Please, hate me.

Чимин Проснулся я то ли от разрывающегося телефона, то ли от предательского движения автоматических штор, которые отрываются каждый день ровно в шесть утра. Очередная неудобная ночь на диване в кабинете. Это в порядке вещей для меня, но сегодня мышцы спины сообщили, что пора переходить на более мягкую поверхность. Одной рукой пошарил по холодному полу рядом с диваном – смартфон нашелся между книгой «Преступление и наказание» и наполовину пустой бутылкой виски. – Да? – не открывая глаз, я недовольно ответил на ранний звонок. – Здравствуй, Чимин! – властно послышалось в трубке. – Откуда номер? – безразлично спросил человека, которого когда-то называл отцом. – Надо поговорить. – Не о чем, – я почти сбросил вызов, но следующие пара букв остановила меня. – О Су Дже, – тем же тоном прервал отец. – Я же сказал, что не собираюсь ничего говорить ей, – раздражённо бросил, потирая прикрытые веки пальцами. – Сегодня в восемь у меня дома. Давай обсудим всё в спокойной обстановке, – более уважительно выдал он и закончил звонок. Я швырнул телефон обратно на глянцевую плитку с громким выдохом через губы. Начинать утро с нежелательных диалогов – худшая идея, надо было отключиться, как только услышал его голос. Сбросил ноги вниз и нехотя отлепил тело от тёплой кожи. Кабинет озарился светом, напротив глаз открылся вид на заваленный рабочий стол: документы, отчёты, пиджак от костюма и чёрный галстук. В коридоре по-прежнему тихо, слышны лишь редкие шорохи бумаг и цоканья дорогих ботинок. «Чёртов придурок, в моём доме говорит», – злобно проговорил себе под нос. Если судить по факту, то в семейном поместье я уже давно не появлялся, но разве от этого оно перестало быть и моим домом тоже? Мог хотя бы ради приличия не говорить эту проклятую фразу. Я, конечно, сам не считаю, что там мой дом, но, блядь, всё равно неприятно слышать это от «отца». – Хён, опять спал калачиком? – усмехнулся Чонгук с порога кабинета. – А ты опять у меня ночевал? – с той же дерзостью ответил я, глядя на вошедшего в чёрной толстовке и спортивных серых штанах. – Надо же кому-то следить за твоим кактусом, – он подошёл ко мне и протянул прозрачный стаканчик с коричневой водой, в которой плавали крупные кусочки льда. – Так это ты его принёс, – отпил кофе через трубочку. – Вот именно, – отшутился он и хлопнул по плечу, весело улыбаясь. – Ну, что едем? – Куда? – непонимающе уставился на Чона. – Хён, пятница же, – высокий силуэт рухнул в кресло у окна, вальяжно расставив ноги. – А, да, сейчас переоденусь, – поставил стакан на кофейный столик и медленно потянул спину, вскинув руки вверх. Пока Гук смеялся над мелькающими видео в экране своего телефона, я открыл дверки высокого шкафа из грецкого ореха. Расстегнул пуговицы мятой рубашки и стянул её с плеч, бросил тёмно-синюю ткань на одну из полок. Глазами пробежался по аккуратным стопкам, преимущественно чёрной и белой гаммы. Пальцами подцепил сложенный лонгслив тёмно-серого цвета, перебросил верхнюю часть спортивной формы через плечо и начал поиски штанов. Они нашлись примерно в тот момент, когда голос предмета моей ненависти озарила комнату. – Господин! – сказала она, едва открыв дверь. – Меня сегодня не будет. – И Вам доброе утро, Адвокат Ли, – я обернулся, ожидая увидеть то самое смущённое лицо Су Дже – розовые щеки, бегающий взгляд, но ничего из перечисленного не сбылось, к моему разочарованию. Она спокойно подошла ближе с привычно-холодным выражением лица, будто я ни стою тут по пояс голый. – Господин, понимаю, что это непрофессионально, учитывая количество дней до предварительного слушания, но ситуация срочная, – формально сказала она, глядя строго в глаза. – Доброе утро! – послышался лукавый голос Чона сзади. – Доброе, – Су Дже коротко кивнула Гуки из-за моего плеча и вернула взгляд обратно. – Это Вы так отпрашиваетесь? С чего вдруг? Раньше и без этого спокойно уходили, – тихо спросил я серьёзным тоном. Что не так с этой женщиной? Разве это не инстинкт, хотя бы бросить взгляд на обнажённый торс перед тобой? Я слышал так много о ней, включая слухи о сексуальной отстранённости. Светские дамы называют Су Дже надменной стервой, мужчины в дорогих костюмах величают недотрогой, но едва ли это справедливо. – Да, но не на целый день. – Идите, Адвокат Ли, – ответил