Black opium

Кто людоеды на самом деле: химеры или же сами люди?

Тэхён и не заметил, как начал вставать на работу с улыбкой и приподнятым настроением, а не тоской и усталостью, как многие годы до этого. Даже солнечные деньки больше не приносили раздражение. Тэхён просто надевал черную кепку и разворачивал её козырьком назад, если солнце скрывалось за облаками. Все задачи и мелкие неурядицы стали казаться пустым звуком и незначительной проходящей проблемой, потому что один конкретный оборотень ежедневно поднимал настроение своим присутствием и резвостью. Он выглядел так, будто старается жить каждую секунду, смакует каждое подаренное мгновение, стараясь успеть как можно больше. Ему всегда было мало времени, поэтому даже на больничном мало и неспокойно спал. Чонгук пылал, как никто из предыдущих встречавшихся Тэхёну оборотней. Он был источником энергии. Альфа вечно был занят делом, кому-то звонил, встречался с коллегами по работе, читал, разминался, самообучался, а его пример оказался заразительным. Приходя на смену, врач (хотя и отрицал это) уже ждал момента, когда встретится с капитаном, который стабильно отпускал восхищенные комплименты и незатейливые шуточки. Чонгуку стало гораздо лучше, и он начал наводить собственные порядки в больнице. Принимая во внимание прошедшую пожарную тревогу, он, сидя в заточении медицинской клетки, начал новое дело в её стенах. Полицейские часто перекладывают работу на обычную мирную жизнь, такому подвержены и начальники на руководящих должностях. Чонгук сочетал в себе оба этих качества, поэтому наведался с допросом на пятый этаж хирургии. Спустя двадцать минут строгих бесед с персоналом и пациентами, виновник сознался, и тут же был передан уполномоченным для дальнейших разбирательств. Тэхёну иногда казалось, что лучше бы оборотень и дальше валялся, а не искал курильщика, по чьей вине разразилась паническая атака омеги. Ему было, конечно, приятно, что по словам полицейского, он сделал это для него, но излишнее внимание альфы смущало. Тот расспрашивал как у вампира дела, увиваясь следом в каждую палату, где уже будто бы каждый его знал и встречал с ликованием (все, кроме собственно, его лечащего врача, иногда устающего от этого вулкана), подсовывал скромные гостинцы в виде сладостей и цветов, которые по его просьбе приносили коллеги и знакомые оборотни. Тэхён за неделю уже привык уходить с букетами роз, маков и химонантов, расплываясь в глупой довольной мордашке в лифте, сжимая крафтовую обёртку. Однажды этот очаровательный надоеда (очаровательный? Ой, нет, нельзя так думать. Просто надоеда) притащил пакетик покупной первой отрицательной с автографом на наклейке. «Ты же скучаешь по мне, когда возвращаешься домой. Вот, это тебе, чтобы было полегче», — сказал он однажды, заталкивая кровь в карман белого халата, пока омега тупо хлопал глазами в растерянности. Полицейскому будто не было дела до того, что объект его воздыхания оказался совершенно не человеком. Такое для Тэхёна было в новинку. Он в последнее десятилетие при выборе партнера в принципе перестал смотреть на обычных людей, которые, как только дело доходило до самого интересного, начинали фыркать и пропадать без следа или же наоборот становились какими-то излишне воодушевлёнными. Чёртовы извращенцы с дурацкими кинками и романтизацией кровоядных, пожить спокойно не дают! С оборотнями практически не имел дела, и удовлетворял себя редкими свиданиями с вампирами во время особой потребности тела или сердца, не переходя ненужную грань сближения душ. А Чонгуку, казалось, было всё равно. Но оставаясь в одиночестве, альфа думал лишь о том, что он какой-то слепой болван или атлантический ту́пик, раз не заметил этого раньше. На что ему хвалёный обострённый нюх, спрашивается?! Чтобы млеть и таять от запаха мака, желая прикоснуться губами к бархатной матовой коже в изгибе шеи? Как будто бы да, потому что он медленно сходил с ума, потягивая жадно воздух каждый раз, встречаясь с вампиром. Просил побыть с ним подольше после осмотров и перевязок, которые, так и быть, согласился делать его лечащий врач. Чонгук был на седьмом небе от счастья, постепенно ломая неприступную стену, радуясь от того факта, что хотя бы через бинты ощущает на себе прохладные тонкие пальцы. Сам с объятиями не лез, хотя очень хотелось, только терпеливо ждал, когда Тэхён по собственной воле разрешит себя касаться. Чонгук не знал, что самому Тэхёну уже безумно этого хотелось. Вампир и без него после случая с пожарной тревогой купил три пакетика первой отрицательной прозапас, чтобы дурным фантазиям и непослушным клыкам неповадно было. Он засыпал с мыслями об оборотне, а просыпался с удлинившимися клыками и стояком, потому что во сне альфа приходил к нему без рубашки со своим точёным прессом и блаженно откидывал голову, позволяя вампиру себя испить. Тэхён жадно припадал губами к шее, выцеловывая дорожки вальсирующих танцев и выводя резные узоры зубами-клиньями. Касался ими темных ареол сосков, которые с лихвой успел рассмотреть на перевязках, оставлял на поджаром теле укусы, а на языке катал сладостный напиток со вкусом альфы. Лесной орех отдавался в поджилках чем-то давно известным и желанным. Это было наваждением, помешательством, тягучей, как карамель, пыткой. Чонгука уже хотелось во всех смыслах, но боязнь снова обжечься, потерять его, когда будешь больше всего нуждаться, или же просто остаться одному со своей влюбленностью, когда альфа наиграется, останавливала. Омега только и мог, что глушить в себе зачатки чувств, выпивать дома лишние миллилитры крови, чтобы даже не помышлять посягнуть на запястье или шею оборотня, и просовывать в себя пальцы в душе, представляя, что это те самые крупные руки со смуглой грубой кожей и татуировкой лилии на запястье, говорящей: «Пожалуйста, люби меня». Но прошла неделя, Чонгук не останавливался, а Тэхён всё больше к нему прикипал. До полной реабилитации требовалась ещё неделя, но альфа подписал документы о добровольном согласии на отказ от лечения, чтобы скорее выйти на службу. Раны затянулись, остался шрам от входного отверстия, стоило остаться под наблюдением специалистов, чтобы убедиться, что организм здоров и функционирует в штатном режиме без потери чувствительности пальцев, но альфе этого было достаточно. Пообещал, что будет отлеживаться у себя дома в кругу клана, однако уже через три дня после выписки появился в рабочей черной куртке с символикой полиции, вышитыми оранжевыми буквами подразделения по борьбе с наркотиками на спине и именем на груди. Следом перебирал ногами Хосок, сконцентрировавшись на телефонном разговоре, когда Чонгук опёрся локтем на стойку дежурной медсестры, рядом с которой врач заполнял медкарты. — Снова ты? Так не терпится опять загреметь в больницу? — не отвлекаясь от своего дела, уколол Тэхён. Даже не посмотрел, чьё татуированное запястье легло рядом с записями: вампир ещё издалека услышал учащенное сердцебиение оборотня и почувствовал его приятный запах. Приятный? Ну, в смысле, сносный. Нормальный такой. Альфий. Ничуть не сносящий крышу до загибающихся тугой завитушкой пальчиков на ногах, нет-нет. — А лечить меня будет обворожительный доктор Ким Тэхён? Если да, то я готов, — нахально улыбнулся Чонгук одной стороной рта. — Что ж не отлежался до полного выздоровления тогда? — Долг не ждёт. У нас обоих такая работа, где в любое время суток наваливаются проблемы. Но я был бы рад снова оказаться в процедурной вместе с тем лечащим врачом. — Слишком ты быстро смылся для того, кому у нас так понравилось, — даже немного обиженно прозвучал вампир. — Мне понравился доктор с золотыми руками и длинными пальчиками, а больницы я терпеть не могу. Кстати, не позовёшь его? Он что-то на меня даже не смотрит, — альфа вытянул шею и, будто в поиске, смотрел куда-то в светлый коридор поверх белой макушки с чуть кудрявыми сегодня волосами. Чонгук заметил. Эта небрежность и слегка растрёпанная прическа делала Тэхёна особенно милым. Тёплый черный