Black opium

В этот вечер отпускать оборотня до скрипучих обидой зубов не хотелось. С ним Тэхён почувствовал себя в долгожданной безопасности, принятым во всех смыслах, даже несмотря на темное депрессивное прошлое. Захотелось открыться и выговориться, поделиться своей терзающей, разрывающей на куски болью с тем, кто точно не осудит, чего уже годами, десятилетиями не было. Чонгук ощущался тем, кому можно доверить свою уязвимость, свою слабость и страх, ведь он тот, кто уже не раз поддержал и защитил от паранойи травмы. На него можно опереться, потому что поможет. Был рядом родным и знакомым по какой-то причине, словно преследовало неуловимое, не известно откуда взявшееся чувство дежавю. Он иногда напоминал Сокджина оптимизмом, напирающей наглостью и заботой, наверное, поэтому. В груди расцветал новый красный бутон спокойствия на месте пепелища умерщвлённого макового поля. Альфа не просто слушал, но слышал и был вовлечен, будто с пониманием пережитого подобного горя. Защитил от самого себя и не лез раньше времени в зияющую бездну бурлящей от обжигающей температуры смолы и засаженных обломков. Нет, Тэхён сам захотел рассказать, потому что посчитал, что может, а после позволил подвезти себя до дома, чтобы побыть ещё немного наедине и не расставаться, хотя время и перевалило за полночь. Промелькнула мысль пригласить его к себе, но вампир ещё боялся торопить события и вылезать из своей скорлупы зоны комфорта, где на милю никого к себе не подпускает. Однако оборотень притягивал неумолимо. Это немного пугало, но и завораживало, как на аттракционе, когда смотришь с высоты на рельсы и скоро понесешься вниз с криком и приятным переворачивающим дребезгом. Они просто стояли около подъезда и пытались разойтись, но всё никак не получалось. Тэхён хотел бы уйти, чтобы снова остаться одному по привычке, но не мог, только гипнотизировался тёпло-тёмными глазами, смотрящими с такой заботой и нежностью, что едва не таял. — Ой, смотри, кошка! — подпрыгнул он и убежал к деревцу у дома, где прошла пушистая хвостатая. Та ласково замяукала, и сама начала ластиться к дружелюбным поглаживаниям по спине. Чонгук улыбнулся от этой картины и того, что омега улизнул из его объятий для последнего поцелуя, чтобы не прощаться. — Ты очень любишь животных, да? Она говорит, что ты хороший и у тебя мягкие руки, — Тэхён удивлённо обернулся, сидя на корточках, пока кошка, довольно мурлыкая, терлась щеками об его пальцы, и увидел одно черное шерстистое волчье ухо у лица оборотня. — Ты и кошек понимаешь? — недоумённо спросил он. — Не очень их люблю, — Чонгук скривил рот, не спеша сдвигаться с места, чтобы тоже погладить, — но понимаю, да. Сейчас вот она говорит, чтобы ты поцеловал меня и пошел домой отдыхать. — Не думаю, что она именно это сказала, — сощурил подозрительно глаза омега, но всё же поднялся и с головой погрузился с объятия больших рук, которые, как в кокон, завернули в полы черного пальто, защищая от холода. — У тебя завтра есть работа? — Чонгук не удержался и поцеловал белую макушку, которая прижалась к его горячей груди. Вампир забормотал с прикрытыми глазами, дыша приятным ароматом тела альфы: — Послезавтра есть… — Тогда я вечером заеду, сходим куда-нибудь, — на него подняли очаровательные большие глаза, запрокидывая голову, ставя подбородок на пуговицы рубашки. — Как прикажете, капитан. Можно я хотя бы сам выберу куда? — Если будешь себя хорошо вести, цветочек, я подумаю над этим, — Тэхён засмеялся, но принял невинный поцелуй в лоб, морща нос от приятного прикосновения, которое больше не пугало. — Оденься потеплее, не как сегодня, уже холодает. Не хочу, чтобы ты заболел. — У вампиров другие болезни, — засмеялся он, опуская голову обратно на грудь. Прижал свое ухо к хлопковой рубашке и слушал жаркое сердцебиение оборотня, как приятную ласкающую музыку. Голос Чонгука отдавал вибрацией, переходящей от одного тела к другому, запуская клапан собственного сердца качать кровь быстрее. Так не хочется уходить, будто оборви они сейчас это мгновение, тепло падет под натиском наступающей зимы и развеется навсегда в воздухе тенью большого черного пальто. — Я напомню провести мне лекцию, когда буду отпаивать тебя чаем с мёдом. — Обещаю, что не заболею и оденусь потеплее, — заворковал омега, вставая на носочки. Чонгук ответил на поцелуй, нагибаясь ниже. Мягко обнял своими губами чужие и распадался внутри на кусочки, цепляясь за талию омеги, чтобы уцелеть. — Я мечтал об этом с нашей первой встречи, — с закрытыми от несмываемого наслаждения глазами альфа облизнул влажные губы, собирая цветочный вкус. — Ну и пошляк, — хохотнул омега. — Мне за это ничуть не стыдно. Рядом с тобой я теряю голову, Тэ… — Тогда поцелуй меня ещё раз.

