Priming Effect

***

Это глупо. Ей не следовало приходить сюда. Это не её работа - с ней должны были разбираться взрослые. И все же она была здесь, в этой чертовой комнате, двигалась медленно, и ее сердце готово было выскочить из груди. Где был Уизли? Сердце Галлеи билось сильно, так сильно, что она могла чувствовать пульс у основания шеи. Это было тревожное чувство и оно усилилось,когда она остановилась в туннеле, у входа в большую камеру. С того места, где она стояла, ей была видна большая статуя, и она застыла. Почему она была здесь? Там были учителя, взрослые, которые должны были быть здесь, внизу, и делать то, что они должны были. Она была ребенком. Она не должна была стоять по щиколотку в канализационной воде и - это что кровь? Галлея почувствовала, как ее дыхание участилось в такт сердцебиению, голова закружилась, и она не могла - Остановись! Ей нужно было остановиться! Она не могла позволить себе снова испытать приступ паники, прямо сейчас это ничему бы не помогло. Не прямо сейчас. Галлея оперлась о стену, чтобы не упасть. Она была скользкой и холодной, по ней стекала вода, но классификация ощущений - независимо от того, насколько сильно они вызывали у нее дрожь - немного помогла. Скользкий. Мокрые. Жесткий. Крошащийся камень. Пушистый мох. Гладкая стена. Наконец, ее дыхание выровнялось, и она подняла глаза от пола. Вытащила палочку и двинулась вперед между змеевидными колоннами, хорошо осознавая, что ее туфли "Мэри Джейн" стучат по каменному полу. Галлея проклинала свой выбор обуви. Медленно, о, как медленно, Галлея поравнялась с последней парой колонн; она оказалась лицом к лицу к Залу. Он был больше, чем она ожидала - и гигантская статуя с обезьяньим лицом была более отталкивающей, чем она хотела, - но это могло быть потому, что тусклый зеленый свет придавал теням и расщелинам статуи такой вид, словно она вот-вот оживет. Когда ее взгляд скользнул вниз по статуе, она увидела маленькую фигурку в черной мантии, лежащую на полу, и сердце Галлеи ухнуло в живот. "Уизли?" - прошептала она. Каким бы тихим ни был этот шепот, он, казалось, прогремел в тишине Зала. Галлея быстро огляделась, чтобы убедиться, есть ли там кто-нибудь , или услышал ли кто-нибудь ее, прежде чем поднять свою палочку и направить ее на рыжеволосую. Она приблизилась и осторожно опустилась на колени рядом с ней. "Уизли? Ты в порядке?" Галлея положила свою палочку рядом с собой, чтобы она могла обеими руками перевернуть девушку. Лицо Уизли было белым как мрамор, и когда Галлея наклонилась, чтобы проверить ее пульс, она почувствовала, насколько ей холодно. Очевидно, она не окаменела, но ее пульс был слабым, и если бы ей было так холодно, смогла бы она вообще проснуться? "Она не проснется", - произнес мягкий голос позади нее. Галлея резко обернулась. Высокий черноволосый мальчик стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал. Галлея замерла. Когда она вошла, в комнате никого не было. Она тоже не слышала никаких шагов. Откуда он взялся? "Она пока жива", - сказал Риддл. "Но это только пока". "Кто ты? Как ты сюда попал?" Спросила Галлея. Времени было не так уж много. Девочка умерёт, если она не вытащит ее отсюда, но у Галлеи почему-то было плохое предчувствие . И если и было что-то, чему она решила верить, так это дыра, которая образовалась у нее в животе и сделала его тяжелым. "Ты меня не узнаешь?" Галлеи потребовалось мгновение, чтобы как следует рассмотреть его. Он был странно размытым по краям, как будто она видела его сквозь туман или запотевшее окно, но, приглядевшись, она узнала его. "Риддл?" Он улыбнулся в ответ. Но это воспоминание было пятидесятилетней давности, и он все еще выглядел на шестнадцать. "Кто ты?" "Воспоминание", - сказал Риддл слишком тихо, чтобы Галлея могла отчетливо различить горечь, но она была уверена, что так оно и было. Она слышала этот тон из своих собственных уст более чем достаточно раз, чтобы быть уверенной. "Находился в дневнике в течение пятидесяти лет". "Что ты с ней сделал?" спросила она, чуть громче шепота. Он рассмеялся. Звук разнесся по комнате, и Галлея была поражена тем, как красиво это прозвучало - насколько непринужденно. "Почему ты думаешь,что я что-то с ней сделал?" Галлея посмотрела на Уизли. Ее лицо