Эон Любви

Над нами термоядерное око

Где же Бог?

На выжженной земле так одиноко

Где же Бог?

Над нами термоядерное око

Что с землею наш сравняет теремок

             Ты бежала по коридору, не разбирая дороги.       Мелькали лампочками обделанные пластмассой стены, и редкие учёные, что встречались тебе на пути, в ужасе отскакивали куда подальше.       Это что сейчас было вообще?       В груди всё перемешалось. Стыд, разочарование, какая-то странная возвышенная радость – всё крутилось круговоротом перед глазами, словно старая погрызенная плёнка. Очень скоро ты выбежала из странного однообразного коридора в основную зону станции – и тогда лишь остановилась, пошатнувшись, перевела дыхание. Площадка, на которой ты оказалась, находилась на возвышенности – ты подошла к парапету, что скорее выступал элементом декора, нежели мерой безопасности, и взглянула вниз.       Там бродило множество людей. Таких разных, уникальных – каждый спешил куда-то, совершенно не обращая внимания на остальных и не глядя по сторонам. В стенах научной станции собралось воедино множество судеб, и каждая стремилась к счастью своей дорожкой.       Руки почему-то впились в поручень.       Всё же было хорошо – откуда взялась эта тревога?       Ты только что помогла соединиться двум любящим сердцам – после стольких лет молчания, они точно заслужили счастья…       Так почему тогда так паршиво внутри?       Нет, это был точно не стыд и не сожаление.       По шее неприятно лизнуло холодком.       За-ви-сть.       «Фу», - подумала ты, обрубая любые мысли по этому поводу на корню. – «Чему мне там завидовать-то?»              Да всего лишь тихой радости и спокойствию, которой у тебя не было.       Ты храбрилась и выглядела пышущей уверенностью барышней, а внутри тебя скололось хрусталём хрупкое уязвлённое эго. Почему оно привыкло всё так усложнять?       Мысли метались из стороны в сторону.       Так бывает – вроде бы плывёшь по жизни покорной овечкой, а она за это лупит тебя по морде мокрой ладонью, да так, что в голове ещё долго стоит звон от обиды.       Судьба обошлась с тобой жестоко, наградив камнем в груди и ворохом воспоминаний о погибшем Эоне в голове, что время от времени врывалась в твои сны и наводила там свои порядки. Чего она от тебя добивалась – ты так и не поняла, и лишь продолжала покорно следовать собственным прихотям, раскидываясь своей красотой и молодостью направо и налево.       Ты пошатнулась, разжимая ладони и бросая потеплевший от твоих рук металл поручня. В голове снова разверзся вулкан – в последнее время эмоции что-то часто расхаживались в завихрениях, ломая тебе все представления о жизни и вообще…       Ботинки снова застучали о начищенный пол. Ты слетела со ступенек – никто не обращал на тебя внимания. Какое-то противное липкое ощущение стекало по затылку, словно ты сегодня сделала нечто особо отвратительное.       Ну, по крайней мере, более отвратительное, чем обычно.       Ты всхлипнула, и раздражённо смахнула слёзы с глаз. Этого ещё не хватало – разреветься на глазах у незнакомых людей, что, в принципе, были заняты своими делами и на тебя особо внимания не обращали.       Почему каждая твоя попытка как-то ужиться со Стеллароном усугубляет ситуацию всё больше и больше?       Это… Это уже просто какой-то сюр – карикатурная усмешка, с которой ты вновь и вновь шагала в новый день, обретала зловещие очертания. Ну почему ты такая?       Так сильно сомневаешься в себе. Переживаешь и заставляешь снова и снова проживать одни и те же эмоции – сама же себя давишь ими, запихаясь наспех горечью, словно сухим завтраком, а затем бежишь жить жизнь без оглядки на собственные переживания…       Чтобы потом снова столкнуться с собой же один на один.              Ты бежала сквозь толпу туда, куда ноги несли.       Калейдоскопом перед глазами снова маячили негодование и странное чувство тоски, бестолковое и глупое.       Если честно, так надоело колотить в одном стакане соль и сахар – лишь для того, чтобы выпить залпом, едва поморщившись, и гордо смотреть в глаза людям, что тебя окружали.       Нога предательски подвернулась, и ты, не удержав равновесие, со всей дури шлёпнулась на пол, больно ударившись бедром.       Зашипела не то от боли, не то от обиды – шум разговоров вокруг тебя стих, и люди, что прежде втыкали в экраны телефонов, уставились на твою растянувшуюся на полу фигуру круглыми глазами.       Коленка саднила болью – да уж, тормозить собственными конечностями, оказывается, очень неприятно.       В голове сразу всё исчезло. Кое-как поднявшись на руках, что оскальзывались о противный мокрый пол, ты задрала голову наверх, сощурившись от яркого света светодиодных ламп.       