***

Ночью он занялся поиском интересных мест Сеула, куда хотелось бы попасть вместе Чонгуком и расплывался от приятных воспоминаний о нём. Капитан очень заботливый и вызывает доверие, а его строгая внешность, которая рассеивается мимикой при проявлении тепла, и манящий запах только добивают сверху слабое до ласки сердечко. Тэхён даже не думал, насколько сильно нуждался в нём, а альфа первым это почувствовал и оказался рядом. Чонгук добился своего, а Тэхён допрыгался до того, что хихикал от самого себя и просматривал новые сайты, сидя с телефоном в руках. Спать лёг только утром, за что себя корил, потому что предстояла дневная смена на следующий день, а значит надо было перестроиться на человеческий режим. Но зато с Чонгуком совпадут графиками, и можно было бы снова провести вечер вместе. Уже хотелось снова к нему. В объятия, поцелуи и разговоры на любые темы, даже отталкивающие своей серьёзностью. В чувство уюта, поддержки и внутренней силы. Казалось, что Чонгук его понимает, как никто и не осуждает за сломленность, поэтому спал вампир, как убитый (во второй раз), разморённый после долгой прогулки и потока впечатлений. Из сладких мечтаний под вечер его вытянул телефон, высветившимся контактом «капитан Чон». Тэхён с улыбкой взял трубку, ставя в голове галочку на будущее, не забыть поменять на что-то более неформальное. «Мой альфа», например. Ну, это если повезёт. — Уже соскучился? — игриво начал он, потягиваясь на кровати. — Бама сбила машина! — завопил динамик телефона. — Я подъезжаю к твоему дому, умоляю, помоги, — сердце пропустило удар от взволнованного голоса альфы. Тэхён подорвался, как на эвакуацию, натянул на ноги кроссовки, наверх не застёгнутую первую попавшуюся куртку и выбежал на улицу в домашней фланелевой пижаме. Машина Чонгука остановилась перед ним, и он открыл заднюю дверь, ставя аптечку на пол. — Почему не поехал сразу в ветклинику? — не здороваясь, Тэхён свёл брови к переносице, осматривая скулящего пострадавшего. — Мы были неподалёку. Ну что там? Что? — Чонгук вытянул голову в беспокойстве, вставая позади. — Понадобится гипс… — врач аккуратно присел на заднее сидение рядом с Бамом и с задумчивостью открыл свою аптечку. Чонгук задышал ещё тяжелее. Так, словно его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Тэхён посмотрел на него на мгновение, закусив губу, поняв, что теперь его черед быть поддержкой, в нем нуждаются. — Что?.. — Не чтокай мне, дуй в клинику, а я обработаю раны. Ему всё равно нужно к ветеринару. Я не смогу помочь полностью, — Чонгук на секунду опешил, но включился и вскоре уже прыгнул обратно за водительское сидение, выруливая со двора. Ближайшая клиника находилась в десяти минутах езды, и Чонгук гнал, едва не нарушая правила. За это время Тэхён успел обработать и перевязать раны, но помощь специалиста всё равно требовалась. Он с волнением поглядывал на альфу за рулём, который от напряжения кусал губы и внутреннюю сторону щек. Облегчение вызывало только то, что Чонгук в такой ситуации не один и позвонил ему, как тому, кто поможет в трудную минуту. Доверяет самое дорогое, это греет, пусть сейчас и не до этого. Доехав до места назначения, альфа вытащил собаку и понёс на руках, следуя за врачом. У лестницы их встретила девушка в верхней одежде, прикрывающая за собой дверь. — Мы уже закрыты, приходите завтра, — отмахнулась она. — Вы издеваетесь?! Бама сбила машина! — ветеринар незаинтересованно глянула с поднятой бровью за плечо Тэхёна, который одной ногой уже был на пороге. — Но его уже перебинтовали. Значит я могу пойти домой, — она пожала плечами и отвернулась. — Я сказал, ты поможешь ему, — вампир ударил по двери, не дав ей закрыться. Клыки увеличились. В темноте с одним уличным блеклым фонарем глаза вспыхнули красными искрами от гнева. — Вы что, химеры?! — с недоверием и испугом она попятилась внутрь. — Да, химеры. И не доводи меня до применения силы. Ты окажешь псу помощь по собственному желанию, либо я заставлю, это понятно? — строго принудил Тэхён. — Я вызову полицию! — Она уже здесь, — отозвался Чонгук за его спиной с улыбкой от настроя омеги. Девушка через силу провела все необходимые процедуры, избегая взгляда Тэхёна, который стоял рядом и контролировал все движения, как медик и надзиратель. Иногда по-вампирски скалился и подсвечивал глаза, чтобы быстрее выполняла свою работу, что альфе нравилось. Такой омега вызвал в Чонгуке очередную волну любви и уважения. Тэхён ради них с Бамом так торопился, что даже не оделся нормально. Кстати, об этом. Он на адреналиновом импульсе даже не заметил, что вампир впервые предстал перед ним с оголённой шеей и ключицами, не одёргивая без конца одежду в попытке спрятать фарфоровую кожу. Сейчас же он был «голый», без макияжа и даже не пёкся о том, видны ли его (не)зажившие раны. Пока врач наблюдал за действиями своей почти что коллеги, альфа с задумчивостью глянул на шрамы ожога, показавшиеся из-под отворотов пижамы. Задержался на них пару мгновений и сочувствующе-огорченно прикрыл глаза. Какой же кошмар пришлось пережить его невинному