свитер крупной вязки с высоким воротом под самый подбородок дополнял по-осеннему уютный вид. Тэхён такой обаятельный и будто бы озябший с улицы, что хочется всего заобнимать, чтобы надутые щеки расслабились. — Доктор Ким занят. Оставьте сообщение и перезвоните позже, — вампир перевернул исписанный лист и с напускным интересом принялся выводить новые закорючки. — Перезвоню. Обязательно перезвоню. Диктуй номер, — альфа достал смартфон и открыл телефонную книгу, выглядывая из-за экрана. — Так. Что тебе надо? Попасть в больницу? Могу устроить, — кидая ручку в медкарту, Тэхён повернулся и поставил одну руку в бок. — Так-то лучше. Привет, — лучезарно улыбнулся Чонгук, наконец встретившись взглядом с красивыми глазами. — Привет, — недовольно протараторил врач. — Всё? Я могу возвращаться к работе? — Нет. Ещё нет. Я выбрал ресторан. Составишь компанию? — Ладно, только отстань, — Тэхён закатил глаза, а в душе обрадовался, потому что думал, что больше не увидит альфу, и тот просто забудет о нём, как и обо всех других омегах, которые наверняка толпами виснут на сексуальном полицейском. Эх. Вот бы тоже… То есть нет, это свидание, не потому что Тэхён соскучился. Просто чтобы капитан удовлетворил свой неуёмный интерес. Да. Абсолютно точно поэтому. — Правда? — Чонгук так округлил глаза и вытянул брови, что был похож на щенят даже больше, чем они сами. — Правда. А ты будешь пить витамины и беречь здоровье взамен? — врач слегка улыбнулся от возможности использовать ситуацию и успокоить возникшую неожиданно потребность в благополучии альфы. Сам же о себе не заботится, упрямец. Придётся это делать лечащему врачу, пусть пациент уже и выписался. — Буду, — кивнул, убирая руку со стойки, едва не виляя хвостом. — Хороший мальчик, — Тэхён вытянул губы, сюсюкаясь, как с волчонком, и потеребил его за щеки, потому что сдержаться было невозможно. Оборотень выглядел так, будто сейчас запустит радостным хвостом ураган и прижмёт к затылку невидимые ушки. Так врач даже не заметил, что сам сделал первый шаг в прикосновении, что было впервые, если дело не касалось перевязок. — Просто умничка. Чонгук гулко сглотнул. Застыл, как вкопанный, смотря вниз на хрупкого омегу, который улюлюкал с ним и постучал два раза по макушке, хваля за хорошее поведение. С ним, взрослым коренастым оборотнем, главой клана, капитаном полиции в конце концов, как с маленьким. Чонгук был уже даже готов принять лакомство за выполненную команду. Всё, чтобы не обрывать телесный контакт. Но это сделал сам врач, когда его нежданно негаданно осенило. И вот уже его очередь краснеть и зависать на месте. — Прости, это ведь не было по-расистски? — Тэхён замер в шоке сам от себя, всё ещё держа ладонь на черных волосах. — Было… — альфа облизал губы, потому что голос захрипел. — Довольно мило. — Я сглупил, — он махнул рукой и снова отвернулся, погружаясь в медкарту, ставя лоб на ладонь. Так, пациент Чхве Юндо, что там про него. Блин, написал, что он оборотень, хотя Чхве человек! Зря отвлекся. — Я вообще-то по делу, — прокашлялся Чонгук. — К вам поступил пациент Ким Киён сегодня утром. Он является крупным распространителем метамфетамина. Нам нужно с ним побеседовать. В какой он палате? — Тэхён удивлённо посмотрел сначала на Чонгука, который вновь стал серьёзным и сосредоточенным, как каждый раз, когда разговор касался работы, а потом на Хосока, стоящего грозовым облаком поодаль, одетого в такую же чёрную куртку, что-то внимательно слушающего в трубке телефона. Вот тут-то и проходят смешки. Работа у них нешуточная. Омега даже и не думал, что тот молодой альфа, избитый прямо у своего дома до полусмерти, о котором с досадой и жалостью беседовали коллеги, окажется наркоторговцем. — Не знаю, я его себе не взял, — отчего-то с растерянностью и виной протянул Тэхён. — В пятой он, — вступила игриво полная низкорослая сестричка по ту сторону стойки, поглядывая на обоих с хитрецой и кокетливым прищуром. — Вон там, — она показала по направлению двухместных палат, где находились пациенты в тяжелом состоянии. — Спасибо, мы ненадолго. — Вы уж будьте помягче, капитан Чон. Не как в хирургии. Парнишке знатно досталось, а мне птичка на хвосте принесла, что вы можете быть устрашающим, когда ведёте допрос. Не таким милым, как с нашим доктором Кимом, — Тэхён шикнул на неё, а та хихикнула, прикладывая фалангу указательного пальца к пухлым губам. Её щеки округлились ещё пуще прежнего, а сама стала, как румяная выпечка, и врач точно знал почему. Предвкушает весёлые разговоры со своими «птичками» за чашкой чая. Принесет им ароматную слоёную сплетню, хотя, кажется, уже вся больница и без того обсуждает, как врача на руках вынес его пациент. — Это как пойдёт, — капитан кивнул и кинул взгляд на стушевавшегося омегу, прикрывающего лицо ладонью. — Наш договор в силе? — Схожу я на свидание, только отстань, — отмахиваясь, пробубнил врач. — Отлично. Я найду тебя, как закончу здесь, и оставишь мне свой номер. Состыкуем графики позже, — не терпящим пререканий тоном закончил Чонгук. Тэхён открыл рот, чтобы что-то сказать, но понял, что его уже не спрашивают. — Какая ещё раз палата? — Пятая, пятая, — прикрыла глаза и покивала сестричка. Чонгук поблагодарил, жестом позвал Хосока и направился к цели. — Из вас выйдет очень красивая пара, — она мечтающее вскинула брови и сложила руки замком у лица. — Перестань. Займись делом. Что я там прописал Чхве Юндо, не помнишь? — О-о, любовь заставляет обо всём забыть, — в неё едва не полетела медкарта бедняги. Прежде чем Чонгук зашел в палату, его остановил Хосок, не давая пройти к белой двери. — Мне только что отзвонился знакомый из отдела в Дэгу. Тебе нужно сначала это узнать. — Выкладывай, — они огляделись и отошли в безлюдный уголок. — Там накрыли лабораторию Шуги. Одну из многих, но это уже своеобразная победа. Наркотик варили вампиры в кандалах с подпиленными клыками. По всей видимости, готовили они из своей же крови и яда, а зубы им подпилили, чтобы меньше сопротивлялись и было легче достать продукт. — Пиздец, — Чонгук закусил щеку с внутренней стороны и глянул на Тэхёна вдалеке, который, шебурша белым халатом, размахивал над головой медкартой и какими-то бумагами рядом со смеющейся медсестрой. Теперь при упоминании вампиров на ум приходил именно он. Не хотелось бы, чтобы что-то подобное случилось с его омегой. Но он же сможет за себя постоять, да? Хотя какая разница, если наркоторговцы выкачивают кровь до такого состояния, что вампир перестаёт сопротивляться. Наверняка ещё и голодом морят. В солнечном сплетении расплескалась бурлящая ярость, а желание защитить затмило глаза. — Это ещё не всё. Начинается самое весёлое. При накрывании отрядом специального назначения они щелкнули рубильником, и на телевизоре, на котором изначально отображалось время, заиграла зацикленная анимация. Пострадавшие удерживались силой, как потом уже выяснилось, их заставляли и сказали сделать это, согласно методичке при облаве. — Что за анимация, Хосок?! Не тяни волка за яйца, — младший лейтенант сомкнул губы, протяжно выдыхая. — Рисованная собака бегает за своим хвостом по кругу, и когда догоняет, хвост превращается в змею, которая её кусает. Она делает ещё пару оборотов, и сама превращается в змеиный хвост, пожирая саму себя, пока не проглотит полностью. В конце на экране возникает надпись: «Не заиграйтесь, собачки». Всё начинается с начала. — Уроборос, ясно. Символ саморазрушения и борьбы добра со злом. — Это совершенно точно послание для тебя. Капитан в Дэгу — человек, а не оборотень. — Когда же до них уже дойдёт, что собаки и оборотни — это разные вещи, — цокнул Чонгук, с усталостью потирая переносицу. — Угроза может предназначаться и тебе, и Баму. Многие в полиции знают о твоих обученных псах, а значит могли узнать и извне. — И что, мне теперь сложить полномочия из-за того, что какой-то уёбок пытается манипулировать? Не в первый и не в последний раз меня запугивают. Я бы высказал ему пару ласковых, да этот трус не