Разбитые аккорды

На улице был липкий августовский день. Ветра не было, туч тоже. Земфира тяжело вздыхала и смотрела на бесконечно синее небо. – Пошли, чего стоишь. Хорошо поработали, осталось только заехать шампанское выпить. Земфира обернулась. Рената уже переоделась в третий раз за несколько часов. Оказалось, что в некоторые месяцы им придется видеться всего один раз на два-три часа, но есть загвоздка. С собой надо тащить сумку одежды и обуви, чтобы фотографии, сделанные в один день, могли обмануть всех и продаваться как сделанные в разные дни. Почему-то Земфира смирилась со всем этим контрактом, и с Ренатой смирилась тоже, и воспринимала это как жизненный урок. Нужно меньше пить. Она посмотрела еще раз на небо, вздохнула, выпрямилась и пошла в свою машину, чтобы ехать за фургоном Ренаты. – Так, и еще давай я тебе покажу что-нибудь на телефоне, а ты удивишься. – Обнаженку? – Я таким не занимаюсь, – Рената сморщилась. – Я шучу, расслабься, это была шутка. Показывай давай. Фотограф жал на кнопку спуска, и в зале ресторана – закрытом для посетителей – раздавались тысячи щебетаний птиц. Земфире нравился этот звук. Когда съемка и мучительный день контракта завершился, Рената выдохнула и попросила оставить ее одну. Перед этим только принести вина, или шампанского, или водку. Земфира хотела встать и пойти, но присоединилась к просьбе и сказала налить виски. Вечером августа они сидели и устало пили. Первой тишину прервала Рената, залив в себя остатки бокала. – Давай блиц-опрос. Чтобы нам не было так неловко на следующих встречах. – Мне нормально. Если тебе неловко, то давай. Рената укоризненно посмотрела на Земфиру и налила себе еще вина. – Что ты любишь? Алкоголь, сигареты, музыку? – Тишину и воскресенья. Рената ухмыльнулась, Земфира отпила виски. – Ты? – Ой, много чего люблю. Парфюм, цветы. Что там еще… Украшения всякие. – Это понятно. Но ты сама что любишь? – Ну говорю же, парфюм, цве— – Цветы и косметику. Да, Рената, так говорят все девочки до шестнадцати лет. Расскажи мне про себя, а не про вот это все, – Земфира обвела рукой пустой зал ресторана. Рената нахмурилась и покрутила бокал в руке. – Я люблю страдания. – Во-о-о-от, – протянула Земфира. – Это уже ближе к правде. – Люблю любовь. Спонтанную, красивую, страстную. – А кто этого не любит? За любовь? Земфира поднесла бокал, и они чокнулись. Рената грустно улыбнулась. – А что там с тишиной и воскресеньями? Странный такой выбор. Я думала, ты по воскресеньям пьяная в барах целуешься. – Почему? – Потому что я тебя там видела. Ты контракт наш подписала пьяной в баре. – Следишь за мной? – Вся Москва за тобой следит, поэтому наши фотографии будут продаваться так дорого. Земфира хмыкнула и еще раз поднесла бокал. Они чокнулись второй раз. – Тут можно курить? – Какая разница? Что они тебе сделают? Выгонят? Будешь еще популярнее. Черный пиар тоже пиар. Рената решила продемонстрировать свою смелость и взяла сигареты, лежащие на столе. Земфира поднесла ей зажигалку и смотрела, как дым от первой затяжки струится изо рта на стол, оттуда на пол. – Почему ты так одержима пиаром? – Земфира достала сигарету для себя и затянулась. – Потому что кроме моего имени у меня ничего нет. – В смысле? – Ну что я, пойду в магазин торговать как в студенчестве? Я выросла из этого. Я – как это сейчас модно говорить – криэйтор. Созидатель! Творец! – Окей, и зачем тебе вся эта грязь, если ты можешь просто творить? Рената ерзала под прищуром Земфиры и несколько раз начинала предложение, но передумывала. – Ладно, не мучайся, потом расскажешь. Если захочешь. – Спасибо. Почему ты так против пиара? Рената допивала последний бокал. В ресторане не было никого. – Потому что я не понимаю, зачем? Я торгую музыкой и