Невероятные приключения британца в Монтане

Эмми тихонько плакала всю дорогу, а Элли трясло. А вдруг их обманут? Но этот мужик ведь шериф, вроде не должны. Сначала она подумала, что они с доктором — парочка. Но потом догадалась, что, несмотря на внешние различия, это явно близкие родственники. За окном тянулись вспаханные поля с ярко-зеленой щеточкой молодых всходов. Потом их сменили огороженные выпасы: черно-белые холеные коровы важно ходили туда-сюда или вальяжно лежали, жуя свою жвачку. Элли машинально поглаживали сестру по голове и напряженно думала: куда именно их занесло и кто живет на этих землях. Соображалось плохо от страха и тревоги, но она все равно старалась запомнить каждый поворот, дорожный знак или еще что-нибудь, вроде сломанного молнией дерева А вдруг, придется потом драпать от “благодетелей”?  Где-то глубоко внутри маленькой искоркой тлела надежда, что все будет хорошо и им обеим разрешать остаться и будут добры к ним. Самым большим страхом Элли, кроме Лиз, была мысль, что сестренку удочерят без нее. Эмми, хоть и не сказала пока ни одного слова в свои два года, была хорошенькой и главное, маленькой. Таких, Элли уже это знала, берут охотнее. А ей-то самой уже восемь. Не младенец, из которого можно вылепить все, что захочется приемным родителям. Пусть она была готова на все, лишь бы не разлучаться, и быть послушной, и делать любую работу - люди есть люди. Им милее маленькая девочка с пухлыми щечками, а не почти взрослая оторва, да ещё и не белая. Когда их высадили у какой-то фермы, Элли снова спрятала испуганную сестренку за спину. Девочка очень боялась: а не совершила ли она страшную ошибку? Но если так, она заплатит за нее сама, лишь бы не тронули малышку. Пока они ехали, непостоянная апрельская погода переменилась. Солнце заволокли тучи, подул резкий прохладный ветер. Их одежда была уже старой и выношенной, холод быстро пробрался до самых костей. С крыльца к ним спускались двое мужчин, при виде которых Элли вздрогнула и отдернулась: эти двое были настоящими великанами. Волосы у одного вились и были совершенно седыми, прямо серебряными, у второго, что повыше — русые с сильной проседью на висках. Внешне ни один из них не походил на доктора Майлза, но, когда они начали здороваться и обнимать его и шерифа, стало понятно — тоже родня. Кто-то из них его отец? А вдруг нет, вдруг это все подстава?! И тут ее осенило. Раз они по дороге сюда свернули на юг, это может быть только ферма Хаммера! Ну конечно, родители шерифа, как она не сообразила! Элли слышала кое-что о них и в основном хорошее. У девочки вырвался глубокий вздох облегчения: ни ее, ни Эмму тут точно не обидят. Здесь живут хорошие люди.

