Black opium

Наши дни Этот понедельник ничем не отличался от остального великого множества серых осенних будней. Погода в сезон дождей навевала тоску, но Чонгук не привык жаловаться на жизнь и страдать по пустякам. Армейская выправка сделала его невосприимчивым к таким мелочам, как погода. В грязных траншеях и не к такому привыкаешь. Даже хмурое небо с тучами, зыбкими, как сухой рассыпчатый рис, так и норовящий обрушиться на голову крупными белыми горстями капель, чтобы напрочь промочить любимые кожаные берцы альфы, не в состоянии испортить сегодняшнее приподнятое настроение и приятное предвкушение чего-то хорошего. Он только повыше натягивал воротник куртки и уверенно шлёпал до работы по тонкому ровному слою воды по всему асфальту, который светло-коричневыми струйками спускался в водостоки. — Доброе утро, Хоба! Как там дела с нашим «сахарным»? — первым делом спросил капитан отдела по борьбе с наркотиками, как только пересёк порог участка. Наркоторговец по прозвищу Шуга треплет нервы уже добрые полгода, играясь с полицейскими, как с детьми, каждый раз придумывая ещё более наглый способ распространения своего товара. Его «сладостей», как говорят на улицах. — Да всё также: хуёво. Нокси Шуги нашли в одной из старших школ не самого благоприятного района. Уже и до детей добрался. Малолетнего дилера приведут к нам на допрос к двенадцати часам, — Чон Хосок, один из оборотней клана Чонгука, пошел следом за своим главой и по совместительству коллегой. Когда полгода назад этот Сахарок появился на рынке наркотиков — моментально произвёл фурор. Его товар был чистейшего качества, очевидно, что помимо стратегического склада ума, коим наркоторговец безусловно обладал, судя по масштабам распространения его удачного бизнеса, он имел ещё и недюжинные запасы вампирской крови и яда. Создал новые соединения, усилил наркотические и расслабляющие качества, чем ловко обошел конкурентов, обретая практически монополию и усиленное внимание к своей персоне со стороны правоохранительных органов. Он начал продажу не только жидкого и сильного наркотика, но и облегченного, порошкообразного и в таблетках, который обрел популярность среди молодежи. Шуга вдохнул новую жизнь в нокси, известный ещё с семидесятых, что давно уже перестал быть новинкой. Примерно в то время выявили опасную корреляцию между наркоманами и любителями побаловаться вампирской медициной. По началу мало кто видел проблему в использовании лучшего обезболивающего на основе яда вампира и лекарств с кровью для повышения иммунитета. Помогало же, и то хорошо. Все счастливы, а на последствия закрываются глаза. Только спустя десятки клинических исследований и анализов статистических данных, была выявлена тенденция к привыканию и эффекту изменённого сознания. Noxious V сняли с производства, а использование в медицине поставили под запрет, отнеся в раздел эйфоретиков. Вынужденные меры ограничения Vamp 1 — цельного компонента вампирской крови — также снизили количество нежелательных обращений и смертей в их следствии. Отделённая плазма (Vamp 2) и лейкоциты (Vamp 3) также повторили эту судьбу. Наркотический эффект объяснил желание повышать дозу, доводя до точки обращения, после которой эффект обезболивающего сменялся на тяжелый депрессант, заставляющий людей испытывать одиночество, апатию, упадок сил и совершать самоубийства. Легкость ума сменялась болью в теле, причиной которой являлась начавшаяся трансформация подвида. Переживали такие метаморфозы единицы. Из-за подпольных обращений невозможно подсчитать точный процент выживших, но становилось очевидным, насколько он был мал, взглянув на список негативных последствий. — Отлично, стрясём с него побольше информации. Хочу лично поучаствовать, — с улыбкой добавил Чонгук, окидывая взглядом заваленные папками столы отдела. Проходя мимо своего кабинета, он потрепал за ухом его зевающего добермана, который, как оказалось, ночевал в участке на полу под дверью. Бам настоящая вольная птица. Хочу прихожу домой, хочу — не прихожу. Но альфа слова против не говорит, у его псов, коих целый выводок из пяти особей, полная свобода, он им доверяет и мысли не допускает, чтобы как-то ограничивать, они ведь тоже личности. Он открыл ключом дверь с прозрачным стеклянным окошком и пропустил собаку внутрь. Бам первым зашел в кабинет и направился сразу к лежанке, которая для него поинтереснее бумажек, как он однажды и сказал. Следом зашел Чонгук, а Хосок так и остался подпирать плечом дверной косяк, наблюдая за капитаном. — Как-то ты слишком воодушевлён от новости, что шестнадцатилетний сопляк скоро отправится в колонию для несовершеннолетних. — Я, знаешь ли, не святой, всем помочь не могу, он сам выбрал себе дорожку. Та, очевидно, оказалась кривой, — пожал плечами Чонгук, снимая черную куртку и вешая на спинку кресла. — И белой, — Хосок зажал одну ноздрю, занюхнув порцию воздуха. — И белой, — кивнул без лишних эмоций альфа, садясь в кресло. — Рад я не его жизненному краху, а тому, что появится хоть какая-то зацепка. Школьник должен расколоться. — Смотри полностью его не сломай. Я тебя знаю. — Иди работай давай. Намджуна ещё предупреди о допросе. — Так точно! — ответил в