смыслами, а не грязным бельем. – Звучит так, как будто ты меня осуждаешь. – Да нет, – Земфира замешкалась. – Наоборот, думаю, может со мной что не так? И на самом деле мы все должны подписывать контракты, делать фотографии для папарацци и просто делать деньги от того, что людям нравится засовывать нос, куда не надо. Своеобразный налог на любопытство. – Налог на любопытство? – Рената засмеялась. – Звучит очень по-левацки. Скажи еще, что ты против капитализма. Теперь засмеялась Земфира. – О, я очень за капитализм. Я люблю деньги. И зарабатывать их очень люблю. Просто мне казалось, что моя жизнь не может быть интересной. Зачем люди будут покупать журналы с нашими фотографиями? Что они будут делать с ними? – Читать. Представлять, что они – это мы. Завидовать. – Завидовать, что у нас контракт, а у них нет? Тогда я должна им завидовать, а не наоборот. Рената отставила бокал, затушила сигарету. Ее взгляд уперся в скатерть. – Если тебя настолько воротит от меня и этой сделки, мы можем ее расторгнуть. Земфира залпом допила виски и встала из-за стола. – Пошли, мне завтра рано вставать и ехать на студию. У тебя, уверена, тоже много дел. – Это да или нет на мое предложение разорвать контракт? – Ты же сама сказала, что я человек дела. Пьяная я была, не пьяная. Я всегда беру ответственность за свои поступки. – А люди говорят, что рыцарей больше нет. Земфира вопросительно взглянула, Рената улыбнулась в ответ. По дороге домой Земфира решила сделать еще один круг по Садовому. Проветриться, послушать музыку. Помолчать. Подумать. Она все пыталась понять, что же ее бесит настолько, что она не может выйти из этой сделки. Рената ее в целом не бесила. Иногда, конечно, утомляла своими нелепыми разговорами о пустяках, но в целом с ней было комфортно. И безопасно. Куча людей, которые ездили с ними и продюсировали съемки? Тоже вроде нет, они работали бесшумно и спокойно. Но внутренний червяк неспокойствия сжирал ее. Она возвращалась к их разговору и прокручивала каждую реплику. Любит духи, любит любовь. Не может ответить ничего о себе. Постепенно Земфира выстраивала в голове большую карту Ренаты. Оказалось, что наносить на карту хоть что-то было затруднительно. Любит духи, любит любовь. Что там еще? Страдания? Пустышка какая-то. Имя Ренаты было у всех на слуху, и Земфира даже что-то знала о ней. Кажется, у нее были фильмы какие-то.. Или пьесы? Или песни? Она ударила руками о руль и прибавила газа. Дома, не раздеваясь, сразу села за стол и включила компьютер. Рената. Поиск. Первая ссылка. Вторая ссылка. Закрыть, закрыть. Рената биография. Третья ссылка. Закрыть. Рената личные отношения. Пролистать страницу. Удалить запрос. Рената интервью. Пятнадцатиминутное видео. Прокрутить. Закрыть. Земфира громко вздохнула и пару минут потарабанила пальцами по столу. Достала блокнот, написала «Рената» и несколько раз обвела ниже огромный вопросительный знак. Ее ужасно бесило незнание. Беспомощность. Кто такая Рената? Кто такая Рената? Кто она? Любопытство. Налог на любопытство. Она вырвала страницу из блокнота и разорвала ее. Закурила, села на подоконник, поднесла обрывки к сигарете, положила их в пепельницу и смотрела, как бумага скукоживается и исчезает. Компьютер громко сообщил, что на почту пришло новое письмо. Земфира с сигаретой в зубах подошла и открыла сообщение – там были фотографии на утверждение. Она пролистала их и замерла. Это были идеальные картинки идеальной семьи из сказки. Даже она была одурачена – а она знала про контракт. Она его подписывала. Открыть блокнот. «Рената». Вопросительный знак. Вопросительный знак. Вопросительный знак. Зачеркнуть. Зачеркнуть. Зачеркнуть. Потушить сигарету. Лечь на кровать. Смотреть в потолок. Рената. Рената. Контракт.