежду — делают её из шкур животных, на которых охотятся. А ещё, они раскрашивают чем-то лица... Причудливо так. И перья носят, на головах. Оружие у них тоже допотопное. Им ведь особо нет необходимости защищаться от людей. А если и есть, то только от чужаков — междоусобные распри им не знакомы. Абсолютный мир и согласие в племени. Используют копья и стрелы. В основном, оружие у них для охоты. Занимаются земледелием, собирательством, опять же, охотой. Все для выживания. Есть надежда, что они примут изменения. Народ немногочисленный, привык к такой жизни. Но они высказывали не меньше любопытства, чем мы. Смотрели постоянно, наблюдали. Кто-то даже пытался интересоваться, из чего оружие, почему так одеваемся. Угощали своей едой — готовят на кострах дичь. В целом, здесь ничего для нас нового. Подарили какие-то талисманы — это у них по поверьям, на удачу. Обереги, называют.       В общем, очень любопытный народ, не терпится раздобыть как можно больше сведений!       Теперь в Элдии выращивают бананы, арбузы, дыни. Бананы на вкус сладкие такие, мягкие очень. Арбузы тоже сладкие, у них красная, сочная мякоть и маленькие косточки — на семечки похожи. Они большие и круглые, кора у них жесткая, не особо съедобная, но красивая. В зелено-белую полоску. А еще, они на 90 процентов состоят из воды! Конни смеется, что здесь два в одном: и наелся, и напился. И что Саша бы заценила... Вот так.       Все думаю, попал ли ты в лучшее место? Не силен в вопросах религии, но интересно же... Что есть там, за пределами жизни. Когда маленьким был, дедушка рассказывал о сансаре. Это буддистская теория о перерождениях. Много ведь религий существует. Об этом нам теперь выделено больше времени узнавать. Так вот, согласно сансаре, после смерти душа переходит в другое тело. В кого именно человек переродится, зависит от того, кем он был в прошлой жизни, как и чем жил, что делал. В основе может лежать карма это последствие поступков в другой жизни. Зачастую, наказание, покарание. Например, за совершенные преступления.       Мне иногда кажется, что ты стал птицей. Возможно, сейчас, пока я сижу в штабе, у окна, и пишу это письмо, я вижу именно тебя. Чайка. Птица, обитающая у моря. Смешно, наверное, звучит. А она вот так смотрит на меня, что неловко становится. Будто ты же и наблюдаешь, как я тебе письмо пишу. Придет же в голову...       В общем, как бы то ни было, надеюсь, когда нибудь ты обретешь покой. Может, уже обрел. Кто знает, как твой поступок будет судиться в "том" мире... Но, как бы то ни было, мы тебя поняли. Не во всем, но поняли. К чему-то твои действия все-таки привели, а значит, ничего не зря, Эрен. Ничего не зря.       Покойся с миром, друг. Рад, что смог поделиться с тобой тем, что давно уже хотел сказать.       А теперь тебе, Микаса…"       На этих словах девушка послушно замолкает, и пробегает глазами по оставшимся строчкам:       "... Как ты? Давно мы письмами не обменивались. Так что это хорошая возможность, чтобы вновь напомнить о себе. Хотя, знаю я, что ты не забываешь.       Кое-что произошло. Спешу поделиться с тобой своей радостью — мы с Энни решили пожениться. Дату назначили на конец первого месяца осени. Будут только самые близкие. Это удачный повод вновь собраться всем вместе, и я бы очень хотел тебя видеть в такой важный момент для меня. Знаю, что тебе тяжело. И не в праве давать тебе советы. Но если сможешь — мы все будем рады тебя принять. Как бы то ни было, приму любой твой выбор.       Я все-же переживаю. И хотел бы слышать, что тебе стало лучше. Хотя бы немного. Здесь от меня, конечно, мало что зависит, но ты сделаешь меня счастливее, если оно действительно так. Береги себя. Буду ждать, сколько потребуется.       С любовью, Армин".       Микаса дочитывает последние строки. И прикрывает глаза, ощущая, как тепло распространяется по телу. Неужели она способна искренне радоваться за друзей? Неужели действительно хочет приехать, чтобы вновь увидеть знакомые лица?       Да и эти слова о перерождении... Если в это поверить, то Эрен все еще среди них. А значит, долой последнее сомнение.       — ... Мы никогда не забудем, что пережили вместе — в этом он прав. Сейчас я спокойна. Армин лишь подтвердил, что всему в мире свойственно меняться. И что нужно начать сначала, открывая этот мир своими силами.       Я, наверное, пойду. Стоит хорошенько подумать над его предложением и дать ответ. Чувствую, придется бросить еще один вызов своей тревоге. И еще...       Мысль прерывает причудливый звук. На надгробие садится птица. И Микаса, с любопытством оглядывая её, вспоминает о том, что говорил Армин. Чайка?       Задумчиво хмыкнув, все еще смотря на нежданного гостя, она продолжает:        ... — На некоторое время я оставлю тебя. Нужно разобраться в себе. Так будет лучше. До встречи... Эрен.