высовывается. Ничего, проживу как-нибудь, а ему следует подумать башкой, прежде чем выёживаться… Что там ещё? Вампиры в безопасности? — Большинство да. Некоторые умерли от голода в пути, некоторые после попытки накормить. Тело отвыкло от ресурсов, и они начали обращаться обратно в людей. Чистокровных не было. — Продумал, сука, — стиснул челюсти капитан. — Оголодавшие чистокровные его бы растерзали в бешенстве. — Есть такое, — покивал Хосок, запуская руки в карманы черной куртки. — Зацепки какие-то есть? Может быть, карта с другими лабораториями или главным офисом? — Пока нет. Есть версия что всё подчистили, потому что ожидали незваных гостей. Это могла быть постановка специально для тебя. — Вот же ж… — Чонгук выдохнул в потолок, вознося устало голову наверх. — Ладно, пойдём. Попроси нам прислать копию полного отчета, — после согласного «Есть!» они направились к пациенту, который тоже их ожидал. Они поздоровались с полицейским, сидящим перед палатой в качестве охраны, и показали удостоверения. В комнате было свежо и светло, солнечный свет мягко падал на все белые поверхности, отпрыгивая рефлексами и освещая светло-голубым осенним оттенком больничную стерильность с расставленными пульсометрами и капельницами. В снежно белом постельном белье тихо и хрипло дышал молодой альфа лет двадцати пяти на вид. Он оказался иностранной наружности, несмотря на корейское имя. Из его досье известно, что это американский эмигрант, приехавший несколько лет назад. Настоящее имя Колин Кук, а корейское имя подобрал для удобства слуха. Он не имеет здешнего гражданства, виза практически истекла и возможно ввязался в подобные подпольные игры от безысходности. Расплата нашла его от кормящей руки. Нападение несомненно дело рук его работодателя. Чонгук смерил его нечитаемым взглядом, когда присел на железный стул для посетителей рядом со шторкой с пустой соседней койкой. Лицо пострадавшего опухло от гематом и кровоподтёков, глаза заплыли багровыми пятнами, губа и бровь рассечены, голова с рыжими грязноватыми кудрями перевязана, всё тело израненное, уставшее и обмякшее, как увесистая безвольная подушка, наполненная крупой. — Добрый день, мистер Кук. Мы из отдела по борьбе с наркотиками. Это младший лейтенант Чон Хосок, — альфа указал на сложившего крестом руки коллегу, стоявшего у двери, — я капитан Чон Чонгук, — в ответ молчание, хотя узкие от отёка глаза проследили за движениями. — В результате обысков в вашем доме обнаружены полтора килограмма метамфетамина и два килограмма ноксикаина, также известного, как нокси, поэтому у нас есть пара вопросов. Кто ваш поставщик и как осуществлялись сделки? — пациент только тихо хрипел и моргал. — Ты вообще понимаешь корейский? — почти взорвался Хосок, Чонгук показал жестом «стоп», успокаивая его оборотня, потому что согласное моргание удовлетворило. — При сотрудничестве со следствием закон обещает обеспечить защитой обвиняемого и уменьшить срок заключения. Вам светит 15 лет тюрьмы, а то и больше. Лучше подумать дважды, — вслух рассудил Чонгук, хотя сам начинал закипать. Этот человек сам виноват, его не принуждали, как вампиров в лаборатории, к нему жалости нет, ведь он добровольно молча поддерживал смертельный бизнес. — Зачем мне эти жалкие уступки, если меня пришьют уже завтра, — сипло вступил, наконец, обвиняемый, постоянно кашляя и запинаясь. — Они меня не добили, кхм-кхм… просто потому, что ошиблись, но теперь придут снова… Информаторов и подавно не щадят. Зачем мне это? Просто дайте умереть. Я вообще не должен с вами разговаривать. — Не должен разговаривать? Работодатель обозначил кодекс поведения? — тишина с механическим писком пульса. — В молчанку будем играть? Я повторюсь. В случае помощи полиции будет обеспечена безопасность, вас не убьют ни сегодня, ни завтра. — Омерта, — прервал Колин. — Омерта? Группировка Шуги придерживается принципов итальянских мафиози шестидесятых годов? — Чонгук с интересом откинулся на стул. Это объясняет, почему на многих допросах подозреваемые молчали, даже если прямых доказательств их вины не было. — Принципы омерты обязывают не сотрудничать с правоохранительными органами, даже не разговаривать, не употреблять наркотики и не убивать судей и полицейских, отбывать наказание без жалоб, без пререканий, — ему согласно моргнули. — Я так понимаю, что избиение произошло за нарушение одного из положений кодекса? — звучало только молчание. — Может быть, за интимную связь с омегой из группировки? — узкие глаза расширились и испуганно глянули в сторону. Попался. — На всех есть свои механизмы давления, Колин. Если вам своя жизнь не дорога, то подумайте о нём или о ней. — Я буду сотрудничать, если Кихуна освободят, — вздохнул обеспокоенно Колин. — Он ни в чем не виноват, это я его втянул. — С этим позже разберёмся. Приступим к делу. Вы были фасовщиком, так? Раскладывали по зиплокам дозы и делали клады. В доме обнаружены также десятки подарочных пакетов, коробок с шоколадными конфетами и гелей для душа. Для чего они? — Чонгук уперся локтями в широко разведённые колени, готовый слушать. — Всё не так, — он с болью зажмурился, прикладывая кисть с катетером к голове, и глубже закапываясь ей в подушку. — Система кладов устарела… она слишком опасна и мне… кхм-кхм… предложили другой способ. — По нашим данным нокси распространяется именно так. Не врёшь ли? — Хосок сузил в подозрении глаза. — Наверное, кто-то и так делает, не знаю… Ко мне же привязали телефонный номер, уверяя в безопасности метода. Я только забирал мастер-клады, но не раскладывал. Я был скорее диспетчером, — он устало выдохнул и кашлянул в ладонь из-за пострадавших внутренних органов. — Мне почтой присылали симки, на номера которых я оформлял объявления по продаже щенят в интернете. Если звонил покупатель «не в теме», говорил, что щенята проданы, но если нужный человек, то он спрашивал о чашке кофе с доставкой. Я интересовался сколько кубиков сахара положить. Это был вес наркотика в граммах… кхм-кхм… Запаковывал его в зиплок внутри геля для душа или с конфетами. Потом вызывал такси на нужный адрес и передавал под видом подарка курьеру, — Хосок и Чонгук переглянулись. Что-то новенькое. Такой способ позволяет фасовщику не общаться ни с работодателем, ни с потребителем, что заводит следствие в тупик. — Может быть, вы встречались с работодателем для оплаты? Нам нужен именно он. — Деньги я забирал наличкой с мастер-кладами. Покупатели платили не мне. Я ни с кем не виделся, только с Кихуном. — На ваше имя оформлялись договоры посуточного съема квартир. Я так понимаю, что оплачивал работодатель дистанционно? У арендодателей будут номера карт? — Я платил сам… наличкой. — Значит вы ни с кем не контактировали. Хорошо. Мы зайдём ещё, если появятся несостыковки, — капитан поднялся, отряхивая брюки. — Вы же убережете Кихуна? С ним всё будет в порядке? — Свои обещания держу, но освободить от наказания не могу, — Чонгук кивнул Хосоку у дверей, и все трое обернулись на светящийся телефон на тумбочке, брякнувший уведомлением пришедшего сообщения. — Прочитай вслух, — строго отрезал он. — Я… Кхм-х, я не хочу… А что, если это Кихун? — Быстро прочитал! — рявкнул капитан. — Собачка гонится за своим хвостом, — тихо проскулил Колин. — Ей лучше смотреть под ноги, — глаз Чонгука задёргался от злобы. Он подошел и выдернул телефон из рук, ещё раз читая сообщение неизвестного скрытого номера. — Конфискую. Это должны были сделать раньше, — он вышел из палаты, захлопнув дверь. Чонгук глубоко дышал, стискивал зубы, смотря перед собой. С угрозами дело приобретает неприятный оборот. Омерта и мафиози шестидесятых… Нужно освежить знания и побольше про них прочитать, чтобы быть готовому к коровьему черепу на пороге или лимонным косточкам в конверте. Символические «подарки» — излюбленный приём того времени, а анимация собаки только это подтверждает. По ту сторону палаты он стоял, туго сжимая кулаки и с надеждой посмотрел на стойку дежурной медсестры. Тэхёна там уже не было.