***

— У нас гости? — Генри дружелюбно улыбнулся, здороваясь с сыновьями. — Вик, Майлз, что стряслось? Нет, сначала заходите в дом, опять похолодало. Он накинул старшей девочке на плечи свою куртку, которая сидела на ребенке, как пальто. Та ответила незнакомому мужчине внимательным взглядом и крепче вцепилась в ручку младшей. — Я все объясню, — у Майлза чуть было не пропал голос, он снова чувствовал себя глупым ребенком. Дал такое серьезное обещание, не посоветовавшись… но как иначе? Он обернулся и увидел, как Арми поднимает на руки еле стоящую ногах Эмми и укутывает полами своей куртки. Девочка казалась игрушечной в его объятиях. Это впечатление усиливалось от ее ярких волос и ослепительно-белой кожи: ребенок был настолько красив, что походил на большую фарфоровую куклу или на ангелочка. Майлз плохо понял, как они все вместе оказались на кухне. Генри что-то говорил, вроде про чай и какао, чтобы согреться. А Арми, серьезно осмотрев маленьких гостий, попросил и ему сделать чашечку чая. И плеснуть туда скотча, чем вызвал у Генри любящую улыбку. Перед девочками появились две большие кружки какао с маленькими зефиринками, Эмми, которая было захныкала на руках незнакомца, мгновенно перестала всхлипывать. Арми аккуратно посадил ее на стул и поддерживал большую чашку, помогая пить. Все выглядели очень мирно, только Элли чуть настороженно. Но Майлз не мог себя заставить все объяснить. Пришлось Виктору взять это на себя. Коротко и сухо, будто читая полицейский отчет, он рассказал отцам, как сорвался с работы по звонку младшего брата и к чему это привело. — И теперь он хочет оформить опеку, — под конец речи Виктор толкнул нервничающего брата локтем. — Я… да, я бы хотел, — Майлз наконец нашел в себе силы заговорить. Эта мысль оформилась у него окончательно, пока они ехали в машине. Или же, он еще с вечера подспудно думал об этом? Майлз не знал, как именно это произошло. Но он видел перед собой двоих детей, которым повезло намного меньше, чем ему. Увидел в них того себя, кем бы он стал, если бы Виктор не наткнулся на него много лет назад. Озлобленного, несчастного, никому не нужного, без единого шанса изменить свою жизнь. Девочки жались друг к другу, старшая изо всех сил изображала уверенность в себе. Обстоятельства заставили Элли преждевременно повзрослеть. Возможно, ей тоже пришлось столкнуться с темной стороной взрослых, как и самому Майлзу. Такое не должен переживать ни один ребенок. Ему самому выпал шанс, вырасти в любящей семье, и сейчас Майлз был готов, дать такой же шанс кому-то другому. Помочь всем, чем может. Он чувствовал, что должен помочь. Что у него есть потребность заботиться об этих детях, несмотря на то, что они знакомы всего один день. Виктор тем временем объяснял, какие юридические шаги следует предпринять. Он тоже, по видимому, был настроен решительно. — Я обо всем позабочусь. Дети пусть остаются тут, — он кивнул, словно подтвеждая свои слова. — Если, конечно, вы обе этого хотите.

***

Элли старалась вникнуть в разговор взрослых, но от запаха какао мысли разбредались в стороны. А уж когда на столе перед ней появился сендвич, она полностью отвлеклась и слушала вполуха. Жизнь научила ее: если видишь еду, ешь, пока не отобрали. Шериф долго и нудно что-то объяснял, остальные внимательно слушали. Девочка напряглась, когда один из родителей доктора Майлза вытер Эмме испачканное лицо салфеткой и при этом погладил по растрепанным волосам. Но тот сделал это как-то мимоходом, не зацикливаясь и не пялясь на нее, и снова ушел к плите, за новым какао. Похоже, правду говорят, тут на самом деле не опасно. — Так как, хотите? — громкий голос шерифа заставил ее взрогнуть. Оказывается, вся его речь была о том, что доктор хочет их типа официально удочерить. Элли застыла с чашкой в руке. Никаких колотушек и орущей Лиз, еда каждый день, и главное, Эмми тут точно будет лучше, чем в трейлере. Элли заморгала и шмыгнула носом, чашка в руке опасно накренилась. Сестренка сможет жить в настоящем доме, а не на колесах, о ней будут заботиться, ее больше никто не ударит. И Элли не оторвут от нее, вот что самое главное! Она рассеянно кивала, а в голове носились туда-сюда мысли. Наверняка, придется ходить в школу и ругаться запретят, и уже не погуляешь, когда вздумается. Но не такая уж это и большая цена, чтобы остаться вместе у хороших людей. Элли очнулась, когда почувствовала, что на колени что-то капает: какао из ее чашки разлилось на стол и тонкой струйкой стекало ей на ногу. — Милая, ну что ж ты так, надо быть осторожнее, — мужчина с седыми волосами бросился к ней, мягко отнимая чашку. — Надеюсь, какао был не слишком горячий? Ты не обожглась? — Нет-нет, я нормально, я сейчас все уберу! Она засуетилась вокруг стола, неловко стирая лужу бумажными салфетками. Лиз за такое сразу бы дала по шее. А вдруг они сейчас передумают? Кому нужна такая недотепа? — Элли, верно? — большая рука отодвинула мокрый ком салфеток. — Ничего страшного, не волнуйся об этом. Тебе бы переодеться. Да и отдохнуть не помешает. Пойдемте со мной. На втором этаже мужчина открыл перед ними одну из дверей. — Здесь обычно живет наша дочь Джинни, когда гостит. Или ее дочери — наши внучки. Кровати застелены, а вон в том шкафу — много вещей, из которых они выросли. Выбирайте и располагайтесь. Там — ванная комната, думаю, ванна вам обеим не повредит. Тебе помочь с сестренкой? — он осторожно посадил Эмми на одну из кроватей. — Нет, спасибо, я сама, я все умею, — зачастила Элли. — Я всегда ее купала и все такое. — Тогда отдыхайте, — тот доброжелательно улыбнулся, поворачиваясь к двери. — Мистер Кавилл, я… мы… — воздух будто застрял в легких, руки похолодели, — …спасибо вам. Элли не поняла, как так получилось, что у нее ручьем полились слезы. Эмми тоже начала хныкать, глядя на нее. Вдруг откуда не возьмись, появился носовой платок, ласковый голос успокаивающе шептал, что все будет хорошо. И теплые руки, обвившиеся вокруг них обеих, были сильными, но не несли с собой угрозу.