цветочку, который несмотря ни на что сохранил в себе сострадание к боли окружающих. Закончив все дела, Тэхён сам забрал у альфы ключи от машины и попросил вбить в навигатор адрес его дома, чтобы тот мог посидеть с питомцем на заднем сидении, успокаивая поглаживаниями. Чонгук с улыбкой и благодарностью принял заботу. — Тэ, подожди, я быстро занесу его в дом и отвезу тебя, — открывая дверь, пообещал вернуться поскорее. — Хорошо, не спеши, — успокаивающее отозвался он. Пока ждал, мельком осмотрел окрестности, в которых никогда раньше не бывал даже проездом. То была настоящая улица оборотней в традиционном стиле с ханоками и зелёными насаждениями позади крутых гор и реки. Мимо машины проходили крупные взрослые волки, маленькие лохматые волчата и оборотни в очеловеченном обличье. Некоторые заходили в ворота, в которых скрылся альфа, наверное, придя на помощь своему главе. Так необычно, но очень интересно знакомиться с жизнью клана, пусть пока и только за стеклом машины, бликующим обилием бумажных фонариков. Было приятно, что у Чонгука есть место, в которое хочется вернуться, и где его не оставят в беде. Тэхён, стараясь не подслушивать, пересел на второе переднее сидение, когда альфа открыл ворота, давая наставления большому коричневому волку, смотрящему на него с уважением и покорностью. Услышал только «Дедушке не говорите, что я уходил. Ему не надо волноваться» из уст альфы краем вампирского уха. — Слушай, Чонгук… Уже поздно, не хочешь зайти выпить чаю… Перевести дух? — скромно помялся он, когда машина почти завершила путь к его дому. — Ты приглашаешь меня к себе домой? Я не сплю? — Чонгук двусмысленно улыбнулся, выкручивая руль. Дернул ручник на себя и повернулся к омеге, положив руку на подлокотник между сидениями, нависая сверху. Серьёзный альфа за рулём и так уже выбил воздух из легких, а подобное действие уже запрещённый приём. — Ещё чего. Я же не «на рамен» тебя зову… размечтался, — Тэхён на мгновение заглянул в сверкающие похабной ухмылкой глаза и отвернулся от альфы, цокая языком, чтобы вернуть ремень безопасности на место. — Ну может в следующий раз… кота у твоего дома мы уже видели, — с улыбкой не унимался альфа. — Та-ак, ладно, я передумал, — омега вдавил ручник обратно. — Езжай посреди ночи домой, — они едва не столкнулись носами от резких движений, и вампир усилил свою скорость, сбегая на улицу. — Стой, стой, конечно, я не против, даже без «рамена», — замахал руками альфа. — Так бы сразу, — дверь хлопнула, а Чонгук поспешил вынуть ключи и добежать до подъезда, дверь которого уже закрывалась. Квартира оказалась просторной и светлой. Белые стены в кухне со шторами в цвет отражали голубое сияние луны, льющееся из большого окна, и возвращали его, чтобы подарить глянцевой поверхности гарнитура извилистые танцы бликов. Небольшая прихожая встретила шкафом под потолок из коричневого дерева с орнаментом в стиле модерн, куда омега убрал свою верхнюю одежду к другим пальто и разнообразным курткам. Столетний модник, который ходит только в черном, бордовом и теперь уже иногда в белом, Чонгук оценил. Винтажная напольная вешалка, похожая на капельницу, с разнообразием зонтов, кепок и шляп на тонких металлических ручках подсветилась лампой с текстильным абажуром, стоящей на небольшой тумбочке для ключей и прочих мелочей вроде пропуска и бейджика врача. За исключением тёплого домашнего света, обстановка напоминала больничную с элементами старины двадцатого века, будто Чонгук оказался в доме коллекционера-медика, который живёт только своей работой и эстетикой прошлого. Но посмотрев на омегу, он улыбнулся мысли, что скорее вампир приобрел все эти вещи сам много лет назад, когда они ещё были в моде, и не пожелал менять привычный уют. Альфа провёл пальцем по свисающим декоративным косичкам абажура, рассматривая рисунок тигра на ткани. — Так и будешь там стоять? — обернулся омега в красной полосатой пижаме, наливая воду в электрический чайник. Это одна из тех немногих вещей, за которые он благодарит прогресс. Больше не надо зажигать спички и каждый раз бояться обжечь пальцы. — Давно у тебя эта квартира? Такой интерьер… — А ты хотел склепы и гробы? — Тэхён с усмешкой процитировал своего друга, вспоминая, как сам однажды удивлялся, что вампиры такие же живые существа, похожие на людей и оборотней. — Нет, просто никогда не бывал дома у вампиров. У тебя тут много места, — Чонгук присвистнул, оглядывая широкие открытые комнаты и двери в спальню и кабинет. — Когда живёшь столько лет и мало тратишь, можно скопить на покупку, — рассмеялся Тэхён, открывая верхний шкафчик. «Если бы не Бам, то помариновал бы тебя ещё месяцок у подъезда, ты как-то странно смотришь. Так и знал, что так будет. Не нравится, да?» пронеслось в мыслях, но Тэхён только спросил: — Какой чай любишь? — А кофе можно? — отозвался альфа, по привычке вешая свою куртку на стул, затем присаживаясь за стол на кухне. — Я на работе к нему так привык, что теперь только его и пью. — Ну вот на работе и попьёшь, — фыркнул омега. — Сегодня сердце и так перетрудилось, не надо его ещё