***

Долгожданный выходной сулил отдых, которого капитан так желал, потому что тема с нокси конкретно начала уменьшать количество нервных клеток, терпения и самообладания. Он почти не ночевал дома, оставаясь круглыми сутками за бумагами и картами Дэгу и Сеула с отмеченными точками торговли. Радовало только то, что завтра он, наконец, встретится с Тэхёном, который поможет отвлечься и успокоиться. Уже совершенно не терпелось, поэтому даже усталость, накопленная за дни бесперебойной работы и процессом выздоровления не тяготила. От чувства предвкушения её совершенно не ощущалось, поэтому Чонгук купил две бутылочки любимого виски «Black label» после работы, зная, что спокойный сон снова обойдёт его стороной. По большей части в торговый центр он заезжал за подарком для омеги, но решил и себя побаловать, заодно заново испробовав машину, вернувшуюся из сервиса. Её забрали из ремонта оборотни Чона, пока тот был в больнице. Оказалось что-то с тормозами, Чонгук не взял в голову, такое бывает. Многие из его клана жили в соседних домах на одной улице, образовывая своеобразный квартал оборотней, и приходили друг другу на помощь при необходимости. Альфа открыл железную дверь, ведущую во двор его традиционного ханока П-образной формы с черепичной крышей и некоторыми современными элементами, уже ожидая увидеть там своих любимых оборотней, которые часто собирались у костра с корейским грилем в центре, чтобы повидаться с лидером. Его непривычно долго не было, скопились дела по работе сразу после выписки, поэтому он смог организовать званный ужин только сейчас, спустя несколько дней. На улице уже по-осеннему холодало, но Хосок и Мингю, которые жарили ароматное мясо на чесночном масле, сидели в футболках, разгоряченные от беседы, о чём-то громко смеясь. Ультрамариновое небо искусно подкрашивало оранжевое свечение углей более ярким контрастным оттенком. На пол веранды струился мягкий свет из окон с плотной бумагой в рыжем деревянном обрамлении. За застеклёнными дверьми ходили тени оборотней, приготавливающих ужин, а на земле у огня грелась троица доберманов. Тепло родного дома, где его ждут и любят. Чонгук мягко улыбнулся, согреваясь моментом и прикрыл за собой ворота. — Я дома! — звонко крикнул он, чтобы всем было слышно. — Долго ты! — воскликнул Хосок, переворачивая щипцами свинину. — Чонгу-ук, — замахал рукой Мингю. — Давно не виделись! Ты как, живой? — Живее всех живых! — захохотал альфа. — Меня нормально так подлатали, поэтому теперь всё хорошо, — доберманы подбежали гладиться, виляя хвостами, едва не сбивая с ног и пытаясь облизнуть лицо. Ещё двое выбежали из распашных дверей, услышав родной голос. Чонгук поставил пакеты с покупками на землю, чтобы не разбить бутылки, и уже был готов обратиться, чтобы попрыгать на четырёх лапах вместе с ними. Очень соскучился по этому чувству, но врачи запрещали превращаться на больничном, а альфа теперь их слушает. Точнее, одного из них. Для начала трансформировал одно ухо, чтобы слышать восторженные реплики доберманов более отчетливо. — Ага, подлатали его. Наш глава втюрился во врача-вампира, вот на радостях и зализал раны, — Хосок захохотал, а за его спиной заулюлюкали оборотни, выходящие с кухни во двор. Даже собаки вокруг начали громче лаять. — Настолько красавчик, что не устоял? — Мингю тоже вытянул ухо, пытаясь разузнать одновременно и у Хосока, и у Бама. — Так, а ну-ка цыц! Не сметь обсуждать моего будущего мужа! Я вообще сначала даже не понял, что он вампир. Выглядел как обычный человек. — Вот именно, что только выглядел. А пах он по-вампирски, а ещё противным медицинским спиртом, — проголосил Бам в голове, но для остальных, кроме Мингю, это звучало как обычное гавканье. — Мне не важно какой у него подвид. Он пахнет, как букет маков, — Чонгук уплыл, прикрывая глаза. — О-ой. Мы его теряем… — Мингю и Хосок засмеялись, едва не роняя поджаренные кусочки мяса. — Наконец-то с тобой можно нормально поговорить, — доберманы завалились лапами на грудь. — Да, я тоже соскучился, ребята, — он потеребил каждого за ухом. — Надо же, никогда не видела Чонгука таким влюблённым, — удивилась одна из оборотней, ставя невысокий продолговатый столик около подушек для сидения. В приготовлениях все ходили туда-сюда, один из оборотней вывел инвалидную коляску с пожилым седым альфой, прикрывая его ноги пледом и разворачивая ближе к огню. — Ну вампирчик-то правда смазливый, — Хосок забрал из рук тарелки с кимчи и листами салата. — Хосок! Не смазливый, а самый красивый и добрый. Даже с такой занозой в заднице, как ты, всё равно терпел и беспокоился о моём самочувствии, — альфа уклонялся от собачьих языков, чтобы сказать хоть слово. — Да ты сам бываешь той ещё занозой в заднице, капитан. Завалил меня бумажками до обеда! — А мог бы завалить кого-то другого… — Мингю выпускал воздух так, что щёки раздувались, как шары. — Хорош стебаться, не то я тебя сейчас укушу. — Всё, всё, — оба в примирении закружили невидимыми белыми флагами. — Режим альфа-защитник активирован, всё ясно. — То-то же, — удовлетворённо заключил капитан. — Показывай, что принёс, — Хосок указал подбородком на пакеты с продуктами, Чонгук заулыбался довольно и с некоторой хитринкой в глазах. — Кое-что вкусненькое, — он вынул из пакета бутылку алкоголя и завертел ей в воздухе, как в показательном выступлении барменов. — Накатим немного и сходим пробежаться перед сном, как идея? — Я за! — Мингю весь загорелся, а в ушах затрубило собачье «Мы тоже! Мы тоже!». Хосок же от мысли о пробежке недовольно скорчился, не представляя, как найти сил после изматывающего рабочего дня. — Вам нельзя, вы ещё маленькие. Это только для взрослых, — он пальцем погрозил собакам. — Фу, больно надо эту кислятину лакать, — фыркнул один из доберманов, а Чонгук посмеялся, что он тут же убежал за какой-то птичкой, запрыгавшей с ветки на ветку дерева в саду. — А там что? — доберманы зарылись носом в черный пакет с золотым логотипом. — Это не вам, — альфа забрал пакет себе, отбирая из-под любопытных носов, которые зачихали от яркого запаха внутри. Листья салата и перцы в других пакетах поприятнее будут. — Подарочки для суженого? — парни поиграли бровями, по-заговорщически наклоняясь друг к другу, подбивая в бока. — Ты подожди, глава ещё завтра на свидание пойдёт, вообще будет окрылённый. — Хосок, не слишком ли ты много пиздишь?! — разразился недовольно альфа. — А у тебя от нас есть секреты? — светловолосая высокая девушка по имени Таиль закинула кухонное полотенце себе на плечо. — Никаких. Только хотелось бы самому рассказать обо всем своей семье, но мне и слова не дают вставить. — Не переживай, вставишь кое-кому другому, — Хосок упал в ноги парню от смеха, тарабаня того по бедру. — Приехали… Вот так и спасай раненного оборотня в лесу и принимай в свой клан, да, Мингю? — А что я? Ты меня провоцируешь! Такая тема для обсуждения! В кой-то веки у Чонов появится второй глава. — Ладно, достали, давайте есть, — Чонгук открутил крышку бутылки и стукнул по ней пальцем, чтобы отлетела в сторону, разлил по принесённым стаканам напиток и поднял свой вверх. — У кого-то есть тост? — За твоё здоровье, Чонгук, — все согласно покивали, передавая в небольшой компании из шестерых самых близких и свободных в этот день оборотней стаканы с дальнего конца стола. — Пусть у тебя всё получится, — улыбнулась Таиль, также поднимая напиток. — И в работе, и в любви, — Хосок и Мингю подмигнули друг другу. — Спасибо, любимые мои. Ну. До дна, — все одновременно опрокинули стаканы, повторяя за альфой. Ужин прошел в привычной приятной атмосфере. Оборотни, сидя на мягких подушечках у гриля и стола, шумно рассказывали друг другу истории из жизни, чокались, смеялись и грелись друг от друга семейным радушием. Чонгуку это милее всего на свете, и он безумно счастлив, что смог создать такой уют в клане, когда встал на место главы после отца, который от горя чуть его не погубил. Альфа искренне улыбался, поддевая жаренное мясо палочками, и надеялся на то, что однажды приведёт и Тэхёна сюда. Только за тем исключением, что держал бы подальше от огня. Сидел бы и обнимал со спины, положив голову на его плечи. Впустить своего омегу в клан для него новое и неизвестное желание, такого раньше не было, поэтому немного волнительно, ведь, кажется, оборотень впервые в жизни ощутил нечто более серьёзное, чем просто увлечение. — Чонгук, что там с пробежкой? Ты ещё не слишком захмелел? — поинтересовался Мингю, когда спустя пару часов оборотни начали расходиться и убирать посуду обратно в дом. — Нет, подожди, сейчас столик отнесу и пойдём, — прокричал альфа через распашные двери во двор, намывая тарелки. — Можешь пока раздеваться. Мингю сам затащил мебель в кухню, сложил стопочкой подушки у дверей на полу, предварительно их отряхнув, и на ходу снял футболку, укладывая её в небольшой плетёный ящик у черных железных ворот. Чонгук вышел уже без рубашки, потому что та намокла от воды и мыла, и тоже стал снимать с себя одежду. Убрал свои штаны также в плетёный ящик, чтобы на обратном пути было во что одеться. Они разулись, оставили обувь рядом и присели на корточки. Кожа медленно почернела, нос вытянулся, волосы приобрели более жесткий вид, вплетаясь в шерсть, выползающей из спины с удлиняющимся хвостом. Кости поменяли свою форму, бедренная укоротилась, а лодыжки вытянулись. Руки, согнутые в локтях, распрямились, фаланги пальцев треснули и превратились в массивные лапы с подушечками и когтями, царапающими землю. Оборотни перекинулись, представая перед Таиль, выходящей из дома и щелкающей по выключателям, двумя черными волками со светящимися зелёно-голубым светом круглыми глазами. Чонгук был больше, его волк моментально отличим среди всех в клане двухметровым мощным крепким телом и густой шерстью на хребте и у шеи. Он завыл по-волчьи, поднимая голову вверх, подзывая доберманов, на что Мингю и Таиль склонили головы в уважении перед главой. — Как же я соскучился по этой форме, — Чонгук прозвучал в головах оборотней, не двигая при этом губами. — Таиль, ты точно не с нами? — Нет, мне ещё нужно сделать домашку с младшей, — она ответила вслух, и волк закивал, мордой указывая на выход подбежавшим собакам, которые казались маленькими щенками по сравнению с крупными оборотнями. Когда волки проводили девушку до дома, то понеслись с бешеной скоростью, дорвавшись до любимой тренировки. Кварталы со столбами, увешанные запутанными графитными линиями проводов, искусственным светом фонарей и твёрдой асфальтированной дорогой быстро сменились ласковой влажной травой и полумраком туманных хвойных лесов гористой местности. Перепрыгивая с одного мшистого камня на другой, Чонгук смеялся от картины заигравшихся Мингю с доберманами, словно они были маленькими непоседами, виснувшими на инструкторе по скалолазанию. Тыкались носом в шерсть оборотням, хватали Мингю за черный густой хвост и убегали, подвизгивая. Чонгук же фыркал от обилия природных ароматов, принюхиваясь, проверяя нет ли опасности, и бежал впереди, указывая дорогу. — Далеко не убегайте, ладно? — передал альфа мысленно. — Не хочу тебя снова из кустов доставать. — Может поймаем кого-нибудь? Утку там или ещё кого-то. — Сезон охоты ещё не начался, не разрешаю, — Мингю и доберманы грустно проскулили, подбегая ближе. — Может через недельку. — Слушай, теперь, когда мы наедине. По поводу того вампира, — Чонгук обернул шерстистую голову на друга, рысью перебирающим лапами. — Неужели у тебя впервые всё серьёзно? Кто он такой вообще? — Он тот, кто украсил мои унылые будни в больнице, — альфа посмотрел на рогатый месяц луны и прибавил ходу.