Над тобой сразу же нарисовалась бабка, что держала в одной руке ведро, а во второй – швабру с тряпкой. Та развевалась на древке, словно на флагштоке – и воинственная дама в летах, поставив ведро на пол, раскрыла рот и начала извергать самые разнообразные оскорбления – да такие, которых ты в своей короткой жизни даже не слышала!       На космической станции что, до сих пор применяют ручной труд? Нельзя было накупить роботов-уборщиков? Или эта мадам способна только мыть полы, и другого занятия ей не нашлось, кроме как материть незадачливых посетителей исследовательского комплекса, что посмели походить по помытому?       - Чего уставилась? – тихо прошипела ты, но тебя вряд ли расслышали.       - …Да ты так несёшься, что пола под собой не видишь! – ругалась бабуля, размахивая шваброй.       Ты села на мокрый пол, скривившись и пытаясь подняться на ноги.       А, может, в её словах был глубокий философский смысл…       А, возможно, его там и не было.       Но в сознании у тебя явно посветлело – что ж, боль – хороший учитель.       Все эти твои страдания уже доходили до абсурда. От них уставала ты, уставали твои друзья – Эоны, уставали даже твои незадачливые любовники, что раз за разом утешали тебя в объятиях.       Ты глубоко вздохнула, поднимаясь на ноги. Уборщица, поругавшись, махнула на тебя рукой и удалилась восвояси – видно, твои стеклянные глаза и отсутствие реакции на оскорбления не удовлетворили её яростное желание поругаться.              На возвышении, возле раскидистого куста в горшке, стояла марионетка Герты с пустым взглядом. Она безразлично смотрела куда-то вдаль – обычное состояние автономно работающей куклы, которой хозяйка космической станции в данный момент не пользовалась.       А ты, глядя на неё, внезапно вспомнила, зачем вообще пришла на станцию.       Виртуальная вселенная – вот, что точно отвлечёт тебя от тягот мирской жизни.       С такими мыслями ты зашагала к кукле, надеясь вытрясти из неё всю душу и наконец найти злополучный офис.                     

***

                    - А, это ты. Давно не виделись. - не моргая, прорипела кукла. - А я уж думала, ты не объявишься.       Модуль Виртуальной вселенной освещал её сзади, от чего шарниры на суставах выделялись ещё больше, чем обычно – и от этого Герта выглядела немного устрашающе и потусторонне.       - Да я так… То там, то сям… - начала блеять ты, нервно хихикнув, но кукла мигом отвернулась от тебя и заявила:       - Мне твои оправдания неинтересны. Что ж, иди бегом тестировать Вселенную! Мы там столько всего добавили – я уж думала искать новых испытуемых.       Ты нащупала телефон в кармане. Странно – обычно он разрывался от звонков или хотя бы слегка попискивал от уведомлений, но сейчас молчал, точно мёртвый. Это было необычно, учитывая то, что, на самом-то деле, ты особо ни с кем и не ссорилась – если не учитывать неприятного разговора с Химеко, конечно же.       - Я надеюсь, ты не добавляла туда кислоту или смертоносные лазеры? – фыркнула ты, ступая на постамент, на котором располагался светящийся модуль.       Лицо Герты немного нахмурилось, но, в целом, шутку она не оценила и никак на неё не отреагировала.       «Главное, чтобы не взяла мою идею на вооружение», - с опаской подумала ты, и тебя окутало голубоватое голографическое сияние.              …С первого взгляда так и не скажешь, что виртуальное пространство как-то изменилось. Те же улицы искусственного города, те же враги, что поджидали под каждым камнем – что весело разлетались от ударов копьём, рассыпаясь пиксельными искрами и исчезая.       Но кое-какие изменения всё же имелись – эта версия была намного стабильнее, и, в целом, ощущалась прямо как настоящий мир – не сравнить с самой первой симуляцией, которую ты проходила миллион лет назад.       Несколько уровней ты пролетела, даже не заметив, но, наконец, тебя поджидала развилка. Зона битвы или зона события?       Ты поджала губы. Что же выбрать?       Что ж, разнообразных монстров ты сегодня отлупила уже немало – потому уверенно подошла к парящей в воздухе голубой иконке со знаком вопроса.       Перед глазами нарисовалось уведомление:              Случайное событие: Красивая фея с уродливой душой              Краски потемнели, как это обычно бывало при переходе на новый уровень. Впереди в воздухе тебя поджидала висящая в пространстве карточка, на которой была яркими нарисована какая-то абстракция.       Странное ощущение засосало под ложечкой. Герта, пусть и не очень любила общаться с тобой во время прохождения уровней, сейчас что-то вообще притихла – не выходила с тобой на связь ещё ни разу.       - Не начинай событие.       Чей-то высокий женский голос раздался отовсюду – так, будто она тоже наблюдала за тобой.       - Кто ты? – нахмурилась ты, сжав в руке копьё. – Где Герта?       - Ради твоей же безопасности, не начинай.       - Покажись!       Может, это какое-то испытание? Учёные добавили во «Вселенную» множество новых событий – вдруг, это какая-то проверка на дерзость?       - Либо объясняйся, либо я за себя не отвечаю! – крикнула ты, но тебе никто не ответил.       «Хм… Какая нелепость»       Ты, подхватив копьё в руке, уверенно подошла к карточке и нажала на неё.       Ничего не произошло.       Случайное событие началось, но странное ощущение тебя не покинуло. Вдруг из ниоткуда наконец-то раздался голос Герты – она всегда общалась с тобой прямо через микрофон, и её равнодушные высказывания сыпались на тебя со всех сторон без возможности определить источник звука.       - Подожди, Стелла. Тут что-то не так. Ничего не трогай.       Ты замерла. В Виртуальной вселенной было по обыкновению тихо – вакуум безмолвия нарушал лишь тихий шелест пиксельных листьев под ногами, которые кто-то из учёных добавил ради антуража.       - Кто-то говорил со мной! – сказала ты, особо не надеясь получить ответ.       Герта молчала. Необычное покалывание в груди не исчезало – наоборот, тянущее ощущение, словно сильный голод, опускалось от солнечного сплетения вниз, неприятно отдавая под рёбра.       Ты медленно зашагала вперёд. Ничего плохого ведь не случится, если ты будешь двигаться?       Странные слова незнакомки всё вертелись в голове.       Хитрая лиса – она ведь даже не удосужилась показать тебе своё лицо.       Впереди появился, искажая пространство, ещё один ярлык – переливаясь радужными цветами. Очень похожий на выход из Виртуальной вселенной – что ж, видимо, на сегодня веселье закончилось. Ты что-то поломала? Или симуляция сама вышла из строя, и тебя надо было срочно эвакуировать?       Ты без сомнений подошла к иконке, что висела в воздухе, слегка покачиваясь, и коснулась её.       Тёмные краски завертелись перед глазами.       Но привычного кабинета Герты впереди не оказалось.              Лишь грязная брусчатка и тёмное небо над головой, давящее тусклым светом тысяч лампочек. Серые стены унылых домов нависали над тобой картонными декорациями – эта зона больше походила на театральную постановку, нежели на привычный стиль Герты, что очень любила реализм в пространстве Виртуальной вселенной.       Напротив тебя стояла большая деревянная коробка, а на ней сидела игрушечная мартышка с тарелками в руках. Мышцы сжались в напряжении – при твоём приближении игрушка, порипев, активировалась, её глаза начали светиться, и она начала бить тарелками, издавая противные звуки.       - Сияющая звезда! Глубокое озеро! – мартышка раскрыла рот, и оттуда полилась какофония несвязных фраз.       В голове и так было не протолпиться от неприятных мыслей, а тут ещё и эти противные звуки... Ты сжала кулаки, и в руках материализовалось пылающее копьё. Ты к нему так привыкла – легендарное оружие, кажется, тебя признало своей хозяйкой и появлялось по первому же зову.       Сейчас мартышке придёт конец.       - Стой, великодушная госпожа! – крикнула игрушка, и динамик в её горле захрипел, выплёвывая слова с шумом и стонами. – Сделка! Сделка!       - Чего ты можешь мне предложить? – фыркнула ты, занеся копьё над мартышкой.       Тень от пылающего оружия легла на игрушку, и та, дёрнувшись, задрала голову наверх. Огонь отражался в пылающих глазах – Эоны, возможно, так и выглядит безумие?       - Один честный вопрос. Один честный ответ. – отчеканила игрушка, и, словно желая сыграть на твоих нервах, снова ударила тарелкой о тарелку.       Рука дрогнула, и копьё обрушилось на мартышку. Ты скривилась, поджав губы и немного втянув голову в плечи – механические детали от игрушки полетели во все стороны, и её голова с хрустом раскололась под весом копья.       Динамик выскочил из мартышки, и всё продолжал верещать под механический шум:       - Не весело! Не круто! Не нравится!!!       Серьёзно, голова уже раскалывалась от этих рипящих криков, и ты зажмурилась, сжав пальцами переносицу.              А затем раскрыла глаза и обомлела от ужаса.       Копьё, руки, да и вообще всё твоё тело исчезло. Ты смотрела откуда-то сверху, и под тобой была хорошо освещённая комната. На кровати к тебе спиной сидел молодой человек – он был совсем юн, но всё же обладал хорошо развитой мускулатурой. Сгорбившись, парень читал книгу. Светло-серые волосы чуть ниже плеч отливали серебром, а сам он был бедно одет – видавшая виды рубашка, кое-где аккуратно заштопанная, была ему не по плечу и свободно свисала.       Ты подалась вперёд и спрыгнула вниз. Приземлилась на кровать – тело двигалось само собой, словно это была не ты – что ж, возможно, это встреча с очередным Эоном?       Или случайное событие?       Или чьи-то воспоминания?       