Please, hate me.

Чимин – Перезвоню, мам, ага, давай, – Тэхён быстро бросает трубку, сверля меня внимательным взглядом, пытаясь угадать причину внезапного вторжения в кабинет. – Камеры есть тут? – я кручу пальцев в воздухе, пока друг недоумевающе огибает стол. – Само собой, – Ким поднимает одну бровь. – Что случилось? – Покажи запись со вчерашней ночи, – следовало бы подобрать более спокойный тон, но от градуса напряжения у меня стучит в висках. Тэхён не задаёт лишних вопросов, только понимающе кивает. Наверное, я самый худший друг из всех самых худших друзей. Да, бывают и большие мудаки, но никто из них и рядом не стоял с человеком, который держит всех на вытянутой руке. Не уверен, что это лично мой выбор, учитывая нескончаемые лекции от отца на тему дружбы. Если суммировать каждый его монолог, то получится примерно это – дружбы не существует. В понимании Джи Хо рано или поздно всему приходит конец, и такой, что ты даже не успеешь осознать. Ким покорно садится в кресло и открывает ноутбук. Я ловлю нотки досады от грубого тона на его лице, но прошлого не исправить. Мне уже не дано шанса попросить друга о помощи более вежливо. – С какого момента? – уточняет Тэ, не отводя глаз от экрана. – Когда я вышел из кабинета за Юнги. – Вот, – Ким отъезжает на стуле влево и уступает место у ноутбука. Я сам не верю в происходящее. Даже тошно от мысли, что подозреваю Киру в такой гнусности. Да, она тот ещё экземпляр, но не стала бы лазить по моему телефону. Уж тем более не имела планов отомстить. Кира кажется самой настоящей стервой, это, конечно, так, но не на все сто процентов. Она умеет дружить, пусть с кем-то влиятельным или полезным, но умеет же. Девушка много раз мирила Чонгука и Хосока не потому что ей было это выгодно, а из-за искреннего беспокойства. Кира жертвует деньги в различные фонды, особенно для приютов бездомных животных. Стритрейсерша устраивает пышные вечеринки, когда их с Чоном команда побеждает. И каждая из собственного кармана. – Погоди, погоди, – шепчет Тэ на моменте, где на записи видно, как Кира набросилась на мой пиджак, дождавшись ухода Кима в уборную. – Это что ещё такое? – Су Дже арестовали где-то час назад из-за взятки Намджуну. Видео было только у меня, – рвано поясняю я, отматывая запись назад. – Пиздец, – заключает друг, не сводя глаз с ноутбука. – Это Кира устроила? – Похоже. Картина изумляющая: стритрейсерша достаёт из кармана пиджака мой телефон и уверенно вводит пароль. Затем что-то ищет, несколько раз проверяя помещение кабинета, явно боясь быть пойманной. Финальный штрих – Кира отправляет себе какой-то файл, после чего стирает сообщение. Не могу назвать ситуацию шокирующей, скорее разочаровывающей. Мы с Кирой провели вместе три года. Это слишком много, чтобы так просто перечеркнуть остатки дружеского общения. Я бы никогда себе не позволил сделать что-то подлое по отношению к ней. Справедливое – да, но без гнусностей. И я действительно не имею никакого отношения к отстранению Киры от автосалона Хосока. Более того, я намекнул Чону, что стоит оставить стритрейсерше право проводить уличные гонки. Она в этом слишком хороша и слишком загорается от света фар в ночи. Нельзя обрывать оба крыла сразу, ведь даже с одним летать уже практически невозможно. – А что с Адвокатом Ли? – интересуется Тэхён, поднимая голову на меня. – Это решаемая проблема. Мне нужно лишь узнать кто это подстроил. – Чимин, – друг медлит, обеспокоенно сглатывая. – А между вами что? Я ведь не стану осуждать. Но было не очень прикольно найти женские волосы в своей кровати. – Тэ, всё не очень просто. – Вы типа трахаетесь или… – Нет, мы не просто трахаемся, Тэхён, – раздражённо обрываю я, пока набираю номер Чонгука. – Знаешь, мы не стали с Хосоком влезать в этот твой план «Уничтожить Адвоката Ли», но всегда было очевидно, что ты