***

— Фух, как же я устал. Шоппинг — такой нелёгкий труд, — выдохнул Чимин, падая на кресло кафе на веранде вместе с горой пакетов. — Не так уж и много магазинов мы обошли, — невинно произнёс Тэхён, также усаживаясь на кресло с кремовой обивкой напротив. — Тебе попробуй угоди! То не это, сё, — руки разлетелись жестами в разные стороны. — Что за повод для наряда такой? — Не скажу, — Тэхён заулыбался, смущенно отводя взгляд в сторону, а Чимин был готов накинуться с объятиями от радости, потому что и так понял, что чьё-то холодное сердечко подтаяло, и тот самый «надоедливый полицейский с собакой», о котором в последнее время ничего не было слышно, получил согласие. Их прервал официант, приближающийся для заказа. — Дайте нам сразу меню для вампиров, — моментально попросил Чимин, услышав чужое сердцебиение в нескольких шагах. Ему на ходу передали книгу в красном оформлении, отделанную бархатом. — Мне бисквит с пропиткой второй положительной и черный чай, — указал на одну из позиций пальцем уже записывающему официанту. — Будешь что-то? — Я сегодня вечером поем, так что только зелёный чай без сахара, — ему кивнули, принимая меню обратно. — Извините, я подслушал… — приблизился с улицы незнакомый человеческий омега в яркой одежде с телефоном в руках, как только официант удалился. — Вы вампиры? Можно сфотографироваться для моего Инстаграма? Вы очень красиво выглядите, а я веду блог о вампирах. — Нельзя, — с отвращением искривил губы Тэхён. — Засунь свой… — Чимин лёг корпусом на стол, чтобы рукой остановить, беря за рукав. — Лучше просто иди дальше, — с улыбкой добавил он, глядя то на закипающего друга, то на испуганного омегу. Они глазами проводили его и Тэхён фыркнул в сторону. — Бесят меня эти придурки, которые смотрят на нас, как на диковинные украшения. Мы ведь тоже люди! — воскликнул он и надул губы, поправляя отвороты бежевого тренча, смотря куда-то за перила веранды на улицу с красочными вывесками. — Ты не человек, — посмеялся омега. — А я и подавно. — Но я им был! — Уже сто лет как нет, — Чимин коснулся пальцами светло-русой челки, откидывая её назад. — Вообще-то семьдесят один. Не прибавляй мне сверху. Лучше бы я сдох тогда под капельницами и не терпел вот этого всего, — потянул он последнее слово. — Снова ты с этими суицидальными настроениями… Зато смотри, как сейчас классно. Птички поют, болезнь почти побеждена. Вампиров приняли, мы теперь ходим в кафе вместе со всеми, можем кушать тортики прилюдно, — он, смотря на бисквит, откинулся, чтобы дать официанту поставить на стол заказ и застегнул коричневое пальто, потому что для веранды в это время года становится поздновато, а вампиры в принципе мерзлявые. — Такое разве раньше было? — Не было, я отчасти поэтому и крашусь каждый день по привычке. — Ну так и радуйся, — весело развёл руками Чимин. — Больше не надо страдать, а благодаря таким, как тот блоггер растёт образованность среди людей. — А потом они нас излишне романтизируют! Спасибо, — сказал омега официанту, поставившему чашки с чаем и тарелку с уложенной пирамидкой кубиками сахара именно перед ним. — А это что? Мы не просили сахар. — За счёт заведения, — как-то диковато улыбнулся официант и тут же развернулся. Вампир пожал плечами. — Это всё из-за «Сумерек», — пробубнил Чимин, пихая в рот ложку с бисквитом. — О, сангреалла, как вкусно! — Тот фильм, который вышел пару лет назад? — поинтересовался Тэхён, отпивая чай. — Уже пятнадцать как. Ты совсем во времени потерялся. Первая часть в 2008 вышла. Ты, кстати, в какой команде: Эдварда или Джейкоба? — Че? — В жопе горячо! Эдвард или Джейкоб? — Джейкоб, конечно! — как ошпаренный включился Тэхён. — Эдвард — неадекватный маньячила, который следил за тем, как несовершеннолетняя девочка спит. — Так значит ты по волкам? Что там с тем оборотнем-полицейским? Как его всё-таки зовут? — омега выгнул бровь, отпивая чай. — Чимин, как это связано? — с усталостью выдохнул вампир. Чимин, конечно, его лучший друг, но Тэхён, будучи более закрытой личностью, даже ему не всё хотел рассказывать. Просто упомянул недавно, что смена прошла плохо из-за случившейся панической атаки. — Ты сам сказал, что течешь по оборотням. — Я такого не говорил! — возмутился Тэхён, со звоном ставя чашку на блюдце. — Ну да, ну да, а команда Джейкоба просто так нарисовалась, — замахав ложкой в воздухе, посмеялся Чимин. — А ты почему за Каллена? Нравится какой-то смазливый вампирский абьюзер? Давай твою личную жизнь обсудим. — Почему сразу абьюзер? Эдвард красавчик и хорошо воспитан. — Тебе родители не разрешат встречаться не с чистокровным. — Ой, не напоминай. Им вообще не обязательно знать о всех моих похождениях, — он замахал головой, будто пытался откинуть представление обсуждений личной жизни со строгими родителями. — Помню, помню. Ты у нас современная разносторонняя личность без предубеждений, — вампиры хохотнули и продолжили чаепитие.