было бледным, а глаза плотно закрыты. Галлея смутно видела, как ее грудь двигалась вверх и вниз, значит, она все еще была жива, но это было едва заметное движение, которое заставило ее задуматься, как долго это продлится. И она не могла ответить на вопрос Риддла. По какой-то причине она была уверена, что эти два события связаны. Так как она собиралась увести ее от Риддла? "Ты не ответила на мой вопрос", - сказал Риддл, склонив голову набок. Галлея сглотнула и вспоминала все тренировки, которые ей давали последние два года в Слизерине. "Женская интуиция", - спокойно ответила она. "Ясно". Галлея попыталась оглянуться, но ей не хотелось поворачиваться спиной к Риддлу. Вместо этого она медленно протянула руку туда, где лежала ее палочка, только чтобы обнаружить, что ее там больше нет . Она каким-то образом оказалась в руках Риддла. Он вертел ее палочку между своими длинными тонкими пальцами. Черное дерево делало их еще бледнее, чем она думала. Галлея сглотнула. "Могу я вернуть свою палочку, пожалуйста?" "Ты так мило попросила, что я почти готов отдать ее". Риддл внимательно посмотрел на палочку, изучая ее, и Галлея внезапно испугалась, что он попытается забрать её. "За исключением того, что я не думаю, что увижу вас снова, мисс Поттер". "Ты хочешь свою собственную палочку?" спросила она. "Это то, чего ты хочешь? Я могла бы помочь тебе достать такую". Риддл улыбнулся и покачал головой. "Любезное предложение, но нет.Зато у меня есть к тебе предложение". Он сделал шаг ближе, и Галлее стало еще заметнее, что она скорчилась на полу над Джиневрой Уизли, пытаясь прислушаться к любым изменениям в дыхании Уизли и каким-то образом обезопасить их. Но она была совершенно беззащитна. У нее перехватило дыхание. "Возможно, сейчас не самое подходящее время. Василиск может появиться в любой момент". "Он не придет, пока его не позовут", - спокойно сказал он. "Откуда ты это знаешь?" Спросила Галлея. Она все отчётливее осознавала, что становится все труднее слышать дыхание Уизли. Риддл пристально посмотрел на нее. "Интуиция". Галлея вздрогнула от насмешливой нотки в его голосе. "У меня есть к вам предложение, мисс Поттер". "Какое?" - спросил я. "Ты когда-нибудь была где-нибудь заперта, Галлея?" спросил он, обходя девушку. Он знал, что она не сводит с него глаз, и это заставило Тома почувствовать себя могущественным, чего он не чувствовал уже долгое время. "И что бы ты ни делала, ты не можешь быть свободной". "Да", - сказала она. "Это мучительно, не так ли?" - спросил он. Галлея не знала, что сказать. Это был новый вид поведения, с которым она не знала, как бороться.Это было похоже на Дамблдора, который ставил себя выше разговора, задавая все эти вопросы, на которые она никогда не получит ответа. "Я невероятно долго ждал, чтобы сбежать". "Так вот почему ты заставил ее открыть Тайную комнату?" Спросила Галлея.Было ли это плохой идеей, что она продолжала привлекать внимание к Уизли? У нее было неприятное предчувствие, что так оно и было, но она просто не знала, что еще сделать. Почему она была там? "Нет. Не сразу. Когда Джинни нашла дневник, я захотел выполнить великое дело Слизерина". Риддл взглянул на ее черно-зеленый галстук. "Ты знала". "Что я могла знать?" - несчастно спросила она. Сейчас было не время играть в игры, и он продолжал говорить, а Уизли была... теперь она не дышала. "Ты знаешь, что в Хогвартсе существует дисбаланс". Галлея не ожидала, что эти слова слетят с его губ. "С магглорожденными обращаются как к ничтожествам, расходному материалу. На них возлагаются ожидания, и когда они не оправдывают их, потому что недостаточно быстро всему научились - потому что все слишком по-другому, слишком сложно, - их отбрасывают в сторону. Но и чистокровные сбиваются с истинного пути. Старые традиции исчезают, потому что студентам запретили изучать Тёмные искусства". Галлея стиснула зубы. "Какое это имеет отношение к Слизерину?" спросила она. "Слизерин не был против обучения магглорожденных. Против чего он был, так это против обычаев, которые они принесли с собой. Год за годом наши традиции тускнели, пока не превратились в тени самих себя. Так что, если магглорожденные не желали учиться, а Чистокровные не желали учить, какой еще есть способ, кроме как