Honeythief

      Следующие две недели проходят в том же темпе. Несмотря на то, что у них теперь есть средство общения, едва кто-то из них прибегает к нему чаще необходимого. Минхо просто сообщает, добрался ли он домой. А Джисон спрашивает, что тот хочет на ужин. Котёнок сильно подрос и окреп, полностью перешёл с молочной смеси на корм и вполне способен мыть себя сам, но Минхо продолжает день за днём занимать всё личное пространство Хана своим присутствием. Это напрягает Чана. Не на шутку. Чанбин, конечно, стремится подколоть каждый раз – братская любовь она такая, и он не может выдать младшего брата за первого встречного – но Джисону по большей части не смешно. В конце концов, они не в начальной школе, и все вопросы и сомнения лучше озвучивать словами через рот (в случае Чана никакие оправдания не работают). Так что в один из дней после окончания репетиции, когда Минхо попросил барабанщика помочь с уборкой кафе (на самом деле он просто всучил в его руки тряпку для уборки, как только парень покинул репетиционную) Джисон заметил, как напряглись все мышцы на теле Бана и решил, что сам инициирует разговор. На следующий день по графику они отдыхали, но Хан сразу после работы направился к кафе. Ли убьёт его, если узнает, что тот не заглянул к котёнку перед этим, но сил откладывать встречу с Чаном просто нет. На входе его встретили чем-то недовольный Хёнджин и Минхо, который сверлил его спину убийственным взглядом. Увидев Джисона, оба заметно расслабились. Хван расплылся в улыбке, а Ли отвёл взгляд, продолжив натирать стаканы. – Привет, ребята, Чан сегодня тут? Хёнджин утвердительно кивает и машет головой в сторону студии. – Мне иногда кажется, что это он тут живёт, а не Минхо, – признаётся Хенджин. – Спасибо, – отвечает он брюнету, прежде чем подойти к барной стойке, наклониться и бросить Ли, передразнивая его манеру переписки: – Эй! – парень вздрагивает, чуть не роняет из рук бокал и сверкает глазами на Джисона. – Прости, не хотел напугать, – поспешно извиняется он. – Сделаешь два джин-тоника? Пойду развлеку твоего брата. Минхо закатывает глаза, но достаёт бутылку, чтобы приготовить напиток. По какой-то причине именно в этот момент Хан начинает нервничать. Дверь в подвал выглядит как никогда угрожающе, а стаканы, наполненные алкоголем, тяжелеют настолько, что тянут руки вниз. Он стоит на одном месте, тупо пялясь на вход в студию несколько минут, пока за его спиной громко не откашливается Хёнджин. Джисон вдыхает побольше воздуха и делает шаг вперёд, толкая дверь. Свет в зале приглушён – слышно лишь клацанье компьютерной мышки. Хан прокрадывается в маленькую комнату, где сидит Чан и ставит перед ним стакан с джином. – Джисон? Мы же сегодня отдыхаем, – произносит парень, пока руки сами тянутся к напитку. – Вижу я, как ты отдыхаешь, – хмыкает Хан и делает первый глоток, чтобы набраться храбрости. – Что хотел? – Поговорить. – Так говори. Повисает мертвая тишина. Это появившееся в последние недели напряжение между ними раздражало. Хан устал тонуть в догадках и придумывать оправдание этому поведению. Он на миллион процентов уверен в том, что не заслужил недоверия. Поэтому, сделав ещё один глоток, он наконец начинает разговор. – Ты напрягаешься каждый раз, как видишь меня. Чанбин говорит, что это из-за Минхо, – Чан слегка дёргается, когда слышит имя брата, рука замирает, так и не донеся стакан до губ. – Но я не понимаю, при чём тут он. Так что скажи прямо, что не так. Бан опускает стакан на стол и тяжело вздыхает. – Всё не совсем так. Мне сложно это объяснить. Можно сказать, что Чанбин прав. Это из-за Минхо. Я боюсь, что ты можешь быть неосторожен с ним… Джисон ставит стакан на стол и опирается бедром о край столешницы. – Серьёзно? Что я по-твоему могу ему сделать? Подозреваю, что он меня раза в