Black opium

Всё плохое в моей жизни закончилось с тобой. Не уходи Чонгук весь день был сам не свой. Преследовало мерзкое чувство надвигающейся опасности, поэтому он с ещё большим рвением уходил в работу, чтобы защитить близких от чего бы то ни было. — Вот смотри, — тыкал он ручкой в экран с записью камер на улице, упёршись рукой в стол. — Этот «Лексус» ехал за нами десять минут. Тут мы переходим дорогу, я впереди и Бама сбивают, — Чонгук поставил на паузу и приблизил смазанное изображение. — Номеров нет. Зато приглядись к задней двери. — Царапина, — задумчиво начал Намджун. — И что она даёт? — Теперь открываем видео с камеры в кафе, — он щелкнул на другую вкладку и показался переулок дома убитого школьника. — Упал. Сгруппировался. Пытался открыть заднюю дверь, но машина резко поехала и рюкзак поцарапал ручку. Машина развернулась. Мальчик ждал. И вот он уже на земле. Это та же машина. — Объявишь в розыск? Таких «Лексусов» же пруд пруди по Сеулу. — Уже. Я проследил за ним. После обоих инцидентов поехал в одном и том же направлении на юг, на окраину. Там мы и будем искать главный офис. — Что насчет лаборатории? Ты же меня не видео позвал смотреть. — Этим как раз займёшься ты. Мастер-клады Кука и других закладчиков часто находились по близости от железной дороги и морского порта. Я думаю, что лаборатория должна находиться где-то там для удобства транспортировки. Смотри, это Дэгу, — он указал пальцем в карту. — Там всё варилось в подвале заброшенного завода. У него должен быть почерк. Проверь места, которые я отметил, сопоставь с информацией от свидетелей и… — Капитан! — перебил один из сотрудников. — Поступил анонимный звонок о продаже нокси в сети кондитерских. — Обсуди это с Намджуном, — Чонгук показал большой палец вверх и отошел в сторону, чтобы принять звонок. — Хосок, он передумал? — Всё ещё не выходит. Сказал, что не хочет видеть тебя, и чтобы я валил к черту на куличики со всеми Чонами в придачу. — Очаровательно… — с сарказмом выдохнул Чонгук, потирая переносицу. — Вы поругались? Мне уйти? — Нет, ни в коем случае не уходи, сторожи его. Я скоро подъеду, — альфа сбросил и обратился к коллегам. — Ладно, ребята, до завтра, мне пора. Пока собирал вещи и шел к выходу, в очередной раз пытался позвонить своему вампиру, но в ответ поступали лишь долгие гнетущие гудки, а потом и вовсе «абонент недоступен». Альфа, проходя мимо пропускного пункта охраны, с тяжестью в груди натягивал на плечи куртку от мыслей, что, кажется, его с этого дня вычеркнут из жизни и заблокируют в сознании, как уже в списке контактов. На него в последнее время так много всего свалилось, что просто не успевает решать все проблемы, но для начала разберется с личными, ведь чьё-то сердце не ждет, в отличие от работы. Нужно только ещё раз успеть поговорить до момента, когда своевольный вампир откажется слушать. Уже прошло достаточно времени, чтобы дать Тэхёну пространство и возможность побыть наедине с собой. Пора заканчивать. — Капитан Чон! — окликнул охранник у ворот. — Вам посылка. Чонгук обернулся, нахмурился, зачесал пятернёй пряди черных волос и