я, натягивая лонгслив через голову. Предмет моей ненависти слегка поклонилась, но не как раньше – без пренебрежения. Она сегодня какая-то воодушевлённая, такая же холодная, но при этом не надменная как обычно. Когда она развернулась, чтобы уйти, я поймал её за локоть и незаметно для Чона притянул к себе. – У Вас всё в порядке? – шепнул на ухо с искренним интересом, попутно уловив бархатный парфюм Су Дже. "Да посмотри ты уже". – Да, Господин, – она вопросительно похлопала ресницами. – Точно? Вы сегодня какая-то странная, – обеспокоенно произнес я. "Хотя бы скользни взглядом". – Всё хорошо, – улыбнулась адвокат. Я удивлённо помотал головой, не веря своим глазам. Попытался припомнить, когда видел красные губы не в издевательской ухмылке, а искренне улыбающимися – никогда. – Мне пора идти, – по-доброму сказала Су Дже. Она аккуратно убрала мою руку с локтя и легко кивнула на прощание. Когда адвокат скрылась в коридоре я простоял ещё немного, не двигаясь. Отбросив думы, сменил деловые брюки на чёрные спортивные штаны, обул удобные кроссовки в цвет и обратился к Чону: – Поехали. – Что с телефоном? – Гук встал с места и подобрал покоцанный смартфон. – Отец звонил, – брыкнул я, завязывая шероховатые шнурки. – Я и забыл, что он у тебя есть. Что хотел? – усмехнулся друг. – Так его и нет. Неважно, пойдем. В окнах авто мелькали, блестящие от утреннего солнца, здания, сонные лица прохожих, пёстрые детские рюкзаки, картонные стаканчики, строгие костюмы перемешались с похмельными студентами. «Закрыто» поочередно переворачивалось в «Открыто». Воздух пропитался медовым теплом и ароматом свежего кофе. Друг плавно вёл чёрный седан по проснувшимся улицам, иногда постукивая указательным пальцем по рулю в такт музыке, местами подпевал любимым строкам. Тёплые лучи навязчиво лезли в глаза, поэтому достал из бардачка чёрные очки с матовой оправой и расположил их на переносице. После медитативной поездки мы припарковались у здания, где тренируются теневые по пятницам. Всего каких-то жалких восемь лет назад никто внутри не смотрел в мою сторону, а сейчас преданно ждут. Как удивительно время – меняет и расставляет всё на свои места. Знал ли я тогда кем стану? Отнюдь, мечтать мечтал, но не раскатывал губы на чужие положения. Просто делал, что было необходимо и доверил времени сделать свою работу – привести меня к вершине. Оглядываясь сквозь бесконечные дни, я испытываю множество эмоций, от радости до гнева, но ничего не хотел бы изменить. Я здесь благодаря ошибкам и неудачам, нужным словам и бессовестным поступкам. Но где бы мог быть, удалив вторжение Су Дже в семейство Пак? В душном кабинете в юридической фирме, ублажая наглых клиентов враньём перед судьёй и присяжными, как мечтал отец? Нет, спасибо, лучше сидеть по другую сторону стола. Напротив небольшого кирпичного здания с маленькими окнами, как всегда, десятки люксовых авто. Можно подумать, что все разом ошиблись адресом, но он верный. Я в состоянии найти другой зал для тренировок, но не стану из-за уважения к Господину Чону. Он своими руками делал реконструкцию здания, вложил в него силы и душу. Когда организация начинала существование в ней не насчитывалось и двух десятков, на данный момент больше сотни, если быть точнее – сто шестнадцать человек. И каждый из них глубокая и сильная личность. В основном бизнесмены, несколько политиков и юристов, три судьи, десять врачей разных специальностей, даже министр внутренних дел. В общем, разношерстная компания. Естественно, занимаются не все, мы элементарно не поместимся в бетонную коробку, лишь желающие. А их около сорока. Иногда по ночам мне снится бунт на корабле, в котором отбиваюсь от разгневанных мужчин голыми руками, раздетый и грязный. Приходит в мысли параноидальные образы, где заговорщики лишают меня жизни, затем кто-то из предателей возглавляет клан. Наяву данный исход почти невозможен, благодаря Господину Чону. Его слово закон, даже после смерти, если он выбрал меня – так оно и будет, пока я сам не приму решение оставить пост. Но всё же изнуряющие идеи живут внутри меня и крутят узлы из нервов. – Доброе утро, Господин! – хор голосов поклонился в знак уважения. – Здравствуйте! – глаза пробежались по опрятным строгим лицам после ответного поклона. – Помните про правила: не травмировать намеренно, не