Black opium

Даже один день в больнице дался Чонгуку нелегко. Он не мог усидеть на месте, всё тело жаждало движения, пускай и ныло болью. Альфа пытался отвлечься просмотром фильмов, чтением книг и банальным созерцанием прекрасного за окном, но мысли разбегались. Уже успел созвониться с родными, уверить, что всё хорошо, не о чем переживать и попросту не знал, чем себя занять. Деревья, стучащиеся в палату, уже готовы были сбросить летнюю зелёную одежду, но всё ещё дышали здоровьем, чего не скажешь о Чонгуке. Он загибался не столько от ранения, которое казалось просто очередной царапиной, сколько от непривычного количества свободного времени и неприятного ощущения беспомощности. Травма — ничто по сравнению с мерзким осадком собственной слабости. Он слишком много времени провёл на тренировках и лекциях, чтобы сейчас лежать бессовестным поленом на кровати и не приносить пользу обществу. Чонгук стремился к работе и к клану. Несмотря на то, что пытался себя убедить, что без него справятся и мир не рухнет от его больничного, всё равно укладывал ноутбук на колени, проверяя почту, последние новости по открытым делам, спрашивал, всё ли хорошо с его оборотнями, которых он поклялся защищать. Хосок, который вчерашним утром забирал Бама, (Намджун не смог, или же просто не захотел снова контактировать с доберманом. Ему же лучше, будет больше времени для работы, ведь после проваленного задания, Чонгук поручил ему исключительно бумаги и рапорты) отдавал рабочую технику с тяжелым сердцем, зная, что глава снова откажется от полноценного отдыха и лечения в пользу обязанностей. Спорить не стал. Ответственность Чонгука — это не то, что он готов перекладывать на чужие плечи. Хосок понимал это, за что и уважал своего главу. Врачи и медперсонал ругались, замечая, что оборотень нагружает себя, но также не могли ничего сделать. Ему что в лоб, что по лбу. Только один врач отзывался в сердце приятным спокойствием и верой в лучшее. Он не причитал, просто оставил всё так, как хочет альфа, и Чонгук был ему за это безмерно благодарен. Ким Тэхён дарил спокойствие одним своим присутствием, снимал неприятные болезненные ощущения вежливой улыбкой и приятным цветочным ароматом, и как же альфа был рад, что именно он теперь его лечащий врач. Омега попрощался перед уходом на выходной и ушел с утра вместе с Хосоком и Бамом, который тоже с первого взгляда ему доверился. Это уже о многом говорит. Перед этим Чонгук извинился за несдержанную реакцию и шум прошлой ночью, на что получил ёмкое: «Забыли». Теперь, сидя без него в палате, Чонгук уже даже скучал по этому голосу. — Как ваше самочувствие, капитан Чон? — вскользь поинтересовался пожилой лечащий врач «сокамерников» Чонгука, доктор Чхве, осматривая пациентов. Да, для альфы это лучшее сравнение. Тюрьма, а не больница, которая сдерживает его возможности. — Уже лучше, — улыбнулся оборотень. — Хоть и химера, но лежит здесь и чужое место занимает, — пробубнил тихо Кан. Его лечащий врач цыкнул языком и покачал головой, надевая стетоскоп обратно на шею. Чонгук промолчал. Да, он оборотень, но регенерация у него не такая хорошая, как у остальных. Он наделён от природы недюжинной силой, мускулатурой, возможностью понимать животный язык, что не каждому дано, особенно в наше время, мощным волчьим обликом и особой лидерской кровью главы в жилах, но усиленное здоровье обошло его стороной, за что ещё с детства натерпелся. Многолетние воспоминания с болью припомнились от уже давно забытого ощущения уязвимости. — Посмотрите на него, даже царапину не может залечить, — соседские дети засмеялись толпой. — Какой из тебя оборотень-то тогда? Как ты обращаешься? Лежишь по десять минут, кости по полу собираешь? — парень потряс рукой, костяшки которой на секунду заныли от ударов, и высокомерно вскинул голову над предметом ненависти. — Да, да, небось сам их и вправляет, — второй альфа из группы четырнадцатилетних задир охотно поддакивал своему лидеру. — У меня нет проблем с обращением, ублюдки! — крикнул десятилетний Чонгук и сплюнул кровь на асфальт, прокашливаясь на четвереньках. — Айщ, какие мы важные, — чужой тяжелый ботинок прилетел ровно по скуле за очередную дерзость. Чонгука откинуло, а после он оказался прижат к пыльной земле и скорчился от стекла разбитой бутылки, впивающейся острыми краями глубоко в щеку. — Ты