моментально напрягся, убирая телефон в карман куртки. Ни к каким сюрпризам он сейчас не готов. — Что за посылка? — ему передали небольшую белую коробочку из плотного картона с атласным красным бантиком. Чонгук повертел её в руке с недоверием. — Сказали из кондитерской. Именно для вас, — охранник пожал плечами и тут же отпрянул от озлобленного взгляда нефтяных глаз. Альфа медленно стянул ленту, открыл крышку. А сердце его гулко ухнуло в самые пятки. Бенто-торт в форме собачьей косточки с пудровой посыпкой поверх сухих маковых лепестков смотрелся зловеще-насмешливо, словно кричал об определённых идеологических воззрениях. Внутренняя стенка крышки декорирована печатью логотипа «Сахарные друзья» с ручной подписью «приходи один. У тебя час». Чонгук стиснул челюсти и со всей силы швырнул сладкий подарок на землю так, что крем распластался по асфальту, как вылетевшие мозги из черепной коробки. — Когда его доставили? — зарычал он, пока тряс за грудки ничего не понимающего охранника. — Минут десять назад… — вылетело со страхом. — Сука… — сквозь зубы процедил Чонгук, тут же разворачиваясь, бегом направляясь обратно в отдел. Каждая минута на счету. — Быстро мне адреса кондитерских «Сахарные друзья», — кинул капитан, на ходу надевая бронежилет и кобуру с пистолетом. — Как ты узнал название… — недоумённо подал голос один из подчинённых, протягивая листок. — Через двадцать минут выезжайте вслед за мной с подкреплением в полной боевой готовности со скорой и пожарными на всякий случай, ясно? — Да, капитан! — хором. — Кроме Намджуна. Отстранение от заданий после «железной дороги» всё ещё в силе. Плюс, если со мной что-то случится, ты должен будешь закончить дело и найти лабораторию и главный офис. Рассчитываю на тебя. А где он? — обернулся альфа, заметив, что общался с пустотой. Остальные пожали плечами. Капитан махнул рукой. — Выполняйте. — Есть! — Чонгук услышал уже на лестнице, перебирая ключи от машины. В ней он поставил звонок Хосоку на громкую связь. — Давай же, ну давай… — руль скрипел от напряжения сжимающихся пальцев альфы, который уже не мог слышать эти гудки. Как только они оборвались, Чонгук закричал: — Где, блять, Тэхён?! — Он никуда не уходил… — отозвалось с замешательством из колонок. — Проверь быстро! Зайди и посмотри! Где он?! — звук открывающейся двери, копошение по раздевалке и тишина. Всепоглощающая. Давящая. Дающая однозначный ответ. — Чонгук… — Сука! Сука! Сука! — руки с остервенением забили по рулю. Голова пуста, в ней ничего, кроме «Не уберёг». Только злость сжимает и разжимает кровеносные сосуды. Чонгук зверел, постепенно лишаясь человеческого здравомыслия. Он взглянул на время. Прошло 15 минут с доставки. Осталось 45. Главное успеть. Он поставил на крышу полицейскую мигалку и выехал на встречную полосу. — Езжай вслед за моим местоположением. Не забудь броник. — Ты сам-то надел? — Нашел какой-то. Это не так важно. Сейчас самое главное спасти Тэхёна. Конец связи. Первый адрес пошел. — Цветочек? — позвал нежно альфа, врываясь в здание с пистолетом в руке, принюхиваясь к ароматам помещения. Пустота. Тишина. Осталось 35.

