Black opium

Май. — Итак, давай опять с начала. Какое отношение ты, недоумок, имеешь к Мин Юнги, также известному как Шуга? — Иди нахуй, волчара, — колюче выплюнул парень, сидящий в помещении для допроса за железным столом, по которому тут же гулко шандарахнул крупный кулак. По поверхности волнообразно разошлась вибрация, и щуплый наркодилер невольно вздрогнул, напрягаясь всем телом. Глаза непроизвольно вперились в белую рубашку, что туго обтягивала крепкие очерченные мышцы широкой спины капитана. Чонгук стиснул руки на груди и медленно мерил комнату неторопливыми хищническими шагами, стараясь успокоиться, чтобы к чертям не снести башку придурку. Этот острый на язык дохляк с выпученными глазищами, которые только подчеркивали нездоровый цвет лица и синюшность под ними, подвернулся под руку совершенно в неподходящее время, ещё и нагло добивал упрямством и без того отвратительно мерзостное настроение весеннего дня. Альфа наклонил голову к плечу, хрустнув шейными позвонками. — Почему оставлял кубики сахара на местах сделок, ты, уебище? Двухчасовой допрос, касающийся кокаина с подозреваемым, который может быть замешан и в распространении нокси, ещё сильнее выводил из равновесия, которое вот уже неделю без того нарушено. В привычных буднях не хватало значимой беловолосой детали, которая могла бы усмирить злобный пыл, по которой будто бы переставшее биться сердце так истосковалось, что мозг сходил с ума, лишенный необходимого кислорода. Чонгук трудоголик, он всегда любил азарт и наслаждение от поставленных галочек в ежедневнике, но в последнее время всё чаще стал терять самообладание от навалившихся дел, которые отбирали все время и не давали встретиться с обожаемым цветочным шлейфом. — Чтобы любителям вампирских кисок было легче найти меня, — альфа механически повернулся на пятках, прожигая безэмоциональным холодным взглядом. Подозреваемый буквально сознался, что торговал ещё нокси, но Чонгук услышал не это. — Жаль они не настолько вкусные, как наркота из их кровушки, — хмыкнул, растягивая сухие губы, оголяющие гнилые коричневые зубы. Капитан резко подлетел и ухватился за хвостик редких волос, почти вырывая их с корнем. Голова дилера завалилась, а веки сощурились от боли. — Давай, скажи ещё что-нибудь про вампиров, — скалясь, процедил сквозь зубы Чонгук, нависая громадным ястребом, у которого ноздри от гнева заходились в бешеном темпе. — А что? Мусора теперь любители этих бешеных шлюшек? Чонгук стиснул отвратительные масляные волосы на затылке и с размаху впечатал ублюдка лицом в стол. Нос сухо хрустнул от долгожданной для капитана встречи с железным столом, на котором красная кровь густым шелковистым ковром покрыла блестящую поверхность от щедрых ударов. — Он же его убить может! — истерично завопил новобранец по ту сторону зеркала Гезела, смотря в него, как в окно. — Не лезь, если тоже не хочешь получить. Капитан сам знает, когда остановиться, — холодно подытожил Хосок, а сам напряженно стискивал челюсти, но не вмешивался. Чонгук и сам понимал, что переходит грань и желание придушить, размозжить собственным кулаком всех распространителей нокси до невменяемого состояния становится сильнее него, поэтому кинув последний взгляд в зеркальное окно, громко раздраженно хлопнул дверью. Сейчас зубы увеличивались от злости, глаза сверкали, а костяшки онемели от ударов об стену и ледяной воды из старенького потёртого крана. Альфа брызнул себе на лицо освежающими каплями и устало накрыл ладонью пылающую, как в лихорадке, заднюю сторону шеи. Идеально было бы перекинуться и убежать нахуй из участка в лес. Оборотень уже слишком давно не видел его волчьими глазами, что только в геометрической прогрессии увеличивало внутреннее напряжение. Природа звала к себе своё магическое дитя, и альфа мечтал с ней встретиться. Вдохнуть полной грудью еловую свежесть и выплеснуть сдерживаемые эмоции через бег массивных лап по влажной рыхлой земле и дружелюбным мшистым дорожкам. Мечтал вдохнуть он и маняще-сладостный запах маков. Чонгук почти стучал зубами от внутреннего клокочущего дискомфорта, что с каждым днем затягивал в зыбучие пески усталости только сильнее. Он был оторван от двух своих главных страстей в жизни. Дела навалились, перетягивая всё внимание, времени ни на что не оставалось, а хотелось к омеге. Они не виделись где-то неделю, но это время уже казалось вечностью. — Чон Чонгук, ты ебучий наркоман, — причитал он себе под нос, намыливая ладони. И наркотик его тоже был ослепительно белоснежный. Какая ирония. Капитан отдела по борьбе с наркотиками сам больше не хотел жить без вампира, будто белого порошка. Обтерев саднящие ранками на костяшках руки об одноразовое полотенце, он вышел из туалета и направился в свой кабинет, чтобы взять сигареты и выйти на улицу перевести дух. Капитан, смотря в пол, задумчиво поправлял закатанные белые манжеты, открыл дверь плечом и тут же остановился, поморщив нос, принюхиваясь. Он неверяще поднял голову и увидел любимого омегу, который ни много ни мало вальяжно сидел в его кресле с бесценной ленивой ухмылкой, словно то был королевский трон, и поглаживал добермана, доверительно положившего ему голову на ноги. Выглядел совершенно как властитель, но повелевал он только сердцем капитана, прекрасно осознавая собственную запредельную мощь. Пропитанная сладким цветочным вкусом слюна тут же стремительно собралась во рту, альфа облизнул губы, не сдвигаясь с прохода. — Бам, место, — строго скомандовал он, широко распахивая дверь. Пёс послушно выполнил приказ, и Чонгук повернул пару раз в замке ключом, предварительно опустив жалюзи, закрывающие мутноватое стекло. Приближался, точно охотник, заходясь слюной в нетерпении, смотря на долгожданную добычу, которая сама желала быть растерзанной его когтистыми лапами, острыми клыками и страстными прикосновениями, о чем просто кричали хитрые раскосые глаза с пошлой поволокой и коричневой ненавязчивой подводкой, только лишь подчеркивающей естественную красоту густых ресниц. Больше косметики не было, лицо отдыхало и отвыкало от толстого слоя слишком темного тонального крема, ограничиваясь только прозрачным SPF. Хрупкое омежье тело с сияющей снежной кожей обёрнуто в бордовый бомбер альфы, утащенный в качестве трофея на прошлой неделе и так идеально подчеркивающий розоватый оттенок губ. Тэхён смотрелся бесподобно, утопая в объёмной одежде не по размеру, будто в одеяле с плеча бойфренда, и со своим натуральным холодноватым оттенком кожи прекрасно контрастировал с теплым цветом бомбера. Омега хотел укутаться в его запах, обмазаться с ног до головы, воровал футболки и куртки, только лишь до трусов не дотягивался, те уж точно слишком велики и сразу сваливались. Вопросы откуда Тэхён это узнал не принимаются — всё равно не ответит. На сердце Чонгука такое действовало ярче, чем искра, просочившаяся в заполненный бензобак. Что может быть приятнее для альфы, который хотел поставить ему метку и отдать частичку себя навсегда? Он нагнулся над омегой, заглядывая в предвкушающее светящееся лицо, подхватил его за ноги и плечи, чтобы поднять на руки, уткнуться носом в изгиб шеи с пересчетом тонких звенящих цепочек на изящном каркасе очерченных ключиц, и усесться с ним на коленях обратно в рабочее кресло. Черт, как же правильно его гибкое тело ощущалось в руках, а новые футболки с низким воротником и широким вырезом до груди не могли не радовать. Омега полюбил моменты единения, когда Чонгук утыкался ему в шею, говоря, что она самая красивая и вкусная на свете, вылизывая точно сладкий десерт, поэтому чаще стал её открывать для него, не стесняясь даже шрамов, которые постепенно стал воспринимать будто уникальные татуировки. Альфа радовался этому точно мальчишка и влюблялся всё сильнее, польщенный своим хорошим влиянием. — Что ты здесь делаешь? — Соскучился по своему капитану. Нельзя? — голос Тэхёна ласково затрепетал от любимых прикосновений на широко разведённых бедрах, его длинные пальцы стали заботливо массировать коротко выбритые волоски на затылке, снимая напряжение, губы с финишем гигиенической помады легко коснулись тёмного виска, оставляя влажный след. — Прости, было много работы, — с виной глухо пробубнил Чонгук в шею, касаясь слогами подтянувшейся от мурашек кожи, а ладонями нежно дотронулся до выпирающих лопаток под курткой и черной футболкой. Чонгук в последнее время правда просто пропадал в делах клана и участка, а иногда они даже пересекались. Он не мог поверить, что кто-то из Чонов окажется настолько «одарённым», чтобы загреметь в полицию за мелкое хулиганство. При главе капитане полиции-то. Совсем страх потеряли? Чонгук, когда ему позвонили из участка, просто не смог выдать ничего кроме «У меня нет слов!» и попросил не звонить родителям маленького гения. Сам потом с ними поговорит, как глава. Неприятно, конечно, отчитывать взрослых оборотней, как детей, но что поделать, вся ответственность за клан на нём. Подростки, желающие острых