подавить поток магглорожденных." Но ... но - Ее мозг был перегружен. Все, что крутилось у нее в голове, были мысли, которые эхом отдавались там в течение последних двух лет. То, что он говорил, звучало для нее слишком правдиво; она видела это. Но это не означало, что он должен был убивать людей. Ему не нужно было уничтожать магглорожденных. И ему, конечно, не нужно было приводить сюда Уизли на верную смерть. Но она не имела права паниковать. Ей нужно сохранять спокойствие и разобраться с тем, что было прямо перед ней. "Тогда зачем она тебе понадобилась?" Она наблюдала, как его глаза скользнули по ним двоим, и это вызвало у нее желание защитить Уизли, но она не смела пошевелиться. Он все еще кружил. Они были его добычей. И прямо сейчас у него все еще была палочка Галлеи. "Я не думаю, что тебе понравится ответ", - усмехнулся он. Галлея прикусила губу, когда увидела ухмылку на его губах. Его рот, который казался более полным и менее прозрачным, чем когда она впервые увидела его. На самом деле, весь он казался более цельным. Вздрогнув, Галлея потянулась к точке пульса Уизли. Она все еще была ледяной. Но там ничего не было. Ее сердце снова бешено заколотилось, и Галлея с трудом сдержала слезы. Джинни была мертва. Сейчас она ничего не могла с этим поделать. Ничего. Но ей нужно было придумать способ выбраться отсюда, пока не случилось что-нибудь еще. "Что ты с ней сделал?" холодно спросила она. "Джинни делала записи в дневнике. Все свои надежды, страхи, мечты, слезы. Она излила свою душу в дневнике, и я взял то, что мне предложили". Все время, пока он говорил, он наблюдал, как бледное лицо девушки становится еще бледнее. И руки Галлеи начали дрожать. "Ты забрал ее душу?" Спросила Галлея. Для ее ушей это прозвучало неубедительно, и она задалась вопросом, не была ли она в шоке. Это не было похоже на шок, к которому она привыкла. Нет. В этом было больше замешательства. "Почему?" "Душа - это сырая энергия". "Так ты ... ты использовал Джинни? Чтобы создать себе тело?" - спросила она. Риддл рассмеялся. "Очень близко. Похоже, вы очень умная, мисс Поттер". Галлея ждала, что он продолжит, но он этого не сделал. Почему-то казалось, что в ее сознании образовался раскол. Половина его была сосредоточена исключительно на Риддле и ее палочке, все еще находящейся в его руке. Теперь он перестал возиться с ней, но время от времени она видела, как его пальцы поглаживают дерево. Смотреть на это было неприятно, но она не знала почему. Другая половина ее разума запоздало осознала, что она все еще держит свою руку на холодном теле Джинни - только оно больше не было таким холодным, и это было не потому, что она чудесным образом возвращалась к жизни. Нет. Тело впитывало тепло собственной руки Галлеи. Тошнотворное чувство, охватившее ее тело, тоже было вялым, и на мгновение все, что она смогла сделать, это отдернуть руку от тела Джинни. Как только она это сделала, она вспомнила, что Риддл все еще уделял ей очень пристальное внимание, и его - ее - палочка теперь была направлена на нее. Неужели она умерет от своей собственной палочки? Горький смешок вырвался из ее рта, а ее мозг все еще был слишком затуманен, чтобы действительно обращать внимание на что-то еще, кроме того факта, что она была среди угрозы и смерти, и никто не собирался прийти и забрать ее. Было ли это хуже, чем побои дяди Вернона? подумала она, неуверенно вставая, положив руку на колено, чтобы не упасть. Ее "Мэри-Джейн" деликатно щелкнула, когда она встала. Она не была уверена. Это было определенно более запутанно, чем то, как она ожидала умереть. Но что она могла сделать? Никто не готовил ее к этому. Стоя на кончике своей собственной палочки и наблюдая, как ожившее воспоминание ошеломлённо смотрит на нее. Никто не придет - никто не придет за ней - пока его не позовут. Том с интересом наблюдал, как она встает. Эта девочка, этот ребенок, который каким-то образом победил его взрослое "я", не казался таким уж послушным под каблуком у Дамблдора. Пренебрежение к телу девчонки Уизли было не той реакцией, которую она должна была показать. И девушка была в Слизерине. Может быть, он мог бы использовать ее. "Теперь вы готовы выслушать мое предложение, мисс По..." Галлея бросилася к нему. С достаточной