Ты мягко ступала по кровати, опустилась вниз рядом с парнем. Тела своего ты не видела – но затем, опустив лицо вниз, с удивлением заметила округлые бёдра и пышную грудь, которых у тебя и в помине не было.       Ты ощущала себя… Налитой. Массивной. Пышущей здоровьем и молодостью – очень красивой и точно привлекающей внимание. Парень скучающе повернулся к тебе – холодный взгляд янтарных глаз неприятно скользнул по тебе. Расплавленное золото так сильно напоминало глаза Келуса.       И твои собственные, конечно же – если бы не смуглая кожа незнакомца, его было бы очень легко спутать с Первопроходцем из твоего сна.       - Ты снова здесь? – спросил парень, закрыв книгу. Но оставил в ней палец, словно закладку – так, видимо, надеясь очень скоро завершить разговор.       - Снова тратишь свою молодость на страдания? – спросила ты. Твой голос, раскатистый и милозвучный, лился мёдом и распространялся по комнате.       - Это не страдания. – Парень отвёл от тебя взгляд и посмотрел в окно.       Несколько мгновений он молчал, но затем подорвался с места, бросил книгу на кровать и подскочил к окну. В его глазах пылала яростью решимость, а лицо было перекошено от злости.       - Вот это – страдания! – прошипел он, указывая рукой на улицу.       Чёрное небо, заволоченное тяжёлыми свинцовыми облаками, нависало над полуразрушенным городом. Где-то далеко раздавались глухие раскатистые звуки – за десятки километров отсюда обильно падали бомбы; от разрывов дрожала земля и едва плакали, подрагивая, стёкла в окнах, вздрагивая и вторя эху войны, что доносилось сюда.       Ты поднялась с места. Уверенно стоя на ногах, шагнула к парню, что глядел на тебя снизу вверх, гордо вздёрнув подбородок – ты была выше него, но это совершенно не ощущалась.       Сколько ему лет?       Двадцать…?       Может, немногим меньше?              Тогда почему в золотых глазах застыла вековая старость, красными прожилками испещрила усталые белки, перекосила лицо холодным гневом?       За окном, на многие километры вокруг, тянулись полуразрушенные кварталы. Скелеты зданий выгнулись навстречу небу торчащими балками каркасов крыш, уповая на божью милость – только вот в раскрытые раны падали дождями только слёзы, разрушая чьи-то жизни до основания.       Далеко за горизонтом были видны вспышки. Где-то там, в темноте, шли бои – кровопролитные, тяжёлые; здание, в котором вы находились, дрожало, точно карточный домик. Ты никогда не думала о том, что бетон монолитных стен может быть таким хрупким; тяжёлое сооружение – ничто по сравнению с разрушительной силой войны, до которой рукой подать.       - Я могу забрать тебя отсюда, - выдохнула ты. – Я не отказываюсь от своих слов.       Странно, но смотреть на серьёзное усталое лицо юноши было… Больно.       Он лишь покачал головой.       - Я не могу уйти. Куда ты меня заберёшь? Куда? – он терял равновесие, но всё ещё пытался сохранить самообладание.       - Здесь – мой дом. Здесь всё, что я знаю, всё, что делает меня – мной.       Ты громко вздохнула.       - Тебя тобой делают развалины и кирпичи? – проворчала ты, но это было ой как зря.       Выражение его лица поменялось. Вспышка гнева отразилась на его лице гримасой, но затем оно застыло словно маска. Юноша устал это слышать – ты не понимала его чувств, как и не понимала их обладательница воспоминаний, которые ты сейчас проживала.       Жизнь ведь важнее груды обломков, ведь так? Парень молод – ты ещё могла бы понять стариков, которые врастали корнями в землю насиженного места, которые всю жизнь, сгорбив спину, выстраивали руками собственную жизнь…       А затем беспомощно смотрели, как она разлетается пылью и искорёженными обломками в разные стороны под дурной силой стали и огня.       - Ты ничего не понимаешь и не поймёшь, - тихо сказал он, и от звука его голоса тебе стало не по себе. – Это могут понять только те, кто это прожил. Кто в полной мере осознал свою беспомощность, и понял, что мы-то, на самом деле, ничего в этой жизни не решаем. Ничего.       - Ты неправ! – воскликнула ты, но пусть и звучала твёрдо, была неубедительна. – Самое важное – сохранить твою жизнь, глупый! Что тебе даёт это гиблое место? Что? Тут же ничего уже почти не осталось! Тут почти нет людей, нет даже животных…       - Тогда спаси всех! – он развёл руки в стороны и немного согнулся. Его волосы разлетались при резких движениях – ох, как сильно он сейчас напоминал кого-то смутно знакомого, но несмелая догадка зажглась и погасла, смутившись собственного существования. – Спаси их, я же знаю, ты можешь! Ты же не просто человек – ты богиня, никому из нас и не снилась такая сила, какой обладаешь ты, Эстелла!              Ты заломила руки, пошатнувшись. Потупила взгляд вниз – ощутила щемящую слабость в районе груди и закрылась в себе. На глазах предательски заблестели слёзы, что запутались в пушистых ресницах и исчезли.       