так с мамкой своей будешь разговаривать, — сказал парень, стоя одной ногой на лице мальчика. — Ой, подождите! У тебя же её нет, — послышался ехидный гогот, кто-то отбил пять, а Чонгук с силой стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. Голова трещала от ударов и обиды. Стекло входило глубже в кожу. — Жалкое зрелище. И мамка твоя полукровка такая же. Только позоришь своего отца и деда. Не хотел бы я, чтобы у главы моего клана был насколько слабый наследник. — Не трогай мою семью! — Чонгук резко поднялся и налетел с кулаками на обидчиков. Шансов выйти победителем не было. Трое подростков против одного ребёнка. — Родители не научили, как нужно разговаривать со старшими?! Невоспитанный молокосос, — его пинали, пока кровь не пошла через рот, а тело обмякло. Когда задиры вдоволь навеселились, как ни в чем не бывало, утирая чужую кровь об одежду, Чонгук пролежал под мостом до заката. Точно там, где его и оставили. Позже, вернувшись домой сильно позднее, чем заканчивались уроки, он рукавом утёр засохшую кровь с щеки и виновато смотрел на бабушку, которая была в немом шоке от вида избитого грязного волчонка в синяках и ссадинах. — Они тебе завидуют, Гуки, ты должен справиться с этим и дать отпор. В жизни будущего главы клана будет ещё множество трудностей и это только одна из них, только начало. Ты должен быть сильным, — её голос приятно успокаивал и разливался по телу согревающим сиропом от кашля. — Они сказали, что я жалкий, потому что у меня плохая регенерация, — маленький альфа храбро терпел обработку ран, которые щипало от антибактериальных средств, но от ощущения неполноценности зашмыгал носом. — Ты хорош в других вещах, не расстраивайся. Ты добрый и не используешь силу во вред, в отличие от тех детей. Становись только лучше, чтобы противостоять таким ребятам, как они. Альфа запомнил эти слова на всю жизнь. Чувство справедливости и требовательность к самому себе стали его путеводной звездой. Он старался совершенствовать свои навыки каждый день, чтобы закрыть недостаток, не жалея сил в обучении и тренировках. Голос врача вытянул из воспоминаний прошлого. — Каждому нужно лечение, господин Кан, это нормально. Капитан попал сюда не просто так, — Чонгук нахмурился и пальцами погладил шрам на щеке, оставленный в тот день. «Каждому нужно лечение». Каждому, но не ему. Ему уже непозволительно, он уже не ребёнок.

***

— До тебя не дозвонишься, — фыркнул Чимин по телефону. — Я планировал отсыпаться сутками, Чим… — застонал Тэхён, переваливаясь на другой бок и укладывая телефон лежать на лице, а руками снова залез под тепло пухового одеяла. В комнате темно, шторы плотно закрыты, поэтому он ещё одним глазом не в этом мире. — В гробу отоспишься! У меня тут нарисовалась офигенная возможность попасть в заброшенную церковь. Прикинь, как там прикольно будет? Поломанные стены, мрачняк, так атмосферненько… — с нескрываемым энтузиазмом замечтался друг. — Ты заброшек никогда не видел? Тебе, что, пятнадцать? — Видел, но всё равно хочу. Мой новый знакомый экскурсию целую проведёт, давай со мной. Нечего дома сидеть, скоро плесенью покроешься. Тем более мы уже сто лет не виделись с твоей работой. — Не боишься опять попасть в заголовки статей «Сын известного вампирского бизнесмена замечен на окраинах»? — хриплым ото сна голосом. — Да чхал я на эти заголовки, родители мне не указ, а журналюг я не боюсь. Жопа требует приключений. Давай, Тэ… — умолял Чимин. — Прости, но не в этот раз. Мне завтра, — Тэхён разлепил сощуренный глаз и отложил телефон от уха, смотря на яркий слепящий экран со временем, — уже сегодня в дневную. — Кидала. — Инфантилка. — Я тоже тебя люблю. Пфф, ладно, напиши потом, как прошла смена. — Обязательно, если смогу подняться. — Давай, восставай из мёртвых, ты мне ещё нужен. Как пройдёт его смена? Тэхён надеялся, что без происшествий, но судя по событиям последних дней, без них прожить хотя бы один день ему уже не светит. Один конкретный оборотень точно обеспечит его острыми ощущениями, от которых хотелось бы сбежать. — Соберись, тряпка, — омега побил себя по щекам, вставая с широкой кровати с белым постельным бельём, и выглянул в небольшую щелочку жалюзи на ещё непроснувшийся сумеречный город. — В первый раз что ли? Просто не обращай внимания. Он, конечно, горяч, но отношения с полицейским нафиг не нужны.