к ней неравнодушен. – Не делай вид, будто я обманывал сам себя. – Так и было, Чим. Ты же постоянно о ней трепался в юности. Сначала говорил какое дурацкое у неё имя, потом какая она уродина, и всё в этом духе. Только после вступления в клан перестал упоминать Су Дже. – Благодарен за обратную связь, – я стискиваю челюсть до хруста. – Не все вокруг враги, Чимин. Поговори со мной, – почти умоляюще просит Ким. – Мы с Хоби всегда тут, – друг касается дружеской татуировки за ухом и пожимает плечами. Маленький кусочек чернил, отображающий всю глубину нашей привязанности друг к другу. Можно было соврать и рассказать о значимом дне, когда трое приняли решение набить тату, чтобы увековечить дружбу, но на самом деле мы просто упились. Так и появилась на свет маленькая циферка за моим ухом. В ту ночь на улице стоял вязкий аромат раскалённого асфальта, в воздухе повисли капли, давящие на грудь. Вдохнуть получалось с трудом, виновато неугомонное солнце или отсутствие осадков – жара беспощадно сбивала с ног. Именно поэтому трое старых друзей поплелись в небольшую кафешку, чтобы выпить холодного пива, сидя под гудящим вентилятором. Опять же, дело в духоте или в количестве выпитого, но вертолёты посетили мою голову весьма некстати. Когда и в какой момент Хосок, Тэхён и я определились, что татуировка – отличный знак дружбы… непонятно, мягко говоря. Та ночь стёрлась из памяти после н-ной бутылки. – Знаю, – тяжёлый вздох вылетает из груди. – Я уже не тот весёлый дурачок-сосед по парте. Да и ты теперь не добродушный Чимин, не умеющий драться. Мы оба прошли через дерьмо, знаем что такое муки совести. Поговори со мной, прошу тебя. Я не хочу терять из вида ещё одного друга из-за любовной драмы. – Тэхён, не сейчас, правда, – я запускаю руку в его волосы и лохмачу идеальную укладку светлых прядей. – чуть позже, ладно? – Да пофиг, – фыркает друг. Мной движет злость, пока тело со свистом вылетает из кабинета Кима, не удосужившись закрыть за собой дверь. Я хочу видеть лицо Киры, когда выплюну на неё весь спектр негативных эмоций. С какой стати она решила, что имеет право влезать в мою жизнь… Боже, мне стоит держать себя в руках, иначе… – Хён, я еду в следственный изолятор, – наконец отвечает Чон. – Распорядись, чтобы к Адвокату Ли никого не пускали. Поставь пару ребят у здания и внутри. Ненавижу быть в подвешенном положении, когда не улавливаю связь между значимыми событиями. По этой причине вынужден преградить любые пути к Су Дже, ведь тот, кто устроил карнавал, всегда стоит где-то рядом и наслаждается видом. Нельзя позволить повлиять на сложившуюся ситуацию ещё больше. – Что сказать Ён? – из динамика телефона отчётливо слышен гудящий мотор чёрного БМВ. – Сбавь скорость, – предупреждающе говорю я – не хочу вновь собирать Чона по кускам. – Пусть вытащит Су Дже, со своим делом сам разберусь. Её задача только одна – вернуть адвоката домой. – Что потом? – Навести Намджуна, убедись, что понял свою новую роль. – В любом случае Ким не пойдёт против твоего слова. – Ты его не знаешь, однажды он уже ослушался главу, – я резко замолкаю, не желая делиться подробностями прошлого клана. По моим подсчётам Намджун должен быть на пути в одно из убежищ Господина Чона. Скромный ветхий домик запрятался в чаще леса, где даже не слышно пения птиц. Мне удалось побывать внутри «плана Б» – ничего приметного, со стороны может показаться, что там живёт отшельник или какой-нибудь духовный проводник. Одноэтажная постройка, окружённая только бесконечным числом хвойных деревьев. Добираться до дома нужно пешком через узкую тропу, что, скорее всего, уже заросла, но для Кима это не станет препятствием. Я уверен, он помнит точный маршрут – Господин Чон заставлял своих приближённых повторять все планы отхода и этапы «обезличивания». «Обезличивание» – крайняя мера для