нападать со спины, уважать соперника, – я бросил очки на громоздкую бочку напротив входа. – Можем начинать, раз все готовы, – одобрительно кивнул крепким рядам теневых. Многие разбились на пары, кто-то в одиночку стоял у боксерских груш. Посередине полутёмной комнаты располагается ринг, окруженный металлической сеткой до потолка. На серых стенах висят фотографии с разных годов. На каждой из них полный состав теневых, лишь одна запечатлела одного человека с чёрной косой лентой в нижнем углу. Портрет моего учителя и наставника – Господина Чона. На фото идеально просматриваются круглые карие глаза, тонкие губы, острые скулы, легкая щетина на впалых щеках, робкие морщины на лбу, глубокая линия на шее у самого кадыка – шрам неизвестного мне происхождения. – Господин, позволите? – детектив вежливо кивнул в сторону, намекая на совместную тренировку. – Да, пойдём, – я хлопнул Чона по спине и двинулся в дальний угол к инвентарю в виде жёстких перчаток, боксерских бинтов и множества других необходимых вещей. – Адвокат Ли назначила встречу сегодня вечером, – начал молодой человек в чёрной майке и шортах. Интересно, удивиться ли она, когда и если узнает, что её друг из прошлого служит клану? – Ещё одну? Зачем? – я намотал грязно-белый бинт на запястье. – Думаю это насчет Ли Дэгона, – ответил Юнги, повторяя мои действия. – Ты что-то нашел? – Нет, кроме папки ничего нет, – он затянул длинные угольные волосы в хвост на затылке. – Интересно, как он смог так хорошо спрятаться, – рукой подозвал к себе детектива, когда тот закончился с бинтами. – Тоже задаюсь вопросом, – искренне отозвался Юнги, вставая в стойку. – С чего она так заинтересовалась им? – выкинул правую руку вперед, целясь сбоку от его уха. – Не уверен, что знаю ответ, – напарник ловко поставил блок локтем. – это может стать громким делом, соответственно – не дешёвым, – он ударил кулаком в предплечье, хотя целился в область скулы. Юнги хороший боец, но недостаточно, чтобы иметь возможность попасть в моё лицо. – Очень похоже на неё, – усмехнулся с отвечая встречным ударом. Наши тренировки носят дружеский характер, поэтому с окровавленным лицом никто не выходит, с переломами тем более. Единственный индикатор прошедших боёв – костяшки пальцев, стёртые в красные пятна. По окончанию члены клана постепенно отправились по своим делам: отвести ребенка в детский сад, заехать позавтракать перед последним рабочим днем, успеть на утреннее совещание и прочим обычным вещам. Машины уезжали одна за другой, опустошая забитую улицу. Я смахнул влажные от быстрого душа волосы, сел на пассажирское кресло Чона, который переоделся в свежую одежду из лёгкой белой футболки с фирменным значком «CK» и светлые свободные джинсы. Я же натянул более привычные вещи – чёрный костюм с белой рубашкой без галстука. – Какие планы? – спросил Чонгук, подбирая плейлист для поездки. – К Хосоку, – ответил я, глядя на уведомление разбитого экрана: Контакт «мой холодный адвокат» прибыл в локацию: Каннам 14. Открыть историю передвижений? – Хён, хотел спросить – чем ты взбесил Адвоката Ли, что она сбежала из больницы и угнала машину? – Гук прикусил губы, подавляя улыбку. – С чего ты взял, что это непременно я? – холодно отозвался в ответ. – Логическое умозаключение. Она же в офис приехала потом, – он пожал плечами. – Когда я говорил присматривать за адвокатом, это не означало сидеть у неё на хвосте круглыми сутками, – серьёзно сказал я. – Ты увлёкся, Чонгук, сбавь обороты, – бросил мобильный в карман пиджака. Чон молча кивнул и тронулся с привычным свистом резины. Из головы не выходил диалог с Юнги. Так ли меркантильна Су Дже, чтобы просить детектива открыть дело только ради денег? Отчасти это так – одна её сумка стоит как годовая аренда квартиры. Но она не похожа на корыстного человека, да поступает как вздумается, но без злого умысла. Предчувствие подсказывает, что мои сомнения не напрасны. Может стоит узнать Ли Дэгона поближе и понять, что же задумала Адвокат Ли? – Чимин! – радостно вскликнул Хосок, прыгая из кресла оранжевой машины. – Вы чего тут? Сломалось что-то? – он раскрыл ладонь для рукопожатия. – Привет! Нет, посмотреть новенькую, – мы сплели руки вместе. – Надеюсь БМВ? – со смехом сказал Чонгук, хлопая дверью. – Привет! – обратился к Хосоку, тот ответил взаимностью. – Не