***

— О, доктор Ким! Я уже успел соскучиться! — засиял Чонгук во время планового утреннего обхода. Он отложил ноутбук на тумбочку и присел повыше. «А вот я по тебе нет» — пронеслось в голове, но вместо этого Тэхён ответил: — Доброе утро, капитан, давайте начнём осмотр. Раздевайтесь, — вампир вздохнул устало и потёр всё ещё сонные глаза с легким макияжем. — Так сразу? Доктор Ким, мы же даже ещё не целовались. Я не такой, — Чонгук заулыбался и прикрыл грудь, обтянутую форменной темной футболкой с символикой полиции руками, при этом быстро-быстро кокетливо махая ресницами. — Ну что за детский сад? — Меня в детском саду омеги не просили раздеться. — Капитан, не задерживайте меня, впереди ещё много пациентов, — с явным недовольством Тэхён склонил голову набок, а руками уперся в бока. Хотелось побыстрее с ним уже разделаться и слинять. — Ладно, ладно. Выполняю, — альфа помахал рукой в воздухе и снизу вверх потянул за край ткани, демонстрируя перевязку. — Как поживает плечо? Не болит? — врач приблизился, стал развязывать узел бинтов, стараясь не дышать притягивающим ароматом ореха, естественным мужским запахом кожи, и не касаться лишний раз альфы. Через его руки прошли многие оборотни, но этот казался на ощупь особенно теплым, даже обжигающим на контрасте с его собственной пониженной температурой тела. Крепкие мышцы на ощупь чрезвычайно приятны, хотелось провести по плечам руками, накрыть их пальцами и согреться, как от батареи, но подпускать кого-то близко к себе очень страшно. Тем более, если альфа настроен только на интрижку и флирт. С другой стороны, серьёзные намерения тоже ни к чему. Тэхён не готов ни к тому, чтобы кому-то открываться, ни к тому, чтобы прикипать к кому-то душой. Уж лучше продолжать быть одному, как и многие годы до этого, так безопаснее и привычнее. — Болит, очень сильно, — Тэхён прислушался и в секунду остановился. — Вот здесь, — альфа указал в центр груди. — Боюсь, я умру, если вы не согласитесь сходить куда-нибудь со мной, — врач закатил глаза, стоя за спиной оборотня. — Как прошел выходной? Отдохнул? — Чонгук, ну ты прямо прохода не даёшь, — засмеялся мужчина на соседней койке, с которым альфа с горем пополам нашел общий язык. — Побеспокойтесь лучше о себе, капитан, — он снял старые бинты и осмотрел швы на плече. — Заживление проходит медленнее, чем я рассчитывал, так что не перенапрягайтесь, старайтесь не носить тяжести. Я выпишу более сильную гормональную мазь, в процедурной вам сделают новую перевязку, — омега хотел закончить побыстрее и принялся завязывать узел обратно. — А можно попросить, чтобы ты всегда меня бинтовал? — глаза Чонгука заблестели, смотря на красивое спокойное лицо, сосредоточенное на работе, он улыбнулся и прижал своей рукой пальцы омеги, удерживая их на месте, а тот вздрогнул, втянул шею в плечи, выскользнул из чужой ладони, укладывая руку на собственное правое плечо, закрывая себя крестом. — Не трогай! Я не люблю прикосновения! — он вспыхнул и ощетинился, выпуская ежовые иголки. — Прости, я… — Чонгук потянулся в его сторону, но Тэхён отшатнулся, делая шаг назад, и случайным неосторожным движением снес с соседней тумбочки стакан с соком, который полетел прямо на его халат и ноги. Стекло разбилось, а на одежде расползлось уродливое оранжевое пятно. — Блин! — остальные пациенты в палате направили на них свои взгляды, от чего ещё сильнее захотелось сбежать. Тэхён нахмурился, выходя из себя. — Ты просто!.. — Оставь, я уберу, — омега сомкнул недовольно губы и удалился. Чонгук проводил глазами топающего к выходу врача и зажмурился, морщась. — Вот дурак. Слишком тороплюсь, — прошептал альфа, собирая осколки. Чонгук с надеждой вперился взглядом в дверь, молясь, чтобы Тэхён ещё вернулся, когда собрал все осколки, вытер разлитый сок и снова нацепил футболку на скорую руку завязанную перевязку. Он уже думал пойти в туалет и помочь отстирать белый халат, которым дорожит каждый медик, как символом своей профессии. Хотел загладить свою вину перед омегой, найти правильное русло для общения и произвести более приятное впечатление, потому что, кажется, его лечащий врач от оборотня немного не в восторге. Но если завалиться в туалет к омегам, пыша при этом совсем не дружескими намерениями и своим природным запахом альфы, который неумолимо усиливался каждый раз, когда в поле зрения возникал ангел со светлыми волосами, то можно же ещё сильнее напугать, правильно? А у него ещё и нелюбовь к лишнему телесному контакту. М-да, задачка не из простых, но альфа не из тех, кто сдаётся после первого провала, наоборот, любит посложнее. Неожиданно в коридоре раздался вой и тревожный гул из динамиков, сотрясающий потолок. «Внимание. Пожарная тревога, срочно покиньте помещение» Каждую мышцу