впечатлений, наверное, в ту ночь забыли, что разгневанный глава будет пострашнее обычных людей в погонах. Какими бы несносными подростки ни были, своих Чонгук никогда не бросал, поэтому весь на нервах поехал вызволять, договариваясь с коллегами по цеху. Выходя за стеклянные двери на воздух, сначала хотел отчитать и потаскать, словно малолетних волчат за шкирку, но потом увидел виноватые мордашки альфы из клана и его подружки, которую, видимо, хотели удивить ночным походом на кладбище. Чонгук тогда только устало выдохнул, молча потёр переносицу и отвез несостоявшихся романтиков по домам. В другие дни помогал забирать волчат из садика, если кто-то из родителей болел или задерживался с работы, сидел с ними и по выходным делал ремонт с молодоженами, которые недавно объединили свои сердца фамилией Чон. Альфа мечтал быть на их месте и тоже подготавливать дом для пополнения, но его омега, привыкший за многие годы к одиночеству, упрямился и не спешил съезжаться, не то что соглашаться на сцепку в течку или хотя бы метку. Альфа старался обговаривать такие вещи заранее, чтобы не подрывать и без того хрупкое доверие к миру своего избранника. Чонгук бы не простил себе, если бы снова испугал и оттолкнул его. Больше таких ошибок, как с неаккуратно преподнесённой информацией о родстве с Чон Ханылем, он не совершал. — От тебя опять пасёт чужой кровью, — нос вампира уткнулся в запястье альфы и, фыркнув, был готов расчихаться. — Я помыл руки. — Плохо. Мне не нравится, — вздёрнул подбородок и обиженно канючил, выпрашивая, зная, что капитан, как всегда, поведется на его выпученную губу. — Хочешь перебить моей? Омега довольно улыбнулся, принимая гостеприимное предложение, его нос прошелся по мощной шее, впитывая любимый запах внутренней силы леса и масляных орехов. — Конечно, хочу. — Так пей, цветочек. Успокой меня, — Чонгук слабо ухмыльнулся и, откинув голову на спинку кресла, наклонил её так, что мышцы натянулись, а музыкально пульсирующая неспокойная вена у запаховой железы надулась, будто готовая лопнуть, выпуская насыщенный феромон, маня к прикосновениям и сладко-страстной жестокости. Вампир облизнул губы, в карих глазах его блеснул алый огонёк голодного желания, поэтому столкнул губы в быстром неразборчивом поцелуе, пока его за мягкие ягодицы подталкивали ближе, и, мазнув по очерченной челюсти влажным языком с царапающими клыками, спустился ниже, вонзив с оскалом острые зубы в горячую плоть. Глаза обоих против силы загорелись и закатились далеко под потяжелевшие веки от удовольствия, растекающимся от слияния шеи и языка, увлажнённого анестезирующим ядом. Чонгук сквозь зубы втянул воздух, вцепился в заднюю сторону хрупкой шеи омеги одной рукой, другой стал руководить его двигающимися бедрами. Ширинка уже крепко натянулась, упираясь в разведённую ложбинку сверху, а вампир ездил по ней, будто в седле. Он просто невероятный наездник, альфе уже болезненно натирало, но тело погрузилось в какую-то густую истому, затягивающую, расслабляющую, призывающую, словно магический оазис в палящей пустыне. Его самое любимое, вкусное, безусловно самое сильнодействующее болеутоляющее. — Чонгук, о, сангреалла, какой же ты вкусный. Так дивно пахнешь, — Тэхён звонко чавкал, собирая по рту любимый сок, тыкаясь носом альфе в острую челюсть, ухо и ключицы. — Я всю неделю не ел, так ждал нашей встречи. Ты самый лучший, мой капитан, — вампир, не позволяя пропасть даром, слизывал каждую сочащуюся капельку с напряженной мышцы столь приятной на ощупь, что не хотелось отрываться, чтобы шевелить языком для произнесения искренних слов. Они сами собой срывались с мягких алых губ, спускающимся к ароматной запаховой железе тяжело задышавшего альфы. — Тэ… — он почти застонал от чужих прикосновений к своему телу и, оттянув резинку спортивных штанов сжал под ними упругие половинки. — А ты… — Тэхён оторвался и с какой-то неожиданной надеждой взглянул в глаза. — Ты хочешь укусить меня? — Будет не очень хорошо, если я продолжу допрос под кайфом, правда? — ответил спокойно Чонгук и заметил небольшое смятение на расстроенном лице, которое очень старалось это скрыть. — М-м… Ну да. Наверное… Можно ещё? Альфа хмыкнул как-то понятливо, до чего он там дошел, к сожалению, в слух не озвучил, ну это пока и не важно, потому что наконец подтолкнул белый затылок к себе, впиваясь в губы, пока самостоятельно расстёгивал на груди рубашку, оголяя мускулистую грудь, на которую тут же переместил ладони с наслаждением промычавшего омеги. Он обожал кусать Чонгука по всему его крепкому телу, а особенно в грудь в место рядом с сердцем. Тэхён с удовольствием водил руками по поджарому телу, вытянул из штанов рубашку и скинул свой бомбер на пол, чтобы и самому открыться перед нетерпеливым желанием связывающей тактильности. Смуглые пальцы собственнически гуляли по его телу, сжимая мягкие округлости и выпирающие острые косточки рёбер, коленей и таза. — Так сильно хочу тебя, — жарко зашептал он прямо в ухо, ритмично обтираясь щекой о щёку из-за движений всего тела, имитирующих толчки. Омега поймал татуированную ладонь в свою, облизал два пальца, направил за спину к пояснице, а сам чуть приподнялся, целуя беспорядочно в выбритый висок, скулу с маленьким шрамиком, мочку уха, даже в бровь, и положил руку на мошонку, скрытую грубой тканью штанов полицейского. — Я чувствую, любимый, — не успел Чонгук проникнуть под резинку нижнего белья омеги, как его перебил обеспокоенный голос новобранца из-за двери. — Капитан, это срочно! — задребезжал он, будто ребёнок, потерявший родителя, яростно отстукивая ритм «Полёта шмеля» по доживающей последние несчастные деньки двери. — Он занят! — грозно рявкнул омега в ответ. — Цветочек… — успокаивающе позвал альфа, показывая желание вернуться к работе, и легко коснулся ушка вампира, убрав за него отросшую белую прядь. Чонгук словно хотел пообещать, что у них еще будет время насладиться друг другом, но долг не ждет, хотя и сам хотел остаться в закрытом кабинете с омегой, сливаясь воедино до самой ночи. Тэхён это, конечно, знал и почувствовал, но честной реакции не скрыл. Резким движением он кинулся к любимым губам и щедро до крови прикусил нижнюю, без жалости оттягивая на себя, оставляя клыками едва не сквозные ранки. — Ауч… — Так тебе и надо, — надулся обиженно, слегка шлепая трудоголика по плечу, а затем облизал совершенно смазанный от поцелуев край его нижней губы с рубиновыми каплями. — Я скоро приду, обещаю, — легким движением омегу подняли с колен сильные руки и поставили на ноги, как невесомую фарфоровую куколку. — У меня сегодня ещё смена, — расстроенно забубнил врач, подтягивая спортивные штаны повыше, завязывая аккуратный бантик спереди и смотря в пол, но на последней фразе умоляюще поднял глаза на капитана, словно отказ разобьет хрупкое сердце. — Можно я тогда утром приеду к тебе? Ничего? — Конечно, — улыбнулся довольно Чонгук. — Пора мне просто сложить все твои вещи в чемодан и увезти. Пожалуй, сегодня так и поступлю, пока будешь на работе. — Да не дави ты на меня, — отмахнулся он и нагнулся, чтобы поднять бомбер и перебирать в руках застёжку часто заедающей старенькой молнии, спрятав глаза от въедливого взгляда. — Я просто слишком привык жить один. Капитан, я тебя очень люблю, но… — Я тебя тоже очень люблю, после этого не надо никаких «но», — уже более строгим тоном завершил пререкания Чонгук, застёгивая пуговицы на своей рубашке до ключиц, пряча кофейную кожу под слоем ткани, замечая, как внимательно за этим наблюдал вампир. — Гуки, я серьезно. — Цветочек, — на выдохе чуть устало прикрыл глаза альфа, встал с кресла и потянулся к отошедшему от него избраннику, на распев смягчая интонацию, — тебе придётся смириться с тем, что однажды переедешь в клан, потому что, когда будешь носить наших наследников под сердцем, я не позволю тебе жить на два дома. — Какие ещё наследники? — округлил глаза омега, отшатнувшись на два шага, почти влепился спиной в шкаф с пузатыми папками. — Рано! Я ещё слишком молодой. — Тебе девяносто три. — Ах ты сучка! — тут же полетел с кулаками, пытаясь ударить, но явно забавляющийся Чонгук был быстрее и без особых проблем завел худые руки за спину омеги, не сильно сдавливая, чтобы не было больно, скорее с целью обездвижить. Так и держал в своих объятиях, почти соприкасаясь носами, просто с улыбкой наслаждаясь, как вампир брыкается, пыхтит от крепкой хватки и бурлит в негодовании. — Как смеешь указывать омеге на его возраст! И телом, и душой мне всё ещё двадцать два! — Если я сучка, то в следующую течку посидишь на моем узле, чтобы убедиться в обратном, — альфа выпустил смешок и, нагнувшись, оставил ласковый влажный поцелуй на щеке. — Куда ты так торопишься?! Кто за тобой гонится? — мученически завопил Тэхён, когда его отпустили. Он потёр запястья скорее по привычке и пошел следом к двери кабинета. — Я тоже хочу с тобой маленького волчонка, прямо как у Союн недавно родился, просто не сейчас. — Ты такой