армейской манере Хосок, подыгрывая замашкам капитана. Допрос шел хорошо, с точки зрения полиции, конечно. Школьник трясся, как осиновый лист, от строго взгляда Чонгука, но всё-таки проявлял своеобразную храбрость, не выдавая подельников. Это достойно уважения, но в его ситуации выглядит глуповато. Ему лучше бы за себя переживать, а не за тех, для кого он не более, чем пешка, расходный материал в большой игре. В тёмной комнате с серыми бетонными стенами, внутри одной из которых находилось зеркальное окно, и железным столом в середине он сидел, прижавшись спиной к стулу, исподлобья загнанным щенком поглядывая на серьёзного альфу, сложив закованные в наручники запястья перед собой. — Ты ведь понимаешь, что для Шуги ты мелкая сошка, мальчик? Таких шестёрок, как ты, у него навалом. Ты для него ничего не значишь. Поймают тебя, не поймают — таким людям, как он, это по барабану. Это его не подкосит, а твоя верность никому не упёрлась. Плохого ты выбрал героя. По нему самому уже плачет решетка, — ровным, но давящим тоном рассудил альфа. — Вы не сечёте. Меня закопают. Я не стану крысой. — Станешь, ещё как станешь. Но можешь не волноваться. К тебе приставят охрану, попадешь под программу защиты свидетелей. А не согласишься, поверь — сделаю хуже, — альфа бессовестно запугивал, зная, что школьник поведётся, но в реальности Чонгук не собирался причинять ему вред. Наоборот, в случае сотрудничества по всем правилам, облегчил бы наказание. — Твои родители уже знают о том, что ты торгуешь наркотиками? — Пожалуйста, только не звоните отцу! Он меня убьёт! — подросток взмолился, будто от упоминания семьи ударило током. — Он мне не даёт карманных, моего ничего в том доме нет, сказал самому зарабатывать деньги и валить как можно скорее, а если я прошу — лупит. — Тц, может тогда привезти его сюда, чтобы ты стал посговорчивее? — продолжил давить альфа, расхаживая по комнате, как лев по клетке. — Я особо ничего не знаю, пожалуйста, не звоните отцу! — Поздно уже, ты в отделе полиции, думаешь, ему не сообщат? — присоединился старший лейтенант Ким Намджун. Школьник посмотрел на двух альф испуганными глазами и склонил голову. — Я в жопе… — обречённо проскулил он. — Пока нет. Ты можешь облегчить своё наказание, — повторился Чонгук, складывая руки на широкой груди. — Спрошу в последний раз. Как ты выходил на связь с поставщиками и каким образом передавали вещества? — Каждое воскресенье мне приходило сообщение с неизвестного номера с местом встречи, — тихо начал мальчик, сведя брови к переносице. — Оно каждый раз было новым. — Где раньше осуществлялись встречи? — Не помню уже, много их было. Я приходил по понедельникам туда, куда скажут. Всё выглядело как будто мы братаны, пожимали руки, а потом у меня оставалось штук пять доз. — По понедельникам? Значит ты сегодня должен был получить поставку? — Типа того… — тихо. — Где? — ровным, но строгим тоном надавил Чонгук. — На пятнадцатом километре железной дороги, где развилка. — Открой сообщение, — мальчик приподнялся на стуле, вынул телефон из заднего кармана, снял с блокировки и отдал в протянутую руку полицейского. Чонгук пробежался глазами по переписке, в которой были только точные координаты и время, положил телефон в собственный карман и у выхода продолжил: — Спасибо, ты молодец, дальше с тобой будут беседовать уже другие люди. Уйдя в свой кабинет, капитан снова посмотрел на сообщение, увидел, что таких диалогов с координатами имелось шесть штук в отдельной скрытой папке, и в очередной раз удивился грязным способам наркоторговцев. Это не единичный случай, скорее привычная практика для них. Торговля зачастую ведётся через неокрепшие умы или же бездельников на улицах гетто, которые не научились ничему, кроме как хорошо заливать в уши о прелестях «открытого сознания» под действием веществ. Привлекать к своей деятельности детей, которые не виноваты, что выросли в бедности и пытаются из неё выбраться любыми путями — настолько грязно, что зубы скрипят от злости. Малолетние школьники не ведают, насколько опасную практику поддерживают немым распространением закладок и продажей «веселья» своим сверстникам. Для них это попытка показаться старше, круче, статуснее, получить большие легкие деньги и внимание, но такой шаг может быть фатальным, как для них самих, так и для неизвестного покупателя. Альфа коротко выдохнул и сделал фото телефона с открытой перепиской, чтобы после занести его в материалы дела. В голове уже родился распорядок дел на сегодня: отправить на экспертизу изъятые вещества, пробить номера, с которых отсылались сообщения (наверняка они окажутся одноразовыми, но удостовериться необходимо), далее поговорить с родителями мальчика, со следователями, и скостить ему наказание, а после поехать на встречу с поставщиком вместо него. — Я поеду с тобой, — сказал Намджун, заходя в кабинет, будто прочитав мысли. Выяснять нюансы остался Хосок и комиссия по делам несовершеннолетних. Чонгук кивнул лейтенанту, а затем перевёл взгляд в сторону своего специально обученного пса. — Ты тоже, — обращаясь к Баму. — Во сколько? — Десять. Успеем съездить домой и переодеться. Давай на твоей машине? Моя ещё в ремонте. — Хорошо, только