теневого. Она включает в себе поддельные документы, полное исчезновение с радаров, смену внешности на необходимое время. Лишь один человек подвергся данной процедуре за всю историю клана, но никто не знает конкретную личность, даже ранние последователи Господина Чона. Сам он не распространялся информацией о том человеке. Одна из тайн теневых, которой лучше оставаться непостижимой, раз так посчитал бывший глава. Конечно, похоронить настоящего себя и жить в изгнании – это не самое удручающее событие. Казнь всегда была и останется частью системы. Без страха смерти человек способен на безрассудство и своеволие. Именно поэтому такая вещь, как принудительное лишение жизни просто незаменима там, где необходимо полное подчинение. – Почему ему позволили уйти? – интересуется Чон с открытым удивлением. – Нетелефонный разговор, – говорю я, перебирая ботинками по пустому танцполу клуба Тэ, пока женщина с седыми кудрями вяло размахивала шваброй. – И найди уже, бляадь, Юнги, – злость развеялась эхом по высоким стенам, напугав уборщицу. – Понял, сделаю, отключаюсь. Давно младший не был так послушен, одно удовольствие, если это влияние Ён, то нужно прекратить осуждать Чона за выбор. Женщина и вправду имеет катастрофически большее воздействие, особенно если она знает, как незаметно поворачивать твою голову в нужную сторону. *** Положить крупную сумму в конверт, передать папку с победными материалами Чирану, быстро нанять заранее готового Адвоката Чхве – вот необходимый список, чтобы закрыть дело на предварительном слушании. Мужчина входил в группу лиц, которые помогли мне продумать каждый шаг так, чтобы у Су Дже не оставалось ни единого шанса законно завершить суд в свою пользу. Сейчас я чувствую себя человеком, находившимся в маниакальном желании разрушить её жизнь. Какого чёрта мне в голову пришло потратить годы на полную подготовку ради одной лишь Адвоката Ли. Словно заняться нечем было. А ведь было чем. Я мог построить более доверительные отношения с китайцами, например. Или обнаружил бы всё ещё неизвестную крысу в клане. Кто знает, может, если бы я не был занят своей местью, то смог бы увидеть в Чонгуке скрытый потенциал раньше. И, вероятно, Чон сейчас бы видел мир двумя глазами, а не одним. Сигаретный дым утянул мысли через приоткрытое окно автомобиля. Солнечные лучи поджигали истерзанную кожу кистей сквозь тонированное лобовое. Летний воздух безуспешно пытался сдуть ярость с тела, а ледяные струйки кондиционера боролись со рвущимся сердцем. Кончики пальцев вцепились в руль, как в глотку опасного хищника, требующего усмирения. Мне пришлось несколько минут сбавлять внутренние обороты, сидя в машине перед домом Киры. Я сверлил взглядом вход в холл моего же жилого комплекса. Ещё одна высотка высшего класса для разбалованных жизнью толстых кошельков. Панорамные окна вместо стен, новейшие технологии, круглосуточная охрана, тренажёрный зал, спа, и все другие прихоти. Если бы жильцы знали, сколько рук и умов трудились над их квартирами, может они бы перестали воротить нос от паркета не того цвета. Хотя это вряд ли. Человек, познавший вкус полного удовлетворения и изобилия, не способен терпеть ни малейшего неудобства. Я заглушил мотор и вылез из авто, стоящее на наземной парковке перед домом. Внутренний двор спокоен в дневное время, не принимая во внимание звон детского плача из открытого окна многоэтажки. Аккуратные кусты, выстриженные по стандарту, безупречные зоны отдыха, скрытые за зелёной стеной листвы, гладкие дорожки из камня, комфортабельные лавочки без единого скола краски – обязательные пункты в создании жилого комплекса, обещающий горы за внушительную сумму. В холле меня встретил охранник, что сначала забыл снять с лица привычную хмурую маску. Мужчина быстро сменил подозрение на милость и подлетел с кресла, вероятно, вспомнив