***

Майлз помахал Виктору рукой и бегом пересек улицу перед клиникой. Он не хотел сейчас оставлять девочек одних, но папы уверили его, что справятся. К сожалению, взять отгул он сейчас не мог себе позволить, к тому же валом пошли звонки: хозяева его четвероногих пациентов обрывали телефон. До вечера у молодого человека не было ни одной свободной минуты. Только после последнего вызова, по дороге домой, он смог немного расслабиться. Жизнь в усталом теле еле теплилась; единственное, что ее поддерживало, была мысль о Робе. Тот обещал заехать сегодня. Майлз не переставал думать о нем весь день. Они познакомились совершенно случайно. Майлз, тогда еще интерн, приехал на вызов на одну из окрестных ферм. Как назло, дело было ночью, дождь хлестал как из ведра и ко всему этому в старом здании перегорела проводка. Пришлось действовать почти наугад в темноте, но он не растерялся. На помощь молодому доктору пришел один из работников, но в суматохе они даже не рассмотрели лиц друг друга. Да и не до того было. — Черт, ненавижу, когда такое происходит, — услышал расстроенный Майлз, когда понял, что теленку не помочь. Он стоял около машины, сразу после неприятного разговора с хозяином фермы. Очень хотелось курить, но пальцы подрагивали и никак не могли высечь огонь из зажигалки. Конечно, его никто не обвинял, дело было ясное, имелся свидетель, но все равно его охватило чувство, что он не справился. Голос глухо звучал из-под капюшона дождевика. В серой утренней мгле покрытые первыми листочками деревья в саду и молодая травка тоже казались какими-то вылинявшими. За спиной послышался шум шагов, перед глазами выросла высокая фигура в непромокаемом плаще. — Не расстраивайся, доктор Дулитл, — Майлзу показалось, что скрытый капюшоном человек улыбнулся. — Это случается время от времени. Не твоя вина, ты сделал все, что мог. — Спасибо, —Майлз с благодарностью прикурил от предложенной зажигалки. Его волосы намокли и поэтому вились сильнее обычного, с них капало на шею, противные холодные ручейки стекали дальше, заставляя его дрожать. — У меня тут есть что-то вроде подсобки, пойдем посидим, согреешься, — все еще скрытый плащом человек сделал широкий жест в сторону дома. — Уверен, твое начальство поймет. Майлз с радостью согласился. Комната оказалась очень маленькой и уютной: стол, два стула, небольшая полка с книгами, а один угол отгорожен ширмой — оттуда виднелся кусочек раскладной кровати. Радушный хозяин усадил его и поставил греться воду для кофе. А потом он развернулся, чтобы снять плащ и повесить его на вешалку. В первую секунду Майлз опешил. Широкие плечи и сильные руки не мог скрыть даже мешковатый дождевик, но когда он был скинут, на плечи иссиня-черным каскадом рассыпались волосы. Гладкие, блестящие в тусклом свете лампы и абсолютно прямые, они доставали до пояса. Неужели сегодня ночью ему помогала девушка?! Сомнения пропали, когда незнакомец повернулся к нему лицом. Многие жители Монтаны могут похвастаться тем, что происходят от первых жителей Америки. Резерваций в штате было несколько и индейцев Майлз за свою жизнь повидал немало. Но сейчас у него остановилось дыхание, а сердце замерло, не в силах осмыслить подобную красоту. Темные бездонные глаза на бронзово-смуглом лице, гордый орлиный нос, тонкие плотно сжатые губы, из-за которых парень казался строгим и неприступным. Черные волосы украшены синими и красными бусинами — он вплел их в пряди на висках. Слева висело еще белое перо. — Что это? — спросил Майлз, не в силах отвести глаза от его лица. — Лет сто пятдесят назад я бы сказал — «знак того, что я убил одного своего врага», — индеец широко улыбнулся, ставя перед ним чашку с растворимым кофе. — Но в наши дни, увы — купил в резервации. Оно даже не орлиное. Когда он улыбнулся, вся строгость сразу исчезла. — Ты живешь в резервации? — Нет, то в городе, то тут. Работаю помаленьку и пытаюсь учиться на медбрата. Небрежный жест на полку с книгами заставил Майлза присмотрется к