спиногрыз поедет в багажнике, — пёс и Намджун встретились взглядами. — Весь салон мне опять лапами заляпает, а я только недавно купил новую ласточку, — Чонгук ухмыльнулся и также получил в свою сторону взгляд Бама. Оборотень трансформировал часть своего уха, оно вытянулось, покрылось черной шерстью с небольшой кисточкой на кончике, и мысленно перевёл диалог для своего добермана. После этого послышался недовольный лай, на что Чонгук ещё сильнее засмеялся. — Да зачем ты ему сказал-то?! — воскликнул Намджун. — Прости, Нам, но меня никогда не перестанет забавлять ваша вражда. Он, кстати, сказал, что у тебя в салоне и без того грязно. — Класс, не хватало ещё критику от собаки получать, — альфа взмахнул руками, а Чонгук ухватился за живот от смеха. С друзьями и близкими к нему возвращается легкость и жизнерадостность, которой не место в работе. Иногда он очень устаёт от груза ответственности на плечах, который обязывает к сдержанности и некой скупости в эмоциях, но такие мелочи помогают не забыть, что он всё ещё живой, поэтому и цепляется за них изо всех сил. К назначенному часу они уже долго сидели в машине в ожидании. Приехали заранее и были наготове для ареста рыбы покрупнее, чем школьник, почти ничего не знающий о делах, в которые ввязался. Система наркоторговли имеет свою иерархию, за мелкими распространителями, вроде шестнадцатилетних подростков, стоят более крупные, управляющие кварталами, затем идут районы, города и целые страны, но до них не так легко добраться. Главный в этом деле, безусловно, Шуга, личность которого ещё остаётся неизвестной. — Выдвигаемся, — коротко проговорил Чонгук, держа в одной руке открытый чат в телефоне школьника, а другой потянулся к ручке двери машины. — Только тихо, — негромко проговорил и обернулся, приставил к губам указательный палец и пригрозил жестом, смотря на пса, который всё-таки поехал на заднем сидении. Тот фыркнул, чихая по-собачьи, будто и без особого замечания не понятно. Оранжевые огни уличных фонарей скупо дарили медный полумрак, оставляя полицейских в тени. Земля под ногами была сырая от дождей, а грязь липла к берцам, как намагниченная. Альфы в сопровождении добермана без поводка подошли к одному из стоящих старых вагонов, исписанных извилистыми яркими рисунками граффитистов с верху до низу. Чонгук изредка выглядывал из-за него, поправляя кожаные ремешки кобуры с глоком под курткой. Мысленно прикинул, что скопления поездов, ожидающих переправки, и железнодорожные пути — это хорошее место для укрытия и засады, но вместе с тем затруднительное для возможной погони. Если торговец смертью выбрал его, то наверняка знает пути отхода, поэтому необходимо выждать как можно дольше, подпустить его ближе, а после арестовать. Бег с препятствием в виде рельсов, камней, зыбучей грязи и шлангов электропитания — не самая приятная задача, особенно в такую погоду. На часах 21:59, с минуты на минуту произойдёт то, что должно сдвинуть дело с мертвой точки. На душе предвкушение и легкое волнение. Бам сидел ровно и тихо, а Намджун с Чонгуком то и дело нервно переминались с ноги на ногу, обкусывая губы и внутреннюю сторону щек. Оборотень усилил рецепторы слуха и обоняния, готовый сорваться с места в любую секунду, а человеку рядом оставалось только довериться его чутью. Намджун хороший напарник и полицейский, они давно сработались, пусть тот и отпускал иногда саркастичные, но дружеские комментарии о том, что Чону, благодаря подвиду, легко досталось высокое звание, на которое он сам метил, будучи более опытным и старшим. Невдалеке хрустнула трава и чавкнула слякоть от приближающихся шагов. Чонгук весь вытянулся струной и покрепче зажал пистолет второй рукой для устойчивости. Намджун опустил рычаг предохранителя, тот издал негромкий щелчок. Опрометчиво. Рано. Дилер наверняка услышал. — Оставаться на месте! Полиция! — прокричал капитан, одним слитным движением выскакивая из-за угла, направляя мушку перед собой. Худой парень в черной худи с накинутым капюшоном и в маске, закрывающей большую часть лица, застыл на мгновение в испуге, окинул взглядом двух полицейских с собакой и сорвался с места в противоположную сторону, заводя руку за спину, за пояс джинсов. Намджун убежал вперёд, почти нагоняя преступника, в руках которого также оказалось оружие. За секунды гулкие громовые раскаты стрельбы с двух сторон отразились от железных створок вагонов и разошлись эхом по тяжелым колёсам, дребезжа волнообразно в слуховых проходах. Молниеносные вспышки заревом осели в глазницах. Чонгук после предупредительного выстрела в воздух побежал следом, собираясь стрелять по ногам, но не успел даже прицелиться: его собственные колени подкосились и едва удержали от падения. В неразберихе альфа не сразу почувствовал боль, только лишь невозможность двигаться. — Бля-ять, — зашипел капитан, прикладывая ладонь к боку. Пальцы тут же нащупали источник разлившейся крови, а режуще-обжигающая боль разрубила нервные окончания после второго выстрела. Он ухватился за плечо, которое также начало выталкивать из раны алую жизненную силу, и попятился назад. Мыс ботинка ударился о высокие рельсы, и Чонгук пошатнулся, словно от подножки. Перед