Стелларон в твоей груди синхронизировался с сердцем.       У тебя похолодело ниже спины – неужели ты и правда проживала воспоминания почившего Эона?       Тогда почему богиня сейчас так сжалась, словно беспомощный зверёк?       Почему не откликнулась на зов тех, кто молил её о спасении?       Почему… Почему пришла сюда, равнодушная, и не сделала ничего, чтобы остановить войну?       - Прости, - выдохнул парень, подойдя к тебе ближе. – Я не хотел.       Ты ощущала на своей коже тепло его тела.       Как это, наверное, выглядело комично – но Эстелла прикрыла глаза, обняла себя руками и молчала. Куда девалось былое величие?       Женщина разительно отличалась от Эона Любви, который посещал твои сны.       И что за чёрт случился в Виртуальной вселенной, что твоё сознание решило внезапно погрузить тебя в воспоминания?       Может, Эоны и не сильно-то отличаются от обычных людей.       Переживания, которые испытывала Эстелла, были так похожи на твои собственные. Ты ощущала божественную энергию, что исходила от её тела – но чем ближе к ней приближался светловолосый юноша, тем слабее была её воля.       - Это ничего не даст, - всхлипнула ты. – Ты же… Знаешь.       - Знаю, - перебил тебя парень.       А затем заключил в объятия, от которых у тебя в душе всё перевернулось.       Никто и никогда тебя так не обнимал.       Любя.       Искренняя тревога трепетала между вами, а за окном, далеко за горизонтом, горели звёзды и падали, разрываясь, реактивные снаряды. Словно далёкие воспоминания давно ушедших дней – прямо сейчас где-то погибали люди, молили о спасении, захлёбывались в собственных криках – а вы двое стояли, обнявшись, и молчали.       Приятное, родное тепло обволокло твоё тело. Эстелла точно старше юноши на несколько веков – тогда почему он её так привлекает?       Он точно слабее её возвышенного сознания – тогда почему ей так спокойно в его руках?        «Она искренне любит его», - с ужасом подумала ты, и словно в подтверждение твоих слов Эстелла всхлипнула, и ты ощутила сдавленность в груди.       Сейчас Эон Любви была не божественной сущностью, нет.       Ты расплылась в объятиях юноши, что положил голову тебе на плечо.       Эти воспоминания, они…              Были очень болезненными.              - Как бы я не пыталась спасти всех, проблема, что создала эти бедствия, кроется глубоко в них самих.       Голос дрогнул, и парень прижал тебя к себе ближе.       - Не думай об этом, – серьёзно сказал он, нахмурившись.       Как он корил себя за сказанное. Это ощущалось в его напряжённых мышцах, в его усталом тоне – глаза цвета расплавленного золота отчаянно искали твоего взгляда, но ты спрятала лицо.       Руки опустились ниже. Парень притянул тебя к себе за талию – было так необычно ощущать себя не в своём теле, да ещё и в таком фигуристом – но затем его горячие губы поцеловали тебя.       Настойчивый поцелуй, резкий и требовательный, сминал твои губы в страстном порыве. Эстелла сама пала жертвой собственного же Пути – и подалась вперёд, целуя юношу в ответ. В этом ты была с ней согласна – ни одна женщина в мире не устоит перед серьёзным и влюблённым взглядом такого необычного человека, который сейчас самозабвенно прижимал её тело к себе.       Вздохи рывками – сладкие губы на твоих губах, целующие, изучающие…       Святые Эоны, это было великолепно.       Его руки, небрежно поглаживающие твои покатые бока, ненавязчиво терзали трепещущее тело. Кто тут вообще бог? Ты ли?       Язык не поворачивался назвать человека, что целовал тебя, юнцом. Напротив – ты слышала стон, что невольно сорвался с твоих уст; видела мужчину, что желал тебя, и не смела противиться его движениям. Резким, рваным – точно он страшился отпустить тебя, что грозило неминуемой разлукой; словно в последний раз желал надышаться прекрасным ароматом твоего тела, целовал шею, страстно задевая кожу языком и зубами.       Его глаза серьёзные. Ясный взгляд затуманен вожделением, но пусть сознание Эстеллы и подчинялось воле любимого человека, сам он никогда не пользовался данной ему властью.       Где-то далеко разорвался многотонный снаряд. Здание вздрогнуло, импульс далёкой силы ворвался в ваши тела – но родные объятия не разжались, и вы опустились на кровать.       Пьянящий запах, чарующие звуки вынудили тебя закинуть голову, подставляя шею под поцелуи. Это точно были всего лишь воспоминания – но ощущение фейерверка чувств в груди, которыми бушевал Стелларон в руках обожаемого человека, дали тебе ясно понять, что будь это всё взаправду – ты реагировала бы так же.              - Нанук… - прошептали твои губы, и внутри всё похолодело.       Молодой человек не ответил, продолжив взахлёб осыпать поцелуями твою светлую кожу. Его руки уже вовсю мяли большую округлую грудь – нагло оглаживая затвердевшие соски.       