два сильнее и при желании разобьёт мне лицо. Или Чанбин прав и в том, что ты боишься, что я разобью ему сердце? Не переживай, мы заинтересованы друг в друге не больше, чем тигр в листьях салата. Серьёзно, что за странные сюжеты строят в голове эти двое? Или Джисон просто не в курсе, а Минхо нравятся парни? Пусть ещё одна шутка за последние дни по этому поводу проскочит, и он готов будет убивать. Он уже с вызовом смотрит на Бана, скрещивая руки на груди, в глазах читается "Совсем уже с ума посходили в своем душном подвале". – По большей части мне всё равно, в каком конкретно плане вы друг в друге заинтересованы, – не обращая внимания на явное раздражение в голосе Хана, парирует Чан. – Просто знай, я никому не позволю обидеть его или насмехаться над ним. Это предупреждение для каждого, можешь даже не принимать на личный счёт. Джисон отлипает от столешницы и опускает руки вниз. Что-то в этом разговоре кажется совершенно неправильным. Он растерянно моргает и переспрашивает. – Почему хоть кто-то должен над ним насмехаться? – Ли, вероятно, самый заботливый и милый парень, которого он когда-либо встречал. Издеваться или насмехаться над ним станет только конченный ублюдок. – Не строй из себя дурака. Из-за его особенности, – голос Чана понижается, будто он боится, что кто-то может их подслушать. – Какой такой особенности? – передразнивает Хан. Чан в ответ вскидывает бровь и осматривает младшего с ног до головы. Джисону кажется, что от духоты у Бана совсем поехала крыша, и вряд ли что-то вообще в силах ему помочь. – Он немой, Джисон. – Блять… – Хан прикусывает язык. – Прости, я вечно забываю, что молчать – не его выбор… – Чан уж было открывает рот, чтобы что-то ответить, но Джисон оказывается быстрее. – Мне всё время кажется, что это просто в его характере – молча игнорировать меня. Они смотрят друг на друга где-то с минуту, прежде чем уголок рта Чана начинает подергиваться в попытках сдержать улыбку. Джисон не понимает, что такого забавного в его словах. Минхо и правда напоминал ему уличного кота, что жил у его родителей во дворе. Все его любили и подкармливали, а он в ответ лишь игнорировал любые попытки приручить и забрать домой. Минхо такой же – уворачивающийся от гладящей руки кот. Он ходит туда, куда хочет и обращает внимание лишь на те вещи, которые ему интересны, а Хан, очевидно, не входит в их число. – Он сам не расскажет, так что я скажу тебе о вещах, которые лучше знать, - Бан останавливается, будто обдумывая, не зря ли он начал этот разговор, после чего все же немного неуверенно продолжает. - Минхо появился в нашем доме, когда ему было лет одиннадцать – сидел под дверью кафе, — Чан сглатывает ком, застрявший в горле. Кажется, что каждое слово ему удается произнести,только приложив титанические усилия. -Я как сейчас помню его пустой взгляд, синяки на скулах, разодранные штаны и намокшую от дождя футболку. Он не отвечал ни на один вопрос моих родителей, но и уходить будто боялся. Мама накормила его и оставила на ночь, - руки старшего дрожат, отчего напиток в стакане отдает мелкой рябью. -Утром мы сказали, что пойдем в полицию, чтобы найти его родителей, и он… Он разрыдался. Вцепился маме в руку и плакал, беззвучно открывая рот… Мы потратили много времени, чтобы у его родителей отобрали родительские права. Взгляд Бана пустой, слова всё легче покидают его рот, превращаясь в набор звуков, которые он повторяет как зазубренное в школе стихотворение. Хан невольно задаётся вопросом о том, как много людей слышали эту историю, все ли они после остались здесь? Были ли те, кто отвернулся от них с Минхо? -Год мы потратили на то, чтобы оформить все документы на усыновление. И в средней, и в старшей школе были ребята, которые пытались издеваться над ним, но сначала его защищал я, а потом он научился