чья подпись стоит на документах. – Доброе утро, Господин Пак, – поклонился он. – Хван Наён в какой квартире живёт? – безэмоционально спросил я, изучая мелкие мимические морщины на лбу молодого человека. – Минутку, – охранник судорожно начал клацать по клавиатуре компьютера, склонившись над стойкой. – Сто вторая, Господин. – Благодарю, – ответил на пути к лифту. Кира переехала сюда пару месяцев назад, даже приглашала на новоселье, но времени на посещение у меня не нашлось, как и желания. Девушка несколько раз хвалилась просторной квартиркой у себя в социальных сетях, посылала сообщения с благодарностями за помощь с поиском дизайнера. И она явно говорила мне, в какой квартире живёт, но эта ненужная информация, поэтому выпорхнула из головы, словно чужой писк. Лифт тронулся вверх под ненавязчивую музыку, отвлекающую от шума механизма. Но ничто не может увести мысли от сгущающегося страха, что двери не откроются и я навечно останусь в четырёх стенах. Мне давно уже не десять и даже не семнадцать, но каждый раз, когда оказываюсь в замкнутом пространстве, вспоминаю густой запах пыли и запёкшейся крови в кладовке. Металлические дверцы открылись на двадцатом этаже, даруя заветную свободу от сжимающих стен. Я вышел в коридор, залитый солнечным светом и ароматом кофе, и сразу двинулся к нужному номеру. Если Кира с лёгкостью ввела мой пароль, значит помнит его с давних времён. Мне не свойственно оставлять телефон, разве что в кругу близких, а она таковой являлась. Всё же не стоило держаться за дату так сильно. Шесть цифр – день, когда окончательно ушёл из дома, тем самым обрёл свободу от плена отца. Кира показала наглядно, почему следует менять пароль чаще. Может, стритрейсерша совершила такую же ошибку и вручила важной дате охранять её дом? На этой мысли я отодвинул крышечку электронного замка и ввёл первое что пришло в голову – день её рождения, затем дату основания команды по гонкам. Две неудачные попытки. Значит, что-то более личное, либо рандомный набор цифр. Замок пиликнул победным щелчком после третей даты – нашей общей. Едва ли я мог подумать, что день нашего знакомства с Кирой станет её паролем. Она не относится к числу людей, которые вкладывают в такие незначительные моменты особый смысл. Я вошёл внутрь просторной квартиры и аккуратно прикрыл за собой дверь. В гостиной-кухне гулял солнечный свет, оставляя блики на высоких стеклянных вазах у окна. На обеденном столе лежала стопка писем, дизайнерская сумка и кожаная куртка. Возле дивана валялась пустая бутылка джина, на белом кресле красовался внушительный букет красных роз, которые Кира даже не потрудилась поставить в воду. Бутоны слегка подвяли, вероятно, цветы девушка получила вчера, и от нежеланного человека. Из ванной комнаты исходил звук льющейся воды, приглушённый какой-то песней из динамика телефона. Я осмотрел спальню на всякий случай, вдруг Кира не одна, а с новым ухажёром, но это вряд ли. Она бы при парне поставила букет в вазу, а не бросила на кресле, как ненужный хлам. Комнаты Киры полностью отражает её: спонтанный хаос из дорогущих вещей на вешалках, куча косметики на туалетном столике, набор свечей на тумбочке, спутанные наушники. Зато кровать аккуратно заправлена белым постельным бельём, поверх которой покоится кожаный облегающий костюм для ночных гонок. Но во всём этом визуальном беспорядке и кроется душа девушки. Она такая же хаотичная, непостоянная и резкая, при этом каждая деталь в ней гармонична. Спальня наполнена приятным ароматом ароматических свеч и едва уловимыми нотками парфюма. Я встал перед дверью в ванную, когда вода перестала литься. Немного спустя прекратилась и музыка. Как мог уговаривал себя не врываться внутрь и дать девушке время привести себя в порядок. Да и устроить ей неожиданную встречу намного приятнее. Мне нужно лишить Киру