глазами всё начало плыть от жгучих пульсаций. Бам вскоре побежал обратно, не увидев рядом оборотня, которого считал вожаком своей стаи. Благодаря его реакции Чонгук не упал, ударяясь головой о металлические рельсы, а только прокатился телом по собачей спине, смягчая падение. — Намджун! За ним! — закричал Чонгук что есть сил, ежась от напряжения мышц рёбер. Бам скулил. Лёг рядом и жалобно поглядывал с немым сочувствием, пока Чонгук пытался подняться, но из-за двойного ранения не мог до конца согнуться, не спровоцировав большую потерю крови. Регенерация оборотней хороша, но не настолько, чтобы лечить огнестрел мгновенно, тем более если пуля в плече не прошла насквозь. А если уж родился оборотнем только на три четверти, то и вовсе не на что надеяться. — Капитан… Он улизнул, — просипел Намджун, запыхавшись, когда вернулся спустя пять минут от начала погони. — Посмотрим потом по камерам. Нужно в больницу. — Куда? Садись в машину и за ним! — приказным тоном прогремел капитан. — Совсем сбрендил? Хватит на сегодня. Упустили, — альфа закинул руку оборотня на своё плечо и потянул на себя. Пока почти что тащил на себе, осмотрел широкую спину и не обнаружил выходного отверстия. — Оставь меня, ты должен его найти, — продолжил настаивать Чонгук, преодолев немалое расстояние по железнодорожной переправе, морщась от боли и ложась на заднем сидении машины. — Да ты кровью истечешь, полоумный, пуля в теле! Какая больница тут ближе всего… — задался риторическим вопросом альфа, вбивая адрес в навигатор, пока на заднем сидении из стороны в сторону суетился пёс в ногах своего оборотня. Машина быстро вырулила с парковки и немного подпрыгнула на кочках и неровностях дорожного полотна, от чего Чонгук коротко замычал, крепче хватаясь за плечо и бок. Доберман только громче начал лаять, ругаясь на водителя. — Не матери меня на своём собачьем! Я и так всё понял! Буду аккуратнее. — За ним езжай… — тихо повторил капитан, погружаясь в смазанную темноту, поглощающую лай и громкие переговоры водителя. — Сам знаю куда повернуть, морду убери! — фраза пропала в густом тумане. — Плакала моя новенькая обивка…

***

Едкая звонкая мелодия забренчала прямо под ухом, оповестив о необходимости вынырнуть из сладких сновидений. Тэхён потянулся к соседней подушке, недовольно мыча, выключая противный перезвон стандартного рингтона будильника. Не до конца разлепив глаза, он скомкал подушку под головой поудобнее, залезая в новостную ленту и непрочитанные сообщения. Чимин, как всегда, сломал режим и днём наприсылал ему кипу смешных видосиков, на которые Тэхён, как хороший друг, обязательно ответит, но чуть позже. Голова не варит от усталости, он сейчас даже не может вспомнить кто он такой и где находится, не то что обрабатывать информацию об интересных фактах из фильмов и милых котятах-щенятах. Шесть смен подряд — пытка, даже с его выдержкой и любовью к своему делу. Но делать нечего, он нужен людям, пострадавшим от рук сумасшедших, которые вышли на улицы Сеула с ножами в руках, желая что-то доказать правительству или же самим себе. В четверг неизвестный мужчина на машине выехал на пешеходную зону перед станцией метро и начал давить людей, в результате чего пострадали пять человек, а после оставил на первых встречных колотые раны. Всех доставили в больницу Тэхёна. До конца мотивы так и не ясны, поэтому в больнице то и дело ошиваются порядком надоевшие полицейские, опрашивая пострадавших, путаясь под ногами и сально заигрывая. Они вечно были где-то рядом, а когда Ким проходил мимо, негромко переговаривались, обсуждая его внешность, и что именно сделали бы с ним и в каких позах. Им же невдомёк, что доктор только выглядит, как обычный человек, но обладая вампирским слухом, прекрасно слышал все мерзкие фразочки. Тэхён на это лишь мило улыбался, не желая вступать в конфликт с уполномоченными. Этого ему ещё не хватало. Неделька выдалась непростая, а новости то и дело сообщали о повторяющихся инцидентах в метро и на остановках, поэтому омега взял себя в руки и поднялся с кровати. На часах 21:16, он один раз отложил будильник, но уже пора собираться на ночную смену, которая не обещала быть легче, чем предыдущие. Людская боль стабильно высасывала из него энергию, в нём слишком много сострадания и эмпатии, от чего сейчас еле полз в сторону душевой кабины. Он уже высосан до конца от тяжелой атмосферы в больнице. Состояние пострадавших считывалось им не только по очевидным знакам: заплаканным глазам и языку тела, но ещё и по запаху в крови гормона стресса кортизола, который теперь будто толстой липкой коркой осел на нём самом. Мочалка превратилась в мыльное пенное месиво в попытке смыть слой усталости с нежной фарфоровой кожи. Тэхёна сейчас держала на плаву только мысль о том, что скоро пациенты пойдут на поправку, счастливо кланяясь и благодаря врачей, а значит зарядят любовью к жизни и его самого. Он задумчиво пялился в отражение блестящего хромированного крана, где криво копировалась его светлая фигура в белой пене, повторяющая одни и те же незамысловатые движения. Может завтра, в его выходной, станет полегче и он, наконец, отоспится, но сейчас остаётся только растереть по телу