Жизнь не будет такой, как прежде.
7 августа 2024 г., 02:35
Мы сбежим отсюда —
Вера укажет нам путь:
Я не жду ответов — дайте утонуть.
Сквозь зарешеченное окно лунный свет падал в комнату. Миа иступленно смотрела в одну точку: разум был пуст и чист, словно лист бумаги в ее блокноте для рисования. На протяжении всей ночи девочка ворочалась и раздраженно вздыхала от бессилия: сон никак не шел, а несколько минут дрёмы погрузили ее в кошмарное видение. Дрожь пробила всё тело, холодок окутал легкие и позвоночник. Волнение и страх охватили всё тело, перехватило дыхание. Воздуха не хватало, немигающий взгляд остановился на потолке, слабо освещенном луной. Миа вздрогнула, сжалась в клубок, тщетно пытаясь оградиться от самой себя. Это ее тревога, ее чувства. Обычно она не ощущала их, но теперь они захватили власть над телом и разумом. Хотелось плакать. Хотелось кричать. Но грудная клетка сдавила грудь, в горле застрял ком, широко распахнутые глаза оставались сухими. Перед глазами стояла решетка из тени.***
— Мы должны вести себя так, будто ничего не случилось, — назидательно проговорил Норман, глядя в грустные зеленые глаза Эммы. Она совсем недавно успокоилась. Мальчик пообещал ей, что они сбегут. Значит, так и будет. Они справятся, рыжеволосая искренне верила в это и была готова сделать всё, чтт угодно. Лишь бы ее семья больше не страдала. — Мама наверняка нашла зайчонка и догадалась, что кто-то принес его туда. — Но она не знает точно, кто это был, — оторвала взгляд от пола Миа. Ледяная решимость сверкнула в ее глазах, Норман лишь на секунду обратил внимание на сестру, едва заметно кивнул, соглашаясь: — Верно. То, что мы сегодня сделали, обнаружили... Должно остаться тайной. Бездонная темнота и оглушающая тишина окружили Эмму. За спиной зажглось что-то яркое, девочка резко обернулась, бросая во все стороны напуганный взгляд. Широкий круглый стол, накрытый будто к званому ужину: тепло горели свечи на подставках, расставлены были бокалы и посуда, разложены приборы. Белоснежная скатерть, на фоне которой выделялись алые цветения. Дыхание спёрло, взгляд упал на угощение, поданное к столу демонов: маленькая девочка по имени Конни. ... Эмма проснулась позже обычного: вокруг стоял шум и гам, звучал смех, доносились крики из соседних комнат. Девочка растерянно потерла глаза, недоумевая: прошедшая ночь казалась кошмарным сном. Выдумкой. Иллюзией. Но кровать Конни пустовала. И вчера именно она лежала в том грузовике. — Эмма, поторопись, — из полета мыслей вывел голос Гильды, — сегодня ты с Рэем и Норманом разносишь завтрак. Рыжеволосая остекленевшими глазами смотрит на подругу и с минуту проводит в молчании. Зажмурившись и помотав головой из одной стороны в другую, Эмма подскакивает на месте, быстро переодевается, заправляет кровать и выбегает из комнаты, спускается по лестнице, перескакивая через одну ступень, краем глаза замечает Мию и Дона, выходящих из соседней комнаты в сопровождении младших. В столовой уже собралась часть детей: Мама приветствовала их, встречая объятиями. Мягкий взгляд фиалковых глаз, нежная улыбка, черные волосы, собранные в идеальный пучок... Любила ли она их по-настоящему? Или лишь делала вид, притворялась все эти годы? Звуки доносились до ушей словно сквозь толщу воды, Эмма тупо улыбалась на «Доброе утро» проходящих мимо братьев и сестер. Рэй разносит тарелки, Миа, вместе с сидящим на ее плечах Филом, оживленно разговаривает с Доном и Анной. Только она стоит как истукан перед кладовой, не зная, куда себя деть. Из забытья выводит чужая рука, упавшая на плечо: девочка оборачивается, устремляя испуганный взор на по обыкновению спокойное лицо Нормана. Его голубые глаза заворожали, гипнотизировали, в то время как