чувства безопасности, разогнать её кровь, заставить сердце биться от скачка адреналина. Большинство людей пятится в угол, если застать их врасплох. Внезапность – лучший друг победы и хорошо, когда ты у руля. Белая деревянная дверь медленно открылась, из ванной вынырнул влажный воздух, доставший до кожи лица. – Твою мать! – вскликнула девушка, испуганно хватаясь за банный халат на груди. – Оденься, надо поговорить, – равнодушно сказал я, метя глазами в женские. – сбежать не получится. – Иди к чёрту, – плюнула Кира, толкая меня плечом, и двинулась в спальню. – Боюсь, у тебя нет выбора, – остановив её за запястья, ответил. – Выметайся, – гневно бросила стритрейсерша. – Не усложняй. – Я не буду с тобой говорить, катись отсюда, Чимин. – Зачем ты отправила видео? – сквозь зубы сорвалось. – Какое ещё видео? Отпусти, мне больно! – крикнула девушка, вырывая руку. – Будешь играть в дурочку? – от привычной сцены кровь закипела за секунду. – Хорошо, – я силой потащил содрогающееся тело в комнату, вцепившись в ворот халата. – Отвали! – заорала Кира, осаживаясь на кровать. – Я спрашиваю – ты отвечаешь. Это простые правила, – заперев дверь спальни, сказал. – Зачем отправила видео? – О чём ты говоришь?! Совсем паранойя достала? Я ничего не отправляла! – протараторила девушка, отползая к спинке кровати. – Покажи телефон, – ровным голосом велел, медленными шагами подступая к ней. – Нет, – стритрейсерша испуганно стянула халат на влажной коже. – не буду. – И чего же? – хмыкнул я, усаживаясь на белоснежную простыню с краю. – Не стану, – парировала девушка, рвано дыша. – что ты мне сделаешь? Побьёшь, что ли? – искусственно рассмеялась она. – А надо? – естественно, делать этого не буду – совесть не позволит. – Я не знаю ни про какое видео, оставь меня в покое, – Кира боязно подняла глаза и тяжело взглотнула. – Давай пойдём с другой стороны, – я шумно выдохнул, прикрывая веки. – что ты искала в моём телефоне? – Почему издеваешься? Тебе нравится мучать меня? – закричала девушка, кидая подушку на пол. – Она же тебе точно сказала, что я звонила. Зачем ты унижаешь меня сейчас? – Номер Адвоката Ли можно найти и не в моём списке контактов, так что не нужно врать. – Так быстрее, – стритрейсерша смахнула мокрые волосы на спину и закрыла лицо ладонями. – Я всего лишь планировала извиниться, но от её тона мне стало так… не хотела ещё раз оскорбить её, правда, но не удержалась. – Кира, я смотрел камеры из кабинета Тэ, и на записях видно, как ты отправила себе файл и удалила сообщение. Что ты скинула? – в висках зудело от напряжения. – Я тебя ненавижу, – Кира вытащила телефон из кармана халата и кинула в меня. – ненавижу, ненавижу! Я что для тебя никто? Почему ты так поступаешь? – она вскочила с кровати и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Входящее сообщение от меня хранило в себе фотографию, сделанную Хосоком на гонках. Смазанный снимок, где Кира обнимает меня со спины в густом дыме от стёртых шин. *** Ночь заполонила небо непроглядным мраком, лишь огни фар служили ориентиром. Холодный воздух подкрадывающейся осени вцепился в тело мурашками, играясь с клетками кожи, передразнивая мысли. Аромат опавших листьев проник в самые глубокие уголки души. Это время года для меня не значит ровным счётом ничего, как и другие. Все дни сливаются в неделю, неделю в месяц и так целые года. Лишь одна вещь возбуждает до крайней степени нетерпения – месть. Я вырулил с трассы налево, съезжая к месту проведения гонок. Вдали показались нескончаемые ряды рычащих автомобилей, плотные потоки зрителей разместились на обочине по обе стороны от дороги, а белый дым скрыл улицу от любопытных глаз. Припарковав машину в куче других, я вылез из салона и принялся искать в массе фигур одну нужную. Хосок давно зазывал приехать на ночные соревнования, но времени, мягко