цветочный гель для душа во второй раз. Круглое запотевшее зеркало оскалилось на него грузными каплями и бледным призраком с пролёгшими синяками под глазами. Нужно нанести побольше тонального крема сегодня, чтобы замазать всё это безобразие. Вампир принялся чистить зубы мятной пастой, которая превратилась в светло-зеленые пузыри в цвет лица, отмечая, что клыки удлинились. Организм ослаб и требует восполнения ресурсов, а значит позавтракать нужно плотнее. Переместившись на кухню с полотенцем, повязанным на бёдрах, он заварил себе зеленый чай с травами и намазал на хлеб холодную желеобразную кровь из банки вместо клубничного джема. Надо бы выпить её в первозданном виде, а не смешанной с желатином, но уже который год не мог отказать себе в завтраках хотя бы отдалённо напоминающими человеческие. Пусть даже и не насыщается людской пищей, только чувствует вкус. Возьмёт первую отрицательную с собой в непрозрачном термосе, ничего страшного. За столом он взял телефон и опять зашел в мессенджеры. В новостях ничего хорошего, будто бы когда-то было иначе. Только погода радует, не предвещая ярких солнечных дней. Снова повышение цен, инфляция, к которой он, кажется, никогда не привыкнет, войны, грабежи и нападения по всему свету. За почти сто лет своей жизни он не заметил, что человечество хотя бы мало-мальски изменилось в плане агрессии. Да, сейчас уже не бушуют эпидемии вампирского безумия, но зло всё ещё разъедает мир. Этого никогда не изменить. Поэтому и нужны врачи самых разных мастей. Лечить не только тела, но и умы, ведь корень всех бед именно в психике. Ему хотелось бы, чтобы ненависть к окружающим перестала отравлять общество, но в глубине души понимал, что пока она сидит в нём самом, ничего не изменится. Ведь таких, как он, ненавидящих самого себя и вампиров в особенности, миллионы. Тэхён в этом случае собрал бинго. Он сел перед туалетным столиком в спальне и разложил привычный набор косметики: розовый тинт, румяна и далее по списку для обретения более здорового внешнего вида. Нанося толстый слой кушона с максимальным SPF фильтром на пару оттенков темнее и теплее нужного, подумал о том, что устал от ежедневной рутины скрывания вампирской кожи. Хотел бы, чтобы она снова отдавала золотом без лишних манипуляций, но оставлять в тайне истинный оттенок ему проще, чем ловить лишние взгляды. Когда не уверен в себе, всегда кажется, что каждый глаз смотрит с осуждением и непринятием. Благодаря современной косметике он практически неотличим от обычного человека и это не может не радовать. Естественно, все коллеги и начальство в больнице смешанного типа в курсе его истинного облика, но пациенты не всегда оказываются адекватными и способными принять врача-вампира. А что, если он не сдержится и присосётся прямо к открытой ране? Ну уж нет уж, позовите другого. Ещё в прошлом веке, когда он работал в «Северанс» вместе с Сокджином, коллеги в один голос твердили, что притворяться человеком как минимум странно, а обращать внимание на не обременённых умственными способностями себе дороже, но он всё ещё не мог смотреть на свой бледный цвет лица. У вампиров не такая яркая алая кровь, что заставляет тонкую кожу приобретать голубоватый оттенок. У некоторых европейцев, которых видел во Франции, совершенно белоснежная с разбросанными капиллярами, и им можно только посочувствовать. Тэхёну, по его скромному мнению, повезло чуть больше. О, сангреалла, хорошо, что его уши не приобрели конусообразную форму. В таком мире не ценится белизна на лице и вампирский шарм, а мода, как всегда, идёт по пятам истории и экономики. Человечество всё ещё с легким недоверием относится к вампирам, предпочитая их аристократичной утонченности свежий загар, походящий на притягательную смуглую кожу оборотней. К ним вопросов нет, им люди доверяют всецело, не отделяя в особый класс «не таких» химер, считают равными себе и едва не поклоняются. Не по их же вине разразилась эпидемия, наоборот, они помогали её остановить, поэтому оборотней в правоохранительных органах никто не чурается, в отличие от вампиров в стенах медицинских учреждений. Конечно, все разные, среди людей находится немало тех, кто уже поборол стереотипы и предвзятое отношение к кровоядным, кто-то романтизирует их, но расисты до сих пор не унимаются. Именно они очернили слово «химеры», сделав ругательством, которое в приличном обществе адекватные люди не произносят, тем более в присутствии иных подвидов. Только химеры могли называть так друг друга и сами себя, но чаще всего обходились другими словами. На укладку сегодня сил и желания тратить время уже не было, поэтому Тэхён только расчесал светлые прямые пряди. К волосам более или менее привык, убеждая самого себя и незнакомцев, подмечающих на улицах модный «седой» оттенок, что ходит к лучшему колористу на подкрашивание корней каждый месяц. А поездка в метро выдалась непривычной. Более тревожной, чем обычно. Вампир невольно бегал глазами по рукам и карманам соседних пассажиров, высматривая подозрительные движения. Не хотелось бы стать очередной жертвой нападения, поэтому он хмурился и посильнее кутался в свою бордовую кожаную куртку, запахивая полы объемной одежды