инерцией она толкнула его назад и вниз. Она услышала глухой удар и шипение боли. " Выходи - иди ешь!" прошипела она. Она использовала этот момент, чтобы вскочить и попытаться схватить свою палочку, но Риддл был слишком быстр. Он схватил ее и развернул, зажав ее запястья над головой одним из своих и приставил палочку к её горлу,при этом ударив ее головой о каменный пол. " Это больно, " - прошипел он. Звук удара камня о камень отозвался эхом и заставил их обоих повернуться к источнику звука. Гигантское каменное лицо двигалось - его рот открывался шире с каждой секундой, и даже в темноте Галлея могла видеть, как что-то шевелится и скользит в его глубине. Риддл перевел взгляд на девочек. "Как ты это сделала?" - крикнул он. Она не ответила. Тело Василиска ударилось о каменный пол, и Халли почувствовала, как оно содрогнулось. С закрытыми глазами она почти могла представить, как Василиск разворачивается и поднимает свою большую голову. "Остановись", - услышала она. "Ты здесь не нужен". "Я голоден", - сердито прошипел он в ответ. Галлея почувствовала, как что-то приблизилось к ней. Это было скорее присутствие чего-то большого, но она могла поклясться, что почти почувствовала, как это коснулось кончиков ее пальцев. Сейчас она не осмеливалась бороться с Риддлом. "Возьми мертвую", - сказал он. Сердце Галлеи упало. " Нет! " "Тихо!" Крикнул Риддл. Слово отражалось от стен, повторяя приказ снова, и снова, и снова. "Твоя еда здесь". "Еда!" Галлея услышала звук чешуек, скользящих по каменному полу, дальше от них, но ближе к Уизли. Этого не случиться! Она этого не допустит! Она почувствовала, как тело Риддла пошевелилось, и внезапно ее дернули в сидячее положение. Он встал у нее за спиной, и когда прохладный воздух коснулся ее лица, она почувствовала его губы у раковины своего уха. "Ты не хочешь посмотреть, Поттер?" спросил он. "В конце концов, это была твоя идея". В его голосе звучала сталь, приглушенная гневом, и Галлея вздрогнула. Она бы не сделала. Она бы не стала смотреть. "Ты знаешь, чем питаются змеи?" спросил он, касаясь губами раковины ее уха. "Они обвивают добычу своим телом, создавая давление, раздавливающее кости. Прямо сейчас ребра Джинни, ее череп, ее руки и ноги, они все трещат. Ты слышишь это?" Она слышала. Трещина за трещиной, почти пульсирующие в такт, вибрирующие вокруг нее, прокладывающие себе путь в ее череп. "Пожалуйста", - прошептала она. Риддл засмеялся, и она закрыла уши, пытаясь заглушить звук, но она все еще могла слышать его смех и треск её головы. Галлея ничего не могла с собой поделать. Она чуть приоткрыла глаза. И как раз вовремя, чтобы увидеть, как Василиск проглотил Уизли целиком - с головой, - прежде чем она снова их закрыла. Мгновение спустя она снова услышала Василиска. "Еще!" потребовал он. "Возвращайся в свое гнездо", - сказал Риддл. "Еще!" "Ты будешь слушать своего наследника", - услышала она сквозь прикрытые руками уши. Она убрала руки и услышала шипение Василиска, но она не могла понять его. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был звук чистой животной ярости, а не разборчивое слово, и это повергло ее в ужас. В течение четырех мучительных секунд казалось, что Риддл не сможет контролировать змею, и Галлея почувствовала, что дрожит от страха, глаза все еще закрыты,бежать некуда. Но прошло четыре секунды, и она услышала, как все то же скрежещущее скольжение удаляется от нее. Звук скрежещущего камня и последнее рычание. Затем все было так,словно ничего не произошло. "Ты змееуст", - натянуто сказал Риддл, но его слова были заглушены звуком ее сердца, слишком быстро бьющегося в ушах. Галлея открыла глаза. Была вспышка яркого света и двоение в глазах. Она почувствовала головокружение. А затем всё прошло. Джинни была мертва. Джинни была... она была мертва. И это была вина Галлеи. Она моргнула. Ее глаза были очень влажными, а во рту ощущался солоновато-металлический привкус. Она дышала очень тяжело. Слишком тяжело. Это происходило снова. Она могла чувствовать это. Но, как и во все другие разы, она не могла это остановить. "Что ты делаешь?" Риддл закричал. Что она делала? Галлея не была уверена. Она просто знала, что все еще лежит на полу и не может нормально дышать. Ее рот был влажным, но в горле