закоротило. Первая мысль была: «Тэхён». Вторая: «надеюсь, однофамильцы». Чонгук быстро пересчитал пациентов. Три из четырёх кроватей заняты. Все на месте. Кана перевели в другую палату. (Слава всем богам и одному врачу.) — Все выходим, ждите указаний персонала, может быть, это учебная, — включил командный тон альфа. Другие мужчины моментально среагировали и послушались прирождённого лидера. В коридоре Чонгук направился в противоположную сторону, к туалетам, тогда один из них спросил, останавливая за руку: — А ты? — А я должен убедиться, что все в безопасности, — ответил альфа сквозь громкий шум пожарной сирены. Он зашел в уборную для омег, разделенную на две части: пространство с узкими кабинками после арки, отделанной светло-зеленой плиткой, и небольшая комната с раковинами и кранами. Один из них лил шумный поток воды на белый халат, сложенный неаккуратными складками на краю раковины, но обладателя вещи не было рядом с профессиональной униформой. Альфа закрутил вентиль и рыскал глазами по безмолвным стенам. — Доктор Ким? — позвал он настороженно, голос его звонким эхом отпрыгнул от гладкой плитки. Пауза пожарной тревоги. Чьё-то частое прерывистое дыхание. Слишком тяжелое. Сирена завопила снова, а Чонгук сделал два осторожных шага вперёд. Забившийся в угол Тэхён скрючился на полу около арки, сидя спиной ко входу. Он обнимал себя за колени, закрывая дрожащими длинными пальцами то лицо, то уши. Его мелко трясло, а лицо передавало болезненный ужас. Внимание. Пожарная тревога, срочно покиньте помещение, — гудел неприятный женский голос из коридора с воем вызывающих волнение звуков, отдающих по всему телу вибрацией. — Доктор Ким? — альфа медленно, стараясь не напугать ещё сильнее, присел перед ним на корточки, делая интонацию как можно более спокойной, хотя от вида паники омеги сердце сжималось до крошечных размеров. — Доктор Ким, нужно выйти из больницы, — он не реагировал. Тэхён явно находился не здесь. Глаза раскрыты в немой мольбе и страхе, а пальцы трясущейся линией расчесывали ворот водолазки и обнимали за плечи. Чонгук снова обратился, хватая его руки, которые уже до крови исполосовали шею: — Тэхён. Ты сможешь сам идти? Дыхание стало не просто рваным, его уже нельзя было назвать дыханием. Омега шумно, порционно выпускал из себя воздух и уже не мог вдохнуть. Глаза стали по-мертвому стеклянными. Чувственные губы побелели и не дали ответа. Тогда Чонгук взял омегу под лопатками и коленями, подхватил на руки, прижимая ближе к груди, и аккуратно открыл дверь, вписываясь в проём. — Всё будет хорошо, — успокаивал он, спускаясь по лестнице с четвертого этажа, держа омегу у сердца. — Только немного потерпи, — плечо болело под бинтами, а бок, у которого находились ноги Тэхёна, ныл. За четыре лестничных пролёта альфа почувствовал резкую боль, отдающую в руку, но только сильнее прижимал к себе задыхающегося в панической атаке омегу. Яркое дневное солнце ослепило. У входа в больницу толпы людей из персонала и пациентов возились без дела, как черви, выброшенные на асфальт, смотря кто куда в поисках ответов на вопросы что случилось и когда это кончится. Он быстро огляделся и постарался найти как можно более тихий уголок. На него и бесценную ношу устремилось слишком много любопытных взглядов. Кто-то спросил: «Что с Тэхёном?», но Чонгук промолчал, отмахиваясь от лишнего интереса. Он сам знает, как помочь и защитить. Отойдя в тень здания, подальше от главного входа, он аккуратно усадил омегу на асфальт, делая опору спины на каменную стену, и присел рядом, держа его лицо в руках. Пару раз провёл большими пальцами по щекам, стирая одинокую слезу, пытаясь обратить внимание на себя. — Страх смерти не реален, слышишь? — он ласково пригладил светлые волосы. Не однофамильцы, это уже точно. — Тебе ничего не угрожает. Постарайся сфокусироваться на чём-то другом. Посчитай, сколько машин на парковке. — Тэхён не поднимал головы и будто не слышал. Сжался маленьким трясущимся комочком и не отвечал. — Тэхён! — альфа поднял его подбородок. — Посмотри на меня. Капитан находился так близко, его волнение было приятно, а горячее дыхание ощущалось на коже. Ему не всё равно, он переживает. В ушах гудело, сердце бешено билось, голос был едва различим, но омега старался сфокусироваться, бегая зрачками по улице и лицу перед собой. Послышались разговоры неподалёку: «Пожар… Горит…». Омега мучительно зажмурился, теряя контроль. «Уходи, Тэхён. Живи, ты только живи, прошу…» Картинка того дня явственно встала перед ним обездвиживающим неподъемным экраном. Танцующие тени языков пламени на стенах, неестественный пугающий полумрак с красноватым свечением безумного пожирающего огня, летающие светлячки искр, обугленная кровать и покрытый толстым слоем седой сажи