перед собой, скрещивая руки на животе. Кому вообще можно верить? Любой незнакомец может нагнать в подворотне и ударить по голове камнем. Мерзкое чувство недоверия и опасности расползлось по солнечному сплетению осьминогом со склизкими щупальцами. Чтобы отвлечься он решил посмотреть сообщения от Чимина, который скорее всего сейчас уже спит, перестроившись на человеческий режим. Этот чистокровный вампир никогда не перестанет удивлять своим сумасбродством. Зато ему точно можно верить и видео он прислал смешные и милые, как и он сам, которые чуть-чуть подняли настроение. Так Тэхён почти и не заметил, что приехал к нужной станции даже слегка заранее. Переодевшись в медицинскую униформу, под которой неизменно осталась черная хлопковая водолазка, Тэхён вышел к регистратуре, чтобы отметиться перед началом своей очередной смены с одиннадцати до восьми и заглянуть в новые записи. Там, как обычно, собрались коллеги, чтобы обсудить последние события. — Да он дурной какой-то, всё лает и лает, как собака. Спасибо, что не кусается, — прозвучало слева из компании омег медсестёр и младшего персонала. — Вот-вот, надо как-то усмирить, а то всё отделение уже на ушах стоит, — протараторил интерн Ихён. — Кто кусается? — Тэхён прослушал половину, но вступил с интересом, приподняв бровь. — О, доктор Ким! Вы то нам и поможете! — энергичная сестричка хлопнула в ладоши и подошла поближе. — Так с чем помочь? — Этот неугомонный оборотень никого не слушает. Может вы, как врач, попробуете, — она елейно замурлыкала, похлопала глазками и двинулась в сторону палат, намекая идти рядом, что Тэхён и сделал, слушая короткий экскурс. — Полицейский схватил пулю на задании и всё не хочет расставаться со своим псом. Травма какая, может, не знаю, но соседи жалуются. Мы его зашили, забинтовали, должен был спать лечь, а он всё не унимается, и собаку не дает прогнать. Напарник сказал, что это гиблое дело — переубедить, поэтому махнул рукой, оставил нас с этим одних. — Ясно, — придется самому унимать бунтовщика, смена начинается безрадостно. — Как выглядит-то? — Вы сразу поймёте, — она приоткрыла дверь, пропуская вперёд, почти заталкивая, а после захлопнула, прислонила ухо к щели между дверью и косяком и принялась подслушивать, жестом подзывая остальных присоединиться. Тэхён вошел и огляделся. Перед ним оказалась стандартная палата смешанного типа для альф. Светлая и просторная, с двумя окнами и четырьмя тумбочками без излишеств. Три кровати занимали люди, которые поступили на прошлой неделе, а пустующую до сего дня занял, видимо, тот самый оборотень, под местом которого лежал бурый доберман, положив голову на когтистые охристо-коричневые лапы. В воздухе витали агрессивные феромоны оборотня с приятным доминантным запахом мускуса и лесного ореха, который так и просился забраться под кожу и подчинить. Сам он одет только по пояс, что сразу бросается в глаза, потому что сидел на кровати раскованно, скрестив ноги в щиколотках, и размахивал руками в стороны, от чего бинтовая повязка и армейский жетон на шее дёргались, а накаченные грудные мышцы и бицепсы сокращались. С левого плеча до рёбер поперечная перевязка, но правая сторона демонстрировала все прелести рельефного тела с полностью забитой татуировками рукой. Виски выбриты, волосы чуть растрёпаны, смоляными локонами спадали на глаза, осанка прямая и гордая, несмотря на ранение. Очень привлекательный, такой у многих омег крышу сорвёт, но Тэхён сейчас в себе подавлял порыв поглазеть, неприятно скорчившись из-за склочного темперамента. Пока не определить группу крови по запаху — слишком далеко и много отвлекающих факторов, но что-то ему подсказывает о первой — «охотники», прирожденные лидеры, нетерпящие критику и неповиновение. — Он вам что сделал, я спрашиваю? Сидит спокойно под койкой, никого не трогает, — громко кинул альфа своему оппоненту. — Ты со своей псиной тут всем мешаешь. Время видел? Спать пора, но везде смрад собачий стоит, — мужчина в летах сидел на своём месте, не решаясь подойти ближе и переговаривался с расстояния, как болонка со слоном. — Господин полицейский? — вступил Тэхён. — Объяснитесь, пожалуйста, что доберман делает в палате. — Капитан Чон Чонгук! — с раздражением от конфликта отрезал альфа, резко оборачиваясь в сторону, но завис, как только это сделал. Складка между бровями постепенно разгладилась, приоткрытые губы проглотили остальные слова. Во рту быстро пересохло, пришлось сглотнуть, от чего мягкий цветочный аромат мака полился по горлу. — Капитан Чон, — омега поклонился одной головой. Его присутствие чуть сбавило градус напряжения в палате, двое спорящих обратили на него своё внимание, а остальные заинтересованно перевели взгляд, не вступая более в полемику. — Я доктор Ким Тэхён, очень приятно, — «на самом деле, не очень». — Напоминаю вам, что мы находимся в медицинском учреждении, где жизненно необходима стерильность и покой, поэтому настоятельно прошу сохранять общественный порядок. Вы же офицер, должны понимать. У Чонгука в этот момент в голове не осталось мыслей. Он смотрел на омегу и слов не мог связать от его красоты, мягкого бархатистого тембра и льющейся потоком приятной энергетики. Его