Пионовый дракон в реке слез

      Замерев на месте, Сян Таохе смотрел на своего спутника. Чëрные бездонные глаза Доу Шифу, привычно прикрытые в улыбке, теперь смотрели на него с лëгкой печалью. — Как? Как ты мог не сказать о... таком? — А что в этом такого? Моя семья давно от меня отреклась, как и от того самого Безымянного. Вот только если Безымянный был предателем, я – просто назван в его честь.       Немного помедлив, Сян Таохе вновь подал голос, продолжая свой путь, ступая по дороге, переодически пиная камни. — Предателем? Что ж он такого натворил? Хотя, вашу школу попробуй не предать, вы стольких подозреваеете, лиж бы те не распространились о тайных техниках. Если так, Безымянному что, отрезали язык?       Как бы Сян Таохе не глумился и не издевался, а он был прав в отношении пыток и издевательств к отступникам. Члены объединения Жизни, как бы тех не нахваливали и не описывали со всеми прекрасами, были все до единого наглыми и черствыми, алчными, а так же имели языки, что могли свести в могилу любого своей язвительностью. Наблюдая за Доу Шифу с момента их знакомства, Сян Таохе, конечно же, замечал за тем любовь к издëвкам, но на столько уж и сильную. В любом случае, язвил тот не так уж и много, к чему молодой заклинатель привык на столько, что уже воспринимал как данное. — Нет, язык ему не отрезали. — Тогда, выкололи глаза? — Нет. Дело в том, что он не имел дара к заклинательству. — А? Но... Тогда, он был мечником? Как же его пустили в пределы Райского сада? — Он умел красиво писать.       Сказав это, Доу Шифу отвернулся и продолжил идти. Сян Таохе же, не отставая ни на шаг, слегка задумался: «Значит, он и правда просто на просто писарь?» Но кое-что всë же не укладывалось в его голове: — Но, если путь к саду лежит через скалы Ю Ду, тогда... Как этот слабак их преодолел? — Дело в том, что он шëл не один...       Спустя долгие дни пешего похода и мучительные ночи под открытым небом, путники прибыли в деревню Шити. Гробовая тишина сопровождала их ещë за километры, потому они особо не испытали потрясения, лишь осматривались по сторонам, что бы в случае чего быть готовыми защищаться. Но... никого вокруг не было. Стоило путникам расслабиться, как они услышали шум и увидели поднимающиеся клубы пыли. Неужели кто-то решил затеить драку, да ещë и такую жестокую?       Сорвавшись с места, Сян Таохе побежал на шум, оставив уставшего с дороги Доу Шифу позади. Ему хотелось посмотреть на тех, кто устроил побоище в этих и без того бедных местах. Но, прибежав к месту, он увидел, как какой-то парнишка раскидал по земле несколько человек. Его одежды цвета закатного неба развивались от ветра, как и кудрявые тëмно-каштановые волосы, а чëрный клинок приставлен к горлу жилистого рослого разбойника. Не решившись подходить ближе, Сян Таохе сжал ножны в левой руке, внимательно наблюдая за тем, как развиваются события. — И ты посмел мне что-то говорить? Что я женственнее чем мужчины? Посмел меня трогать!? Да я сильнее вас всех вместе взятых!       Крик, наполненный злобой, вырвался из рта парнишки. Низкий приятный голос, сильная с виду спина, стойка – всë выдавало в нëм заклинателя, а агрессивная манера речи сразу жирно намекала на принадлежность к объединению Огня. Заваражëнный, Сян Таохе дивился тому, что этот парнишка умудрился внушить страх даже ему, тому кто за всю жизнь не боялся никого. Этот юный заклинатель походил на разъярëнного Бога войны, не иначе!       Но, стоило Сян Таохе приблизился, как в нос ударил странный сладковатый палëный запах, а сам он тут же чуть не лишился головы. Смотря своими янтарными глазами в тëмно-карие глаза нападавшего, что выделялись на фоне бледной кожи, он невольно любовался красотой этого парня. Алые губы были плотно сомкнуты, а бледные щеки пылали злобным румянцем. — Чего лыбу давишь? Я тебе что, персиковое дерево, что бы мной любоваться!?       