пол. Пожар. Страшное слово из пяти букв, несущее смерть. — Посмотри на меня, — альфа взывал строго. Тэхён сделал несколько коротких вдохов. — Тебе нужно отвлечься. Какого цвета мои глаза? — ресницы от неожиданности распахнулись, взгляд застыл и уже не сбивался. Эти глаза поглотили. Какие они? Красивые. Чёрные. Затягивающие, как бездонный океан. В их глубину легко провалиться и уйти далеко под тёмные воды, но это не пугает, ведь бездна подхватит, бережно вытолкнет и осторожно понесёт по волнам. Они гиптонизирующие. Блестящие. Такие, как черная дыра и звёздное небо в ясную ночь, куполом обнимающее еловый лес с кристально чистым ароматным воздухом. Как же альфе подходит запах лесного ореха! Блики от солнца в его глазах образовывают настоящий разлившийся Млечный путь. Космические. Нереальные. Но в них покой, а не холод бескрайней пустоты. В них мечта и надежда на лучшее. В них детское любопытство и желание найти прекрасные галактики, новые горизонты, а не оглушительная тишина, сжимающая лёгкие и разрывающая атомы вакуумом. В этих глазах мир. Дом. Стабильность. Уют и страсть, рвение. Они дарят теплоту и смотрят с беспокойством и заботой. Они согревают, хотя тело колотит ознобом. Это цвет свежей плодородной земли, вываливающейся гроздьями с крупными комками из-под лопаты, готовой отдать всю свою силу, чтобы накормить и родить прекрасные соцветия. В них сама жизнь. — К-карие, — запнулся он тихо и поморгал. — Отлично! Посчитай… Посмотри на мои татуировки! — Чонгук вытянул правую руку. — Сколько их? — указал на одну из надписей. — Давай вслух. — Один, — скомкано выдохнул омега, пока Чонгук внимал каждому слову и пальцами водил по своей коже, — д-два… три, четыре. — Молодец. Что нарисовано? — Змея, — Тэхён потянулся пальцами левой руки к извилистым чернилам, не касаясь кожи, а правую сжимал на собственной шее. — Лилия. — Какого она цвета? — Оранжевая, — начал успокаиваться, прикрывая глаза и роняя затылок на стену, — тигровая, — на долгожданном долгом выдохе. — Тебе лучше? — Не совсем, — он тяжело сглотнул и поджал губы. Альфа дал отдышаться и наблюдал, как сознание возвращается. — Знаешь, что обозначает тигровая лилия на языке цветов? — улыбнулся Чонгук, когда взгляд Тэхёна перестал быть пустым и гуляющим, а сфокусированным на нём. — Это цветок дня моего рождения. Она говорит: «Пожалуйста, люби меня». Это одновременно прекрасно и болезненно, мне это нравится… — он помедлил. — А когда ты родился? — Тридцатого декабря, — устало и медленно произнёс Тэхён, неторопливо шевеля губами. — Твой цветок химонант. Обозначает привязанность. «Дающий любовь». Может быть, он тот, кто даст её моей лилии? — они помолчали, смотря друг другу в глаза, но тишина не была давящей. Тэхён мотнул головой, стряхивая эмоции. — Ты работаешь флористом на пол ставки? — альфа засмеялся, показывая верхний ряд зубов. — Нет, но немного интересовался раньше, перед тем как набить татуировку, — он немного смутился и посмотрел вниз, улыбаясь. — Да и по службе необходимо разбираться во многих растениях, — пожал плечами, поднимая взгляд, внимательно разглядывая лицо. — Всё же, мне кажется, что мак подходит тебе больше. — Это почему? — скептично, но уже заинтересованно поднял бровь Тэхён. — Мак, сорванный в поле, говорит: «Мечтаю о тебе», садовый — «Давай любить друг друга, пока есть время». Это цветок ангелов, обозначающий вечную, — он выделил интонационно, смотря на размазавшийся тональный крем, из-под которого виднелась фарфоровая кожа с холодным подтоном, — красоту, — Тэхён проследил за взглядом, коснулся рукой своей щеки, — и спокойствие, сладкий сон. — Вечная красота, — омега хмыкнул, перекатывая на пальцах отпечаток бежевого крема. — Ты ведь и сам знаешь, что вампиру-врачу не каждый обрадуется. Не осуждай меня за то, что предпочитаю это скрывать. — Ну как сказать. Я очень рад, что ты мой врач, Тэхён, — Чонгук засиял, поправляя задравшийся рукав футболки, — и тому, что мы, наконец, на «ты». — Ох, с тобой легче согласиться, чем спорить, — цыкнул в ответ, закатывая глаза. — И то верно, — захохотал альфа. — К слову про лечение, доктор Ким. Не посмотришь мои царапины? Кажется, они все открылись, — невинно растянул губы, чуть горбясь и оттягивая ворот футболки. — Глупый! — Тэхён окончательно пришел в себя и разразился недовольным тоном. — Сказал же не напрягаться! — он занес ладонь и едва не шлёпнул альфу по плечу, но вовремя остановился, тот хихикал и отсел подальше, прыгая на корточках, чтобы не попасть под горячую руку. — Можно заходить, — выглянул из-за угла один из омег-интернов. — Что там случилось? — Чонгук сменился в лице, моментально становясь серьезным. Плечи распрямились и стали шире, брови сгустились, а скулы стали острее в разы. Такой вид заставил Тэхёна