в этой жизни, – усмехнулся я. Владелец автосалона с гордостью демонстрировал ряды шикарных авто, натёртых до блеска. Останавливал расслабленные шаги напротив каждой достойной кандидатуры и перечислял преимущества, не забывал указывать на возможные минусы. Чонгук не отлипал от последней модели любимой марки, тщательно всматривался в изгибы чёрного корпуса, с трепетом водил пальцами по коже руля, холодному дереву панели в салоне. – Да толку рассказывать, он все равно Порше выберет. Не трать силы, Хён! – выкрикнул Гук через открытую водительскую дверцу красного БМВ. – Тут он прав, – Хосок улыбнулся во все зубы, идя между линиями машин, подтягивая джинсы на талии. – Перестаньте ёрничать! Оба! – с наигранной серьёзностью сказал я, подхватывая общий смех. – Простите, Господин Пак, – шутя, ответил друг с каштановыми волосами. – У меня есть подходящий вариант, – белая водолазка друга уверенно двинулась вперед. Он проводил меня до безумно красивой черного Каена последней модели. Что бы не сказал Хён переубедить в идеальности данной машины не сможет. – Матричные светодиодные передние фары, колеса двадцать два дюйма, четырёхлитровый двигатель, панорамная стеклянная крыша... – перечислял Хосок. – Красивая, – коротко ответил я, а в голове уже дал ей имя. – И резвая, – удовлетворенно произнёс он, складывая руки на груди, пока я любопытством рассматривал красный кожаный салон. – Я возьму, – слова сорвались с губ сами по себе, хотя оспаривать решение не было намерений. – Хороший выбор, дорогой! – ласково послышалось с балкона второго этажа мраморного салона. Я моментально поднял голову, вглядываясь в силуэт брюнетки в тёмно-зеленом платье по фигуре. Она упиралась локтями о серебряные перекладины, скрестив ноги. Длинные волосы волнами лежали на худеньких плечах, на длинных пальцах красовалось несколько колец, со сверкающими во все глаза камнями. – Привет, Кира! – сдержанно кивнул с небольшой улыбкой. Девушка плавно спустилась с лестницы, цокая каблуками и подошла вплотную. Признаюсь, она хороша, несмотря на тараканов в голове. Собственно, из-за которых и расстались. Мы были юные и незрелые, думали, что навсегда, ну, как это обычно бывает. Влюбляешься в человека и розовые очки падают на глаза без предупреждения и вуаля – видишь идеального спутника жизни. Она до сих пор занимает определённое место в памяти, но не в сердце. Я выгнал её оттуда и закрыл вход для последующих «партнёрш». У нас была красивая история, пусть не особо правдивая, как потом оказалось. Кира любительница лжи и сокрытия информации, переписывания фактов для собственной выгоды. Ещё она жуткая ревнивица, скандалистка и игроманка. – Настанет день и Пак Чимин выберет другую марку, но скорее кара небес падёт на человечество, – девушка без стеснения оставила след помады на моей щеке, который я открыто стёр. – Ты и есть наказание для простых смертных, Кира, – саркастично вкинул Гук, идя в нашу сторону. – Айщ, придурошный... – девичьи глаза закатились под тихий смех Хосока. – Когда машину вернёшь, клептоманка? – недовольно надулся Чонгук. – Через недельку. Я её разбила, но… – Ты что?! – шокировано выкрикнул Чон. – Что сделала? – он шагнул к ней грудью вперед. Не удивила – такое поведение очень характерно для Киры, так же как и невозмутимый вид, с которым она это сказала. – Да не ори ты! Там несильно, – кинула девушка, осматривая накрашенные ногти, незаинтересованная в диалоге. – Так, ладно, разойдитесь, – Хосок руками развел стритрейсеров в стороны. – Какая же ты… – Гук оборвал сам себя, злобно закусив губы. – Мы поедем, – холодно сказал я, хватая младшего под руку, утягивая за собой. – Я починю, Чонгук, – сочувственно произнес Хосок, недовольно смотря на Киру. Чон вылетел из салона с разъярённым видом, достал сигарету из красной пачки, щёлкнул зажигалкой один раз, второй – безрезультатно. – Да блядь! – предательница полетела на асфальт с глухим стуком. – Держи, – я протянул другу огонёк из коричневого корпуса с бензином. Он подкурил табачный сверток и жадно втянул дым в лёгкие. Я поступил так же. Первая сигарета утром имеет свойство притягивать спокойствие на день. Чон вряд ли сейчас согласится, судя по внешнему виду: желваки напряжены, взгляд бешеный, тело дергается. Машины для него, как собственные дети, он очень почтительно