милый, когда играешь с малышами Союн. Хочу от тебя троих, — нежно и любяще улыбнулся Чонгук, выкручивая ключ в замке. — Пфф, может сразу пятерых? — Может и пятерых, — пожал плечами Чонгук, открывая дверь, пропуская закатившего глаза омегу вперёд. — Что там, Ёнджун? — Капитан Чон! Там… ой, — молодой, слегка худощавый для полицейского парень, присевший на край стола напротив кабинета, вскочил, расцепил замок из рук, но остановился, когда встретился с недовольным вампирским взглядом исподлобья вместо обычно не менее суровых глаз капитана, но сейчас таких непривычно ласковых. — Сержант Чхве, познакомься, это мой омега, доктор Ким Тэхён, — опешивший от неожиданности парень глубоко поклонился на девяносто градусов в максимальном уважении, а вампир цыкнул одной стороной рта, быстро кивнул и приподнялся на носочках к своему альфе, шепча ему на ухо. — Я пойду, Гуки. Не скучайте, — Чонгук приобнял его за талию и ответил на короткий, целомудренно неглубокий поцелуй в губы. Открыв веки, посмотрел в глаза благоговейно со своими фирменными сверкающими звёздочками в зрачках, которые каждый раз внутри что-то переворачивают, и, не желая отпускать, до последнего держал тонкие длинные пальцы в своей руке, пока они удалялись всё дальше. Провожал омегу, будто в танце, поглаживая рукой по воздуху улетающие маковые лепестки, что невидимым плащом струились за уходящей фигурой. Как только омега развернулся, перестав идти спиной вперед, и привычно потопал домой, напоследок махая ручкой, капитан будто переключился, становясь вновь грозным и строгим, вернулся мыслями к рабочему разговору. — Ну? — с нажимом поторопил он своего подчиненного, который странно засмотрелся в сторону выхода из участка. Там, за широкой спиной оборотня обиженный Тэхён дал эмоциям выход и по-вампирски пугающе оскалился, показывая в лучшем ярко-красном свете свои глаза и острые клыки-клинья, которые только недавно испытали на себе вкуснейшую кровь, но омегу нагло прервали от наслаждения долгожданным свиданием со своим альфой. Ёнджун весь обмяк, едва не выпустил дух и не лишился дара речи, побледнел от животного съедающего страха, что вампир придёт по его несчастную человеческую душонку. — Там… в общем… — запинался бедняга, не смотря вперёд. Чонгук нахмурился и резко обернулся. Омега среагировал, встрепенулся и молниеносно присел на корточки к лежанке у кабинета, где расположился пёс. Сделал вид, что там всё время и сидел, и даже будто не заметил, что капитан обратил на него своё внимание. Как бы невзначай поднял голову и улыбнулся альфе, который не смог сдержать ответной мягкой, такой тёплой улыбки, которой смотрят только на любимых членов семьи, самых-самых близких и родных. — Он на Шугу не работал, только подражал ему, сказал, что теперь есть другой «король нокси». — Ох, бля-ять, — потянул с закрытыми глазами капитан утомлённо и потёр двумя пальцами лоб. Тэхён, что невольно подслушал, уже в полной мере ощутил необходимость сваливать, поэтому молча прикусил язык, все свои желания засунул в одно место, понимая, что капитану действительно не сладко, надо ему помочь, или как минимум не мешаться, а не дополнительно вставлять палки в колёса, распугивая новобранцев. Омега в последний раз потеребил спящую собаку за ухом, двигая рукой будто в обещании скорой встречи, привстал, поправил складки на спортивных штанах и по пути накинул бомбер на плечи, звякая молнией у лестницы. Устало потирающий лоб капитан не обращал внимания ни на заинтересованное разглядывание Ёнджуном смазанных подсыхающих капелек крови на воротнике накрахмаленной рубашки, ни на Хосока, выходящего из допросной к ним, только на удаляющийся такой знакомый звук закрывающейся не с первого раза молнии. Альфа скользнул глазами к лестнице, но там уже никого не было, только возня со старой неподдающейся собачкой доносилась с нижнего лестничного марша. Сердце как-то болезненно опустилось вместе с уголками губ, не желая отпускать любимого. — Цветочек, стой! — позвал он громко и быстро просочился в кабинет, хватая с крючка куртку с пачкой сигарет в кармане. — Перекур. Сходите кофе попейте, отдохните, — кинул он на ходу и быстрым шагом спустился вниз. Ёнджун открыл рот. «Гуки»? «Цветочек»? Капитана Чона подменили? — Куда это он так побежал? — присоединился Хосок, усаживая задний карман с удостоверением на стол, где раньше сидел застывший теперь Ёнджун. — За вампиром… — Тэхён приходил? О-о, давно его не видел… Ну хорошо тогда! Поверь, нам же лучше, если глава немного с ним побудет, — посмеялся старший лейтенант, недавно вступивший в новое звание, хлопая новобранца, еще не знакомого с местными порядками по плечу. — Никогда не видел капитана таким… Милым? — в замешательстве повернулся он. — Ему только не вздумай это ляпнуть, он тебя быстро переубедит, — Хосок оттолкнулся от стола, на который опирался, и прикрыл дверь кабинета капитана, чтобы цветочный запах омеги оставался только там. Старший похлопал по плечу и предложил пройти вместе к кулеру, чтобы заварить очередную кружку дешевого кофе из пакетика. День сегодня предстоит долгий, тягучий и сложный, обещающий заполнение отчетов по допросу и заведению дела на нового «короля нокси». Парни решили выполнить приказ капитана о кофе, переводя дух во время перерыва, чтобы подкопить силы на конец дня. Что ж, у каждого свой способ отдыха, снятия напряжения и настроя на рабочий лад. Их капитан, стоя под крышей около входа, где стабильно собирались полицейские на никотиновую паузу, прижимал к себе омегу, который также доверчиво обнимал его и намертво прилип к крепкому корпусу. Чонгук наклонил голову, понюхал волосы и оставил на них легкий поцелуй, доставая из кармана пачку. Тэхён хоть и фыркнул на едкий запах, но не отстранился, только чуть сместился в сторону, чтобы пепел случайно не прилетел на одежду и не прожег любимый бомбер. — Не хочу уходить, но мне правда пора, — лениво потянул он, запрокидывая голову, когда последняя затяжка просочилась между любимых губ. Чонгук молча кивнул и щелкнул по фильтру, пуская его в полет до мусорки. — Спокойного дежурства тебе. — Угу, — Тэхён нехотя опустил руки, обрывая объятие, уже собирался поплестись к шлагбауму и остановке, как Чонгук дернул его за запястье на себя, зафиксировал на одном месте, взяв двумя руками за плечи, и неожиданно встал на одно колено перед ним. — Ты? Ты что такое делаешь? Внутри каждая жилка так сладостно затрепетала, будто юные содрогающиеся зелёные росточки, проснувшиеся по весне, искренне радующиеся солнышку, и слегка пугливые от его активного тепла, но больше всего от приятного предвкушения, конечно же. Омега раскрыл удивленные глаза перед альфой, что полез в карман куртки, и не верил, что это происходит на самом деле. — Чонгук, я… Что? «Согласен»? Не ты ли минуту назад вопил, что кто-то торопится, а, Ким Тэхён? Айщ, да плевать! В глубине души он понимал, что готов навсегда остаться рядом с этим альфой, только лишь страх неизвестности и непривычности пугал. В Чоне он уверен и готов уже сам взять эту звучную полюбившуюся фамилию наяву, а не в фантазиях, где месяцами примерял её, будто дорогую дизайнерскую сверкающую стразами блузу, довольно крутясь, любуясь, пританцовывая перед зеркалом. Оборотень внизу принялся елозить чем-то в кармане перед омегой, а тот со страху прикрыл руками глаза, не готовый увидеть раньше времени. Сознание радостно вопило, пальцы затряслись в мечтательной приятной тревоге, ожидая те самые слова. И вот, дыхание спирает, тело вибрирует, потому что он, самый любимый на свете альфа, говорит: — Нужно немного потянуть вперёд, и только потом уже соединять молнию, запомнил? — послышался «вжик» бомбера, застёгнутого до самой шеи, Чонгук мягко поправил цепочки на шее, чтобы не зацепились. — Ч-чего? — Если хочешь, можем поменять молнию, это не так дорого и быстро, в любом ателье за день сделают, — Тэхён потерялся. Убрал ладони с глаз, похлопал ресницами, вытянув шею, как и всё лицо, сползшее к асфальту, посмотрел вниз: действительно застегнуто. Альфа отряхнул колени, поднялся, поправил снова вылетающую сигаретную пачку в кармане, закусывая губы, чтобы удержать предательский смех. — Так что, перешиваем? — Ты… Я подумал… — Могу завтра, как приедешь, отнести. — Посмотрим! — неожиданно встрепенулся он, перестав мямлить, покрываясь смущенной краской от кончиков ушей до кипящего подбородка. — Пока, я уже опаздываю, — оставил быстрый поцелуй на щеке, натянул солнцезащитные очки и побежал прочь, едва не врезаясь в охранника на блокпосте, который удивленно развернувшись вокруг своей оси, балансируя с кружкой чая, бросил взгляд на Чонгука, а после в след сверкающим пяткам. — Чего это у вас тут омеги летают, капитан Чон? — тот махнул рукой, в знаке «кто ж их знает». — У меня тут омега боится признаться в своих желаниях, — хмыкнул альфа тихо и высунул руку из-под крыши, пробуя воздух на ощупь. — Дождь что ли пойдёт? По крайней мере у Тэхёна теперь застёгнутая куртка.