сглотнуть. Решительные и сильные альфы ему всегда нравились. — Кто-то покурил в туалете, и урна загорелась, ничего серьезного, уже всё, — махнул рукой интерн, заходя обратно за угол здания. — Я разберусь, кто это был, — отрезал Чонгук, поднимаясь и становясь совершенно грозным. — Сначала на перевязку! — завопил врач, останавливая альфу на полушаге. — Так точно, доктор Ким! — Чонгук вытянулся и отдал честь, прикладывая пальцы ко лбу, а после подошел и помог подняться. Они вместе направились ко входу в больницу, следуя рядом одни из последних. Выходя из тени здания у парковки, Тэхён поморщился от яркого солнца, искривляя губы, и альфа поставил над его головой ладонь, делая козырёк от активного ультрафиолета. — Спасибо, что помог, капитан, но ты не обязан был, — начал омега, держась за перила лестницы. Они оба шли медленно и не торопили друг друга. Остальные ушли далеко вперёд, оставляя врача и полицейского наедине. — По-другому не мог, у меня это на подкорке. — То есть, это было просто отпечатком работы? Помощь и спасение только лишь из чувства долга и привычки? — Тэхён повернулся и задрал голову, смотря в глаза, а не перед собой на ступеньки. — Нет, Тэхён, нет. Я сильно заволновался. Хотелось помочь тому, кто помог мне, и кто мне совсем не безразличен. — Ах, так это только ради того, чтобы затащить в постель? — омега повел головой по воздуху, будто говоря: «вот оно что». — Откуда такие мысли? — Это не мысли, а факты из разговоров твоих коллег, которые едва не раздевали взглядами, как только появлялись неподалёку, — он скуксился от неприятных фразочек, пришедших на ум. — Если ты думаешь, что я из тех, кто обожает запудрить мозги и слинять при первой возможности, то расстрою, это не так. Я заинтересован в тебе, как в личности, и собираюсь показать свои намерения, потому что уже не могу сопротивляться этому, — Чонгук глубоко вздохнул и негромко продолжил. — Ты меня манишь просто магнитом. Я ненавижу наркотики, но ты притягиваешь меня, как они. Это просто безумие какое-то. У меня никогда такого не было, но чувство, будто я впервые в жизни делаю всё правильно. Я словно тебя уже когда-то знал и должен быть рядом, чтобы обрести целостность. — Это… Это странно, — нахмурился и продолжил смотреть под ноги. — У тебя великолепный запах, Тэ. Мне от него срывает тормоза, прости, что веду себя так. — Чонгук, остановись, — он сам перестал шагать и застыл на месте. — Я не хочу всего этого. Мне тяжело дается доверие к миру, и я не готов впустить кого-то нового в свой. — Большее, на что я рассчитываю, это хотя бы издалека наблюдать за ним, — мягко улыбнулся Чонгук, рассматривая закрытую позу собеседника и его наполненное сомнениями лицо. — Я не тороплюсь, ты нужен мне весь, а не только тело на одну ночь, прошу, не думай обо мне так. — Я так не могу. — Я подожду, аньхён. Столько, сколько будет нужно. — Аньхён? Это способ флирта, когда специально называешь имя с ошибкой, чтобы человек тебя запомнил? Я тебя запомнил, Чонгук, можешь быть уверен. А моё имя Тэ-хён, — произнёс отдельно по слогам, жестикулируя руками в форме букв, — не путай. Оставь грязные приёмчики другим. — Кто так сильно разочаровал тебя в порядочности альф? — Дело не в альфах, а в целом в гнилом мире. Разве не все стремятся восполнить собственные потребности за чужой счет? Ты пылкий и молодой, это нормально, просто мне это не нужно. — Восполнить потребности за счет омег, которых хочется только прижать к себе и успокоить? Думаю нет, оборотни уж точно не такие. У нас в принципе в крови самоотверженность и защита омег, — он смотрел вперёд и Тэхён невольно залюбовался широким разворотом плеч. Они гармоничны с благородными словами. Такой оборотень, который защитит и не даст в обиду. Чонгук говорит точно так, как и выглядит. — Знаешь, встречались мне довольно разочаровывающие оборотни. — Прямо по глазам вижу, что ещё одно неосторожное слово, и я скоростным поездом влечу в эту стену позора, — альфа засмеялся и пошел вперёд, телефон в кармане его широких спортивных штанов завибрировал. — Да уж, тебе стоит остановиться, Чонгук-а, — хмыкнул омега. — С радостью остановлюсь на моменте, когда ты начал называть меня по имени, а не просто «капитан Чон» и «господин полицейский». До встречи в процедурной, — он улыбнулся, весело помахал и ушел на один марш выше, перепрыгивая через две-три ступеньки и доставая из кармана телефон. — Обменяю помощь на перевязку руками опытного мастера, — послышался голос в лестничном пролёте, но альфы уже не было видно. Тэхён устало выдохнул и облизал губы. — Смешной, — сказал под нос омега, перебирая ногами. — Да сколько же здесь ступеней?! Кто придумал строить такие высокие больницы? — Да, Нам, уже иду, — послышалось наверху с открывающейся дверью.