Твоё сознание изо всех сил сопротивлялось происходящему, только вот устоять под напором было задачей не из лёгких.       Эон Разрушения в бытность свою был обычным человеком – юнцом с серьёзным взглядом и сильными руками. С душой, что выкована из несправедливости и страданий.              И он любил.              Даже на волоске от смерти, даже ощущая собственную беспомощность и будучи слабым смертным, любил.              Тягучее ощущение в твоей груди исчезло. Да какая разница – Эон она или нет, ведь все имеют право на счастье! Нет ничего зазорного, чтобы любить – и этому ощущению подвластны все живые существа, включая основательницу Пути Любви, что сейчас, улыбаясь, касалась губами смуглой кожи молодого человека.       Тот стянул с себя рубашку. На его торсе выделялись несколько бледных шрамов – но, в целом, Нанук сейчас ничем от людей не отличался, и отметины на восхитительной бархатной коже нельзя было назвать изъянами.       - Скажи это ещё раз. Назови моё имя.       Низкий голос разорвал пространство, и требовательные поцелуи прекратились. Нанук возвышался над тобой – словно прекраснейшее изваяние рук умелого мастера. Его прекрасная грудь, к которой так хотелось прикоснуться, вздымалась от глубокого дыхания; кровь взыграла юностью, и в бёдра тебе уже упирался его возбуждённый член.       Ты улыбнулась.       - На-нук. – прошептала одними губами, прикрыв глаза. С вожделенной радостью упивалась его взглядом – нежно взяла его запястья своими ладонями, поставила его руки себе на бёдра…       Твоё платье мешало. Ткань раздражающе разделяла ваши тела – звёзды тонули в золотых глазах, с дикой яростью пожиравших тебя. Резким движением Нанук задрал подол платья – ты уже не отделяла себя от Эстеллы, растворившись в ощущениях и полностью отдавшись воле чувств. Щёки горели, горело всё тело – парень закинул себе на плечи твои пышные бёдра, нырнув к вожделенной плоти.       Всю тебя пронзило током. Всё исчезло – и далёкие вспышки, отголоски звуков разрывающих землю реактивных снарядов, и чёрное небо, нахально смотрящее на вас двоих сквозь мутное окно…       Его пальцы очень быстро собрали твою влагу и стали мокрыми. Нанук был неумелым, но очень настойчивым – мягкие пальцы быстро нашли клитор и мягко надавили на него. Ты повела бёдрами – но другой рукой молодой человек крепко схватил тебя за задницу, не давая ускользнуть.       Он облизал свои губы, провёл языком по зубам. Чёрт, это выглядело так развратно – словно он собирался как минимум съесть тебя, впившись губами в цветок раскрытых половых губ; по-хозяйски проведя языком по трепещущим мокрым стеночкам, обрамлявшим вход во влагалище.       Твой запах кружил ему голову.       Любовь и секс для мужчины – неразделимые понятия. Сильный пол отличается от нас, женщин, восприятием интимной жизни; что для нас – грязь и разврат, для них – лучший способ выразить свои искренние чувства. Заставить стонать и кричать от наслаждения – о, звуки голоса в истоме от любимой женщины сорвут крышу даже самому стойкому мужчине.       Ощущения были просто божественными.       Нанук даже человеком был… Очень необычным парнем.       Парень грубо сжал кожу твоих ног. На бёдрах точно останутся отметины – ещё одно подтверждение его чувств. Грубая ласка, с которой он, как мог, одаривал Эона Любви своими чувствами, была так похожа на то, как с тобой обращались мужчины, что следовали Пути Разрушения.       Ты подалась вперёд, разводя ноги шире, и Нанук усмехнулся, глядя на то, как тебе хорошо. Ты прикрыла рот рукой – заметалась на кровати, подаваясь вперёд и насаживаясь на кажущийся холодным язык; меж ног всё хлюпало от смазки и его слюны.       Молодому человеку так нравились твои пышные бёдра. Ты, не контролируя себя, сжимала ими его голову, от чего он только смеялся, приятной вибрацией стимулируя твой клитор; лизал и посасывал его, играя с тобой и жадно разглядывая твою реакцию.              - Не сдерживайся. Я хочу видеть, как тебе хорошо.       Не просьба. Приказ. Ты раскинула руки, сжав простыни – впилась пальцами в смятую постель, ища спасения от подступающего оргазма; но наглец видел, что ты близка, и замедлил свои движения, изводя и дразня тебя.       Тихие вздохи, что ты испускала, сменились стонами.       - Пой для меня, Эстелла. – сказал Нанук, войдя в тебя сразу двумя пальцами.       Ощущения были… Слишком реальными. Удовольствие граничило со сверхстимуляцией – ты извивалась, выгибалась, подставляла своё тело под его руки; молила о пощаде и стонала, но Нанук был непреклонен.       