говоря, не находилось. В последнее время на меня свалилось много теневых дел, и не все из них приятные. – Ты как раз к самому интересному, – рука друга легла на плечо, смяв ткань чёрной рубашки. – Работа, – хмыкнул я, отвечая на приветствие рукопожатием. – Тэхён звонил? – Да, рассказал уже. Он так матерился… давненько не слышал младшего в гневе, – рассмеялся Хосок, натягивая капюшон угольной толстовки на голову. – Клуб сильно пострадал? – обеспокоенно спросил он. – Для Кимов это незначительный ущерб в финансовом плане, а вот репутация, – я вынул из кармана брюк красную пачку и металлическую зажигалку. – Интересно кому было выгодно подослать людей, – друг жестом попросил сигарету. – и разгромить клуб. Есть мысли? – Узнаем, – вложив в чужую ладонь табачный свёрток, ответил. – Мы вчера вовремя подоспели – никто из посетителей не пострадал. Тэхён тоже молодец, не растерялся. – А когда он терялся? – вновь посмеялся Хосок. – Выяснять отношения не любит, а вот кулаками махать – только дай. Вчера ночью на ночной клуб Кимов напала стая дебошир. Тридцать человек в масках устроили, как называют теневые, профилактику. Они крушили всё, что попадалось под руку, опрокинули центральный экран, разбили аппаратуру и мебель. Тэ сначала отбивался своими силами с охраной, но работников было вдвое меньше. Поэтому друг набрал мне, когда понял, что ситуация выходит за рамки обычной стычки. Конечно, разбираться с такими ситуациями не в статусе теневых, но я не смог оставить Кима без помощи. Мы с Юнги взяли тех, кому можем доверять, и выехали в клуб. – На тебе ни царапины, – заметил Чон подкуривая. – Они как только увидели нас, сразу разбежались кто куда, – сигаретный дым добрался до лёгких приятным жжением. – Я бы тоже дёру дал, – смех друга разлился по шумной улице. – Ну, пойдём, скоро начнётся финальный заезд. Гукки сегодня планирует свой рекорд побить. – Кто? – Кира нашла очередной талант. Она хочет с ним попробовать команду собрать, – Хосок двинулся в сторону кучке зрителей, орущим подбадривающие фразы дрифтерам. –Паренёк дельный, я сам бы его себе взял, но моя команда в этом сезоне последний раз выступает. – Почему? Ты же адреналиновый наркоман, – я сделал глубокую затяжку и пошёл следом. – Хочу салон открыть, надоело перекупом заниматься. Надо выходить на новый уровень. – Будешь в белую играть? – засмеялся, глядя на эмблему команды друга, размещённую на спине толстовки. – Если семья появится, то на одних перегонах не уедешь, – Хосок торопливо кивает знакомым, пока пробирается к месту старта. – Жениться собрался? – Не в ближайшем будущем, но да. Чжи Ён – золото, – друг обернулся на меня, словно ища одобрения. – Да, она хорошая девушка, – утвердил я, протискиваясь через чужие тела. Хосок радостно улыбнулся и продолжил прокладывать путь к заведённым машинам перед белой линией. Четыре автомобиля рычали моторами, испуская из выхлопных труб столбы дыма. Зрители, изнеможённые ожиданием зрелищ, гудели не меньше: кто-то хлопал в ладоши, некоторые кричали во всё горло, свистели и топтали. Воздух вокруг нагрелся, даже на молекулярном уровне ощущалось всеобщее возбуждение. Электричество буквально гуляло мимо, сбивало с головы мысли, оставляя после себя лишь чувство зудящего любопытства. Я пожалел, что не приезжал на гонки раньше. Есть в этом мероприятии что-то манящее. Собственное тело чувствуется более детально: пульс в сонных артериях, глубокие вдохи, взбудораженные барабанные перепонки, плавные стуки сердца. Атмосфера впечатлила меня куда больше, чем ожидал. Друг остановился напротив фонарного столба спереди от линии. – Вон та БМВ, – Хосок указал пальцем на чёрный спорткар, стоящий с правого края. – сегодня всех выебет. – Это тот Гукки? – я почувствовал необходимость увидеть глаза водителя. – Да, – друг задумчиво прищурился. – Может, перехватить