***

Чонгук зашел в отделение, где весь персонал уже разбежался по своим делам. В фойе переговаривались врачи, скученно что-то обсуждая, а за их спинами на одном из диванов ждал Намджун, которого Чонгук вызвал, чтобы обсудить некоторые нетелефонные дела. — Вот так и оставляй тебя в больнице. Ты в последнее время прямо притягиваешь неприятности. Что тут стряслось? — начал лейтенант, пожимая руку. — Да ничего такого, потом разберусь. Давай отойдем куда-то, где меньше народу, — Чонгук указал на сторону крыла отделения с большим окном, мимо которого редко проходят люди и, когда они остановились около подоконника с зеленым насаждением негромко произнес: — Что нового? — Тот клуб, о котором ты говорил на прошлой неделе, — Намджун тоже говорил тихо и скрестил руки на груди. Кожаная куртка пошла складками, как и его напряженное лицо, обрамленное черными жесткими волосами. — Ты был прав. В этой «Эйфории» продают не только жидкое веселье. — Понятно. Шуга? — Скорее всего. Порошки на экспертизе, а клуб закрыли. — Бармены и владельцы допрошены и под стражей? — В процессе. Дело двигается медленно. Они будто были готовы. — Поторапливайтесь и держите в курсе. Проверьте каждый уголок, пора прикрыть эту лавочку. — Как бы тебя Шуга не захотел «прикрыть», Чон, как и своих конкурентов. Ты ему нормально так поднасрал за прошлый месяц. — И поделом. Пора нам тоже делать дерзкие шаги. Меня конкретно заебало, что только малая часть облав заканчивается успехом. Ты правильно сказал, что они почти всегда готовы. Сдаётся мне, завелась крыса, — цыкнул Чонгук в сторону, перекатываясь с пятки на носок, держа руки в карманах. — Беглец? — Ищем, камеры не работали. — Составь фоторобот и описание внешности, ты же ближе всего его рассмотрел. Дальше. Что с мелким пацаном? — Тот школьник? — Он самый. — Об этом я и хотел поговорить, — Намджун сделал паузу, облизав губы. — Его устранили, — Чонгук посмотрел исподлобья, прожигая взглядом. — Как именно? — Он же был под домашним арестом, когда ты попал сюда. Сегодня ночью попытался сбежать, выпрыгнул из окна на проезжую часть. Дом трухлявый и старый, невысокий, он бы не разбился, но его переехал черный «Лексус» и скрылся с места ДТП, — Чонгук опустил голову, выпуская раскаленный воздух из раздутых в гневе ноздрей. — Отца, соседей и свидетелей на допрос. Охрану туда же и в увольнение. Проверить каждую камеру, каждый видеорегистратор в округе, да хоть на бабок на лавочке детектор лжи нацепите, но мне нужны номера, — отчеканил Чонгук каждое слово. — Ясно? — Да, капитан, — подчиняясь, кивнул Намджун. — Последние переписки мальчика мне на почту. Любые подозрительные взаимодействия туда же. Если «Лексус» его ждал в это время, то велика вероятность, что пообещали помочь избежать наказания, но устранили за донос. Найдите способ коммуникации, это не может быть просто так. — Чонгук? — позвал сладкий голос. — Пора зашить тебя. Альфы обернулись на врача. Они стояли далеко, но даже с расстояния было очевидно, что беседа не из приятных, а темная атмосфера вокруг них только это подтверждала. Высокий неизвестный альфа сканировал холодным расчетливым взглядом, поэтому Тэхён принюхался. Четвертая группа — прирожденный актёр. Профессионально скрывает свои эмоции. Идеально подходит для полицейского, даже спрашивать не требуется, чтобы понять, что это напарник капитана. Тэхён никогда не доверял четвертой группе, потому что сам ей обладал. Не верил ей, как не верил зачастую самому себе. Всегда избегал её носителей и никогда не пил такую кровь, чтобы не усиливала его собственные качества. Она довольно редкая, это не трудно, но именно этот полицейский отзывался дрожью в поджилках и морозом по спине. Чонгук рядом с ним тоже стал другим, таким, каким омега ещё не видел. Он жестом позвал напарника пройти по коридору. Вся его фигура источала силу и властность, он совершенно другой в рабочем статусе и это притягивает ещё сильнее. Необыкновенная дуальность. Этот оборотень очень интересный. — Жду сформированные отчеты и результаты сегодняшних допросов до конца дня, — подытожил капитан. — Я помешал? — коротко вклинился Тэхён, бегая взглядом от одного до другого альфы. — Мы закончили. Спишемся, Нам, спасибо, что пришел, — кивнул Чонгук, прощаясь. Тот повторил действие и коротко поклонился омеге, уходя дальше по коридору. Он проводил его взглядом. Пусть Чонгук и не нуждался в защите, но хотелось уберечь его от плохих новостей, которые принес этот человек. Врач и пациент прошли в процедурную молча. Альфу беспокоить не хотелось, он сел на кушетку, стал задумчивым и серьезным от последнего разговора. Наверное, такой он в обычной жизни. Омега как-то не задумывался, что его юморок не совсем подходит столь опасной работе. Наверное, он расслабляется только с близкими и позволяет себе быть немного дурашливым, когда не вовлечен мыслями в работу. Это значит, что он уже воспринимает Тэхёна, как того, кому можно доверить свою настоящую, искреннюю сторону? Такая мысль почему-то погрела, когда врач раскладывал на железном ящике ножницы, иглы и шелковые нити. Он бегло обернулся на альфу, тот ушел глубоко в себя, но уже разделся и лег на кушетку. Тэхён выдохнул в резиновую перчатку и со скрежетом надел на пальцы. Пододвинул крутящийся низкий стульчик и, чуть горбясь, склонился над плечом альфы. Как он и предполагал, швы лопнули, а в отверстии застыла багряная кровь. Она безумно вкусно пахнет, просто невыносимо сладко. Не каждая первая группа может похвастаться