***

Для транспорта в этот день Тэхён выбрал такси, устав от постоянного напряжения в метро, и из-за его скорости, ведь проведя неприлично много времени перед зеркалом за приготовлениями, едва не опаздывал на встречу. Находиться в замкнутом пространстве с незнакомым человеком напрягало не меньше, чем разглядывать пассажиров в метро в поиске подозрительных поползновений попыток покушения, но он решил смириться и перетерпеть несчастные двадцать минут поездки. В конце концов он вампир и в случае чего сможет ответить, но неприятностей всё же не хотелось. Около входа в высотное здание у крутящихся круговых дверей его уже ждал альфа в черном пальто над белой полосатой рубашкой. Чонгук был статным, этого не отнять. Взгляд из окна пассажирского сидения моментально зацепился за высокую широкоплечую фигуру, сжимающую телефон у уха. Он, заправив руку с черным пакетом, повешенным на запястье, в карман длинного пальто, радовал глаз притягательным деловым видом, разъясняя что-то явно по работе в трубку даже на выходном. Острые скулы манили к обжигающим прикосновениям, а серьёзные брови были сведены к переносице, пока Тэхён не вышел из такси перед альфой, по очереди ставя длинные ноги, обтянутые брюками, в лоферах на асфальт, хлопая за собой дверью. Чонгук расслабил лицо, рассматривая омегу в белой атласной блузе из лоснящейся блестящей ткани с небольшим воротником-стойкой, сказал в телефон: «Конец связи», и убрал его в карман. — Тэхён… Выглядишь просто великолепно, — зачарованно произнёс альфа, спускаясь взглядом от глаз к ногам. — Спасибо, ты тоже, — он улыбнулся и опустил взгляд, наблюдая как пальцы перебирают длинную завязку, свисающую с шеи. — Мы сегодня вдвоем? Бама не будет? — А что, ты уже соскучился? — А ты? — Я от его тявканий под ухом уже устал, — качнул головой альфа, — ни на секунду не успокаивался. Был так рад, что я дома и еду на свидание с тобой. — Даже больше, чем ты? — Больше меня никто не может быть рад, — с улыбкой хмыкая, он указал на двери, предлагая свою руку. — Пойдем? В лифте до последнего этажа они молчали, каждый думая о своём, но схожем. Внутреннее убранство ресторана порадовало даже искушенный тэхёнов глаз. Большая люстра с круглым абажуром несколько метров в диаметре огибала высокие потолки зала с декоративными зелёными лианами на стенах. Небольшие столики с гостями освещали восковые свечи без запаха. Барная стойка в глубине дарила редкие лучи теплой подсветки инсталляции подвешенных дизайнерских бутылок с бокалами под потолком, а по другую сторону музыкант у рояля ласкал слух ненавязчивой мелодией. У входной группы зеркал в пол, отражающих желто-розовый закат, струящийся из панорамных окон, их поприветствовала поклоном хостес, которой Чонгук назвал своё имя. — Господин Чон, прошу за мной. Пара прошла вглубь мимо столиков и бара к отдалённому залу ближе к закату. Здешний интерьер немного отличался более интимным приглушенным освещением настенных ламп и красноватым оттенком обоев. Девушка рукой указала на один из пяти пустующих столиков и зашторила перегородку, отделяющую их от остального ресторана. Чонгук галантно помог снять с плечей бежевый тренч омеги и повесил его на вешалку около застекленного входа на балкон вместе со своим пальто. — Я просил без свечей, уберите, пожалуйста, — хостес поклонилась и дунула на фитиль, поднимая пузатую свечу со стола под внимательный взгляд Тэхена, оценивающего подобный заботливый жест. Чонгук правильно догадался, что он не любит открытый огонь. — А почему здесь… Никого нет? — немного в замешательстве повертел головой омега. — Иногда очень полезно быть полицейским. Можно немного припугнуть, и вот уже все двери открыты, — в глазах Тэхёна просквозило удивление с неверием и жгучим напряжением. Он замедлился, садясь в кресло, отодвинутое альфой. — Расслабься. Просто владелец тоже глава одного из кланов. Я попросил по-дружески. Мой заказ можно подать сразу, — холодно кивнул Чонгук хостес, огибая стол и присаживаясь напротив. — У меня сегодня будет право голоса? — Тебе понравится, — на стол поставили два бокала красного полусладкого. — Сразу вино? А как же здоровье? — Тэхён указательным и средним пальцем покатал стеклянную ножку по скатерти. — Со мной врач, и я пью витамины, как хороший мальчик, — едко улыбнулся Чонгук, подкалывая омегу. — Mors certa, Vita incerta, капитан. Смерть несомненна, жизнь неопределенна, — он поднял голову и бокал, вдыхая терпкий запах. — Говори это кто-то другой, я бы счел угрозой. — Скорее размышление на философскую тему, — Тэхён покрутил в руках бокал, смотря сквозь вязко стекающее красное вино на альфу, который тоже не сводил с него изучающего голодного взгляда охотника. Рядом поставили второй винный с багряной густоватой жидкостью, на что омега ухмыльнулся одной стороной рта и склонил голову, меняя в руках напитки. — Первая отрицательная? Это и есть твой заказ? — Скорее размышление на тему взаимного согласия, — улыбнулся Чонгук, поднимая своё вино, ставя локоть на стол. — Что ж, если смерть неизбежна, в таком случае буду надеяться на искусственное дыхание от профессионала. Может быть, однажды именно оно вдохнёт в меня жизнь. — Пусть оно никогда не понадобится, — они чокнулись, смотря друг другу в глаза, и вампир сделал небольшой глоток. Провёл языком по переднему ряду зубов, собирая вкус, и чмокнул, растягивая губы, чтобы на нижнюю легли удлинённые окрашенные клыки. — Я думал мне предложат кровь оборотня, но это человек, хотя и довольно молодой, без вредных привычек. Хороший выбор, но я бы предпочёл вместо фруктовых омег ореховых альф. Они более колоритные, — Чонгук моргнул удивлённо и игриво, поднимая брови, также пробуя свой напиток. — Всё ещё впереди, — улыбнулся он, глядя на блестящие красным губы. Эти клыки не напугали, наоборот, притягивали. Вампиры обладают таким шармом, что хочется добровольно предложить им свою шею. Но этот вампир просто вытаскивал душу с потрохами, точно пума, которой ничего не стоит быть грациозной и притягательной. Именно ему хочется предложить и шею, и сердце. — Каберне Совиньон вполне неплох, можешь пока насладиться им. — Французское. Ты угадал, мне нравится эта страна и её вино. Бывал пару раз, — он поменял бокалы, чтобы освободить место для принесённого меню. На его сторону положили три штуки: барное, обычное и для вампиров с напитками и блюдами. Альфе предложили два, и он сразу пролистал на страницу со стейками различной прожарки. Он, зарывшись в меню с опущенной головой, продолжил нить разговора: — Ты не перестаёшь меня удивлять. — Да так, ничего особенного. Просто поездка с одним забавным вампиром к его друзьям, — без интереса Тэхён перевернул страницы. — Посмотрели достопримечательности, прошлись по барам и купили подарки знакомым. Корея мне всё же ближе. — Раз уж речь зашла о подарках, — альфа потянулся в сторону вешалок. — У меня есть один для тебя, — он достал пакет с логотипом Ив Сен-Лоран и передал опешившему омеге. — Я сразу же подумал о тебе, когда увидел. — Чонгук, не стоило, это дорого, — он достал квадратную коробочку и открыл, разглядывая парфюм «Black opium» в черном флаконе с блестками и круглым розовым прозрачным стеклом в центре. Откупорил крышку и на большом расстоянии вдохнул приятный кофейный аромат с грушевыми нотками. — Правда, я думал, что ты оденешься в чёрное как обычно, мой черный опиум, но так мне тоже нравится, — альфа улыбнулся, глядя на нежную белую блузу и причёску в тот же цвет. — Очень подходит к волосам, тебе идёт. — Спасибо, — засмущался омега, — и за подарок тоже. — Я ещё хотел бы почаще видеть твою естественную красоту, — Тэхён поднял глаза. — Твою светлую кожу, которая снова скрыта от меня косметикой. Чонгук потянулся через стол к руке, держащей коробочку, которая в ответ захлопнулась с силой. — Большие у вас аппетиты, капитан, — омега сложил всё обратно в пакет и не дал коснуться густо припудренных кистей. — Это правда, я довольно нескромен в своих желаниях, — альфа убрал свою руку обратно. Тэхён перешёл на «вы», защищается. Что ж, согласен, перегнул. — Но я всегда добиваюсь того, чего хочу, — взгляд Чонгука исподлобья колко пролез под кожу к костям, навсегда застревая где-то в спинном мозге. Он явно говорил не о коже, а в целом о личности перед ним и своих профессиональных амбициях. Замершего Тэхёна всего пробило до мурашек и колючего холодка по загривку. Он расправил плечи, сглотнул слюну с железным привкусом и постарался не подать виду подчинения альфе. Они ненадолго прервались, чтобы сделать заказ, пока омега не сводил глаз с оборотня. — Я не понимаю, у вас в клане все такие?! — начал он после паузы, когда пара снова осталась наедине в свете заката. — В каком смысле? — поднял бровь Чонгук, смыкая розовые от вина губы на крае бокала. — Сначала ты милый, а потом оборачиваешься страшным волком. Я иногда чувствую себя Красной шапочкой, капитан, — альфа ухмыльнулся, глотая горчащий напиток. — Как бы он меня не сцапал. — Думаю, такой только я и только с тобой, цветочек. Ты заставляешь меня становиться жадным волчонком, когда находишься рядом. Особенно