больше напрягать. Попьёшь зелёный чай с ромашкой, не переломишься, — агрессивная забота вызвала улыбку. — Хорошо, доктор Ким. Буду слушать наставления врача, — кивнул благодарно капитан. Тэхён присел рядом за угол белого стола и наблюдал, как альфа вертит в руках салфетницу с металлическим цветком в центре и фарфоровый сервиз, разглядывая мелочи дома вампира, будто пытаясь сквозь их историю познакомиться с ним самим поближе. Только сейчас понял, что в Чонгуке был тот же добрый интерес к жилищу собеседника, которым пропитался и он сам несколькими минутами ранее. Это не осуждение, о котором тут же вспомнил неуверенный в себе мозг, а простое любопытство к внутреннему миру, который проявляется вовне через интерьер. Вампир от этой мысли выдохнул расслабленно, но тут же засмущался, потому что Чонгук цепким взглядом даже поймал поставленные в вазу сухоцветы роз и хинонантов, которые собственноручно подарил, а омега сберёг. Подняв взгляд, тут же пожалел, потому что завис и потонул в карих глазах оборотня, которые многозначительно указали на вскипевший чайник. Его глаза — чашка согревающего черного, а не зелёного чая, а Тэхён — луговые травы, лечащие от всех болезней. Наверное, понятно, что с ними обоими стало. — Расскажи мне о себе, Чон Чонгук, капитан отдела по борьбе с наркотиками, — он подскочил и артистично замахал в воздухе чашками, прежде чем поставить их на стол. — Я вдруг понял, что сознался в своём возрасте, немного разоткровенничался, а ты, молчун, мне почти ничего не сказал. Теперь твой черед. — У меня всё попроще. Родился в Пусане. Мама оттуда. Провёл там первые года четыре, затем с отцом переехали в Сеул обратно к клану, — протараторил он, ставя салфетницу на место и принимая напиток. — Расслабься, ты же не отчет тут зачитываешь. Можно и помедленнее. А почему мама не поехала с вами? — Она умерла при родах, — Чонгук сказал, как отрезал. Без лишних эмоций, скорее, как факт, но Тэхён упал на стул, будто из-под ног выдернули опору и почувствовал себя глупо за свой вопрос. За то, что заставил вспомнить такой болезненный момент из биографии. Ему воспоминания о маме всегда даются нелегко, поэтому сочувствует тем, кто столкнулся с подобным. — Оу, извини, я поторопился. Мне очень жаль… — потупив глаза в чашку, размешал в чае цветочные лепестки. — Не стоит, Тэ. Я её не знал. Разве что по рассказам и фотографиям. Она была очень красивой и сильной, но всего лишь человеком. Пусть только наполовину, но от людей в ней было намного больше. Видимо, её тело не было готово к тому, чтобы носить внутри оборотня, — Чонгук горько покивал головой, тарабаня пальцами по чашке. — Ты же не винишь себя? — коротко подняв взгляд, Тэхён изогнул в жалости брови. — Нет, я каждый день благодарю её за то, что подарила мне жизнь. Обменяла свою на мою. Я грустил раньше, когда был маленький, смотря на полные семьи, но сейчас… в сердце только благодарность. Она привела меня в прекрасный мир и дала возможность им наслаждаться. — Не поверишь, но я уже слышал от оборотня о том, что жизнь — это возможность, — хмыкнул Тэхён, с невинной улыбкой поднося чашку ко рту. Чонгук перевёл стальной взгляд на него. — Мне это легко представляется, — «ты даже не представляешь насколько», осталось неозвученным. — Что ж, пусть у меня не было мамы, но были бабушка с дедушкой. Я их всей душой обожаю, многое взял от них. Они практически заменили мне родителей, воспитали меня, потому что отец много работал и долгое время отходил от потери. Наверное, он так до конца не оправился, поэтому сердце остановилось два года назад. Я встал на его место главы после этого. — Он, должно быть, очень любил твою маму. — Ты прав, — потупил взгляд Чонгук, тоже пригубив ароматный напиток. — В остальном у меня было всё как у всех: школа, универ, ничего особенного. Я сразу знал, что пойду по стопам деда и буду помогать людям, поэтому пошел в полицейскую академию. Там встретил свой маленький выводок. Кто-то просто подбросил ненужных щенят на наш порог, представляешь? Бывают же мрази. Но они не разочаровались в людях. Доверились мне, с тех пор мы с этими оборванцами неразлучны. Они помогли мне определиться с направлением. Буквально сами подсказали, что наш нюх пригодится обществу. — Вы с доберманами такие удивительные, — оборотень смутился, теряя былую собранность. — От тебя такие слова слышать ещё приятнее, — его рука скользнула по столу ближе, кончиками ногтей касаясь чужой светлой кожи. — Прекрати, я просто сказал, что думаю, — отмахнулся Тэхён, но не стал прятать длинные пальцы без макияжной защиты от горячих прикосновений. — Хочешь расскажу поподробнее о своем клане? — Конечно, мне очень интересно, — засуетился радостно омега, с любопытством раскрывая глаза, — тем более ты — глава. Это такая честь и ответственность. Почему, кстати, клан, а не стая? — У волков так заведено, — альфа развёл руками, будто ставя слова на полочки. — Стая на то и стая, что в ней есть строгая иерархия и древние обычаи, устои, ритуальные подношения и прочее. Те, кто более близок к природе, к животным и традициям редко