***

Попытка открыть слипшиеся веки принесла ощутимую боль сжимающихся висков. Тэхён размахивал тяжелой головой, повисшей у груди, мутно разглядывая собственные колени, прижатые к железному стулу. Ноги попытались сдвинуться с места, но их сдержали тяжелые цепи, как и запястья, заведенные за спину. — Чонгук… — хрипло с мольбой позвал он, морщась от осевшего едкого зловония хлороформа в носу. — Не поверишь, сам его жду, — усмехнулся незнакомый низкий голос. — Что это за место? — вампир с трудом повернул голову, всё ещё не до конца придя в себя. — Кондитерская? — взгляд упал на ящики с выпечкой, заготовками с кремом и пластиковыми пакетами на столах склада, в центре которого омега сидел, прикованный к стулу, а неизвестный брюнет с хищной ухмылкой расхаживал рядом. — Смешно, правда? Тут тоже торгуют белым порошком, — мужчина, похожий на альфу остановился около стеллажа и прислонил булочку со снежной посыпкой к носу. Вдохнул, подцепил с неё сахарную пудру безымянным пальцем, запустил его в рот, втирая в десны, и кинул выпечку в сторону на пол, как ненужный мячик. — Такие разные сферы деятельности, но по факту мы занимаемся одним делом. Продаём удовольствие. — Судя по способу поимки ты в курсе, что я не пекарь. Я-то тебе зачем? — Тэхён принюхался к незнакомцу. Нет, это не альфа, по крайней мере больше нет. Пахнет слишком слабо, как бета. Может быть, один из тех, кто после болезни потерял силу и яркий запах. Лучше бы и вовсе его лишился, потому что похититель отдавался внутри двойной опасностью, обладая при пугающей внешности со шрамом на глазу, ещё и запахом пороха и фитиля фейерверков. На складе темно, но вампир хорошо видел его, а главное чувствовал. Это человек. Третья группа. «Кочевники». Приспособленцы, которых невозможно загнать в тупик. Это тот самый человек, из-за которого капитан переживал, что грозит опасность? Тот с сахаром? — Так я всё и вывалил. Вот дождёмся твою вонючую химеру и поговорим, — с омерзением кинули в ответ. — Используешь это слово… Ненавидишь химер? Кто тебя так обидел? — А за что вас любить, скажи мне? — брюнет приблизился к надменно вскинутому подбородку. — Что хорошего принесли человечеству, после того как вмешались в его историю? — они ядовито смотрели друг другу в глаза, пока похититель возвышался над обессиленным вампиром. — Войны, обескровливание, а мусора почти все поголовно собачьи отродья. Что в вас есть замечательного, м? Только и годитесь для того, чтобы свои способности продавать. Я таких, как ты, куколка, — едкий изгиб надвигающихся губ вызвал отвращение. Бета опасно приблизился к щеке, говоря шепотом на ухо, — с радостью высасываю досуха и делаю большие деньги. Может, мне тебя тоже распробовать на вкус? Шуга во все лёгкие глубоко и шумно затянулся ароматом у шеи со вкусом страха и цветов, проходя носом по холодной коже. Вампир зашипел от бурлящего негодования с тошнотворной брезгливостью, пылко клацнул зубами, отчаянно защищаясь, и вырвал несколько темных жестких волосков с макушки. На это не обратили особого внимания, только рукой, будто назойливую муху, отодвинули голову, закрывая лицо ладонью. — М-м, — повёл он довольно. — Ты прекрасно смотрелся бы в моей коллекции. Очень вкусный. Я бы продавал тебя с булочками с маком. Хороший пиар ход, да? — безумным образом рассмеявшись, он отстранился, повелительно хлопая пару раз по щеке. Вампир взглянул на таймер с детонирующим механизмом за его спиной, который только что заметил. 00:33 — Но с вами, мразями, нужно быть на чеку. Пользоваться, пока не отравите, больше ничего хорошего вы не можете дать. Тэхён снизу прожигал вспышками ярко-красного гневного свечения глаз. Плюнул в лицо, на что Шуга хмыкнул, сжав его щеки одной рукой до боли врезающихся клыков в кожу. Так сильно, что губы смялись, как сборки ткани, и пошли ало-золотой машинной строчкой нитки крови, продырявленные иглами. — Надеешься напугать меня этими глазками? Знаешь, как много я их вырезал и проглотил, чтобы не мешались? — Шуга завёл свою руку к ремню, доставая из кожаного чехла нож. — Я делал то, что вы сделали со мной однажды, — он указал остриём ножа на свой шрам на веке, рассекающим лоб и скулу, побил по нему два раза и с оттяжкой надавил лезвием на бровь вампира. Тэхён зажмурил глаз. Веко защипало от грязи на коже. Ресницы стали тяжелыми от капель крови, текущих к подбородку. — Ты поэтому ненавидишь химер? На тебя напали вампиры, лишили глаза, ты едва выжил, а оборотни в правоохранительных органах не стали искать нападавшего. После всего этого ослаб здоровьем, озлобился и стал бетой, — вампир облизал собственную кровь с губ, когда на лице порисовали, толкнули за щеки в сторону, и рана уже начала затягиваться. — А ты умнее, чем кажешься, куколка. Сразу видно — врач, — усмехнулся он, облизывая и вытирая нож о чужую грудь. Механизм за спиной пикнул, и цифра сменилась. 00:32 — Зачем тебе бомба? Разве не проще тихо убить меня и дождаться Чонгука? — Успеется, не волнуйся, — Шуга усмехнулся и отвернулся к столу за тростью, которая заблистала голубыми разрядами электрического тока в его руке и начал разговаривать будто с самим собой. — Я не прощаю тех, кто идёт против меня. Эти слюнтяи пошли на попятную и отказались от сотрудничества, прячась под юбкой полиции. Я покажу им всем, что только я устанавливаю правила. Электрошокер в его руке заискрился, а Шуга подошел на шаг. Внутри похолодело от мысли, что для этого человека он не личность, а всего лишь один из многих вампиров, которым по определению необходимо отомстить за грехи одного из представителей подвида. Омега приготовился терпеть, сжимая зубы. — Пока ждём, немного поиграем.