***

— Надеюсь, он не будет поднимать эту тему, — Тэхён обкусывал губу, пиная маленькие камушки на бордюре. — Черт, как стыдно-о, — почти плакал он, заломив брови навстречу ярким утренним лучам, и закрыл руками круглые солнечные очки от смущения. Если обычно с Чонгуком он горел, то сейчас Тэхён точно понимал — тлеет. В ожидании, предвкушении, досаде и легком разочаровании. Омега с небольшой сумкой наперевес поднимался на холм давно уже знакомого квартала оборотней, провожая взглядом окна, за которыми постепенно заводилась сонная суета проснувшихся по своим делам волков. Ранний час не обещал частых встреч с оборотнями, однако каждый, кто проходил или проезжал мимо на машине, широко улыбался, как близкому родственнику. Вампиру с первого дня понравилось здесь, всегда возвращался к любимому главе такого приветливого клана только с удовольствием, но сейчас ещё и с ощущением себя полнейшим дураком. Не будь бомбер таким удобным и красивым (а ещё альфьим), просто бы выкинул к чертовой матери. Тэхён поморщил нос, предвкушая смешки на эту тему от Чонгука. — Тэхён-щии! — послышалось откуда-то со стороны дороги. Омега поднял взгляд и увидел Союн, махающей ему из окна водителя. Он поклонился, когда машина поравнялась с ним. — Наконец-то переезжаете в клан? — Что ты, Союн, — засмеялся вампир, — разве глава позволил бы заниматься переездом одному? — харизматичная девушка за рулем лет тридцати-тридцати пяти по человеческим меркам покивала, Чонгук бы точно помог. — Да и вещей у меня побольше, чем в одной этой сумке. Переезд — дело тяжелое. — Всё равно хорошо, что сегодня будете с нами. Мой муж, вот, не любит охоту. — Сегодня охота? — поднял брови Тэхён. — Да, молодой глава клана Ли собирался приехать, поэтому мой и свалил с младшим к дедушкам. Ну вы знаете. Эти люди… «Не хочу смотреть, как ты кого-то убиваешь». Ой, им нас не понять, — девушка махнула рукой так недовольно, будто уже устала обсуждать подобное. — Я тоже когда-то был человеком, — омега неловко помялся с ноги на ногу, запустив руки в карманы бомбера. — Со всем уважением, Тэхён-щи, — опираясь локтем на открытое окно машины, девушка поводила рукой в воздухе, обрисовывая его фигуру, — но вы уже не похожи на человека. В нашу первую встречу ещё может быть, но я думаю, просто стеснялись ещё, а сейчас даже волчата чувствуют одним из нас, — Союн с улыбкой дернула головой в сторону заднего сидения, где играли два её старших альфочки в животном обличии. Кувыркались на кресле, кусали друг другу уши и хвосты, кажется, совсем не обращая внимания на взрослых. Тэхён улыбнулся подобным теплым словам, они показались ему приятными, и легонько постучал по заднему стеклу пальцем. Двойняшки оторвались от игры и весело завиляли хвостами, задорно тявкая в стекло на него. — Ну вот, я же говорила. Дети всё чувствуют, их не обмануть. Вы теперь больше похожи на полукровку вампира и оборотня. Тэхён хмыкнул и покивал, прощаясь с мамой маленьких игривых комочков. Открывая черные железные ворота своим ключом, омега вытер ноги о коврик и по привычке залез в ящик для белья у входа по ту сторону. Внутри ничего не было, хотя оборотень иногда забывал забрать оттуда одежду после превращения. Омега продолжил машинально выполнять привычные действия, погруженный в мысли. Союн ему всегда нравилась, у них сразу наладился контакт из-за не такой уж большой разницы в возрасте (ей около шестидесяти, но выглядит всё ещё молодо, как и большинство оборотней, достигших возраста примерно тридцати лет. После этого старение замедляется) у них подходящие темпераменты и схожий опыт: её муж тоже относится к другому подвиду и по человеческим годам сильно младше неё. Эта семья стала для омеги своеобразным образцом, но даже в видимой царящей идиллии, кажется, не всё так радужно. Межвидовые отношения — вот что всё ещё не давало ему покоя. Они с Чонгуком, как и Союн с мужем очень разные, с отличным опытом, который другому иногда просто не понять в силу физических особенностей. Могут ли видовые недопонимания стать преградой для счастливых отношений? Омега не мог быть полностью уверен, но боялся, что да. Не зря же мама волчат жаловалась на мужа. Он стянул кроссовки, поставил рядом с черными берцами и подошел к кухонному столу, на котором стояли неразобранные бумажные пакеты с продуктами, положив рядом свои солнечные очки. Вампир повесил бомбер на соседнюю от черной куртки капитана спинку стула и принялся убирать зеленый лук, перцы и пакеты с соком в холодильник. Там уже лежало замаринованное мясо и кимчи в контейнерах, видимо Чонгуку хватило сил только на это перед сном. Привычным же движением Тэхён вымыл ненужный пластик, отсортировал его по пакетам, затем ступая в ванную, чтобы помыть руки. Из спальни доносилось слабое сопение, и омега уже с улыбкой следовал за любимым ореховым ароматом. Ему так нравилось ощущать себя в этом доме в своей тарелке, нравилось, что его всегда здесь ждут с распростертыми объятиями, а тело это принимает и моментально расслабляется. Нравилось даже то, что он больше не чувствовал себя здесь гостем, часто помогал главе убираться и в готовке, этот дом давал ощущение уюта и комфорта, как и его хозяин и в целом клан. Сюда хотелось возвращаться. За приоткрытой дверью спальни он увидел расправленную кровать со смятым одеялом, в котором спал большой черный волк, размеренно двигающий грудной клеткой от неторопливого дыхания. — Волчонок, ну ты чего? Я же говорил не спать на белом вот так. Тем более без покрывала, ай-яй-яй, — запричитал тут же беззлобно омега, постепенно приближаясь, смотря на большие сложенные друг на друга лапы, наверняка перепачкавшие его любимое постельное белье и ворсинки черной шерсти, которые слишком сильно бросались в глаза на светлых простынях. Волк сонно фыркнул и делал вид, что спит, хотя мохнатые уши навострились на любимый голос, а правая лапа легла кистью на переносицу закрывая глаза от света. — Не притворяйся спящим, тебя палит хвост, — Тэхён посмеялся и коснулся рукой черного пропеллера, готового от радости улететь в космос. Только омега нагнулся над кроватью, чтобы погладить волка, тот резко вскочил и поймал его, будто добычу в свои объятия, принимаясь быстро вылизывать смеющиеся от щекотки щеки. Они покружились в одеяле, меняясь местами в объятиях и, совершенно спутав его в большой снежный ком в ногах, застыли, переводя дыхание от смеха и легкой погони. Вампир обнимал широкую шею волка, искренне улыбаясь его нетерпению: альфа пыхтел и вылизывал запаховую железу так, будто на неё что-то налипло. Тэхён громко засмеялся, когда волк с рыком не дал ему увернуться, и не обратил внимания, как постепенно лапы сменились на человеческие руки, а мокрый язык на нежные губы. — Самое доброе утро, — сказал Чонгук на ухо, прикусив мочку, из-за чего омеге захотелось проскулить. Крепкое обнаженное тело альфы придавило его сверху, жадные руки обхватили, не давая вырваться, Чонгук уже был твёрдый только от объятий и это чувствовалось. Омега запустил пальцы в смоляные пряди и откинул голову, чтобы посмотреть в глаза. — Я же говорил больше не превращаться на мне, — возмутился, но так тихо и с хрипотцой, что больше было похоже на флирт. — Ты даже не заметил. — А вот и заметил, — Чонгук улыбнулся, оставляя поцелуй на щеке. — Но больше не боишься, — альфа, удерживая вес на локте около лица омеги, гладил одной рукой его мягкие светлые волосы, а другой обрисовал изящный изгиб скулы, следя за движением пальцев таким загипнотизированным взглядом, что Тэхён не мог оторваться от его черных космических омутов. — С тобой уже ничего не боюсь, — альфа перевел взгляд с губ на глаза и завис на пару секунд, поглощаемый золотистыми бликами. Каждый думал о своем, но вектор мыслей их был схожим. Чонгук хотел бы продлить это мгновение