сейчас, — Чонгук сделал глубокий вдох аромата мака, чувствуя, как тело расслабляется и проходят тревоги, откидываясь свободно в кресле с ленивой улыбкой. Его личное болеутоляющее. Хочется схватить эти хрупкие плечи в охапку, утащить, прижимая к груди, и навсегда присвоить себе. — Да уж, за словом в карман не лезете, господин полицейский. — Отпечаток работы, доктор Ким. Честность — залог успеха. Как, кстати, дела в больнице? Наверное, стало совсем скучно без меня? На столе с блестящей скатертью появился сочный салат с сыром фета и креветками, и омега принялся ковыряться в нём вилкой, чтобы избежать испепеляющего властного взгляда. — Без вас стало гораздо спокойнее, — послышался низкий тихий смешок. — В целом как обычно, но этот ваш Ким Киён мне покоя не даёт. За что его так? — Это конфиденциальная информация, не могу сказать, — отрезал, принимая своё блюдо, убирая с лица и намёк на эмоции. Вокруг губ появилась неявная мимическая складка, тянущая их вниз, а брови в миг стали похожи на соколиные. — Что с ним теперь будет? К нему постоянно приходят полицейские. Тревожат больного человека! У него ведь рёбра сломаны, — жалостливо проголосил Тэхён, стараясь возвать к сочувствию. — Ему нужен покой. — Ты слишком добрый. Он наркоторговец, поэтому не заслуживает пощады и волнений твоего хрупкого сердца, — Тэхён остановился и поднял большие глаза от жестких слов альфы, который спокойно нарезал мясо с вытекающим розовым соком, смотря вниз на тарелку. — Он получит по заслугам и будет отбывать наказание в тюрьме. Для него всё только началось. — Вы бываете безжалостным, капитан, — Чонгук строго посмотрел в ответ. В голове крутилось только: «Я просто хочу уберечь тебя от них». — Жизнь безжалостна, доктор Ким, — он снова поводил ножом по стейку. — Тебе ли, как врачу, этого не знать. Она бесстрастна. Ты видел это на практике. Не выбирает кого одарить полезным или смертельным подарком. Любому может не повезти, а Жизнь только усмехнётся с игральной костью в руке. Жизнь оставляет лучших слишком рано или дарит им Альцгеймер, детям зависимости, выжигающие разум, или бешенство и опухоль в мозге. Подумай, все ли больные виновны в том, что заболели? Все ли зависимые смогли остановиться? Но таким, как этот парень выпадает в лотерее здоровье и долголетие. Это ли справедливость? У него была масса способов заработать на жизнь другим путём, но он выбрал сеять смерть, поэтому у меня нет жалости. Таким, как я, вверено людским миром вершить правосудие, а оно должно иметь жесткую руку, которая не дрогнет. Тэхён молчаливо поджал губы. Думал о тех больных, которых не удалось спасти, и о многих одноклассниках из прошлой человеческой жизни, на похоронах которых пришлось побывать уже в вечно молодом вампирском обличии. Люди живут быстро и так же быстро гаснут. Некоторые совершенно напрасно, становясь наркоманами, а Чонгук наблюдает за торговлей с другой стороны. Борется с тем, чтобы таких заблудших душ было меньше. Это работа заставила его стать более жестоким. Тэхён застыл глазами на вилке альфы, поддевающей кусочек стейка средней прожарки. Розовый сок обильно сочился из него, и альфа запустил мясо в рот, пережёвывая. Наверное, многих ему пришлось вот так «пережевать» по службе, не моргнув и глазом. Чонгук — охотник по крови и по характеру. Люди изобретают наркотики, чтобы облегчить своё существование, но потом сами же губят своё будущее, заставляя волков в силовых структурах становиться метафорическими людоедами, которые вынуждены марать руки из-за долга защитить, спасая глупых людей от них же самих. Они поужинали в тишине, иногда чокаясь. Тэхён не допил предложенную ему кровь, сказав, что ждет повкуснее и попросил просто кубики замороженного концентрированного гемоглобина в вино. Чонгук улыбнулся на это и вышел на балкон, чтобы покурить (хотя много раз обещал себе бросить, но это всегда так трудно, учитывая нервы от работы), и Тэхён в последний момент решил выйти вместе с ним. Балкон оказался крышей высотки с панорамным видом на Сеул. На город широким ботинком наступила темнота, а отсюда, с высоты, всё казалось таким крошечным и незначительным, но безумно красивым, как в кукольном домике. Огни соседних зданий были размером точно с ноготок и блуждающий от ветра язык пламени зажигалки. Альфа раскурил свою сигарету, опираясь локтями на застеклённые перила. Тэхён же сел сзади в мягкий диванчик, зарывшись по самые уши в чужое черное пальто, которое альфа накинул ему на плечи перед выходом. Незаметно вдыхал запах, впитавшийся в ткань, и смотрел на широкую спину, обтянутую полосатой рубашкой. Чонгук безусловно не так прост, как казалось на первый взгляд, но это разжигало интерес. Он обернулся, держа пачку в руке. — Будешь? — протянул её вперёд с зажигалкой. — Давай, — пожал громоздкими подплечниками Тэхён. Он протянул свою ладонь к лицу альфы, а не сигаретной пачке, поэтому Чонгук в улыбке-оскале показал один клык и передал из своих губ дымящуюся палочку, вставляя в чужие круглые, мягкие, желанные, полные губы, проходясь на секунду по ним подушечками пальцев. Омега слизал прикосновение, задумчиво-пронизывающе смотря в ответ, выдерживая паузу, пока альфа возвращался на своё место поотдаль. — Мне кажется, что я курил в последний раз, когда на моих руках умер вампир в больнице. До этого, наверное, только в школе самокрутки, — Тэхён грустно выпустил воздух, перекладывая в руку табачную палочку, наблюдая, как по красивому лицу напротив расползается оранжевый свет новой раскуренной сигареты, прикрываемой ладонью от ветра. От контрастного света поползли густые тени, которые делали черты ещё острее, что со страхом завораживало. Зажигалки с колёсиком напоминают взрывоопасную бомбу, которую не хочется брать в руки. Пусть у Чонгука с кнопкой, но всё равно страшно. Искра же может полететь куда угодно. Может даже вспыхнуть в руках и опалить его прекрасное лицо. Вампир дождался, пока Чонгук закончит, проследил за потушенным пламенем, скрывшимся в корпусе с газом, и выдохнул с облегчением, поднося к губам фильтр. — Давно это было? — Чонгук остался стоять спиной к городу, будто опираясь на него, а не на стекло, всем телом. Таким он казался большим с ракурса снизу вверх. — Достаточно давно. — Не хочешь говорить? — Не знаю, — с тяжелым сердцем повёл Тэхён, всё ещё держа тлеющую сигарету у губ и не вдыхая. От неё пахло Чонгуком и табаком с едким дымом, едва не вызывающим щипающие слёзы. Даже так всё равно приятно из-за аромата альфы, окружающим вокруг с теплой одеждой. — От чего умер тот вампир? — альфа с прищуренными глазами затянулся, вытягивая ноги впереди, скрещивая между собой. — Бедняга не смог до конца обратиться, — он покивал самому себе и предыдущему разговору о жизни и смерти, облизывая губы. Следом сомкнул их на фильтре, вдохнул и тут же закашлялся. — Фу, как вы это курите? Так в нос бьёт, — альфа засмеялся от резких перепадов настроения. — Этот вампир… Я после него не смог там больше оставаться. Пошел работать в больницу смешанного типа. — Так мы и встретились, — улыбнулся альфа, не давая погрузиться глубже в воспоминания. Он забрал из грациозной руки сигарету, которая от ветра быстро истлела, и потушил в пепельницу на столике. — Десерт? — спросил он, сминая гармошкой и свою, смотря с близкого расстояния прямо в глаза, следящими за его действиями. Создалось напряжение. Большой, скругляющийся к кончику нос Чонгука приблизился, волевой подбородок опустился ниже, губы приоткрылись, потягивая через рот воздух со вкусом табачного дыма и сладкого омеги. Тот завороженно вперился в космические глаза, прекрасно замечая, куда они смотрят. На губы. На завязки воротника, который хотелось убрать. Температура между телами резко поднялась, поэтому Тэхён поспешил трусливо сбежать. Поднялся, напрягаясь всем телом, будто от окатившего кипятка, прошёл первым за стол и взял меню в руки. Да, по-детски, и что? Ему с непривычки вообще на свидании находиться было неловко и боязно, а тут ещё альфа невероятно привлекательный оказывает знаки внимания, которые лучше бы не принимать. Опасно всё это. Но омега всё же имел игривый настрой, стараясь делать вид, что не заметил никаких особенных желаний с другой стороны. Включил дурачка. — У меня с сахаром какие-то проблемы в последнее время, — посмеялся он, пока альфа закрывал дверь, возвращал забытое на диване пальто на вешалку. — А поподробнее? — Какой-то розыгрыш на работе, наверное, — Тэхён с невинной улыбкой переворачивал страницы, а Чонгук внимательно вбирал в себя каждое слово, медленно садясь в кресло с упором на подлокотники. — Подложили в шкафчик три кубика сахара. — Ты их использовал? — резко. — Нет, оставил на столе. А ты чего такой серьёзный стал? Это просто глупая шутка, — Чонгук утомлённо выдохнул с закрытыми глазами, потирая двумя пальцами лоб. — С этого дня за тобой будут присматривать мои ребята. Будут отвозить и забирать с работы, — омега застыл в шоке. Он совсем не понял что такого сказал, чтобы вызвать столь бурную реакцию. — А если я не хочу? — Придётся смириться. Возражения не принимаются, — почти рыкнул в ответ, не оставляя