светлая прическа придавала вид ангела, который дополнял белый халат вместо крыльев. Настоящий спаситель, помощник, проводник с добрым сердцем, Чонгук уже уверен. Огромные блестящие глаза с раскосым улыбающимся прищуром, обрамлённые густыми пушистыми ресницами, не могут принадлежать никому, кроме как посланнику небес, спустившемуся на Землю, чтобы вправить ему, перевозбужденному после проваленного задания, мозг. Вот только он уже отключился и не в состоянии включиться обратно. — Правильно, правильно, доктор Ким. Пусть химера улепётывает отсюда со своей шавкой, — вампир и оборотень поморщились. — Ты сейчас у меня вылетишь в окно, мужик, — закипая, Чонгук склонил голову в сторону, хрустнув шейными позвонками. — Пускай его переведут. Я не хочу спать в одной комнате с этим вот, — мужчина сгримасничал и подбородком указал на оборотня. — Свободных мест нет, господин Кан, но я обязательно сообщу, как только освободятся, чтобы вы могли переехать, — врач съязвил с вежливой улыбкой. — Я?! — встрепенулся, как ошпаренный. — Волчья химера разводит цирк, а я должен куда-то съезжать? — Уважаемые пациенты, давайте проявим друг к другу немного терпимости и пойдём на уступки. Стороны принесут извинения, а пёс отправится домой. — Он моя семья, доктор Ким, — «Ким Тэхён, Ким Тэхён, где-то уже слышал это имя». — Бам никуда не пойдёт, ни он, ни я этого не хотим. — Это он сам тебе сказал? — рассмеялся Кан. — Да, сказал, — Чонгук заткнул взглядом. — Капитан Чон, собаке не место в больнице, как близки вы бы ни были. Может быть, он посидит в коридоре до утра? Это максимум, который я могу предложить, пока его не заберет кто-то из ваших знакомых. Я ручаюсь, его никто не обидит. Правильно, Бам? — Тэхён подобрался ближе, присел на корточки, поправляя халат, чтобы не испачкался и не измялся, и обратился к собаке с мягкой улыбкой, дружелюбно протягивая руку вперёд, на что тот среагировал виляющим об пол хвостом. — Пойдёшь со мной? Повержен. Сломлен. Побежден. Чонгука ранили прямо в сердце стрелой амура и достать её уже нельзя, даже раскрыв грудину щипцами на хирургическом столе. — Тогда я сам буду к нему выходить, — твердо продолжил Чонгук, пытаясь спрятать предательски размякшее нутро. — Вам нужен покой, — омега, сидя на корточках перед ним, поднял большие глаза. Нет, Чонгук так точно не выдержит. Сверху вниз такая картина ему уже представляется пошлыми фантазиями, что сейчас не к месту. — Мне так будет спокойнее. Ну точно первая группа. Упёртый баран, ещё и полицейский. Такой скомандует и будет ждать повиновения. Омега глубоко вдохнул приятный запах ореха, отдающий нотками дерева и лесной свежести, пытаясь сохранять самообладание и вежливость. Нет, однозначно первая. Отрицательная. — Как вам будет угодно, капитан. Если хотите, чтобы раны снова закровоточили, то вперёд, — он поднялся и постучал пару раз по ноге, привлекая внимание собаки. Бам обернулся на Чонгука, тот дал разрешающую отмашку, и пес вышел из палаты вслед за омегой. — Надо найти тебе что-нибудь вкусненькое, да, озорник? — Чонгук сам захотел завилять большим черным хвостом, смотря на то, как эти двое подружились с первой встречи. Фатальное попадание по душе оборотня. — Ну что, доволен? — почти победоносно фыркнул Кан. Язвительный комментарий остался без внимания, Чон только смотрел, как омега гладит гладкую шерсть Бама и мило улыбается ему, пока интерны и медсестры, подслушивающие минутой ранее у двери, расступаются. Чонгук остался наедине со своими мыслями, переводя дух после тяжелого дня, не увенчавшегося успехом. Появление ангела с маковым ароматом подняло настроение, успокоило, поэтому оборотню уже не хотелось разорвать на части беглеца, а попадание в больницу уже не виделось таким провалом и унижением. Альфа взял в руки телефон с полуулыбкой, собираясь писать Намджуну поручения на завтра, и вспомнил своё предчувствие чего-то хорошего с утра. До этого момента казалось, что волчье чутье его подвело, но оно, как всегда, оказалось право. Этот омега необъяснимо притягивает добротой. Больница — это, на самом деле, не так уж и плохо, правда? Отлежится недельку-другую, придёт в себя. Ничего страшного за это время не произойдёт, а отдел есть на кого оставить, пока Чон подтянет здоровье. Приняв несколько пациентов, поступивших ночью в срочном порядке, Тэхён едва не забыл о термосе, оставленном в раздевалке. Силы на исходе, поэтому он решил сделать небольшой перерыв, усаживаясь в кресло у поста дежурной медсестры в фойе, где оставил добермана бунтовщика. — Что же мне с тобой делать, дружок? — омега погладил мордочку с умными глазками, которые смотрели точно в душу, и поставил перед собакой металлический поднос для инструментов, наполненный водой. Собака принялась лакать, пока не обернулась на родной голос. — Ничего не делайте, доктор Ким, я договорился. Утром его заберёт мой напарник, — вступил зажмурившийся оборотень, с трудом присаживаясь рядом, придерживая бинты. — Не буду больше мешать вашей работе. — Слышу нотки благоразумия, капитан, — улыбнулся Тэхён, коротко взглянув на альфу, который едва не нарушал личное пространство. Смотрит ещё так внимательно. Слишком много косметики, да? Наверное, всё