пересохло, и когда она попыталась сглотнуть, по ее горлу скользнуло еще больше металла. Она глотала собственную кровь. Она подняла глаза. Его лицо было искажено резкими чертами и тенями, которые были окрашены в бледный, болезненно-зеленый цвет, что придавало ему угрожающий вид, и она почувствовала, что ее сердце снова забилось слишком сильно. Том усмехнулся. Ему нужно было заставить ее подчиниться, а приступ паники не помогал этого сделать. Он почти жалел, что не может просто избавиться от нее сейчас, но он не мог знать, как это отразится на его новой форме. И она была Змееустом. Он понятия не имел, что это означало, но был уверен, что это важно. Кроме того, если Девочка-Которая-Выжила, умрет, то кто знает, что сделает Дамблдор, а ему нужно было как можно дальше опередить этого дурака. Он открыл рот, чтобы произнести заклинание, но замер. Откуда-то издалека доносилась музыка. Том слишком отчетливо помнил, как звучала "песнь Феникса". Это было жутко, поскольку эхом отражалось от стен. И от этого волосы у него на затылке встали дыбом. Дамблдор был рядом. Он поднял девушку за мантию и поставил ее на ноги. Потребовалось слишком много усилий, чтобы заставить ее стоять самостоятельно, и каждая секунда, когда она отказывалась сотрудничать, была потрачена впустую. "Послушай меня! Послушай!" Том толкнул ее, но она все еще плакала. С этим было слишком сложно справиться - Дамблдор был рядом, если судить по этой глупой птице. Хотя Тому было интересно, что этому человеку потребовалось так много времени, чтобы добраться до них; это было бы чем-то, что можно было бы отложить на другое время. Его нельзя было видеть таким, каков он был сейчас. Девчонка все еще плакала - громкие сердитые рыдания заставляли ее содрогаться в его объятиях. Рефлекторно рука Тома сильно ударила ее по лицу. Удар был нанесен с достаточной силой, чтобы рассечь ей губу. Кровь ярко выделялась на ее бледном лице, а несколько прядей волос запутались в липкой субстанции. "Ты будешь сотрудничать?" Галлея сглотнула и сморгнула слезы. Пощечина вызвала воспоминания об опасности, и, повинуясь инстинкту, она быстро заткнулась. Но это было то, с чем она также знала, как справляться - такая реакция была ей хорошо знакома. Молчи и держи себя в руках, иначе все может закончиться очень плохо. Что она собиралась делать? Дамблдор приближался, но она не знала, сколько времени это займет. И Риддл мог убить ее за долю секунды! Она не хотела умирать. Она не хотела гнить в этом жалком месте или быть похороненной где-нибудь рядом со своими родителями. Она не хотела, чтобы ее имя вызывало жалость. Галлея Поттер была не из тех, кого можно жалеть или кем можно манипулировать. Она бы такой не стала! "Да", - твердо сказала она. Том отпустил ее и начал колдовывать все, что ему было нужно. Галлея наблюдала и несмотря ни на что, была поражена демонстрируемой магией. В мгновение ока Василиск оказался лежащим на полу. Огромная змея была бы ярко-ядовито-зеленой, если бы не была обуглена, а большая часть ее чешуйчатой кожи была черной, как смола. Звук трескающегося камня заставил ее вскрикнуть, и она резко повернула голову, чтобы увидеть, что причиной этого был Риддл. Дневник тоже был там. Он был как раз на противоположной стороне от Василиска и лежал в луже чернил, которые до жути напоминали кровь. Дневник также был сожжен до почти неузнаваемой кучи бумаги и кожи. Картинка была достаточно ясной, чтобы Галлея могла разобраться в ней, но затем Риддл направил на нее свою - ее - палочку, и она почувствовала, что задыхается. "Что ты делаешь?" "Imperio." Все казалось туманным, но не таким смутным, как привыкла Галлея. Всё было спокойное, и после всего хаоса и страха она просто хотела остаться там. Она услышала голос - он успокаивал и убаюкивал. Она могла слушать его часами, если бы ей позволили. Она хотела делать то, что говорил голос. Он знал, что делает. Ты хочешь сохранять спокойствие. Ты будешь сохранять спокойствие. Ты скажешь всем, что не помнишь, что произошло. Ты не будешь смотреть Дамблдору в глаза. Ты ничего не скажешь о том, что здесь произошло на самом деле. Она услышала карканье и отвернулась от созданных Риддлом образов, чтобы посмотреть туда, откуда доносился звук. А затем все погрузилось во тьму.