Он отстранился от тебя. Встал на колени меж твоих ног, спуская мешковатые штаны – Эоны, да какая кому разница, во что он одет, где живёт, какой у него статус…       Когда он такой…       Такой…       - Божественный, - прошептали твои губы. Щёки раскраснелись, а тело ныло, не получив желаемой разрядки. – Ты такой… Божественный…       Член пронзил тебя, ведь Нанук сразу вогнался в тебя во всю длину. Такой нетерпеливый – сам же застонал, закатив глаза от удовольствия и едва не кончил сразу же от потрясающего ощущения того, как стенки твоего влагалища сжали его; но чудом сдержался, остановившись, упал на тебя, принялся расцеловывать твою грудь, одними зубами пытаясь освободить её от оков тугого платья.       Тот, кто познал настоящее отчаяние, любит самозабвенно. Взахлёб, до дрожи в пальцах, до искр в глазах – Нанук терял связь с реальностью, слыша твои стоны, ощущая членом лоно любимой женщины; его движения, то плавные, то резкие, понудили тебя подаваться ему навстречу в поисках желаемой стимуляции.       Нанук постанывал, прокатываясь внутри, зажатый твоими сведёнными ногами и мышцами; ты закинула ноги ему за спину, и парень, наконец, поднялся над тобой на руках. Он раскраснелся – ему так шёл похотливый румянец; глаза блестели от удовольствия.       Шлепок.       Резкое движение, с которым он в тебя ворвался, сжало в узел напряжение внизу живота. Его член был таким горячим – мокрые яйца ударились о твою задницу.       Ещё.       Почти вышел из тебя – ты ощутила, как головка прокатилась по половым губам; а затем снова вонзился, сжав зубы от удовольствия и напряжения.       Ты была прекрасна.       Ты была любима.       Ты была его.       Светлые волосы будущего Эона – о да, сейчас ты могла бы назвать его исключительно так – взмокли и прилипли к его лбу. Ты его богиня – глубоко насаженная на пульсирующий от удовольствия член; ты стонешь его имя, покорно растворяясь в его движениях, и это просто сводит его с ума, молодого и неопытного.       Покрасневшие губы в удовольствии раскрылись, и Нанук, едва осознавая, что делает, схватил тебя рукой за горло и начал быстро двигаться в тебе, остервенело вбиваясь внутрь. Он издал высокий звук удовольствия – голос подвёл его и надломился. Затрясся и, облизав потрескавшиеся губы, прижался к тебе и обильно кончил глубоко внутрь.       Удовольствие, что испытал молодой человек, резонировало со Стеллароном. У Эстеллы его не было – а у тебя был, и он сходил с ума от того, что происходило; будь у него силы, он бы сделал всё, чтобы вырваться из твоей груди и броситься юноше под ноги, отдаваясь полностью его воле.       Твои руки обняли его пышущее жаром тело. Как могла, ты притянула его к себе – и он, благодарно прикрыв глаза, замер, слушая, как бьётся твоё сердце.              Что-то было не так.              Родное тепло его рук, задумчиво поглаживающих тебя, было таким знакомым. Словно всё, чего ты только когда-либо могла пожелать – это снова оказаться в его объятиях, таких надёжных и нежных.       Прошло несколько минут. Таких спокойных, размеренных – взрывы вдалеке не прекращались. Гулкие, далёкие – это точно звук выстрелов, а не тихий стук ваших сердец?              Что-то насильно схватило тебя за затылок и потянуло вниз.              

***

             Яркий свет ударил в глаза.       Словно чья-та цепкая ладонь, крепкая и холодная, вырвала тебя из плена воспоминания. Тело сразу окутал неприятный мороз – словно после долгого нахождения в безопасности и тепле тебя выкинуло в настоящий мир, полный жестокости.       Ты снова стояла столбом посреди улицы. Запчасти от мартышки валялись под ногами – что ж, по крайней мере, одной проблемой меньше.       - Это ты виновата.       - Да ладно тебе, Герта! Я не вставляла сюда этот код! Ну подшутила пару раз, вставив своё случайное событие – но такого же ещё не случалось!       - Смотри, она очнулась!       Девушки, занятые перепалкой, не сразу заметили, что ты очнулась. Странным наваждением воспоминание всё не желало покидать тебя – фантомным дежавю нежность чужих рук то и дело возвращалась непрошенным теплом.       Правда, ощущать себя снова в своём теле было гораздо приятнее, чем в чужом… Пусть и в теле божества.       - Жуань Мэй… - прошипела Герта. – Не лепи горбатого к стене!!!       Исследовательница рассмеялась, и её мелодичный хохот эхом разошелся по пространству. Выражения Герты были такими старомодными – что ж, она могла себе это позволить. Ты не видела собеседниц, что, кажется, увлеклись взаимными обвинениями и совсем забыли о тебе, застрявшей в случайном событии.       «Надеюсь, они не видели того же, чего видела я…»       - Стой… Ты это видишь?       - Почему показатели растут?       - Странно. Сейчас во «Вселенной» только Стелла.       Они снова замолчали.       Ты сложила руки на груди. Нет, серьёзно – они что, совсем забыли о тебе? Никогда больше не придёшь в эту их виртуальную реальность. Никогда.       - Вы обо мне помните там? – недовольно воскликнула ты, но услышала в ответ лишь встревоженный голос Жуань Мэй:       - Выключай!!! Сейчас же!       - Нет!!!       - ЭТО ОПАСНО, ГЕРТА!!! – закричала девушка, и ты встрепенулась.       Её встревоженный голос тебя очень испугал.       - ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ??? А ДЛЯ ЧЕГО МЫ ЭТО ВСЁ ДЕЛАЛИ??? – Герта выходила из себя, и это было…       Правда, страшно. Её было сложно удивить – а вот испугать уж тем более.       - ЭТО ЭОН, ГЕРТА!!! ЭОН!!! – пискнула Мэй, но последующие их слова исчезли в страшном треске.              Небо разошлось, точно его рассекло точным ударом лезвия.       Края материи опалило божественным взором, и высоко над тобой показалась монументальная фигура Эона Разрушения. Тусклое золотое сияние озарило метафизическое пространство, в котором ты находилась – задрожали фальшивые стены, окружающие тебя.       Тело сковало льдом, мышцы отказывались подчиняться.       Смуглая кожа фрагментированного тела была испещрена жидким золотом его погибающих надежд. Эон выглядел очень грозным – от одного взгляда дрожали колени.       Творитель Руин воззрился на тебя, ничтожную смертную, недостойную внимания высшего существа.       Ненависть? Он испытывал к тебе только ярость, желание убивать, уничтожить тебя?       Перед его силой оставалось лишь склонить чело в раболепном поклоне.       Герта и Жуань Мэй что-то наперебой кричали, но их голоса тонули в резонансе Эона, что своим присутствием привёл пространство виртуальной реальности в движение. Направив его по нужному руслу к неизбежной погибели – картонные декорации твоего карточного домика рушились, словно время побежало вперёд с немыслимой скоростью; здания рассыпались в песок, разрушаясь под одним взглядом воплощения энтропии.       Господин злого рока – так узрите же Бога, что снизошел до возящихся в распрях людей, неразумных и жалких в собственной беспомощности.       Его глаза горели ярче тысячи солнц, вбирая в себя материю, на которую падал его взор.              Живой, возвысившийся Нанук так разительно отличался от себя же в воспоминаниях Эстеллы.       Его тело изменилось.       И глаза.       Глаза, что смотрели на тебя с такой любовью в старом, как свет, воспоминании, сейчас пылали холодным огнём ненависти. Нанук уничижительно наклонил голову, и божественное давление его воли вынудило тебя упасть на колени.       «Любовь». Вряд ли Эон Разрушения теперь помнит это чувство – но в юном мальчишке даже на пороге смерти цвело ощущение тепла. Что же случилось? Как человек, что так ценил Эстеллу, мог сейчас смотреть на тебя с такой ужасающей ненавистью?       Забудь.       Это воспоминание, как и многие другие, должно было раствориться и исчезнуть вместе с Эоном Любви.       А на тебя сейчас смотрело самое опасное существо во Вселенной.       Олицетворение смерти. Страх, от которого тебя колотило, тонкими звеньями сковывал руки, крик ужаса застрял где-то глубоко в груди – и ты только и могла, что смотреть снизу вверх на недовольного Эона.       Что ж... В своём стремлении Нанук был... Прекрасен.       Ты осознавала, что жить тебе оставалось недолго. Только вот божественная природа чудовищной мощи, по каким-то диким и не укладывающимся в голове причинам, вызывала не только страх - но и трепетное, ни с чем не сравнимое восхищение.       Казалось, прошла вечность, но на деле – сущие мгновения. Время для тебя и для Эона точно текло по-разному - что для человека целая жизнь, для высшего существа - едва ли заметные секунды.       Мышцы исполинского гиганта напряглись, и он занёс над тобой ладонь.       Органы в животе скрутило спазмом, и ты, всхлипнув, зажмурилась, ожидая казни.       Жажда божества приблизить Вселенную к вожделенному пустому множеству понятия жизни лилось из его тела физически ощутимой энергией, что сметала всё в своём стремлении.       Даже сквозь веки было видно ореол золотого сияния, что окружал божество; даже сквозь них ощущался его наводящий животный ужас взгляд, его мощь, что стирала в порошок галактики.       Твоё напряжённое тело ожидало боли. Ведь так заканчиваются страдания, ведь так? Каждая клетка звенела, ощущая невозможное могущество Эона; ещё немного, и ты просто не выдержишь.       Что такое Разрушение?       Вечная смерть, порочное создание нашего мира – или высшая степень любви, которой лорд Уничтожения с безумной радостью поделится со всеми, кто заставил его страдать?              Но удара не последовало.       Знакомое до ужаса тепло его пальцев огладило твою щёку.       Словно тогда, сотни лет назад в затхлой комнате, окно которой показывало неприкрытые ужасы реального мира.       Нежное касание было последним, что ты запомнила, прежде чем кромешная тьма окутала твоё сознание, что распадалось на части.