скаталось за несколько часов работы и сейчас выглядит кошмарно. — Вот только всё равно решили ослушаться и расхаживать по больнице со свежими ранами. Не торопитесь на службу? — Проживут как-нибудь без меня пару дней. Вы за меня не волнуйтесь, я здесь надолго не задержусь. — Отрадно слышать, — вампир отпил небольшой глоток из термоса, поморщившись. И тут первая отрицательная, ну что за напасть. — Доктор Ким, у вас есть пара? — Чонгук вопросом ударил точно в лоб, не стесняясь ни норм приличия, ни своей наготы, из-за которой омеге всё ещё тяжело поднять на него взгляд, чтобы ненароком не посмотреть на крепкие мускулы, жетон на мясистой шее и темный сосок, не прикрытый бинтом. Тэхён едва не поперхнулся. Ещё один полицейский, не знающий границ?! — Что, простите? — Тэхён, не хочешь сходить со мной на свидание? — оборотень повернул голову набок с совершенно очаровательной улыбкой, от чего и медсестра за столом, и его пёс обернулись. — Господин полицейский… — смущенно начал омега, пребывая в некотором замешательстве. — Просто Чонгук, — поправил его альфа. — Капитан Чон Чонгук, — продолжил Тэхён, выставляя руки впереди и усевшись чуть поотдаль. — Вернитесь на формальный тон, мы не знакомы. — Я не хочу. — В каком смысле «не хочу»? — Не хочу быть не знакомыми. — Сохраняйте субординацию, офицер. — Хорошо, доктор Ким, — альфа вдохнул, его и без того крупная грудная клетка расширилась, — если вам так будет удобнее, то не хотиТЕ сходить со мной на свидание? Да что с этими полицейскими не так?! Их там что, не кормят что ли, почему они так стремительно пытаются залезть к нему в штаны? И почему этот альфа такой наглый? Очень сильно кое-кого напоминает. — Я для вас староват, капитан, лучше попытайте счастье с кем-нибудь другим. Вокруг множество красивых омег, которые будут рады знакомству. — А сколько тебе лет? — Тэхён тут же осёкся. Ну кто его за язык тянул? Время ночь, по расписанию отбой для пациентов уже несколько часов, поэтому лишние уши представляют из себя только собачьи и дежурной медсестры, что с хитрой ухмылкой наблюдает из своей засады. Можно сознаться, но не хочется. — Мне… Мне двадцать два… — пришлось соврать. Назвал свой возраст во время обращения. — Такой молодой и уже практикующий врач, должно быть ты много трудился и закончил всё экстерном, — с ещё большим восхищением добавил альфа. Бам лапой поскребся по его колену, но Чонгук не стал обращать внимания. Он сейчас сосредоточен на другом. — Мне очень повезло, потому что мне двадцать восемь, и оказывается, ты не так уж староват для меня. — Хм, ну да, — да господи боже, как от него отвязаться то. — Прошу прощения, мне нужно возвращаться к работе. — Конечно, долг зовёт, понимаю, но ты подумай над моим предложением, — альфа подмигнул встающему со своего места Тэхёну, который от этого жеста напрягся, но тело предательски покрылось мурашками. Скрывшись в раздевалке, он отложил термос в самый дальний угол ящика. Эта первая отрицательная его сегодня добьёт окончательно. Он взял телефон и набрал знакомый контакт вампира, который тоже совершенно не умеет в формальное общение. — Джин-хён, привет. Не отвлекаю? — Нет, я дома, что стряслось? — как гора с плеч. Голос друга должен успокоить, потому что у Тэхёна колени от того альфы свело, как у пубертатного омеги, в первый раз заговорившего с альфой. Волнение накрыло дикое. — Ты же почти всех оборотней Сеула знаешь, так? — Ближе к делу, несмышлёныш. — Ко мне тут поступил некий Чон Чонгук. Не знаешь такого? — Тэхён закусил ноготь в ожидании. — От чего же не знаю. Знаю, конечно, — рассмеялся альфа. — Нынешний глава клана Чон. Толковый парень. — Глава?! — воскликнул Тэхён и прикрыл рот рукой, чтобы не быть слишком громким. — Почему он ведёт себя, как школьник тогда? — зашептал в трубку. — А что он сделал? Обидел как-то? Ты мне скажи, я нажалуюсь кому надо, — голос прозвучал твёрдо. — Да нет, на свидание позвал просто… — Тэхён почему-то засмущался, будто это с ним произошло впервые. — Так ты соглашайся, в чём проблема? — Наглый он какой-то, ещё и полицейский. Я таких не люблю, сам знаешь почему, — омега немного помедлил. — А что, стоит согласиться? — на том проводе послышался забористый смех. — Не смейся, его на меня спихнули, сказали, раз я его утихомирил, то и лечить мне. Помоги, Джин-хён-а-а, — почти завыл. — Чем тебе помочь-то? За тебя решить? Я могу сказать, что альфа он хороший, слабых не обижает и с высокими моральными устоями, но семья у него… — Сокджин прокашлялся. — Ну в общем, может тебе не понравиться. — Понятно. Буду динамить, — из телефона полился смех. — Попробуй, жду приглашение на свадьбу, — и сбросил. — Вот наглая морда, — ругнулся Тэхён, кидая последний взгляд на термос. Сегодня же пойдёт в магазин и купит вторую группу, к чёрту этих «охотников» с лидерскими качествами. Он отложил телефон и внутренне обрадовался грядущему выходному. Отдохнёт от всего этого бедлама. А пережить несколько комплиментов от оборотня он тоже в силах, нужно только перетерпеть неделю. У волков же лучше регенерация, чем у обычных людей. Этот глава клана Чон должен скоро перестать мозолить глаза и убраться восвояси. Да. Нужно только немного потерпеть.