ней внимательнее: анатомия, вирусология, латынь, куча всевозможных учебников и справочников. — Нас не представили, я Черная Ворона, — парень присел на соседний стул со своей чашкой. И рассмеялся в ответ на непонимающий взгляд Майлза: — Ну честное слово, Роберт Черная Ворона! Глядя на него смеющегося, невозможно было не улыбнуться самому. Майлз расслабился. Странно, но он почувствовал себя в компании Роберта так, словно они знакомы уже много лет. Тем более, тот начал его утешать. Оказалось, что их объединяет не только сходные профессии, но и любовь к животным. Роберт тоже сильно переживал, он был очень привязан ко всем своим питомцам. Время летело незаметно и только звонок из клиники вернул Майлза в чувство. — Мне пора, — он с сожалением поднялся. — Дай мне свой телефон, — его руки осторожно коснулась большая смуглая ладонь. — Если снова кто-то рожать начнет, я позвоню сразу тебе напрямую. Теплые пальцы немного сжали его собственные и воздух в легких опять закончился. — Я обидел тебя? — Роберт нахмурился, поспешно убирая руку. — Прости пожалуйста, я был на сто процентов уверен, обычно чутье меня не обманывает. — Нет, я… — Майлз судорожно вздохнул и выдохнул, — … ты не ошибся. Вот мой номер. Если и существует на свете любовь с первого взгляда, то это была именно она. Ночью Майлз не мог уснуть, все вспоминал нового знакомого. И гадал — позвонит или нет. Он и хотел, и боялся этого. Когда лет в четырнадцать Майлз понял, что девочки его не интересуют, то пришел в ужас. Его совершенно недвусмысленно тянуло к сверстникам, как назло, высоким и сильным. Но в то же время подобная близость ассоциировалась у него с болью и унижением. По крайней мере, для одной из сторон это всегда так. Но не смотреть украдкой, не просыпаться в мокрых трусах и изгнать из головы смутные фантазии он не мог. Он присматривался к родителям, в надежде, что все-таки бывает и по-другому. Специально, конечно, не подглядывал. Но пусть они и были очень деликатны, Майлз оказался глазастым. Он жадно улавливал любой знак внимания: то, как Арми проводит рукой по плечу Генри, проходя мимо, как Генри использует любой удобные случай, чтобы приобнять его, как они смотрят друг на друга. Один раз юноша увидел, как папа умывается в жаркий летний день: воротник рубашки был широко распахнут, а рукава закатаны до локтей. Шею усеивали темные пятна, в происхождении которых можно было не сомневаться. Майлз покраснел до ушей и убежал, пока его не заметили. Может быть, если очень сильно любишь кого-то, то можешь и потерпеть из любви к нему? В голове воцарилась ужасная путаница, а спросить тех, кто точно бы ему помог, Майлз не решался. Старшие братья и сестра заводили отношения, планировали детей, а папы так радовались этому… Не хотелось разочаровать их и тем более потерять их любовь. Лет до шестнадцати он страдал и изо всех сил скрывал свою склонность, а потом, после очередной несчастной влюбленности, открылся школьному психологу. С условием — папам ни слова. Постепенно Майзл разбирался в себе и ему стало чуть легче. Он даже начал ходить на свидания, но тут все снова забуксовало. Прошлое все еще не желало его отпустить. Связка «секс — страх и унижение» прочно засела у него в голове. Молодой человек пробовал знакомиться, специально выбирая в интернете кого-то из соседних городков. Целоваться было нестрашно, но вот все прочее, как он ни старался, повергало его в состояние паники. Майзл решил, что сосредоточится на учебе, с отличием окончил школу экстерном, получил профессию, начал работать — и вдруг перед ним появляется этот Роберт. Такой, что колени слабеют и сердце рвется из груди. Он действительно позвонил. Не потому, что срочно потребовалась помощь ветеринара, а просто так. И Майлз, борясь с внутренней дрожью, поехал. Жаждал снова его увидеть и одновременно — хотел, чтобы Роберту что-то помешало и свидание не состоялось. Но с тех пор они прошли большой путь. Сегодня вечером Майлз ждал Роба с совсем другим чувством.