его, пока Кира не забрала этот талант себе? – Ты всё равно от неё увесистую долю получаешь, какая разница у кого он. – Это парень совершит что-то легендарное, я чувствую, – Хосок скинул сигарету на асфальт и махнул двум девушкам перед линией старта. – вот увидишь. Одна из девушек подняла в воздух красный флаг с изображением огнедышащего дракона и встала на позицию. Вторая разместилась между третьим и четвёртым автомобилем. Хосок довольно сложил руки на груди, не скрывая улыбки. Друг толкнул меня локтем в бок, когда второй флаг предупредил о скором старте. Участники нетерпеливо рычали двигателями, не сводя глаз с красной ткани. Я взглянул сквозь тонированные окна чёрного БМВ, пытаясь распознать черты лица водителя. Свет от фонаря падал на руль, подсвечивая татуированную кисть Гукки. Гонщик словно специально прятал голову в тени, ибо увидеть его мне не удалось. Грид-гёрл* резанули воздух резким движением флагов – вся стартовая линия сорвалась с мест за миллисекунду. Толпа бесконтрольно закричала от долгожданного звука свистящей резины. Новый импульс прогулялся по позвоночнику – встретить этого загадочного гонщика лично. Если уж Хосок так отзывает о нём, то в Гукки явно есть что-то интригующее. – С бывших двойная плата за зрелища, – на ухо сказала Кира, разместившись между нами с Хоби. – Ты чего подкрадываешься? – друг испуганно схватился за грудь под довольный хохот девушки. – Чтобы не спугнуть вот эту рыбку, – стритрейсерша резко обхватила меня руками со спины. – Надо же, сам Пак Чимин приехал, – ласково уколола она. – Дел было много, – дежурно ответил я, не отстраняясь от забытой теплоты. – Как ты? – В шоколаде, – засмеялась девушка, прижимая щёку к моей лопатке. – Хосок, сфотографируй, пожалуйста, хочу запечатлеть этот момент, а то сама не верю, что Чимин тут. – Прекращай, а то не приедет больше, – ехидно предупредит друг, но всё же моргнул вспышкой телефон. Десять минут понадобилось, чтобы наконец рассмотреть лицо Гукки вблизи. Молодой человек вальяжно пробирался через толпу, одаривая каждую нуждающуюся девушку недвусмысленным подмигиванием или шёпотом на ухо. Стритрейсер явно не брезгует вниманием и обожанием, раз так расслаблен внутри всеобщего безумия. Интересный защитный механизм, обманывающий окружающих, а у Гукки это именно он и есть. Сомневаюсь, что в повседневности гонщик также самоуверенно несёт себя через взбудораженные головы. Возможно, я ошибаюсь, но что-то в нём есть надломленное, в чём хочется разобраться, достичь истоков кичливого поведения. Добрую половину разговора я наблюдал за молодым человеком со стороны, пока Хосок и Кира чуть не облизывали победителя заезда. Согласно учениям отца всегда стоит придерживаться позиции слушателя и отвечать только на вопрос – коротко, без удовлетворения любопытства собеседника. Поэтому у меня имелось достаточно времени поближе изучить мелкие детали загадочной личности. То, что сразу зацепило внимание – озорство глаз, искрящихся под неоновой вывеской бара. Его взгляд намекал на мою ошибку, почти кричал: «Пак Чимин, ты промахнулся». Как и расслабленная поза, пока гонщик с удовлетворением потягивал холодное пиво из горла запотевшей бутылки. Всё в этом человеке кричало о нахальной уверенности и жажде свободы. Общая тяга к своеволию – вот что поманило меня через лобовое той тонированной БМВ. Очевидно, я тоже заинтересовал Гукки, ведь он не упускал возможности мельком глянуть на меня между бесконечными спорами Хосока и Киры. Стритрейсер стянул чёрную джинсовую куртку и закинул её на плечо. Мысленно поставил галочку под мыслью, что чернильные рисунки на теле молодого человека не ограничиваются только кистью. – Как впечатления? – обратился ко мне гонщик, облокачиваясь на стену, обклеенную цветными фотографиями. – первый раз же, да? – довольно хмыкнул