***

Чонгук заглушил полицейскую сирену, не доезжая квартала до третьего адреса. Тихо приблизился к черному входу в здание, выглядывая из-за угла, зажимая в руках пистолет, и услышал шорох чужих ботинок неподалёку. Мушка с разворота уставилась на очаг звука. — Намджун? — удивлённо опустил руки капитан. — Но я же говорил… И как ты тут… А, ладно. Оружие взял? — Взял, — грозно кивнул коллега, проходя вперед, к охране. У капитана тут же забрали глок и кобуру вместе с курткой вышибалы-телохранители, он рыкнул на них, а Намджун открыл деревянную дверь. Чонгук ещё за ней услышал разряды тока и сдавленное мычание любимого голоса, но сейчас это стало так ярко, что пробудилось желание убивать без разбора. Намджун уверенно прошел сильно вперёд, закрывая плечами вид на склад. Он улыбнулся и положил руку на плечо фигуре, склонившейся над омегой. Что творит этот сумасшедший? Капитан взглядом и кивком показал уйти, потому что достал из-за пазухи припрятанный револьвер. — О, наконец-то, — обрадовался Шуга, выключая шокер. Тэхён с недоверием опустошенно поднял голову. 00:20 — Я не один, — Намджун указал подбородком назад и поднял пистолет на черный вход. — Чонгук… — омега устало передвигал губами, на что получил мягкую успокаивающую улыбку и указательный палец, приставленный к губам. — А вот и наш спаситель, — рассмеялся Шуга. — Намджун-а, поделись, мусора всегда опаздывают?! — Чонгук с неверием посмотрел сначала на одного, потом на другого. Картина неприглядная. Напарник, направивший оружие на капитана, главный наркоторговец страны и похищенный омега, заключенный между ними. — Сука, а я ведь тебе верил… — Верил? Значит я очень хорошо отыграл свою роль, капитан, – едва не плевался этими словами. Тэхён разочарованно склонил голову. Прирождённые актеры с четвертой группой никогда не подтверждали свои генетические характеристики сильнее. — И что, решил предать честь ради денег? Или ради чего вы в сговоре? — альфа указывал револьвером, борясь с диким желанием спустить курок, размазав внутренности людей по собственным рукам. За него говорило животное нутро, но головой он понимал, что важнее сейчас не месть, а безопасность омеги, которого он может лишиться, если осуществит необдуманный план. — Ты слишком принципиальный, Чон. Мораль твоя давно посерела. На твоих руках кровь и ответственность за смерти многих людей, не нужно строить из себя святого некоррумпированного копа. — Я обращаюсь к тебе, как к капитану столичного подразделения, — Шуга опёрся одной рукой на плечо Тэхёна, поддевая тростью электрошокера белые пряди с окровавленными пыльными локонами. — Сворачивайте удочки. Вы стали слишком сильно мешать. — Ты думаешь, что можешь делать, что захочешь, да? Можешь купить любого и творить, что вздумается? Ты выше закона?! — Чонгук рычал, спуская рычаг предохранения. Останавливала только трость электрошокера, которая надавила на хрупкую шею с ожогами. — Я? Да. Я есть правда и Бог. Я контролирую адекватность людей по всему миру. По моей воле они сходят с ума, обращаются, чтобы стать новым источником моей сладости. Я король, я босс. Один мой приказ и летят бошки тех, кто переходит мне дорогу. По моей воле сдохнет твой ненаглядный кровосос, — Шуга положил руки на голову Тэхёна, поворачивая в сторону. — Могу свернуть ему шею прямо сейчас, — он