Дëрнув клинком, нападавший заставил Сян Таохе ловко увернуться и оказаться за его спиной. Удивлëнный таким поворотом событий, неизвестный опустил свой лëгкий меч из чëрного металла. — Кем и откуда будешь, а, побрякушка? — П... побрякушка? Ты меня так назвал? – ошарашенный и непонимающий, Сян Таохе округлил глаза. Но вдохнув воздухом, в котором стоял этот мерзкий запах пали, шатнулся вперëд и понял, почему его так назвали. Колокольчик на Лаоху начал мелодично звинеть, оповещения об опасности своего владельца. — Угомони свой колокольчик, на нервы действует. – незнакомец заложил клинок в ножны, продолжая хмурить свои тонкие изящные брови. — Не могу. — А!? С чего бы? — Потому что этот колокольчик был создан по особой методике. – наконец, спустя время, Доу Шифу настиг их, тяжко дыша и пытаясь охладить лицо с помощью веера, что не особо выходило. – он... Он не утихнет, пока рядом злая энергия. Этот колокольчик уже давно звенеть начал.       Не обращая внимание на злого мальчишку, что уже хотел вновь наставить клинок на неизвестного ему ранее проходимца, Доу Шифу подошëл к Сян Таохе и посетовал о том, что тот его бросил и его уже успел подонимать какой-то бугай, за что младшему осталось только извиниться и получить по макушке сложенными веером. Наблюдая за ними, молодой заклинатель махнул широкими рукавами халата, словно крыльями, тут же поправляя их. — Так вас двое... Вы оба идëте к Райскому саду? — А ты что же, тоже? – спокойно и без вызова сказал Сян Таохе, едва прикрывая глаза от того, что теперь и его лицо обдают прохладой при помощи веера, из-за чего передние пряди волос слегка начали развиваться на ветру. Когда же он открыл глаза, то заметил, что со скал сходит туман, что по состоянии и плотности напоминал молоко, настолько он был непрогляден издали. — Да. Моë имя Шу Ман. Я из школы Хуан Ши. А вам мой совет: ответьте на поставленный вопрос наконец! — Ух, да у нас тут злюка! Злее чем ты, речушка... – сказав это, Доу Шифу слегка осмотрелся, заметив туман и насторожившись, но не подав на то виду, вновь раскрыаая веер и обмахивая лицо. – ну и жарища! Речушка, как ты не сварился в своей черной одежде?       Немного постояв, Шу Ман посмотрел на Сян Таохе, вхдëрнув брови. — Значит, Таохе? Это полное имя? — Сян. Сян Таохе. – слегка недовольный, Сян также отвернулся, посмотрев по сторонам и увидев до сих пор лежащих на земле разбойников, насторожился. Как ни как, а он хоть и глуповат, но уже давно сообразил, что что-то тут не чисто. Подойдя к какому-то мужчине, он перевернул его, пнув в бок сапогом, тут же скривившись в отвращении от усилившигося запаха, от которого даже заслизились глаза. – о, боги, это кто сотворил? — Ох... – увидев то, что лицо лежащего, как и грудная клетка, были сожжены до углей, Доу Шифу сначала побледнел, а после и вовсе позеленел, стараясь сдержать рвотный позыв, от чего в горле встал ком. – речушка, молю, поверни его обратно... иначе я за себя не ручаюсь. — Хорошо, отойди подальше. – готовый расчехлить клинок, Сян Таохе внезапно почувствовал боль и отшатнулся в сторону, устояв при этом на ногах, — как ты посмел!?       Оттолкнувший его Шу Ман внезапно поднял камень и метнул его вверх под углом. Сила броска была настолько сильна, что в воздухе послышался отчëтливый свист. А после визг какой-то твари, что кричала настолько неистово, что Сян Таохе прижал ладони к ушам, а Доу Шифу и вовсе потерял сознание, чем до ужаса напугал первого. Рванув к товарищу, Сян Таохе подхватил мужчину на руки, не заметив того, как тот выронил свой расписной веер, что был так дорог старшему. Но сейчас было не до него. Про себя Сян Таохе поклялся, что если Доу Шифу будет его отчитывать за потерю, то он саморучно сделает ему новый, в сто раз лучше прежнего.       Тем временем визг даже не думал прекращаться, а Шу Ман не бежал никуда. Только достал клинок из ножен, обнажая двойное длинное лезвие, что походило на два острых клыка, и встал в стойку.       «Будь то тварь, человек или даже Бог, клинок, что темнее ночи не пощадит никого. Помни это и неси кару на лезвии кинжала, меча и острие стрелы.»       Повторив эти слова про себя, Шу Ман резко вздохнул, а Сян Таохе почувствовал спиной бушующее пламя. Обернувшись, он замер, лицизрея огромную золотую птицу. Нет, это была вовсе не птица! Это было пламя, что поглащало всех верещащих тварей, что прятались высоко в тумане. А испустил это пламя никто иной, как Шу Ман, раскаляя воздух одним лишь взмахом меча.