навсегда. Подобные слова от кого-то с проблемой доверия к миру звучат гораздо громче, чем любые «люблю», что тоже только недавно начали звучать в их союзе. Альфа медленно моргал и обнял обе щеки руками, чтобы, прикрыв глаза, пощекотать нос омеги своим. — А я боюсь только потерять тебя, — прошептал он в губы на выдохе. Тэхён потянулся за поцелуем, вспоминая опасения, которые еще несколько минут назад гложили и пугали, но в присутствии капитана отступили на второй план. Союн сказала, что он похож на полукровку вампира и оборотня. Кажется, омега и сам себя так ощущал. Что-то среднее, но уже точно не человеческое. Возможно, его судьба была именно родиться оборотнем, ведь здесь, в клане, он чувствует себя самым счастливым и спокойным за всю жизнь. Но быть полукровкой ему тоже показалось прекрасным — такие химеры могут понять сразу два вида, тем более те, которых он знал, виделись совершенно замечательными. Непоседливые семилетние двойняшки Союн — Ильсон и Чанёль — похитили его сердце, когда, обнюхав, притащили откуда-то несколько цветков мака и положили прямо к ногам. Волчата, наверное, сорвали цветы из чьего-то садика, но польщенному омеге было стыдно примерно на ноль процентов из ста. Даже маленькие альфы клана Чон с самого детства знали, как сделать любому омеге приятно, их глава точно оказал положительный эффект в этом деле. Малыши не страдали от не идеальной родословной, они были полностью здоровы, бодры и игривы, а родители счастливы. Дети-полукровки и их родители могут быть счастливы. Эту мысль Тэхён пытался принять, целуя возлюбленного. Меньше всего ему хотелось бы, чтобы Чонгук повторил судьбу отца, потеряв вторую половинку. — Почему ты так напрягся? — оборотень, почувствовав смену настроения, разорвал поцелуй. Омега в ответ просто мотнул головой, облизнув губы с закрытыми глазами. Говорить «я не боюсь умереть, но боюсь, что ты можешь этого не пережить» было бы странно. Тэхён вообще только сейчас понял, что думает о слишком далёких вещах, теряя наслаждение настоящим. Ну к чему волнение, что если у них будут дети, то полукровки, или что его тело может этого не пережить, как и у мамы Чонгука, если они еще только недавно начали отношения? Для Тэхёна, относительно уже прожитого отрезка жизни, полгода — это практически вчера, но всё же тревожная и сомневающаяся натура хотела обдумать всё заранее. — Я не позволю кому-то или чему-то отобрать нас друг у друга. Омега округлил глаза и растворился в новом слиянии губ, вложив в него все свои невысказанные чувства. Хорошо, что оборотень не читает мысли, но, кажется, даже без этого слишком хорошо понимает вампира. Стоит ли переживать о разнице в подвидах, в их телах, если души обрели согласие и единство? Тэхён мысленно дал отрицательный ответ и полностью расслабился в сильных руках, что уже пролезли под черную футболку. — Я знаю, Гуки, — тонкие пальцы сжали смоляные волосы у корней, когда Чонгук облизнул сосок и последовал ниже. — М-милый, не останавливайся. Чонгук тягуче и неторопливо целовал рёберные дуги, обрисовывая каждый неровный взволнованный вздох губами, присваивая себе, нагло воруя чужое дыхание, пока аккуратно развязывал бантик шнурков на штанах. Омега, упираясь пятками в матрас, приподнял бедра, помогая освободить себя от одежды, чтобы подарить возможность целовать ещё колени и тонкие щиколотки. Изящная лодыжка легко легла в руку, будто идеально подобранная по охвату пальцев альфы, который любовно вёл губами по ней снизу вверх по направлению к внутренней стороне бедра. Он посасывал нежную светлую кожу с такими контрастными красными отметинами от его губ, что исчезали и растворялись ровным слоем через считанные секунды. Альфа внимательно смотрел на это, завороженно, едва касаясь пальцами, обрисовывал края розоватых поцелуев, размышляя о правильности принятого решения. В конечном счете он не хотел распоряжаться телом омеги без его согласия, сделает это, если почувствует, что тот хочет, но боится признаться, как и с моментом, когда вампир боялся первым сказать «люблю». — Чего улыбаешься? — приподняв голову, спросил с усмешкой Тэхён у затормозившего оборотня. — Вспомнил кое-что, — ответил он и, смотря затуманенным почерневшим взглядом исподлобья, облизал упругую розовую головку члена омеги, который тут же, не выдержав, откинул голову на подушки, сделав нетерпеливый напряженный вздох, и сжал в руках простыню, с силой вытащив её из бортиков кровати. Бедра невольно поднимались навстречу влажным ласкам и уверенным большим ладоням. Язык гулял по светлой коже, оставляя влажные дорожки на паховой складке и у основания члена. — Ты можешь перестать? Будто бы смеешься надо мной за то, что не успел побриться после работы. — Думаешь волка напугают эти тоненькие белые волоски? — Чонгук рассмеялся и резко перевернул омегу на живот. — Так не будешь стесняться? В ответ послужило только заглушенное подушкой мычание, в которую впились, будто в единственный островок спасения, оттопыренная поясница и легкое хлюпанье выливающейся смазки из-за властного сжатия мягких половинок. Альфа любовался. Сминал, мял, пускал слюни на ягодицы, когда касался их губами, будто в первый раз увидел такую красоту. Каждый раз, как в первый, но этот по-особенному терпкий из-за долгого ожидания и страсти обоих. Сладкий запах Тэхёна осел на нёбе и в горле, манил к себе, душил и пробуждал внутри нетерпеливый жар, а сигналы тела омеги говорили об обоюдном желании. Он сильнее развёл ноги локтем и лизнул влажный проход, лаская пальцами нежную кожу, собирая душистую вязкую субстанцию, заталкивал её обратно внутрь тела под задушенные всхлипы, приходящихся по ушным раковинам приятной дурманящей музыкой. Тэхён сейчас такой податливый, ласковый и нежный, как мелкозернистый рассыпчатый песок на пляже — просунь руку и расплавится, а добавишь немного влажности, так и вовсе примет любую форму, что пожелаешь, даже полностью побежденную, умоляющую о контакте. Чонгуку это безумно нравилось, такая покорность контрастировала со своевольным, упертым как баран, омегой в обычной жизни, только сильнее подливая масло в огонь наслаждения. Он альфе открыл всего себя, самое сокровенные и тайные мысли, все своё тело с его изъянами и продолжает изо дня в день это делать, выкрикивая стоны любви так ломко, звонко, знойно, что терпеть уже не было никаких сил. Оборотень и сам жаждал их встречи и пылал внутри от возбуждения, потираясь твёрдым увесистым членом о простыни, чтобы хоть как-то снять напряжение. Его рот, зарывшийся между мягких ягодиц, был уже полностью мокрым от перемешанных выделений и слюны. Он в последний раз обвёл языком края пульсирующей, чуть набухшей плоти, толкнулся в неё пальцами и стёр другой рукой влагу с лица, начиная от верхней губы до подбородка, после размазав её по своему члену. Чуть сильнее надавил кистью, погружая средний и безымянный пальцы внутрь до костяшек, а сам лег сверху, придавливая собой, накрывая бедра омеги своими. Большим пальцем направил член в скользкую ложбинку и стал постепенно вытаскивать пальцы, заменяя их собой. Чонгук покрыл напряженные плечи по сведёнными лопатками мягкими поцелуями, чтобы отвлечь от возможной боли, но вошел так просто в истекающую дырочку, что даже удивился. — Цветочек, — запел он хриплым низким голосом на ухо с вибрацией, которая пустила мурашки по телу от затылка до самых пяток, выбивая сладкий стон. — У тебя скоро течка? Прошло уже достаточно времени. Альфа наполовину вышел и медленно толкнулся снова, облегченно выдыхая с прикрытыми глазами в изогнутую шею под собой. — Ты такой нуждающийся, так сильно течешь и хочешь моего запаха рядом, — он пару раз двинул бедрами и прикусил изгиб плеча и шеи с рисунком ожога, а вампир от этого не выдержал и сладко захныкал, закусил нижнюю губу и скомкал