поселяются в мегаполисах. Живут отдельно в отдалённых деревнях и почти не оборачиваются в людей. Мой случай иной. Мы частично сохраняем традиции, но внутри моего клана есть множество оборотней, которые со временем потеряли свою силу. Всех природа наделяет по-разному, у тебя самого круглые уши, а не вытянутые. Тэхён согласно, слегка удивленно покивал, касаясь ушных раковин. — Также среди моих волков есть те, кто вступил в брак с человеком или вампиром, что просто не допустимо в стае, но я придерживаюсь иных убеждений. Считаю, что это всё хуйня на постном масле. «Волк должен быть только с волком, чтобы продолжить род, особенно вожак должен нести гены дальше, чтобы не угасла ветвь!» Пф, — Чонгук подвигал недовольно челюстью, едва не разбивая чашку в руке, после того как строгим голосом спародировал кого-то из заядлых консерваторов, борцов за чистоту крови. — А что насчет любви? Что если я хочу вампира, а не волка? Омега торопливо проглотил чай, боясь подавиться. — Мой отец выбрал в спутницы полукровку. Его осуждали, а меня гнобили за грязную кровь. Но всё это в прошлом. Я рад, что сейчас наступило более толерантное время, когда ты можешь сам выбирать с кем разделить жизнь. Я верю в судьбу и предначертанные пары, поэтому ни в коем случае не отказываю своим оборотням в желании сердца. Те, кого выбрали они, вне зависимости от подвида становятся моей семьёй. Я так решил. Под моим руководством будет так. Я глава, но не мне решать, кого им любить. Поэтому да, клан. Я не хочу быть вожаком. Хочу быть лидером, за которым оборотни сами потянутся и захотят пополнить ряды нашей большой семьи. — Вау, Чонгук, — от удивления с восхищением приоткрыл рот Тэхён. — Это звучит… Так хорошо, так правильно. — Хах, спасибо, цветочек, — он пригладил выбившуюся прядку от пламенной речи. — Расскажи ещё что-нибудь. — Ты такой любопытный, — улыбнулся оборотень на задорное припрыгивание на стуле. — Что хочешь знать? — Ты мне скажи! — тонкие пальцы изящно потянулись к вазочке с конфетами и раскрыли шоколадку, обёрнутую блестящей фольгой. — Не знаю, что-нибудь про нюансы руководства. Никогда не общался так близко с главой клана, только вскользь, — пробормотал с набитым ртом. — Было бы ещё интереснее, если бы я был опытным. Я всё ещё учусь. Помогаю маленьким волкам освоиться, контролировать силу, не направлять её в нападение в гневе, правильно обращаться, не причиняя себе вреда. Хожу с ними на охоту в свободное время, взрослые приходят ко мне за советом и защитой, и мы иногда подбухиваем у меня дома после работы. Альфа заливисто засмеялся, и Тэхён тоже прочувствовался приятной семейной атмосферой, исходящей от этих слов. — Но раньше всё было по-другому. Мой дедушка был гораздо лучшим главой. Я бы даже сказал самым лучшим. Был самым настоящим лидером, вел клан на войну и подарил нам светлое небо над головами. Отец не был таким, ему это всё было не нужно, может быть, его оттолкнуло рвение деда, который хоть и помогал людям, но сильно из-за этого страдал. А я всю жизнь жил с бабушкой и дедушкой, поэтому невольно взял их пример, продолжил дело во всех смыслах, поэтому тоже стал стражем закона. История нашего клана длинная, но именно мой дедушка и его омега сделали клан таким, каким он достался мне. Сплоченная семья, пусть даже не все из нас связаны кровными узами, но каждый готов прийти на помощь друг другу. Мы одна команда и в этом наша сила. — Хотел бы я тоже иметь такое… — омега задумался над своим внезапно накатившим одиночеством, которое укололо даже с неявной завистью. — Прости, твои слова о близких заставляют меня с грустью вспоминать своих. — Я выслушаю, когда ты будешь готов, — смуглые пальцы вновь коснулись светлых фаланг. — Спасибо, я ценю это, — с грустной улыбкой покивал Тэхён, пялясь в отражение своих белых волос в чашке. — Но давай не будем о плохом, — он чуть повеселел и откинул челку, переводя тему. — Расскажи мне лучше ещё что-то о своём чудесном дедушке. Он жив? Ему, должно быть, уже под сотню. — Почти сто пятьдесят уже, — Тэхён присвистнул. — Не сильно старше тебя, — он указал пальцем свободной руки, напрочь забыв о чае. — Я понял, мой возраст теперь будет активной темой для обсуждений, — рассмеялся квадратной улыбкой вампир. — Не бойся, старичок, я постараюсь держать себя в руках, — омега стукнул по столу, расхохотавшись. Чонгук продолжил, внимательно смотря на него. — Знаешь, в жизни моего дедушки произошел один переломный момент… — Мгхм? — отпивая чай с неподдельным интересом, махая ресницами из-за бортика. — Он тогда работал капитаном спасательной службы, ещё до того, как её расформировали. Не знаю, как лучше описать дальнейшие события… Они оставили на нём большой след, дедушка редко говорил об этом, но пронёс вину через всю жизнь. Сочувствующий вампир положил свою правую руку на ладонь Чонгука, замечая с какой тяжестью ему даётся рассказ, тоже убирая чай в сторону. В первый раз доверил ему коснуться своей руки со шрамами, потому что уже давно проникся оборотнем и был готов ответить на его чувства взаимной заботой. Тот накрыл её