пространства для изворотливого манёвра, как минутой ранее на балконе. Чонгук посмотрел на то, как Тэхён растерянно хлопает глазами и понял, что для него, не имеющего представления что происходит, это выглядит, как сумасшествие. Он сперва снова выдохнул, чтобы успокоить участившийся пульс, который вампир наверняка услышал, и более сдержанно продолжил. — Прости, из-за меня тебе может грозить опасность. Это вынужденная мера. Я помню твои слова о том, что тебе тяжело подпускать кого-то чужого близко, но мои оборотни тебе понравятся. Они о тебе позаботятся, а мне будет спокойнее. Хосока ты уже видел, я попрошу, чтобы для начала это был он. — Ладно, раз ты так говоришь… — с недоверием повернул голову вампир. — Тем более мне надоело оглядываться в метро, хоть покатаюсь с ветерком, — альфа кивнул, расслабляясь. — Успокой уже свой пульс, в ушах стучит. — Я пытаюсь. — Плохо пытаешься! У тебя он вообще оглушительный сегодня. — Может ты тогда сядешь ко мне на колени, чтобы я подышал маком и успокоился? — Тэхён выпрямился в удивлении, а потом пробубнил, мотнув головой и облизывая губы. — Сам справишься. — А так хотелось… Допив по второму бокалу вина, они перевели разговор на более нейтральные темы и спустились на улицу для небольшой прогулки. Город, как всегда, шумел разнообразными красками забегаловок, нарядных прохожих и уличных музыкантов. Чонгук с любопытством и улыбкой останавливался послушать, подкидывал им мелочь, что Тэхёна умиляло, потому что оборотень иногда подвывал в ответ знакомые мелодии и приглашал на медленные танцы. Они прошли пару кварталов и с интересом остановились около большой толпы перед каким-то музыкальным выступлением. Пробрались через некоторых уходящих зрителей поближе, и вампир застыл на месте, как сражённый молнией. Это был огонь. Бушующий и жаркий в руках безумца, который крутил им из стороны в сторону на шесте с наконечниками. Тэхён посмотрел на альфу. Ему нравился танец. Фаер-шоу, наверное, было сумасшедше красивым, но Тэхён при всём желании не смог бы оценить. — Чонгук, давай уйдём, — тихо сказал он, будто в поисках поддержки. Толпа начала толкаться от аплодисментов. Резко стало очень тесно и тревожно. В груди что-то сдавило. В нос забился едкий запах керосина, который злобно щекотал струны усилившейся фобии. — Цветочек, тебе не хорошо? — Чонгук обернулся на свой рукав, который кто-то потеребил, и захотел сам себя ударить от вида побледневшего лица и того, что слишком увлекся исполнением. — Давай уйдём, мне не очень нравится. — Хорошо, я только поищу мелочь. — Давай уйдем как можно скорее, — он в мольбе сильнее вцепился в рукав, не давая ему залезть в карманы. — Пожалуйста. Альфа хотел бы завести разговор первым, но не знал, как правильно это сделать, когда они свернули с главной улицы во дворы. По крайней мере, ему теперь было спокойно, что Тэхён сжимал его руку в кармане черного пальто. — Знаешь, я просто не очень люблю огонь, — задумчиво начали за него. — Я так и понял. Прости, что не догадался пройти мимо, тебе ведь было плохо во время пожарной тревоги. — Ничего, ты не виноват, — Тэхён махнул свободной рукой. — В следующий раз пойдем другой дорогой. — Следующий раз? — Ну да, я хочу сводить тебя во все лучшие рестораны, — Чонгук улыбнулся, смотря вперёд. — Не слишком ли ты торопишься? — Ты прав, некуда торопиться. У нас ещё целый век впереди, — Тэхён захохотал, но в миг помрачнел, застывая с грустной улыбкой. — Моя бабушка хотела жить долго, как вы, оборотни… — Что с ней случилось? — Умерла от рук обезумевших вампиров на моих глазах. — Да что б меня, снова я на больное… — Всё нормально, прошло уже много лет. Тогда мы сидели на лесной опушке. Развели костёр, грелись от него и мне казалось, что лучше вечера нельзя придумать. Но потом вампиры загрызли её, а меня спас знакомый врач, размахивая полыхающим поленом прямо перед глазами. — С тех пор ты не терпишь огня? — Ну да, но был ещё один случай… Ладно, не будем об этом, — он резко поднял голову и огляделся по сторонам. Чонгук нахмурился, погружаясь в собственные мысли. Было видно, что для Тэхёна это травма, и он старается перевести тему, что не осталось без внимания оборотня. Вампир целиком оказался очень поломанным, что объясняет закрытость. Так захотелось помочь ему собраться по частям обратно. — О, круглосутка. Давай заскочим? Хочу какую-нибудь вредную кислятину. — Мармеладные червячки? — О да-а… — потянул в ответ с наслаждением. Небольшой магазинчик с голубым свечением радушно поприветствовал их разнообразием выбора. Чонгук набрал в руки ассорти из ярких упаковок, на которые ему указывали пальцем, рассчитался и вышел вслед за омегой, который обиделся, что ему опять не дали оплатить. Тэхён стоял, скрестив руки на груди и грел пальцы в подмышках, опёршись на стекло. Ему протянули кислую мармеладку из одной пачки, на что он наклонился, как цапля на тонких ногах, и подцепил губами угощение прямо из рук, оставляя влажный след. — Раньше мармеладки лучше делали, — поёжился, неприятно скорчившись. — Сейчас одна химия. — Говоришь, как старикан, — посмеялся альфа, облизывая пальцы, которых коснулись губы Тэхёна, после открыл другую пачку. Омега посмотрел с хитрым интересом. — Чонгук, скажи, ты ведь понял, что я старше, чем представился? — Это имеет значение? — Просто спрашиваю… — закрутил глазами в ответ на поднятую бровь, говорящую о глупости вопроса. — Если тебе интересно, то я пробил тебя по базе данных и да, знаю, что ты 1930-го года рождения. — Ах ты обманщик! Пользуешься положением и молчишь в тряпочку! — он не сильно ударил по плечу, от чего Чонгук залился смехом, едва не роняя мармеладного червячка, которым размахивал, как указкой ранее. — Есть такой грешок. Но могу похвалить, мой законопослушный доктор. — А что, в ином случае мой правильный господин полицейский не стал бы идти на свидание с плохим мальчиком? — Я уже твой? — растянул хитро рот Чонгук, приближаясь на шаг, в ответ на бессовестное кокетство, а Тэхён, не выдержав близости, отвёл взгляд, складывая руки, покрывающиеся потом, перед собой покрепче. — Э-э, ну я просто подыграл… — Ну не знаю, может быть, отшлепал бы пару раз, — задумчиво, слегка мечтательно отвел глаза наверх на вывеску, что светилась над головой омеги. Тэхён от этого сглотнул, потому что кадык альфы двигался очень красиво прямо перед носом, маня прикоснуться и вонзить в пульсирующую жилу клыки. Мясистая шея Чонгука с ума сводила только видом, а сейчас была так близко, что уже хотелось достать язык и провести по запаховой железе сексуального альфы, вбирая в себя его подчиняющие феромоны. Омега и не понял, как изо рта от этих мыслей вырвался обиженный комментарий. — Только пару? — Столько, сколько попросишь, — хищно прищурил глаза Чонгук, опаляя раскалённым воздухом с минимального расстояния, ставя локоть над головой омеги. Нос уловил чуть усилившийся цветочный аромат, который выбивался из какофонии забегаловки. Черный внедорожник остановился на светофоре неподалёку, окно пассажирского сидения медленно опустилось. Человек внутри пронизывающе посмотрел изучающим взглядом на пару, стоящую в нескольких метрах от него, чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету. — Так что, могу я называть тебя хён? — улыбнулся по-детски Чонгук, отпрянув. Ему надломленно завопили в ответ: — О боже, только не это. — Как скажешь, хён, — пожал плечами альфа, закидывая в рот мармелад. — Чонгук, прекрати, я чувствую себя педофилом, — Тэхён захохотал и снова слегка шлепнул полицейского по плечу. Рука прошлась чуть ниже, задевая хлопковую ткань на груди, её поймали и прижали ближе к сердцу. Прикосновение было обжигающим из-за контраста температур тел. Вампир опешил и поднял глаза. Сердце забилось чаще. — Я кажусь тебе ребёнком? — голос стал ниже и более томным. — Уже нет, — глаза забегали от одного звёздного блика к другому. — Тогда давай откинем эти категории, придуманные людьми. — Ну да, для них такая разница вообще запредельная, — захохотал, пытаясь перевести тему и сбавить давление от альфы, который подыгрывал с нескрываемым удовольствием. — Подумаешь, шестьдесят лет? — Какой пустяк, — Чонгук опустился ниже, оставляя между лицами жалкие пару сантиметров и сильнее сжал руку на своей груди. — Можно? — он посмотрел на мягкие губы со съеденным розовым блеском и на секунду заглянул в большие слегка взволнованные, но желающие глаза. — Да… Поцелуй обволакивал долгожданной сладостью. Чонгук опустил свою руку на гладкие скулы, двигающиеся у его лица, и старался не торопиться, хотя сердце отбивало чечетку бешенным ритмом, звенящим в ушах обоих. Губы гладили друг друга нежно и бережно, соединяясь в желании защитить от всего мира и холода. Тэхён моментально согрелся. От жара тела оборотня на подушечках пальцев проступили мельчайшие алмазы пота, и Чонгук расслабил свой кулак, мягко накрывая чужую ладонь и нежную верхнюю губу омеги своей. Когда загорелся разрешающий сигнал светофора, «Лексус» медленно сдвинулся с места, не издавая лишних звуков. Сигарета полетела на дорогу, рассыпаясь искрами по асфальту. Тонированное окно поднялось.