он. – Двойственные, – я выдал ответ, подходящий и к вопросу: «Как тебе я?» и «Как тебе гонки?». – Потом картинка станет понятнее, – Гукки легко кивнул и принялся допивать остатки пенного напитка. Простая фраза, но которая убедила в необходимости узнать стритрейсера ближе. *** – Я всего лишь скинула фотку, – крикнула Кира с кухни. – потому что хотела посмотреть на нас. Не знаю что правильнее испытывать в данный момент, но мне стало намного легче от осознания, что девушка ни при чём. С головы спал тугой обруч, что сдавливал черепную коробку, как удавка. Я не должен радоваться, ведь если не Кира, значит кто-то другой. Но вот кто? Несмотря на новые вопросы, мне стало спокойно, пусть даже на мгновение. – Просто фотография, – женский гнев сменился отчаянием. – Мне надо было тебя попросить прислать? Зачем? Что бы ты ещё больше начал считать меня жалкой? Я заблокировал телефон и поднялся с кровати, пока облегчение растекалось по мозгу. Выйдя в гостиную, приблизился к хозяйке квартиры, что убирала беспорядочные стопки писем с обеденного стола. – Послушай, – я поймал женские руки в свои, легонько сжимая. – Никто и никогда не думал о тебе, как о жалкой. И да, надо было попросить меня скинуть фотографию – так бы всё прошло куда проще, – Кира стыдливо опустила взгляд. – Извини за взлом с проникновением, но это лишь необходимость. Ты не можешь влезать в мою жизнь, особенно спустя несколько лет. Кира, тайком рыться в телефоне – это неуважительно. Мне казалось, что между нами осталось хотя бы почтение ко времени, проведённому вместе. – Я в телефон, ты в квартиру – мы квиты, – выдохнула девушка, сминая губы. – Боюсь, это не так работает. Прошло несколько лет, мы разошлись на хорошей ноте, так почему сейчас ты ведёшь себя подобным образом? – Она меня бесит. Раздражает какой ты с ней. Со мной всё было не так, – Кира выдернула ладони из моих и подняла голову. – Я видела, как смотришь на неё, и это не просто взгляд. В наших отношениях ты вёл себя по-другому. Почему я не смогла стать для тебя чем-то особенным, а какая тридцатилетняя адвокатша смогла? – выплюнула стритрейсерша, не пряча разочарования и злобу. – Кира, знаешь же, что ты моя первая любовь. Первая любовь самая особенная из всех самых особенных. И прошу тебя, подбирай выражения – у моего терпения очень маленькие границы. Оскорбляешь Адвоката Ли – оскорбляешь мой выбор. Если бы не считал тебя чем-то значимым, то не стал бы продолжать нормальное общение. Неужели и правда веришь, что я привык поддерживать связь с тем, на кого плевать? Время – слишком ценный ресурс, поэтому стараюсь не тратить его на бестолковые вещи, людей в том числе. – Я что-то значу для тебя? – в женских глазах мелькнула надежда. – Само собой. – Но не любишь, да? – осторожно спросила Кира. – Нет, как и ты меня. Это не любовь, а ревность. Мы давно не принадлежим друг другу. Люди вообще не принадлежат друг другу. – Чимин, извини за телефон, – стритрейсерша тяжело выдохнула. – это было некрасиво. Я понимаю, что ты уже не мой парень, но тяжело отстраниться от воспоминаний, понимаешь? Ты прав… просто ревность. Одно из сильнейших чувств, созданное природой – ревность. Она стискивает в свои острые когти и сдавливает, пока от человека не остаётся лишь его тень. Мы все прячем тёмные ядра глубоко в подсознание, но стоит нарушить наш баланс, как «нежелательные» черт характера вылезают, словно сорняки. Они рвут плодородное поле на сектора и заполоняют ячейки самыми неприглядными характеристиками. Нарциссизм, психопатия и манипуляции – вот основная триада, движущая человеком изнутри. Я не виню Киру за неспособность совладать с демонами, стремящимися на свободу. Трудно постичь чужой разум, а свой – отнюдь, поэтому и приоткрыл ослеплённые глаза. Правда зачастую бывает невыносимо тяжела на подъём, но это не лишает её ценности.