своей, прижимая весом к столу, и кротко, грустно, будто с виной улыбнулся, удерживая прикосновение. — Однажды он поехал на ничем не отличающийся вызов. Это был пожар. Горел жилой дом. Они с бригадой медиков быстро выехали, вот только когда доехали, спасать было уже некого. Никто не уцелел, кроме одного омеги, который сам вышел из объятого пламенем дома. Обгоревшие тела вынесли уже после того, как его увезли на лечение. О чем он говорит?! Тэхён заметно напрягся. Кожа резко закоченела, а острые скулы на худых щеках заиграли желваками в свете лампы. Расширенные ноздри тревожно надулись, ловя воздух, потому что Чонгук, внимательно рассматривая, нежно погладил своими пальцами шрамы ожога, без слов говоря о предательском знании чужого секрета. — Дедушка поклялся спасти его любой ценой и единолично принял решение об обращении в вампира, ему было не выжить в облике человека. Только благодаря вампирской регенерации, чудом удалось спасти жизнь и полностью обгоревшую правую руку от ампутации, — Тэхён захотел выдернуть, конвульсивно сжимаясь, свои пальцы, но Чонгук стиснул его сильнее и не дал двинуться, мгновенно принимая на себя разъярённый взгляд. В глазах оборотня читалось сожаление и твёрдость, в глазах вампира — удивление вперемешку с гневом. — Омега провёл в коме полтора месяца, всё это время дедушка его навещал и заботился, ведь родных не стало. Но, когда омега очнулся, он возненавидел дедушку, сказав, что никогда не простит за то, что с ним сделали без его согласия. Чонгук смотрел прямо в глаза исподлобья, протыкая каждым словом, как острой саблей. — Этого омегу звали Ким Тэхён. Имя прозвучало, как раскат грома в тишине кухни. Вампир смазанным резким движением выдернул свою руку и отпрыгнул от стола. Стул упал от рывком поднимающегося тела. — Ты всё знал! Ты знал с самого начала! — он гневно указывал пальцем на застывшего оборотня, а после опомнился, застегнул пуговицы на ключицах и посильнее натянул рукава рубашки, зажимая ткань в ладонях. — Да, прости, — словно покаялся. — Я не сразу понял, что это ты, но сегодня не осталось сомнений. — Не могу поверить, Чонгук. Что за игры? — Прости, Тэ, я… я хотел рассказать, когда мы станем ближе, — не поднимая головы, прошептал оборотень. — Ты невыносим, — он рублено размахивал руками, рассекая воздух, и вопил от разочарования. — Какое право вы все имеете осуждать меня? Вы хоть знаете, что мне пришлось пережить?! — Тебя никто никогда не осуждал, — он уверенно подскочил со стула, взгляд стал более твёрдым. — Я абсолютно понимаю твою реакцию. Тоже бы взбесился. — Ни хрена ты не понимаешь, ясно? — Тэхён почти кричал, указывая пальцем на оборотня, который оказался наследником того, кто его обратил. — Взбесился? Ты так это называешь?! Я лишился себя. У меня никто не спросил хочу ли я вообще жить. Ты думаешь все эти семьдесят лет прошли в безмятежности, в которой мы пребываем сейчас? Я бы предпочел не видеть то, как привычный мир рушится, как выплёвывает сам себя и собирает по кусочкам из руин. Не видеть, как любимых уносит огонь, болезнь, отчаяние и время. Я видел смерть своими глазами и предпочел бы лучше сдохнуть, лишь бы не наблюдать всего этого! Да я просто существовал, пока не появился ты и не заразил меня желанием жить! Каждый день этих долгих мучительных лет только и думал о том, как наложить на себя руки. — Не говори так, цветочек… — даже слышать это было больно, альфа сжал свою футболку на груди от огорченных воплей, которые резали по мясу. — Что, Чонгук? Скажешь, что тогда бы мы никогда не встретились? — Да, скажу, потому что ты самый удивительный вампир, которого я встречал, — он потянулся руками, но по ним хлёстко ударили. — Замолчи… — Это правда. Таких больше нет, а наша встреча — судьба. Она была предначертана, когда тебя обратили. Я продолжаю дело дедушки и здесь, чтобы ты его простил. — Я никогда не хотел быть вампиром! — крик оглушительно отозвался в поджилках болью. Всё нутро Тэхёна рокотало и полыхало, а Чонгук побито тихо констатировал горькую правду. — Но ты им стал. Прими это. — Тебе лучше уйти, — Тэхён, стараясь унять гнетущее оглушительным маршем сердце, разочарованно прикрыл глаза. — Тэ… не надо. — Мне нужно побыть одному. Они постояли так какое-то время, буравя друг друга взглядом. Тэхён в шоке, как от удара высоковольтным электрическим разрядом, был весь взмыленный, казалось, готовый порвать на клочки за утайку невозможно важной информации, и альфа бы даже скорбно принял наказание. После долгой паузы Чонгук тяжело шумно выдохнул с опущенной головой, развернулся, снял со стула свою куртку и постарался снова приблизиться, но ему не дали. — Я позвоню тебе завтра. Еще раз прости, что не сказал раньше. Спокойной ночи. Входная дверь тихо закрылась с обратной стороны. Тэхён обременённо дышал и ковырял ногтями руки, сжимая их в кулаках, а после упал на стул, зарываясь пальцами в волосы, почти вырывая. Зачем? Ну зачем он рассказал? Почему не сделал этого раньше? Зачем он оказался его внуком? — Твою мать! — громкий грохот удара по столу заставил посуду трястись и звенеть.