надавил и послышался хруст позвонков. — Могу выжечь ему мозги электрошокером, вырвать позвоночник прямо на твоих глазах, офицер. Тебе это понравится? — вампир вымученно зажмурился, кашляя, Чонгук не мог на это смотреть, но остался твёрдым. — Чего ты хочешь, Шуга? — Всё просто, как ясный день. Давай озвучу сделку: ты становишься тихим и не лезешь в мои дела. Я буду очень, — он выделил интонационно, хватаясь за грудь, — материально признателен за бездействие полиции. Или же… — посмотрел исподлобья, сильнее сжимая горло омеги, — жизнь упырёныша. Что тебе важнее? — Чонгук, нет!.. Не слушай… не соглашайся! — завопил сипло Тэхён. — Заткнись! — удар полицейского приклада Намджуна пришелся по щеке. Челюсть вышла из сустава. Тэхён с силой влетел ей в плечо, вставляя обратно. — Мне не нужна моя жизнь, ты ошибся. А Чонгук не будет продавать свою совесть таким, как вы, — вампир с отвращением и призрением сначала посмотрел наверх, затем сплюнул кровь в сторону. Тонкая красно-золотая ниточка потянулась от подбородка. — Вот сейчас вместе и посмотрим, — ухмыльнулся Шуга, вытирая платком вампирскую кровь с ботинка. Встал позади и положил обе руки на голову омеги, готовясь резко развернуть в сторону. Тэхён расслабленно прикрыл глаза. Смирение. Принятие. Спокойствие. Он уже давно готов к смерти и примет её ради дорогого человека. Это меньшее, что он может для него сделать, как прощальный подарок. — Стой! — возглас Чонгука. Время позади него. 00:15. Волчье ухо у его лица. Это всё, о чем омега думал. Только бы с оборотнем всё было хорошо, до себя нет дела. А Чонгук прислушивался и пытался поймать приближающиеся сигналы Хосока, но он еще не приехал. Выбора нет. — Я согласен. — Сними бронежилет. — Зачем? Я уже согласился. — Снимай! — дуло грубо прижалось к светлому взмокшему виску. — И револьвер на пол. — Чонгук, не вздумай… — отчаялся вампир, опуская голову. — Намджун, ты же так переживал, когда я попал под пулю, сейчас-то что? — капитан медленно положил револьвер, пиная вперёд. — Переживал, что тот дебил промазал и подрезанные тормоза не сработали. Надо было ещё тогда оставить тебя на железной дороге, но собака бы меня самого загрызла, поэтому отыгрывал роль напарника. Достал этот цирк и твое высокомерие, поэтому закончим всё сейчас. — Я не убиваю копов, остановись, — зашептал Шуга, пытаясь опустить чужой пистолет. — Но я не ты. И со мной же ты якшаешься, значит и этим правилом можно пренебречь, — ухмыльнулся Намджун, скидывая чужую руку. — Скоро в Сеуле появится новый капитан, который не будет тебе мешать. Наконец-то кто-то не из химер. Чонгук рыкнул озлобленно, увеличивая клыки. Сорвался с места, кидаясь на него. Яркие вспышки, оглушительный грохот и молниеносные пули. Выстрелы, несущие боль и страх. 00:13. Ещё секунда и Чонгук после прикосновения дула к груди уже на полу. Всё происходящее не реально. Такого попросту не может быть. Чей-то оглушительный кричаще-лязкающий визг почти разорвал барабанные перепонки. Тэхён вынул душу от боли, она упала вместе с Чонгуком, который принял пулю за него. Нет, такого не может быть. Реальность расплывается от шока. Он вообще сидит или лежит? Кажется, сидит. Всё тело онемело и не слушается, только из горла льётся поток воплей, раздирающих связки. — Пойдём, тут скоро всё взлетит на воздух. Мужчины перешагнули