относится к каждой. Поэтому совершенно не осуждаю реакцию друга, я бы также разозлился, если не хуже. Представил чёрненькую красавицу побитой – сразу бросило в дрожь. До офиса ехали быстро и молча – пусть выпустит пар, а то орать будет на всех подряд. На дороге Чонгук не привык церемониться, даже после аварии. В том инциденте виноват не он, а соперник, который грубо подрезал его на опасном участке дороги практически у финиша. У Чона не было выбора, вернее был – в парочку зрителей на обочине либо в глубокий кювет. На полной скорости машина Гука рухнула вниз, к сожалению, восстановить её не получилось, как и зрение в левом глазу. Так закончилась история стритрейсера Гукки, но началась Чон Чонгука – моей второй руки. – Хён, извини, я не сдержался, – тоскливо начал он, когда заглушил мотор на парковке компании. – Есть ситуации, когда лучше сорваться. И эта одна из них, – я ободряюще похлопал его по ноге. – Нет, ты тысячу раз говорил, что надо контролировать эмоции, – кудрявая голова отрицательно мотнулась в стороны. – Я должен был… – Ничего ты не должен был. Чонгук, Кира относится к типу людей, которые не умеют спокойно, – заверил я. – Она обожает выкидывать подобное и потом невинно улыбаться, будто это в порядке вещей. – Я сам виноват, – Гук потер лицо ладонями. – Хорошо, что понимаешь. – Думал изменилась… Повзрослела, – он громко выдохнул, откидывая волосы назад. – Люди не меняются – правило жизни номер один. Запомни. Людская суета наконец стихла после очередного напряженного дня. Ранее оживлённый офис на верхнем этаже прозрачного здания теперь больше походит на мрачного логово гробовой тишины. Я устало откинулся на спинку кресла, сверля глазами очередные документы на экране ноутбука в серебристом корпусе. Компания видела лучшие дни – каким-то чудом в сети появились слухи о предстоящем суде за мошенничество. Стоимость акций «ЛЛ Компани» стремительно упала до смехотворной отметки. И всё из-за какого-то крысёныша, который засаленными пальцами выдавил из себя пост на одном из форумов. Я предвидел данный исход, но не такой серьёзный. Мы живём в мире, где социальный имидж важнее любого другого пункта – не новость, правда? Даже не стараюсь скрыть презрения к данной системе ценностей, но всё же откупаюсь от репортеров, приносящих фотографии разоблачающего характера или как кто-то может сказать «развязного образа жизни». Пиар-отдел вовремя перехватил волну обсуждения, выбросив в сеть фотокарточки с благотворительного ужина, намекая на мой глубокий внутренний мир и неслыханную щедрость. Говоря откровенно, на них я получился лучше обычного, даже попросил менеджера прислать остатки фотографий. Конечно, не имел в виду распечатать, а отправить на почту, но сотрудник посчитал иначе, раз принес их на стол сразу после просьбы. Я открыл тонкий белый конверт без особых надежд, скорее с еле уловимым интересом вновь окунуться в тот день. Внутри чистой бумаги аккуратно лежала кучка глянцевых снимков. Пролистал их быстро, потому что менялся только ракурс или освещение – скукота. Почему-то забавно стало от своей физиономии – расслабленное лицо без единой капли вовлечённости в мероприятие, вот костюм смотрелся куда привлекательнее. Лишь на последнем фото два человека – я и Су Дже, поймали нас вместе весьма удачно, так и не скажешь, что хотел задушить её голыми руками, а она будто не планировала оставить звонкую пощёчину на моей щеке. Мы оба смиренно стоим рядом друг с другом около цветочной арки, глядя в разные стороны, пока со сцены вещалась мотивационная речь от организаторов вечера. Я покрутил фото в пальцах, решая его судьбу. Следует отправить снимок к остальным – на дно мусорки под столом. И мне бы удалось это сделать, если звонок нарушил планы минутой позже. Неизвестный номер белыми цифрами подсветил трещины дисплея мобильного. На часах за полночь, наверное, Чонгук опять забыл телефон дома и набрал с чужого, параллельно обольстительно улыбаясь хозяйке. – Слушаю? – ровно сказал я, откладывая снимок на стол. – Ты не приехал, – тем же тоном отозвался звонящий. – Нам нечего обсуждать. – Видит Бог – хотел по-хорошему... – пробормотал отец. – Она ни о чем не узнает, забудь мой номер! – бросил я и убрал гаджет от уха. – Слушай внимательно, сын, – последнее слово вырвалось с особой брезгливостью и