защищать себя сам. Я знаю, что эмоционально он очень раним, и если ты планируешь подружиться с ним, а потом оттолкнуть, я никогда тебе этого не прощу. Советую тебе сразу оставить это место. Джисон слушает, внимательно впитывая каждое слово. Минхо выглядит отстранённым, но никак не запуганным или нуждающимся в чьей-то защите. Может, Чан слишком усердствует, пытаясь оградить брата от любых жизненных потрясений, а может Хан действительно всё ещё мало знает? В любом случае, его намерения были поняты неверно. Конечно, у Бана есть все основания полагать, что он может так поступить. В конце-концов, Джисон сбежал из дома, не сказав никому ни слова, но, если бы хоть кто-то из его двух родителей хотел его слушать, он бы так ни за что не поступил. И он ни за что не поступил бы так с Минхо. Он никогда не станет одним из таких людей. – Тебе не о чем беспокоиться. Я физически не способен его обидеть. А если окажется, что это не так, можешь сдать мое местонахождение моим родителям, и моя жизнь будет тут же окончена, – усмехается Хан, и Чан хмыкает ему в ответ, немного расслабляясь и возвращая своё внимание к бокалу. – Больше ничего не хочешь о нем спросить? Джисон некоторое время мнётся. В голове его роится много вопросов о том, что произошло в детстве Минхо, кто обижал его, есть ли у него друзья, может быть, девушка, но все они так и остаются глубоко в горле. Вместо этого он смотрит в глаза Бана поверх стакана и наигранно вздыхает. – Почему он так безжалостно меня эксплуатирует? У меня будто три работы, а не одна! – Ох… Ну, он явно расположен к тебе. Или слишком сильно радуется тому, что нашёл нового дурачка, чтобы отдавать ему на содержание уличных котов, – пожимает плечами Чан, и Джисон вспоминает, о чём действительно хотел спросить. – Кстати, почему ему нельзя держать животных дома? Он же их обожает. – У родителей аллергия, а это всё ещё их дом. Они сейчас больше времени проводят в деревне, но это не повод засыпать их квартиру кошачьей шерстью. А Минхо только дай волю, он соберёт всех кошек Сеула под своей крышей. – Звучит логично. Мяуканье котов заглушало бы всю музыку в этом прекрасном месте. Хотя ты мог бы сделать звукоизоляцию. У тебя в этом много опыта. Разговор становится все более расслабленным и комфортным по мере того, как стаканы в их руках пустеют. Джисон вдруг понял, что ничего не ел целый день, и пузырящийся напиток ударил в голову сильнее, чем хотелось бы. – Последний вопрос, – парень тихо икает и стыдливо прикрывает рот, затем делает глубокий вдох и продолжает. – Почему у вас разные фамилии? У Чана куда больше выдержки – один стакан джина не способен заставить его голову даже немного кружиться. Он издевательски хихикает над икающим Джисоном и не торопится отвечать, разглядывая скопившиеся на стекле мелкие пузырьки. – Он попросил оставить ему эту фамилию. Не говорил, почему это так важно, но мы не настаивали. Это его выбор – с какой фамилией жить. Дверь в комнату открывается, и на пороге оказывается Минхо – в руках он держит поднос с двумя бокалами и тарелкой нарезанных на ровные треугольники сэндвичей. Он легко улыбается брату и переставляет всё с подноса на стол. Затем бросает недовольный взгляд на Джисона и выходит из комнаты. – Вот и что это было? – спрашивает он у Чана. – Он понял, что ты не ел, – пожимает плечами тот. – Он обменял свой голос у злой ведьмы на сверхъестественные способности? – Джисон берет принесенный стакан и морщится, отпивая, – Это что, вода? – У меня джин. Хан что-то недовольно бурчит себе под нос, пока стакан не пустеет, и весь сэндвич не находит место в его желудке. Атмосфера снова налаживается, и это не может не радовать. Ему ещё предстоит обсудить все эти вещи с самим Минхо, но он точно пока не может определить, как скоро это будет. Сейчас ещё не время.