через крепкое тело, которое сейчас пугающе расслабленно. — Может забрать всё-таки вампира? — Оставь, этот упырёныш мне всю партию характером испортит. Пусть дохнет. Ещё минута, как пытка. Глаза ужасно болят, ничего не слышно, сознание, как мерзкая тля, съедает шок. — Цвет…цветочек… У Чонгука очень красивый голос, вот бы ещё раз его услышать. Чей-то крик стих. Это был его собственный крик, Тэхёна. Он сделал над собой усилие и прыгнул на стуле ближе к капитану, который одной рукой тянулся к нему, а другую держал на обезображенной кровью и смертельной болью груди. — Дай мне свои прелестные ножки поближе… Альфа потянулся и вложил последние силы, чтобы порвать сдерживающие цепи на щиколотках. Вампир от усилия рухнул вместе со стулом вниз, падая рядом. Упал лбом на пол, развернулся и смотрел точно напротив черных космических глаз, которые, ослабевая с каждым мгновением, всё сильнее закрывались. Из них зрительно вытекала жизнь. Веки потяжелели, ресницы больше не порхали, а падали под весом боли, растягивая моргание. Тэхён попытался выпутаться из цепей. Без звеньев на ногах они поддались, и вампир сполз обессиленной тряпкой в лужу горячей крови. — Нет. Нет. Нет. Всё не так. Я не хочу видеть твою кровь. Забери её обратно, — он судорожно трясущимися руками вытирал лицо в багряной смертельной краске, с ужасом смотрел на широкую грудь с ранением, застывая, как скульптура от шока. 00:06 — Чонгук, нет… Не отключайся, умоляю. Омега порвал на себе свитер и стал заталкивать в рану ткань, как тампонаду. То же случилось и с рубашкой капитана. Пуговицы полетели в разные стороны, а белый хлопок в мгновение окрасился в пугающий ярко-красный. — Цветочек, ты ведь меня простишь? — охрипший скрипящий голос вызвал боль в собственной груди. — Скажи, что да. — Конечно, да. Да, — сдерживая обжигающие слёзы, закивал омега, с силой заталкивая ткань внутрь широкой груди. Ощупал ранение в лёгкое и был вынужден пачкаться в крови любимого оборотня. — Я не могу… Не могу на тебя злиться, только не уходи. — О лучшем конце я и мечтать не мог, — клетка ребер едва сдерживала выскакивающее сердце, которое стремилось к Чонгуку. Врач упал на него от бессилия, против воли слушая, как неестественно со скрежетом и мычанием выходит воздух через отверстие. — В твоих объятиях мне так хорошо… — Всё плохое в моей жизни закончилось с тобой. Не уходи, прошу, — обреченно прозвучало в шею оборотню. Нос резко что-то защекотало. — Ты пахнешь, как покой и моим парфюмом. Тэхён поднял голову. Оборотень перестал себя контролировать и застрял между двумя состояниями, не в силах перейти грань в одну или другую сторону. Его тело скиталось между человеком и волком, то отращивая шерсть, то возвращая её обратно под слой охладевающей кожи. Полуприкрытые глаза мигали вспышками, а пальцы менялись на острые волчьи когти. — Эй, Чонгук-а, открой глаза! — он не мог реагировать. Рот приоткрылся, чтобы сказать слова, но были видны только удлиняющиеся клыки с неворочащимся мягким языком. — Я не позволю тебе умереть, — Тэхён стал твёрже, собирая всю волю в кулак. — Я буду. Буду твоим болеутоляющим. Он оскалился и с острых клыков потекла слюна с прозрачным обезболивающим ядом. Резкий рывок. Зубы в горячей плоти. Протыкают смуглую кожу вокруг ранения, язык чувствует самый великолепный во всем мире вкус, но не смеет облизывать рану. — Не смей умирать! Чонгук! — ещё укус и кровь неспешно потекла из новых отверстий от зубов. — У него же медленнее регенерация… Тэхён обернулся. 