гневом. – если ты что-то задумал – остановись. Не вынуждай меня раскрыть вашу плешивую группировку. Думаешь, раз Чон оставил её на тебя, то интеллект шёл в придачу? Предупреждаю последний раз. Тронешь Су Дже и по всей стране моментально полетят голые задницы твоих псов. – У тебя старческий маразм. Хочу деликатно напомнить, что твоё слово перестало иметь вес три года назад, – усмехнулся я на нападки отца. – достань свои благодарственные письма от бывшего президента и подрочи на них – вспомни былые времена, когда был кем-то, – сквозь зубы вырвалось без контроля. – Идиот… – злобно прошептал он. – Чимин, не тянись туда, до куда не сможешь достать. И не делай то, за что потом падешь лбом к чужим ботинкам, – телефон пиликнул, оповестив о новом сообщении. – Ознакомься и прими решение. Хотя бы раз в жизни поступи по-взрослому и признай поражение. Пора перерасти пубертатный период и яростно хватать, что тебе не по статусу! – он сбросил звонок. Тёмное помещение наполнилось шумным дыханием, я едва успевал ловить воздух горячим ртом. По всему телу пробежала яркая вспышка раскалённой ярости. В папке непрочитанных сообщений маячили десятки файлов с компроматом на весь клан. Вот я жму руку судье, который вынес вердикт по делу Господина Чона в нашу пользу. Играю в гольф с министром юстиции, Чонгук отправляет очередную партию незаконного груза в Китай. Общее фото теневых. И то, что никогда не должно всплыть – я выхожу из дома, тогда ещё пропавшего без вести, председателя Верховного Суда в кровавой рубашке. Как он смог поймать меня за хвост, которого никогда не оставалось? Единственное логичное объяснение – следил за мной все эти годы. Скрупулёзно, судя по компромату. Как я мог быть таким слепым и глупым? Очевидно, моя жажда мести приглушила осторожность. Я резко вскочил со стула и швырнул телефон в стену с громким рыком. От безнадёжности руки сами вцепились в волосы, крепко сжимая пальцы между прядями. Сердце выпрыгивало из груди. Кислорода настойчиво не хватает, от рваных движений ртом губы покрылись сухой пленкой. Не подумав и секунды, я схватил длинный прозрачный стакан с водой и с яростным ругательством ударил сжатым кулаком по столу. Бесцветная жидкость растеклась между осколками разного размера, шумно стекая на пол через край стола. – Господин! Вы что! – крикнула адвокат после внезапного появления в дверях. От её голоса челюсть сомкнулась до хруста. Су Дже отдёрнула черную юбку и быстрым шагом приблизилась ко мне, небрежно скинув дорогущую бежевую сумку на кресло, что через секунду скатилась на пол от нерассчитанной силы владелицы. – С ума сошли?! – беспокойно констатировала она, взяв мою ладонь в руки. Тонкие струйки бордовой крови живописно лились из продолговатых порезов стекла, роняя капли на единственное общее фото. Несколько кусочков бывшего стакана встряли в коже, словно островки суши в бесконечном океане. Су Дже наклонила голову ближе к красным следам, большими пальцами прогладила запястье, внимательно всматриваясь в повреждения. – Ты что тут делаешь? – я выдернул руку с раздражением. "Почему ты пришла именно сейчас? Тогда, когда весь мой мир снова превратился в ненависть?" – Надо обработать, Господин, – худые пальцы потянулись обратно к ладони. – Хватит вести себя так! – высокая стопка документов слетала со стола одним махом правой руки. – Хватит! Перед кем ты притворяешься? – свирепо вскликнул я, жадно дыша. Су Дже слегка дёрнулась от летящей белой кучи, замерев на месте. – Хотя бы осколки выньте, – вся забота улетучилась с её лица, вернув привычный холод. – Зачем в голову мне лезешь? – я сердито шагнул к ней вплотную. – Для чего строишь из себя хорошенькую? Ты у меня уже вот тут сидишь! – два красных пальца постучали по виску, оставив яркое пятно после себя. – Я лучше пойду, – пресно ответила она, разочарованно глядя в глаза. – Нет, ты лучше ответишь на вопрос, Адвокат Ли, – прошипел я и двинулся вперёд. – Хотела помочь. Ничего более, – неэмоционально сказала предмет моей ненависти, шагая спиной вперед, пока не налетела на длинный стол для переговоров. – С чего такая честь? – насмешливо спросил я, поднимая брови. – Идеальная Ли Су Дже жалкому Пак Чимину? Она властно подняла голову, почти скрыв удивление от внезапно возникшего предмета за спиной. – Это была ошибка, признаю, – едко