подушку в руках. — Я прав? Тэхён ничего не ответил, он в этот момент мало соображал, мог только слушать любимый голос, который снова говорил комплименты его телу и красоте, но где-то далеко промелькнула мысль, что, наверное, оборотень угадал, тот и в прошлый раз почувствовал конец цикла лучше омеги. Тогда его тоже посещали мысли о возможных детях, теперь уже понимал откуда они сегодня взялись. Чонгук чувствовал его, его тело и душу, иногда даже лучше самого вампира. Они слились в поцелуе, когда альфа потянул его за скулу к себе и заставил оторваться от закусывания подушки. Лучше пусть Тэхён кусает его губы. Даже, когда вампир становился несколько грубым и жестоким в жажде, это Чонгуку всё равно нравилось. Нравилось, что заставлял его быть нетерпеливым, жаждущим и эмоциональным, такие краски украшали их дни и жаркие ночи. Иногда даже не верилось, что это тот же самый омега, который рычал и отпрыгивал от касаний, который постоянно казался уставшим, утомленным и подавленным, будто носил на себе боль всего мира и прожитых десятилетий. Но рядом с ним Тэхён расцветал. Также, как и сейчас багровые укусы на его плечах. Альфа не мог сдержаться и цеплялся за шею, оттягивая на себя назад до задушенной хрипоты в стонах, засасывал светлую кожу, целовал в уши и лопатки, пока входил в гибкое тело с нарастающим темпом и рвением. Бил под правильным углом по необходимой точке, снова доводя до исступления, обнимал всем телом, будто защищая собой от всего мира, пока омега с трудом захлёбывался собственным дыханием, принимая в себя толчки. Он рыскал руками по постели одновременно в попытке уйти из-под натиска и насадиться сильнее, чтобы получить максимальное удовольствие, сладкую разрядку. — Чонгук-а-а-а, — завыл он между тяжелыми вздохами, сам удивляясь как рот всё ещё имел способность говорить. — Укуси меня сильнее. Оборотень хмыкнул и с силой стукнул по ягодицам бедрами так, что по ним прошлась волна. Приподнялся на локтях, вынул одну руку из-под груди омеги, которой секундой ранее гладил соски, и ухватился за копну взъерошенных белых локонов, прихватывая вместе с ними кожу на загривке ещё не удлинившимися клыками. — Так? — Ещё… ещё сильнее, — с натугой запыхтел ответ. Чонгук облизал губы и полностью закусил нижнюю. Сигнал, которого и ждал? Он резко отстранился, со звонким чпоком высунул член и перевернул Тэхёна на спину, держа за ослабевшие ноги, чтобы видеть запыхавшееся, так прекрасно разрумянившееся лицо. — Испей меня, — умолял вампир томно-страстным голосом и заблестевшими карими радужками. Как тут отказать? Альфа уткнулся ему в шею, шумно втягивая носом возбужденный запах, пока раздвигал дрожащие ноги по сторонам на развороченной постели, касаясь своим членом подтянувшегося от глубокого вдоха плоского живота. Сцепил их у себя за спиной и без какого-либо сопротивления плавно толкнулся во влажное нутро. — Ты просишь это уже во второй раз за сутки, цветочек, — с усмешкой заметил он, облизывая ямку между напряженных мышц шеи. Вампир запыхтел даже слегка недовольно, запустив пальцы между смоляных прядей сначала нежно, а потом дерзко сжал и направил за них к изгибу плеча. Чонгук прятал улыбку между поцелуями и терпел легкую боль царапающих ногтей по спине и коже головы. — Укуси меня, и я точно кончу. Пожалуйста, Гуки. Голова ёрзала по простыне вверх-вниз, спутывая белые волосы в комки на затылке, пока омега в волнующем ожидании гладил крепкую грудь любимого, что обжигал дыханием чувствительную кожу. Клыки альфы царапнули шею, вызывая трепещущую тревогу и сломленный хнык, жалкий скулёж. — Только чтобы кончить просишь? — он, не сбиваясь с темпа, накрыл губами мышцу шеи с левой стороны. — М-м-м… — Ответь мне, цветочек, — Чонгук уткнулся своим большим носом в щеку и неожиданно сжал аккуратный, налитый кровью член омеги у основания. — Ты хочешь метку? — Я… — почему резко стало стыдно, уши налились красным, а взгляд стыдливо забегал по извилистым татуировкам? — Я уже близко. Дай мне кончить. Внутри всё трубило: «прекрати так внимательно смотреть». Тэхён крепко зажмурился, чем ставил себя только в более затруднительное положение. Он терпел, но не мог сдержать стонов, которые внезапно начали отталкиваться от губ Чонгука, наблюдающим за ним. Видел его насквозь, включая то, как близко оргазм. Омега дышал всё чаще, изгибался в спине, оседал конвульсивно на постель, не контролировал движения рук и ног. Главным в мозге было только желание: нестерпимое, утробное и первобытное. Брови сломались умоляющим стоном, из уголков глаз потекли горячие слезы, пальцы сами собой сжимались и ранили до кровяных царапин спину оборотня, а во рту от частого дыхания пересохло. — Хочешь метку? — повторил Чонгук, будто издеваясь, контролируя оргазм омеги. Член в руке пульсировал, а внутренние стенки сдавили собственный. — Просто… ах-х, укуси меня, — захныкал он, пытаясь оттолкнуть мешающую руку, стукнул по ней пару раз. — Ты и без этого кончишь, — альфа прозвучал даже разочарованно и отпустил напряженный орган, продолжая толчки. Тэхён взвыл обреченно. — Гуки, Гуки, прошу… — плакал, уже не понимая себя, цепляясь в мускулистые плечи. Он открыл глаза и смотрел на капельку пота, стекающую по носу альфы, который больше не глядел на него, только в подушку и на разметавшиеся по ней волосы. — Я хочу. Чонгук отстранился, выпрямился в спине, являя взору мужественный корпус, очерченный пресс, кончающийся дорожкой темной поросли черных волос у ягодиц омеги, и закинул чужие ноги на плечи, сложив его пополам, продолжил ритмично вбиваться. — Я хочу метку. От тебя, мой капитан. Шею пронзило неожиданной болью чужеродных феромонов. Тэхён надломлено вскрикнул и мгновенно излился на живот, не обращая внимания на неудобную позу с коленями у ушей. Метка пульсировала, багровела по краям, а альфа мерно высасывал из неё блаженную эйфорию. Оба закатили глаза, их руки обмякли с громким волчьим рычащим стоном. Конечности ослабли, как и сплетённые тела в ярком утреннем свете. Сквозь шторы просачивалась тонкая полоска яркого солнца, освещающая поднявшиеся светлячки пылинок и утративших ясное сознание альфу и омегу, намертво обнимающих друг друга. Чонгук вылизывал новую метку с усталой улыбкой, пока Тэхён с трудом опускал ноги из капкана его сильных рук на кровать. Раж отступил, они тяжело дышали, комната шла кругом, глаза слипались, как и их животы и насквозь мокрая простыня. — Очень люблю тебя, — тихо просипел альфа, роняя голову рядом с вампирским ухом, который как сквозь вату слушал его учащенное сердцебиение. — И я тебя, Гуки. Чонгук набрал ванную с морской солью и душистой пеной, открыл шампанское, наплевав на ранний час, наконец расслабившись после долгой трудовой недели. Не так важен был приятный аромат лопающихся пузырей, как сладкий успокаивающий запах нежного омеги, который гладил его скользкое от воды колено и ластился щекой под прикосновения, опираясь спиной на горячую даже не от воды грудь. Альфа целовал метку с перемешанным вкусом мака и лесного ореха, чувствуя себя самым счастливым на всём свете оборотнем. В его руках находился тот, за кого был готов отдать жизнь, а он взамен скрепил их клятвой общего будущего в клане на своём теле. Чонгук перешел медленными поцелуями на плечо, взял в свою руку тонкое изящное запястье, гладил по нему, освобождая от мыльной пены, бережно лаская губами линии шрамов по всей руке до кончиков пальцев. — Почему ты так много работаешь в последнее время? — Тэ… Ты же знаешь, что не могу сказать, — пробубнил оборотень меж влажных чмоков на заживших ожогах. — Меня буквально похитил наркоторговец однажды. Неужели думаешь, что испугает какое-то новое дело? — Чонгук утомленно выдохнул в бледную кожу руки, опустил её обратно в тёплую воду с шелестом волн и прижался щекой к