00:03. Нужно что-то делать. Он подлетел к центру комнаты, провёл по полу рукой, торопливо засунул в карман и постарался поднять альфу. Тот слишком тяжелый для обессиленного тяжело дышащего вампира, у которого в принципе не развита мускулатура. Сдерживая постыдный порыв заскулить, свой трясущийся подбородок и изнеможденные слабые бицепсы, он просунул свои руки подмышками Чонгука и потащил через всю комнату к выходу. 00:02 Пятки альфы минули порог черного входа. Омега жмурился и с трудом дышал. В лицо летела грубая режущая рябь мелких градин с дождём, от чего звонко застучали зубы, поднимая табун мурашек. Тэхён в одной майке старался уйти как можно дальше от заминированного здания кондитерской. 00:00 Взрывная волна снесла с подкашивающихся ног, а глаза ослепило оранжевым пламенем и летящими осколками. Тэхён упал на спину, больно ударился головой, но защищая не себя, прижимал окровавленную грудь к своей. — Прости, прости, прости… Он аккуратно, как хрустальную вазу, переложил тяжелую голову со смоляными прядями на асфальт. Чонгук не пострадал от взрыва, но его глаза уже были плотно закрыты, а губы и конечности расслабились, спадая на одну сторону. — Не уходи, ты не можешь тоже меня оставить. Чонгук, прошу, — подступили горячие слёзы. Родители и бабушка. Чонгук не может отправиться к ним. Тэхён сделал ещё два рывковых укуса и схватил руку оборотня в свою. Его указательным пальцем с острым когтем на конце вампир вспорол себе вену на шее, прислоняясь льющимся потоком крови к приоткрытым губам. — Пей… — хрипел с бульканьем вытекающей через рот крови. — Пей! — уже кричал. Он поставил правую руку под затылок оборотня, приподнимая наверх, а левой открыл его челюсть сильнее, чтобы клыки закусили гортань. Но красно-золотые капли летели мимо. — Пей, Гуки, умоляю, — взмолился со слезами, закусывая губу острыми клыками от раздирающего на куски бессилия. Внутри всё металось от страха за его жизнь и одновременно распадалось на атомы от горя, с которым невозможно смириться. — Не оставляй меня. Тэхён поднял голову и обреченно взвыл в небо. Это просто невозможно вынести. Тот, кто только вчера казался светлым будущим и первой настоящей любовью за всю жизнь, сейчас умирает прямо на руках. Истекает своей и чужой кровью, что не в силах проглотить, чтобы излечиться и прожить ещё хотя бы несколько минут до приезда помощи. Они только вчера виделись и всё было нормально. Поругались, да, но Чонгук был живой! Снег с градом припорошил волосы, закрытые ресницы и соленые струйки на озябшем холодном лице. — Я не могу. Не могу. Чонгук, я прощаю тебя… Только, пожалуйста… Пожалуйста, вернись ко мне. Он сделал ещё одну отчаянную попытку напоить, на этот раз проводя ребром ладони по горлу альфы, чтобы спровоцировать глотание. Губы отозвались на истошный призыв, а горячий шершавый язык слабо прошелся по кровоточащей вене. — Молодец, молодец, Гуки. Пей. Пей, прошу, — альфьи клыки надавили на горло, сжимаясь вокруг него, а Тэхён от этого, расслабленно прикрыв глаза, прислушиваясь к шуму тлеющих обломков и сирены в соседнем квартале, взял чужую руку в свою, бережно переплетая пальцы.