сказала адвокат. – Ой-ой, какая надменность, – усмехнулся я. – Думаешь ты какая-то особенная, да? – наклонил голову в бок, ехидно скалясь. – Знаешь, что самое забавное? Я почти поверил в это. И во все его слова. – Господин, данный разговор уже давно перешёл все границы, – парировала она. – его лучше прекратить, – Су Дже шагнула в сторону. – Раз уж я такой бестактный, то позволь напоследок задать вопрос, который волнует меня долгое время, – я обхватил девушку за талию и притянул обратно. – Она сейчас в Гарварде или всё-таки в Йеле? Только не говори, что в Сеульском – он бы не позволил. Куда отец отправил ту девочку? Он воплотил планы на мою жизнь в ней? – Опять игра слов... – глаза девушки закатились. – О чем Вы? – раздраженно протянула она. – Забудь, всё равно не ответишь, – отмахнулся я и отошёл к окну, требовательно вдыхая холодные порыва ночного ветра через скромную щёлочку. Адвокат Ли молча покинула кабинет, оставив меня наедине с мрачным осадком. Бесчисленные огоньки подсвечивали уютные квартирки, неоновые вывески роняли цветные тени между серых конструкций, редкие мелькающие затылки плыли по тёмному тротуару, не смотря под ноги. В голове бродили сказанные фразы, хитро осуждая несдержанное поведение. «Отец» прав – пора завязывать глодать каменные кости в надежде, что однажды не оставлю в них зубы и смогу раскусить. Пока мне есть что терять – следует отступить, хотя бы на время. Отчётливо почувствовал себя крысой, что поманилась на ароматный сыр, но не успела откусить ни кусочка, потому что мышеловка захлопнулась раньше, чем открылся рот. Тошно и от нападок на адвоката, хотел бы соврать, будто плевать на её чувства, но, кажется, это не так. Она будоражит каждую клеточку в теле нервными спазмами, ошибочно принимал данный эффект за ненависть. Если терпеть её не могу, то почему ухожу из офиса только после неё? Засыпаю здесь на диване только, если адвокат тоже пренебрегла мягкой домашней кроватью. Я понял ответ той ночью в больнице, когда с трудом смог оторваться от пьянящего аромата волос и шеи. Не знаю сколько времени прошло, пока она не вернулась, минута? Десять? Су Дже решительно потащила меня в коридор, крепко держа за запястье не повреждённой руки. Зрачки машинально зацепились за тёмные прямые волосы, качающиеся из стороны в сторону от стремительной походки. Сопротивляться не стал то ли из-за опустошения после решения приостановить месть, то ли от ощущения холодной кожи на своей. Понял пункт назначения только после двух поворотов по пустому офису. Адвокат провела меня мимо безмолвных столов, пустующих кресел и диванчиков, сквозь длинный главный холл прямиком к зоне отдыха для сотрудников. Внутри просторного помещения невозможно разглядеть детали, лишь очертания предметов мебели под лунным светом. Предмет моей ненависти остановилась у кухонной тумбы, на которой лежали приготовленные марлевые повязки, пару коричневых пузырьков с белыми наклейками, коротенький пинцет. Небольшая лампа в форме шара освещала узкий участок кухни сбоку от пустого чайничка. Она освободила мою руку и молча начала откручивать крышки с бутылочек. Я не сказал ни слова, лишь наблюдал за умелыми движениями длинных ногтей. Когда последний флакон был открыт, она принялась закатывать рукав моей рубашки с грязно-красными пятнами на манжете. – Прошу прощения за грубости, Адвокат Ли, – начал я, вглядываясь в густые ресницы. – Вы так ловко маневрируете между стилями общения, Господин, – последний поворот плотной ткани остановился у сгиба локтя. – научите? – саркастично ответила адвокат, по тону я не распознал – злится она или нет. Су Дже уложила пинцет вдоль пальцев и подняла голову. Моя правая ладонь покорно раскрылась тыльной стороной к далёкому потолку. Кровь сочилась медленнее, чем пару минут назад, спотыкаясь о засохшие багровые чешуйки. Девушка крепко зафиксировала поле для манипуляции с помощью свободной руки. Первый крупный островок был обезврежен ловко и поразительно быстро. Второй осколок в порядке очереди полетел в раковину со звонким лязганьем. – Вам надо было в хирурги, Адвокат Ли, – с приемлемым ехидством сказал я, глядя на точные движения. – Ещё раз дёрнетесь – вгоню осколок в Ваше «Nevermind», – Су Дже вытащила третью стекляшку и серьёзно потрясла пинцетом на уровне моих ребер, фальшиво