***

Арми терпеливо и ласково смотрел на их младшего сына. Когда они поняли, что Майлза влечет к парням, то поддержали его выбор. С Робом они встречались вот уже год, Генри говорил, что не за горами тот день, когда тот к ним переедет. Арманд с радостью ждал этого дня: ему понравился спокойный немногословный парень, они часто вместе ходили на рыбалку. Но главное, конечно, что тот нравился Майлзу. А Арми поддержал бы своего ребенка в любом случае. А вот сегодня Майлз сделал им сюрприз… Девочки были явно побиты жизнью и сильно напуганы. Хаммер вспомнил всех их детей: каждого из них они находили в подобном состоянии. Но ничего, где наша не пропадала. Генри, проходя мимо, потрепал Майлза по руке: — Детям пора спать. Завтра доиграете. Тот поднялся, распрямляя затекшие плечи. Когда Майлз приехал с работы, девочки играли во дворе — благодаря Арми там имелась и песочница, и качели, и домик на дереве. Эмми лепила куличики из песка, а Элли залезла в тот самый домик. Родители хором заявляли, что они не доставили никакого беспокойства и вообще замечательные. Семья вместе поужинала, потом играли в «змеи и лестницы» и не заметили, что время уже не детское. Всех очень удивило, что Элли без капризов ушла спать, да еще заявила, что сестренку сама уложит. Генри, правда, тихо заметил, что ему не нравится это «я все умею» и что ребенок не обязан все уметь. Но об этом они позаботятся позже, сейчас нужно было думать о более важных вещах: школе, детском саде и о том, насколько успешно пойдет процесс удочерения. — Вик сказал, что поможет, — тихо промолвил Майлз, — если придётся где-то надавить или воспользоваться полномочиями шерифа. Он знает их мать, там все очень плохо. Но Виктор говорит, детей охотнее отдадут семье, а не мне одному. Я боюсь, вдруг Робби не захочет… — он жалобно посмотрел на них обоих. — Но я не мог пройти мимо! Элли… она пережила то же, что и я. Я понял это по оговоркам. Нельзя было их бросить. Генри и Арми с сочувствием посмотрели на сына. Генри еще помнил, как тяжело пришлось им с Майлзом и как страшно было то, что он пережил. — Милый, — он погладил кудрявые волосы. — Робби хороший парень, уверен, что он согласится. Более того, он давно хотел сделать тебе предложение, просто боялся. Генри не жалел, что выдал тайну Роберта: в некоторых вопросах это сильный и уверенный в себе молодой человек был очень робким и Генри уже сомневался, что тот вообще, наконец, решится. — А если же откажется, в чем я лично сомневаюсь, то значит он не твой человек. А девочек в крайнем случае и мы можем удочерить. Арми как всегда согласился с мужем коротким кивком. Их разговор был прерван звуком приближающихся шагов. *** Роб сегодня задержался на работе. Майлз, к его огорчению, во второй половине дня пропал с радаров и не ответил ни на один звонок. Ну, с такой работой немудрено. Как только рабочий день закончился, Роберт отправился к его родителям — они договаривались встретиться там. Через окно гостиной он увидел Майлза и его родителей. Они о чем-то тихо разговаривали. Роб постучал по косяку и вошёл, здороваясь: — Что-то случилось? Ты не подходил к телефону, я волновался. Майлз выглядел бледным и почему-то испуганным. Его хотелось обнять и успокоить, но Роберт был не уверен, что уже имеет на это право — здесь, при его родителях. Вот ведь, здоровый парень, косая сажень в плечах, и боится такой ерунды! Майлз было обрадовался: неужели папа прав и Робби собирался сделать ему предложение? Но радость тут же испарилась, когда