***

День выдался невероятно суматошным и выматывающим. Обида засела глубоко, но в душе, отягощённой теперь болезненным знанием, омега понимал, что внук не виноват в действиях своего деда, пусть даже и продолжает его дело во всех смыслах. Вампир даже неожиданно вспомнил, что они очень похожи. (Черт возьми, даже запахом! Оба совестливые, но приказывающие капитаны.) Да и альфа прав. Если бы Ханыль не обратил его тогда, Тэхён никогда не повстречал бы очаровательного полицейского, который согревает одним своим присутствием, к которому начали зарождаться совершенно не мимолётные чувства влюблённости. К нему тянет. Чонгук согрел с самой первой встречи, а касания пылающей кожи оборотня до сих пор будоражат до мурашек так сильно, что с ним хочется проводить вечера, купаясь в заботе и мягком взгляде, но теперь от этого невозможно как плохо. Вампир никогда не испытывал ничего подобного за свою долгую пустую жизнь, всё прошлое кажется теперь серым и ещё более безжизненным, а будущее ещё более туманным и обманчивым. Тем не менее, он отмалчивался, желая обдумать произошедшую ссору. Чонгук не прав, что не рассказал раньше, у него было множество шансов для этого. Будто извиняясь, он написал уже с десяток сообщений с просьбами поговорить и расспросами как прошел день, как Тэхён себя чувствует и так далее, но пока не было желания на них отвечать. Да и времени не было совершенно. Сегодня доставили омегу с ножевым ранением от сожителя, в больницу снова наведались полицейские, мешая работе медперсонала. А Тэхён… Он просто с глупой надеждой искал среди сотрудников в черном одного конкретного оборотня. Всё же заскучал, хотя сам себе боялся признаваться. Эти противоречивые чувства так выматывали, что ближе к вечеру нервы начали скакать. Смотря на Хосока, который был с ним с самого утра и отвез на работу, на полицейских, которые проходили мимо, на темноволосых оборотней, встречающихся в коридорах больницы, непроизвольно собирались слёзы. Так несправедливо, что этот новый глава клана Чон стал для него уютным уголком доверия, к которому хочется прийти и пожаловаться на неспокойный день, но получается, что жаловаться нужно на его предшественника, другого Чона и на самого альфу. Ему на него же. В конце смены уже хотелось рыдать белугой от ощущения холодных костлявых пальцев давних подруг Пустоты и Одиночества за шиворотом. — Чими-и-ин, ты спишь? — Тэхён не успел опомниться, как истерика нашла его в раздевалке после смены. Он рыдал, сжимая телефон одновременно с желанием и внутренним протестом позвонить оборотню, сидя на лавочке, и вытирал слёзы рукавом свитера. Альфа же просил одеваться потеплее. Черт, этот альфа! Тэхён только сильнее захныкал от собственных мыслей. — Не сплю… Что с тобой? Ты плачешь? — лучший друг обеспокоенно отозвался на другом конце провода. — Чонгук… Он меня обманул… Он… Он… — едва не задыхался от обиды. — Что за Чонгук? — Тот оборотень, которого я лечил… Он меня обманул. А я… А я, как дурак, влюб… — Как обманул? Что он сделал? — голос Чимина стал твёрдым, он не привык к Тэхёну в таком состоянии, тот обычно закрывается и держит всё в себе, но тут видимо захлестнуло и разлился. — Он внук того Чон Ханыля! — воскликнул и снова посерел, сгибаясь пополам. — Как я сразу только не понял. В Сеуле только один клан Чонов. Слепой и глупый. — Я не понимаю. Он родственник того, кто тебя обратил? — Да-а… — завыл обреченно вампир. — Стой, а Сокджин знает, что ты лечил этого Чонгука? Он что говорит? Может, лучше с ним обсудить? Я-то всех нюансов не знаю, — Тэхён сглотнул и начал вытирать слёзы, успокаиваясь, потому что отчаяние сменилось злобой. Что там Сокджин говорил: «Семья у него может тебе не понравиться»? Прохвост. Столько лет упрашивал встретиться с Ханылем, столько капал на мозги, чтобы Тэхён, наконец, принял себя до конца и простил оборотня, что решил зайти с другой стороны. Со стороны его внука и промолчать преспокойно. — Я перезвоню, — отрезал Тэхён, становясь вновь твёрдым, как камень, о который крошится металл. Сбросил и хотел набрать другу, чтобы высказать ему всё, что накипело, но помешал стук в дверь. Врачи не стали бы стучать. Просто зашли бы и переоделись. Он поднялся, набирая сообщение «Я тебя убью», чтобы открыть