щеке омеги, медленно потираясь. — Именно поэтому и не хочу, чтобы ты в это лез, — Тэхён с улыбкой поморщил круглый нос от удовольствия нежной ласки, но не поддавался окончательно. — Появился новый дилер нокси, да? — Цветочек, прекрати… — альфа шумно выдохнул, откинул голову на бортик. — Успокой своё любопытство. — Это Намджун? Он продолжает дело Шуги? Его же ещё не поймали, так ведь? — Что ты сказал?.. — его как холодной водой окатило, хотя вокруг витал пар. — Говорю Намджун… — Боже, цветочек! Ты гений! — полицейский принялся шустро целовать смеющееся лицо. Тэхён уже хотел сбежать из ванной, но чуть поскользнулся, уронил себя на альфу и его только сильнее сжали в объятиях, почти до боли. — Почему я сам не сложил два и два?! Я тебя люблю, спасибо! Спасибо, любимый! Тэхён думал, что вот он покой, которого так желал. В руках счастливого и веселого главы клана Чон, частью которого неизбежно теперь станет и сам. В руках внука того, кто заставил его много лет назад продолжить жить, чтобы встретиться с другим судьбоносным оборотнем. Он ещё долго терпел экспрессивную реакцию на свою догадку, пока сам случайно погрустнел от мыслей о прошлом и утраченной семье. У него скоро будет большая и дружная новая, это горько с досадой радовало. — Чонгук-а? — тот в ответ довольно промычал, вновь целуя хрупкую шею. — Давай завтра поедем в колумбарий? — Почему завтра? Разве… годовщина не летом? — осторожно поинтересовался Чон, остановившись. — Хочу рассказать бабушке, что на мне теперь метка оборотня. Она была бы рада, — без того влажные ресницы затрепетали, Тэхён проморгался. — Ей волки всегда нравились. — Хорошо, цветочек, — от этого прозвища, которым первой начала называть именно аджума, в носу защипало. Омега наклонил голову, спрятавшись за завившимися кудрями, смотря на ногти, которые невольно начали чесать разбухшую от воды кожу. — Обязательно съездим, как проснёмся. Скорее всего устанем за сегодня. У нас вечером будут гости. — Ага, ты, кстати, промолчал, что позвал главу Ли. Всё от Союн приходится узнавать, — забухтел он под раскатистый смех. — Как-то забыл сказать. — Надо было взять красивую одежду и побольше косметики, чтобы не ударить в грязь лицом. — Ты и так у меня самый красивый, — альфа повернул его голову, мягко улыбаясь. — Теперь твоя очередь, — он пару раз побил пальцем по основанию своей шеи. — Давай не будем затягивать и вечером всем расскажем?

***

Тэхён волновался. Не каждый день встречаешь гостей в доме главы клана от лица хозяина. Чонгук ушел за бабушкой и Ханылем, чтобы помочь им без проблем добраться, и оставил вампира «за старшего». Иронично, ведь он действительно был старше большинства членов клана, но всё равно переживал, будто подросток в окружении друзей родителей. Двор украсили бумажными пёстрыми гирляндами авторства волчат, деревья распустились ярким цветом, стол уже был частично накрыт, гриль выставлен, а мясо ждало своего часа в холодильнике, пока омега на веранде оглядывал всю эту красоту, нервно переминался с ноги на ногу, теребя в руках длинные рукава логслива альфы и повязанный на шею платок. Хосок и Таиль пришли раньше всех, смеялись о чем-то на кухне, оттуда доносились их приглушенные голоса, которые вампир специально внутренне подавлял, чтобы не подслушивать воркование новоиспеченных голубков. Он стоял на ступенях, обкусывая внутреннюю сторону щек и с надеждой, перемешанной с тревогой, смотрел на ворота. — Союн-а! — радостно завопил он, срываясь с места. — Как я рад тебя видеть! Девушка засмеялась, аккуратно обнимая омегу, которого уже давно считала вторым главой, от того и обращалась к нему более формально. Она не отличалась высоким ростом, но была довольно крепкой для омеги, что Тэхён даже не у всех оборотней замечал. Стойко приняла его неожиданные навалившиеся несдержанные объятия, хохоча при этом. Её выкрашенные в вишневый локоны были убраны в небрежный хвост, и она поправила его, когда вампир отстранился, замечая рядом двоих детей. — Ильсон, Чанёль, что надо сказать? — Здра-а-авствуйте, — потянули мальчишки и поклонились, омега мягко повторил, призывая присесть на подушки, но поспешил ретироваться только старший из двойняшек. — Ильсон-и, что ты хотел ещё сказать? Альфочка посмотрел на маму, которая подталкивала не стесняться, и перевёл взгляд на Тэхёна, явно волнуясь. О, как же он его понимал! — Вот, — ребёнок застенчиво протянул плюшевого мишку с дырой на лапке, из которой вываливался синтепон. Больше не сказал ничего, поэтому омега непонимающе поднял голову на подругу, та вздохнула. — Он в силу возраста свободнее себя чувствует в обличии волка, но я запретила обращаться до охоты, потому что они с Чанёлем заигрались и загрызли мишутку. Оров было, вы не представляете, Тэхён-щи… — омега невольно улыбнулся, они втроем пошли сесть к столу, пока Ильсон наблюдал за братом, кружащимся вокруг в поисках собственного разрисованного флажка на гирлянде. Давняя традиция, Чонгук придумал её продолжить. — Сказал, что хочет, чтобы именно Тэхён-сонбэним зашил. — Я?! — воскликнул он и удивленно уставился на маленького альфу с такой грустной мордашкой, будто бы готового снова заплакать. Прижимал к груди в смешной футболке с ярко-зелёным принтом машинок разодранную игрушку и избегал смущенного взгляда, потупив его в клепки на шортах и удобных босоножках. — Ну ладно… Зашивать я умею. Даже нашего главу зашивал, — посмеялся врач, но ребенок не совсем понял шутку, хотя Союн оценила. — Пойду в дом, поищу нитки, и Союн… — Да? — она обернулась, ставя на стол принесённые с собой угощения. — Может всё-таки разрешишь Сони обратиться? Ему так будет спокойнее, наверное. Мальчик, скромно скрестив ноги на ступенях, поджал пальчики в босоножках, умоляюще поднял глаза сначала на Тэхёна, потом на маму, явно повеселев. Будь у него хвост, точно бы завилял, а ушки прижал к голове. — Ладно, раз так второй глава говорит. Ильсон подбежал к брату, оставив игрушку на ступенях. Они принялись радостно скакать и уже стащили футболки, как учил глава. Тэхён улыбнулся мягко и открыл раздвижные стеклянные двери, ступая в ханок с ласковым золотистым светом ламп внутри. — Второй глава, — прыснул он самому себе. Полез к ящику с инструментами Чонгука, наугад пытаясь найти там швейный набор. Он же должен быть у оборотня, правда? Наверняка не только малыши рвут на себе одежду и игрушки. — Нашел! — классика. Нитки и иголки в коробке из-под печенья. Тэхён старательно зашивал любимую игрушку, пользуясь всеми своими навыками, под любопытным взором волчонка, который терпеливо и так трогательно положил мордочку ему на колени, старший иногда её поглаживал, успокаивая. Они сидели на ступеньках, когда многие оборотни уже собрались, и вошел Чонгук с бабушкой, инвалидной коляской и сворой сопровождающих доберманов. — Все в сборе, можем начинать жарить мясо? — громогласно произнёс он, с трепетом смотря на омегу, что даже не отвлёкся от своего швейного дела. Оборотни начали трапезу, только тогда вампир поймал на себе взгляд альфы через сад. Тот показал пальцами цифру три, намекая на количество волчат. Омега цокнул, показал один указательный палец, на что Чонгук посмеялся и расправил ладонь, являя пятерню своему избраннику. Тэхён недовольно фыркнул и отвернулся, отрезая нитку. С этим капитаном невозможно спорить. Ничего нового. Он отдал виляющему хвостом Ильсону игрушку и отряхнул штаны, вставая со ступенек навстречу главе. — Ай, горячо, — Мингю обжегся, закрутив кистью в воздухе. Тэхён неожиданно для самого себя испугался, невольно отпрыгнул и застыл. — Я рядом. Если надо войду в огонь с тобой, — Чонгук поймал в объятия, не дав сбежать. — Душно. Хочу снять, — омега расчесывал шею и снял завязанный на ней платок. — Это что, метка? — завопил Хосок, все обернулись и тут же