прицеливаясь, затем скинула его к остальным. – Рассмотрели значит, – довольно облизнул сухие губы. – Как такое не заметить, – она вновь склонилась к ладони, в этот раз хмурясь над мелкими порезами. – Понравилось? – нейтрально спросил я. – Нет. – коротко ответила адвокат, сжимая концы пинцета в красной лужице рядом с большим пальцем. – Не любите татуировки? – Не люблю боль, а пробивать кожу десятками игл, предполагаю, не особо приятно, – спокойно поделилась она. – Ну, болевые ощущения необязательно только про страдания, – улыбнулся я. Предмет моей ненависти взмахнула ресницами и предупреждающе посмотрела в глаза, ткнув металлическим предметом мне в ребро сквозь рубашку. – Проверим? – серьёзным голосом спросила Су Дже с наигранным вызовом. – Всё, всё, стою смирно, – тихо посмеялся я. Наконец последний вредитель расположился в том же месте, рядом со своими близнецами. Адвокат утянула меня вперёд и свободной рукой перехватила антисептик со столешницы. Я смиренно вытянул ладонь над серой раковиной и в открытую засматривался на невозмутимое лицо девушки. Вода из флакона широкой полоской окатила порезы, превратившись в розоватую пену. На дно серой мойки скатились ручейки свежей крови, добавив драматичности картине. Следующий бутылёк ополоснул узоры на коже, смыв следы вокруг. Су Дже поставила коричневую ёмкость рядом с чайником и потянулась за бинтом. – Вы бы хоть поморщились для приличия, – вкинула она, разматывая марлевый рулон. – Это не больнее, чем десятками игл кожу пробивать, – шутя, ответил я. – А пырнуть себя всё же не дали, – улыбнулась адвокат. – Попробуйте, если хотите, сопротивляться не буду. – С ума сошли? – отозвалась она, огибая ладонь белым материалом. Судя по тону – поняла, что не шутил. – Похоже на то... – шепнул я. Предмет моей ненависти еле слышно усмехнулась, качнув головой. Она заметала взгляд в поисках чего-то на кухонном гарнитуре, не найдя необходимое, адвокат с тихим «Ай», которое я перевел как «Да пофиг», руками оторвала остатки бинта от крепкой повязки. Девушка разделила мотающийся край на две половинки и завязала узелок на запястье. – По Вашей уверенности можно подумать, что подрабатываете медсестрой, – оценивающим взором я осмотрел ладонь. – Где научились? – повязка получила оценку «отлично». – То тут, то там, – Су Дже пожала плечами, убирая медикаменты в плетеную корзинку с розовым стикером сбоку «Аптечка». Не стал давить на неё расспросами, даже не получив ответ на вопрос. Хотя любопытно узнать реальную историю. – Спасибо! – искренне сказал я. Адвокат обернулась и сдержанно улыбнулась. В коробке с таблетками заметил пластырь с изображениями мультяшных животных и усмехнулся от собственной идеи. Я вынул голубенькую полоску с пепельными котиками и раскрыл защитный слой, пока предмет моей ненависти наводила порядок. – Адвокат Ли? – она повернула голову в мою сторону. Плавным движением я снял бежевый пластырь и на его место наклеил новый. Косметический шов на брови Су Дже скрылся под милыми млекопитающими. – Это ещё зачем? – женские пальцы удивленно коснулись пластыря. – Идеально сочетается с Вашим холодным выражением лица, – заверил я, лукаво улыбаясь. Она подошла к круглому зеркалу около высокого фикуса и нетерпеливо рассмотрела мою выходку. – Вам что восемь? – дружелюбно спросила адвокат. – Четырнадцать – переходный возраст и всё такое, – довольно отозвался я. – Теперь понятно. Предполагаю, что она хотела убрать осколки, раз двинулась к раковине. – Я сам уберу. Идите домой, два часа ночи уже, – старался не пялится на милый пластырь на лице адвоката. – Зашить надо – раны глубокие, – она дёрнула головой вниз, указывая на мою руку. – Заживёт. – А ещё меня упрямой называете, – цокнув языком, адвокат скрылась в тихом коридоре. – Доброй ночи! – послышалось формальное эхо. – Доброй ночи... – прошептал я, глядя на повязку. Дождавшись очередного смс от приложения, бросил в карман остатки детских пластырей и прошел обратно в кабинет. Ночевать ещё одну ночь здесь станет убийством для спины, поэтому принял решение отправиться домой. Странная сцена с адвокатом сгладила все острые углы за день. Лишь мысль о временной паузе вновь вернула в реальность и согнала улыбку с лица. Я отомщу предмету моей ненависти, но позже. При других обстоятельствах. Но сделаю это обязательно.