на втором этаже раздался плеск воды и детский смех. Молодой человек посмотрел на лестницу и грустно улыбнулся. Он не сможет оставить девочек, сегодня вечером он окончательно это понял. Вик не оставил его, папы не оставили, даже когда он был совсем отбитым, Джорджи и Джинни тоже полюбили его. — Робби… — его губы растянулись в неуверенной улыбке, — Прости, я… Договорить он не успел, потому что разговор прервало появление абсолютно чистой Элли в ночной рубашке одной из дочерей Джинни. — Извините… А можно попросить булочку и теплого молока для Эмми? Она не может уснуть. Папы тут же побежали в кухню, спеша оставить их наедине. Арми подхватил Элли на руки и та, на удивление спокойно отреагировала, лишь крепче вцепилась в крепкую отцовскую шею и смущенно улыбнулась. Генри, судя по звукам на кухне, уже грел молоко для обеих девочек и ставил булочки в духовку на разогрев. *** Когда они все вышли, Роб вопросительно посмотрел на Майлза: — Твои старики усыновили нового ребенка? Что-то я не помню у тебя таких племянниц. Тот с трудом сглотнул и начал: — Робби, я нашел их у нас в клинике на собачьих подстилках. Они избиты, покалечены и голодны. Их мать — наркоманка. Я подумал… нельзя же оставить их так, понимаешь? Они как я, я хотел бы удочерить обеих девочек… — Удочерить? — слово будто эхом отражалось в голове. — Но… — Роберт развёл руками, чувствуя себя слабым и маленьким, несмотря на рост. — Но Майлз, это трудная задача! Я ещё даже не думал об отцовстве, это очень большая ответственность… — ему стало сильно не по себе. Робби не умел обращаться с детьми. Сирота, он вырос, кочуя из одной приемной семьи в другую, сейчас Майлз стал его семьей и единственным светом в окошке. И вдруг какие-то непонятные девочки. Майлз тепло улыбнулся и сжал ладонь Робби: — Посмотри на моих родителей. Они вырастили четветых приемных детей. Все мы были из ужасных семей, все были сложными детьми. И посмотри на нашу семью сейчас! А ведь папы были нашего возраста, когда они усыновили Джорджи и Джинни. Неужели ты думаешь, что мы не справимся вместе? — Нет, я не могу, — прошептал замерший Роб помертвевшими губами. — Мы никогда не говорили об этом, откуда у тебя такая идея? — Ну как же не говорили, помнишь, ты сказал, что может быть, когда-нибудь… — Но точно не сегодня! — Робби, — Майлз схватил его за руку и отчаянно зашептал, — Это потому, что мы еще так молоды? Но мы же хотели жить здесь, с моей семьей, они всегда подскажут и помогут. Не отказывай так категорично! Это просто несчастные дети, которым нужен дом и немного любви. Я подумал — они же совсем как я, может, это знак свыше? — Нет… прости, я не могу, — Роб вырвал руку и буквально отскочил от него, с выражением ужаса на лице. — Я к этому не готов. Увидимся завтра. Он буквально выбежал из дома, рвано дыша и стараясь унять колотящееся сердце. Хоть бы Майлз передумал! Он слишком добрый и чувствительный, поэтому и решился на такое! Если бы он только знал… но нет, кое-чего ему о Робе знать ни в коем случае нельзя. Рядом с ним Роберт держался, одно присутствие Майлза, казалось, делает его лучше. Но сможет ли он выдержать еще и двоих детей? Нет… слишком рискованно.

***

— Роберт… Протянутая вслед рука повисла в воздухе. Голос дрогнул, глаза защипало. Майлз уже не слышал веселого смеха с кухни, не чувствовал, как его тормошат родные руки. В голове стучало два слова «он ушел». А что самое худшее: несмотря на всю свою любовь, он уже не мог отказаться от девочек, к которым так привязался.