восторженно зарокотали. — Мы хотели позже рассказать, — улыбнулся Чонгук, махая рукой, чтобы успокоились. — О, глава Ли, проходите! Альфа пошел встречать новоприбывших волков из другого клана, а Тэхён встал столбом, не чувствуя себя до конца в своей тарелке под десятком заинтересованных глаз. Его все принимают и рады присутствию, метке, но сердцу всё ещё слегка непривычно. Он стал смотреть на трогательные отношения бабушки и дедушки Чонгука, вновь погружаясь в чувство вины. Старшая Чон кормила его, нежно поправляла плед на коленях, заглядывала с любовью в глаза, спрашивая не нужно ли чего, не холодно ли, пронеся заботу сквозь годы. Омега тяжело вздохнул, мотнул головой и подошел к воротам, кланяясь в приветствии. — Мы вообще-то только на охоту, не стоит. — Стоит, стоит, Минхо-щи, проходите, присаживайтесь, а потом сходим пробежаться. — И вампир с нами? Вы же вампир? Мы можем пораниться, это не опасно? — подал голос один из пришедших с главой Ли. Тэхёну не надо было смотреть на своего альфу, чтобы почувствовать, как его грудь расширилась от возмущения, готового ответить что-то колкое. Он подошел ближе и накрыл её своей рукой, без слов успокаивая, стараясь отвлечь своим присутствием и запахом. — Я врач, так что умею контролировать себя даже с большим количеством крови. Вам не о чем переживать. Меня, кстати, зовут Ким Тэхён, я омега главы клана Чон, — он снова поклонился с приятной гордостью от последних слов, уже в новом свете представая перед гостями. — Простите нас за грубость. У вас замечательный омега, Чонгук-щи, — заметил Минхо. — Я знаю, — хмуро улыбнулся альфа в ответ, приобнимая Тэхёна за плечо, попутно стреляя глазами в того, кто сболтнул, не подумав. Они прошли к остальным, знакомясь, и здороваясь с друзьями, а вампир резко одернул руку альфы, оставаясь у ворот, желая приватности. — Гуки, я хотел сказать. Ты прости меня, ладно? — За что?! — опешил Чонгук, уже готовясь возразить, что его Тэ ответил всё правильно тому волку Ли. — За дедушку. Всё время думаю о нём. Я внес большой вклад в то, чтобы ухудшить его здоровье. — Цветочек, твоей вины в его болезни нет. Он видел слишком страшные вещи в своей жизни, на его глазах умирали, поэтому спас тебя, и поэтому его мозг предпочел забыть кошмар войны, — Чонгук взял лицо омеги в свои руки и поднял голову, чтобы смотреть в глаза. — Он забыл даже тебя… Видит в тебе сына… Давно он такой? — С моих подростковых лет. Я привык. — Вы с отцом меня, наверное, всегда ненавидели, — Тэхён накрыл его руки своими и опустил взгляд на траву. — Цветочек, перестань. За мертвых говорить не буду, но я тебя никогда не ненавидел, не винил и не осуждал. Очень рад, что ты появился в моей жизни, буду всегда благодарен судьбе за то, что всё сложилось именно так. Дедушка иногда говорил, что хотел принять тебя в клан, дать другую семью. Он не смог до тебя достучаться, зато это сделал я. — Если у нас когда-нибудь будет мальчик, то может Ханыль? — Очень мило, но не стоит. Не хочу, чтобы наш малыш повторил такую судьбу. Выбери любое другое имя, хорошо? С меня фамилия и клан, с тебя имя и драгоценный волчонок, — альфа погладил его щеки большими пальцами и чмокнул в нос. — Сони такой милый. Я бы хотел такого волчонка, — задумчиво повёл омега, смотря на рой с клубом пыли, в котором уже было не разобрать, где играли доберманы, а где маленькие оборотни. — Сделаем, как будешь готов, — захохотал Чонгук. Весенний вечер не обещал прохлады, согревал теплотой и уютом, как и гостеприимный дом главы. На удивление после всех озвученных слов, давно отягощающих сердце, Тэхёну стало легче. Не верилось, что всего за день озвучил и вновь доверил Чонгуку свои сомнения, который с легкостью их принял и вновь успокоил, метка будто бы делала это за него, если альфа отвлекался или удалялся поговорить с кем-то другим. Омега даже смог насладиться компанией оборотней из обоих кланов, нашел в себе силы посмеяться, рассказал историю знакомства и, разморившись от приятной беседы, с удовольствием впервые согласился пойти на охоту вместе со всеми. Он собрал небольшой рюкзак с аптечкой, запасной одеждой для себя и перекусом для волчат на всякий случай. Чонгук уверял, что это всё лишнее, под его надзором давно уже обходилось без происшествий, но врачу просто было так спокойнее, поэтому перестал спорить, и они отправились в путь под голубым сиянием Луны. Альфа только подтрунивал над заедающей молнией на бомбере, вынуждая сказать каких же там слов ждал от него омега, когда тот стоял перед ним на одном колене. Глупый оборотень получил по затылку за это, пока тащил шкаф для вещей к воротам, в который волки сложили свою одежду. Какое-то время вампир бежал рядом, наблюдая со стороны, замирал в кустах, как это делали остальные, с интересом поглядывал на членов чужого клана. Конечно, ножа в спину он не ждал, но незнакомцам просто так всё ещё не доверял. Волки в прямом смысле были разношерстные: русые, пшеничные, как Таиль, и смоляные, как Чонгук. Безусловно, волк главы виделся ему самым красивым и благородным. Его вздыбленная горделивая шерсть на загривке притягивала глаз, а крупная форма отличала от остальных. На особенно неудобной каменистой тропке, когда волки разделились, вампир оступился и едва не покатился вниз с горы, они уже зашли довольно далеко в лес, но глава вовремя среагировал, помог не упасть и предложил прокатиться на собственной спине. Тэхён мялся пару минут, было стыдно, что у него не то тело, что нужно для подобной активности, нет четырёх лап, только острый слух и ночное зрение. Чоны, заметив нерешительность, помогли определиться ободряющими словами, Союн даже умилялась, уверяя, что так и должна выглядеть пара главы клана на охоте. Словом, вампир выдохнул, пытаясь убедить и самого себя, что ничего стыдного в этом нет. Ехать на огромном черном волке даже было приятно. Тэхён чувствовал силу своего альфы, пропитывался ею, слышал в голове его наставления всем четырём группам волков, которые вышли на своеобразную тренировку и наполнялся любовью и гордостью за него. Чонгук прирожденный лидер, но не обделенный гуманностью. Традицией клана Чон был ужин перед охотой, а не наоборот, кланы оборотней в городе в состоянии найти иное пропитание, охота для них — это зов природы, но не жестокое прореживание рядов травоядных, как у стай, что живут в лесах. Той же риторики придерживался и клан Ли, их глава сам вежливо предложил поохотиться вместе, чтобы поучиться у более опытного главы. Омега крепко держался за шерсть на шее и впитывал запах ореха в лесу, расслабленно прикрыв глаза. Это был тот самый покой, ощутимый только с любимым, в котором полностью уверен. — Чонгук-щи, Бам что-то нашел, — прозвучало в голове голосом Минхо, который бежал в группе со своими волками и одним доберманом. Тэхён тревожно открыл глаза и смотрел, как уши волка навострились вправо. — Где именно? — Метров триста от вас, — волк тут же кинулся к восточной группе, а омега сильнее вцепился в него руками и ногами, пытаясь сдержать волнение. Добежав до нужной полянки среди густых деревьев, волк сразу повёл носом по воздуху, ещё даже не заговорив с ожидающими его. Вампир прищурился. На свежесрубленном пеньке лежало три кубика сахара. — Цветочек, у тебя же есть в рюкзаке ненужный пакетик? — омега угукнул и слез со спины, когда Чонгук присел к земле. Тэхён подошел поближе к настороженному Баму и засунул кисть в рукав, не трогая ничего пальцами. Доберман указывал носом на высокую траву. Омега сунул руку наугад, нащупав маленький зиплок. Он поднял его в воздух, рассматривая белый с золотыми переливами порошок, чувствуя внутри что-то родное, вампирское. Волк со смоляной шерстью озлобленно зарычал, Тэхен поспешил положить зиплок в отдельный пакет и спрятать в рюкзак, чтобы после отдать полиции.