дверь. — Глава спрашивает, как твои дела. Не может дозвониться, — буднично прозвучал Хосок в дверях, не поднимая глаз от пола, но, когда посмотрел на заплаканного омегу с розовым носом, стал взволнованным. — Всё нормально? — Всё просто шикарно! — взмахнул руками с дикой улыбкой и красными глазами Тэхён. — Знаешь, что, Хосок? Передай своему главе, что я его видеть больше не желаю, — омега не сильно толкнул его в грудь, заставляя отойти на шаг, пока разъярённо кричал. — Как и всех из вашего клана, ясно?! Все Чоны решают, как мне жить, в каком теле и как добираться до работы! Хватит! Уходи! Я сам смогу за себя постоять. Без вас, оборотней, мне жилось спокойнее, — Хосок только удивлённо моргал и содрогнулся от хлопнувшей двери, которая каким-то чудом не сорвалась с петель от приложенной силы. Просидел около получаса перед ней, ожидая, что Тэхён передумает, но тот выглядывал, фыркал, стоя уже полностью в верхней одежде, и скрывался в раздевалке обратно. Хосоку не оставалось ничего, кроме как устало вздыхать от того, что приходится лезть в личную жизнь главы, что-то решать без его ведома, поэтому он поднялся, отошел поближе к окну, чтобы связь лучше ловила, и доложил всю ситуацию Чонгуку. Тэхён выглянул, прислушался к разговору вдалеке, матерясь на себя за то, что даже механический голос альфы в трубке радовал, и улизнул, пока оборотень занят. — Задолбали, — бубнил он про себя, пока шел через холл к выходу из больницы. — Знал я, что не надо было лезть во всё это. В пизду чувства, здравствуй, одиночество. Улица привычно показалась опасной, но уже черным автомобилем Хосока, на котором его доставили утром. Тэхён едва сдержался, чтобы не плюнуть рядом, потому что, наверняка, верный пёс уже доложил обо всём своему главе, а тот, по мнению омеги, важно раскачивался в кресле и раздумывал стоит ли ехать, есть же дела поважнее. Борьба с преступностью, чтоб её. Что может быть важнее, правильно? Надо было раньше ехать, потому что сейчас, когда Тэхён снова рассвирепел, уже поздно растрачиваться на извинения. Больше не простит и пошлёт куда подальше. Так удобнее и привычнее. — Да, так будет правильно, — покивал он самому себе, вышагивая по темному кварталу. Тэхён прислушался, подрагивая затылком и ушами, и резко замер на месте, откидывая эмоции. Послышалось жалобное «Врача!» где-то вдалеке переулка. Посильнее сжал руки в карманах, но пошел вперёд на просьбу о помощи. У него ведь такой сладкий выбор. Проигнорировать внутренний порыв жалости и не угодить в потенциальную опасность, получив условное за неоказание квалифицированной помощи при необходимости, либо стать жертвой маньяка или же загреметь в тюрьму за неправильное лечение в условиях без лекарств и должного оборудования. Так, ладно, у него много опыта, и с сердечным приступом или же жертвой аварии, которые, должно быть, лежат сейчас в агонии на земле, он справится, но как быть с маньяком? — Больница же недалеко… Почему не дошли, — недоверчиво отозвался внутренний голос. Врач сильнее нахмурил брови. — А что, если так плохо, что не смогли? Он сорвался с места на повторяющийся призыв «Помогите кто-нибудь», не в силах сопротивляться внутренней эмпатии. Смазанной линией пронёсся через улицу, и слух привёл его к тупику у жилых домов с мусорными контейнерами. На земле лежало бездыханное тело, которое кто-то, видимо, обладатель жалобного голоса, пытался реанимировать. Тэхён с беспокойством очутился в проулке и рухнул рядом. — Что с ним случилось? Обрисуйте ситуацию, — строго отрезал врач, едва не добавляя «сестра» в конце. Тело, что минутой ранее лежало без движения, измученно закашлялось. Тэхён принялся расстёгивать куртку, чтобы получить больше места, к груди, которой, по всей видимости, нужен дополнительный воздух, и осмотреть на наличие видимых повреждений. — Ничего смертельного, доктор Ким, — страшно улыбнулся жалобный голос. Тэхён от испуга судорожно дёрнул головой. Человек оказался в детской пластиковой маске собаки. Тело внизу тоже. Он тут же подорвался, чтобы убежать, но мышцы мучительно закоротило. Вампир издал болезненный крик, падая вниз. Нога затрепыхалась от голубых вспышек электрошокера. — Сладких снов. Тело в маске плавно поднялось, забирая в охапку мутнеющий лунный свет.