таким приятным запахом без колющей горчинки токсичной властности. Здесь ощущается сила и небольшая грубость, но и сладостная нега уверенности и доброты, а волчья пылкость только усиливает манящий эффект. Тэхёна, будто голодного ухватили за руки, посадили за стол и заставили смотреть на божественную амброзию с густым клубящимся паром, ползущим в ноздри и обнимающим за плечи, без возможности вкусить её прелесть. Очень давно не пил кого-то напрямую из тела и сейчас такие фантазии просто не давали покоя. Черт, этот оборотень, должно быть, просто великолепен на вкус. На ощупь и на вид уж точно, омега уже постепенно сходит с ума, предавая принципы «не влюбляться, чтобы не было больно и никого больше никогда не хоронить». У него из друзей теперь только два вампира и больше не требуется. Он сглотнул и удивился собственным мыслям, разувая глаза, когда вытирал аккуратно рану. Обычно может держать себя в руках и не скалиться на пациентов, но сейчас всё стало иначе. Неужели на него так сильно подействовало, что во время панической атаки Чонгук и его прекрасные звёздные глаза оказались рядом? Сегодня к нему родилось безусловное доверие и ещё большее притяжение. Омега закусил губу, вынимая пинцетом по одному шву из пострадавшей карамельной кожи. Снова невероятно горячая. Такая, как какао в морозный день. Идеально подходит для осени. Вот бы залезть с этим какао под пушистый плед и греться, пока на улице бушуют колючие холода. Было бы так уютно. Тэхён сомкнул зубы, пытаясь себя остановить. Это уже чересчур. Как-то далеко улетел со своими фантазиями об альфе и его сладком напитке в жилах. Он поторопился и воткнул иглу в кожу, повторяя доведенные до совершенства за годы практики одни и те же движения. Такой опытный врач, пересчитать сколько оборотней он зашил просто не получится, но сейчас сидит и поджимает губы, чтобы спрятать удлиняющиеся и наливающиеся ядом клыки. Чонгук же глядел вперед себя и застыв, как охлажденный воск в свече, не шевелился, будто ничего не происходило. Напряженно думал о ребенке, которого не смог защитить, считал себя виновным в его гибели, потому что сам не проконтролировал, а только бессовестно отсыпался на больничном. Врач осмотрел также правый бок, но там дела были заметно лучше. Пуля изначально не задела рёбра, только вскользь пронеслась мимо и разодрала ткани, поэтому и затягивалась быстрее. Когда процедура была завершена, а новая повязка с заживляющей мазью закрыла ранение, Тэхён с облегчением вздохнул, стянул с рук перчатки, рывком кидая их в мусорку, помыл руки и попросил альфу полежать здесь немного, чтобы не беспокоить раны снова. Он повернулся и был готов выйти, но альфа будто бы по рубильнику включился. — Посиди со мной, — попросил он нежно с нехарактерной слабостью. От такого тона внутри что-то тяжело ухнуло и с треском оборвалось, поэтому в голосе омеги прозвучали огорченные нотки. — Мне нужно идти работать. — Пять минут, — альфа с надеждой заглянул в глаза Тэхёну, который облизал губы и мысленно молился, чтобы зрачки не налились красным. Это было бы не просто неловко, после того как провел черту между ним и альфой, а просто-напросто неприлично. Вампир же не животное какое, правильно? Но, снова садясь рядом на стул, уже сомневался в собственной адекватности. — Спасибо тебе, — продолжил альфа. — Не за что, это моя работа. — Специально вернул мою фразу? — Чонгук слабо ухмыльнулся, но глаза оставались печальными. — Не смог удержаться, — посмеялся в ответ Тэхён, складывая кисти на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону на стуле. — Возьмёшь меня за руку? — лежа на кушете, альфа наклонил голову, раскрывая ладонь наверх. — Не в этот раз, — отвернулся, цокая с улыбкой и поправляя рукава и воротник одежды. — А мне ведь так больно, — начал плакаться Чонгук. — Неужели не утешишь? — Ва-а-а, ну ты и лгун, — возмутился врач с резким разворотом на стуле. — Даже не пискнул, а говоришь, что больно! — альфа засмеялся более искренне, чем вызвал улыбку и на лице вампира. — Это потому, что ты рядом. Знаешь, у мака есть ещё одно значение, подходящее тебе. — М? — Из сока его плода делают опиум, сильнодействующий наркотик, обладающий болеутоляющими свойствами, за счет содержания в нём морфина, — омега удивлённо вскинул брови, не ожидая подобного сравнения. — Когда ты рядом я не чувствую какую-либо боль, только умиротворение и уже подсел на это чувство, — альфа чуть приподнялся, сокращая расстояние между ними. — Ты моё болеутоляющее, аньхён. — Да ты трудоголик до мозга костей, — усмехнулся врач. — Думаю, это у нас общее, — Чонгук внимательно смотрел на поджатые губы, которые то и дело облизывал влажный язык. — Может быть, ты и прав, — омега тоже смотрел на губы и в глаза, на дне которых начал мелькать возбуждённый лазурный свет. Капитан думает о том же? Пора это заканчивать. — Ладно, мне пора. В этот раз точно не перенапрягайся и не носи тяжести! И… Лучше не зови меня аньхён. — Хорошо, цветочек. Я буду послушным для тебя, — играюче улыбнулся альфа. Тэхён встрепенулся от неожиданного прозвища, которым называла любимая бабушка, и вышел за дверь, практически сбегая. Мурашки побежали по спине, а волоски на всём теле встали. Кажется, даже прическа пошла дыбом. Но в чём-то Тэхён понимал альфу. Тот тоже для него сегодня стал болеутоляющим. Помог в трудную минуту и добавил ко всем трагичным ассоциациям к пожарам трогательное воспоминание о том, как оборотень вынес его на руках и помогал прийти в себя.