происходящее вокруг наводило отупение, заставляло застыть на месте. Он понимающе улыбается, слабо сжимает ее плечо, пододвигает разносочный столик. Его ладонь легко скользит по предплечью, опускается к запястью, касается ладони. Норман заботливо укладывает ее руку на ручку столика. Улыбка. Кивок. Они расходятся. «Мама не должна нас подозревать». — Миа, — леденящий душу голос доносится с другого конца помещения, но звучит так, словно источник находятся рядом, буквально в двух шагах. Девочка оборачивается, вся во внимании. Осторожно опускает Фила на пол, подталкивает его в направлении Нэта, который по обыкновению был заключен между неугомонными Лани и Томой. Миа направляется к Маме, пока та с улыбкой треплет по голове сонно зевающую Найлу. — Что-то случилось? — проводив младшую сестру взглядом, вопросительно склонила голову к плечу воспитанница. — Не совсем, — ласково пропуская свозь пальцы шелковистые платиновые волосы, покачала головой Мама. — Я хотела попросить тебя остаться после теста. — А? Зачем? — удивленно проговорила девочка, не скрывая волнения. — В последнем тесте нашлась ошибка? Нежное прикосновение к волосам, щеке. Тихий добродушный смешок с прикрытыми глазами. Мама качает головой: — Нет, милая, — улыбка, — я просто хочу обсудить с тобой кое-что. Мимо проходит Рэй, скосивший хмурый взгляд в их сторону. Он останавливается, протягивает колокольчик: — всё готово. Мама кивает, выпрямляясь во весь рост, таким образом как бы отпуская детей. Рэй недолго думая берет Мию за руку и уводит к их местам. Молитва, благодарность. Дружное «Приятного аппетита». Миа неторопливо жует творог и ягоды, жмурясь от удовольствия и по-детски качая ногами из стороны в сторону. Она сосредотачивает внимание на завтраке, изредка поглядывая на Джемайму, сидящую слева от нее: малышка порой заляпывалась в соке от ягод и фруктов, иногда могла пролить суп или уронить кашу на стол. Восприятие притупляется. Мысли рассеиваются, глупая улыбка неторопливо уходит с лица, ноги замедляются, останавливаются, словно тряпичные. Тревога наступает со всех сторон, улыбается, принимая в свои распростертые объятия. — хочу домой. Фраза вырывается тихо, невольно. Голос дрожит, легкие давит страх. Что, если кто-то услышал? Опасливо покосившись на Рэя, Миа сглатывает, лишь надеясь на то, что в окружающем шуме ее взволнованного писка никто не услышал. Оставшийся творог она не доела.***
Утро выдалось солнечное, пушистые облака медленно плыли по небу, когда ребята вошли в кабинет для ежедневного тестирования. Взгляд сам собой останавливается на одной из парт последнего ряда. Место Конни теперь пустовало. Миа занимает свое место у окна, осматривает оконную раму, ненавистную решетку, всегда мешавшую наслаждаться видом из окна. «Нас ничто не долго отвлекать», — проносится в голове шальная мысль. Мурашки покрывают кожу: осознание себя и своей судьбы по-прежнему тяжело давалось. — Итак, приступим. Окна скрываются за шторами, зажигаются белые экраны, начинается очередной тест: монотонный голос звучит в наушниках, раздается сигнал. Посчитать, выбрать, определить... распределить так, чтобы процент при сложении был наибольшим... выделить... найти... Задания смеются друг другом за считанные секунды, в глазах начинает рябить спустя 122 вопроса. Бессонная ночь, проведенная в тревогах, не прошла даром: буквы расплывались перед глазами, выступили слёзы. Наконец, пытка подходит к концу. Последний ответ дан. Миа стягивает наушники, в глазах мутнеет: зажмурившись, девочка даже не смотрит вокруг, сидит и закрывает лицо руками. Глаза болели, в ушах стоял писк, голова раскалывалась на части. Казалось, что мозг давит на череп изнутри, готовясь лопнуть. Раздается шорох. Нехотя Миа открывает глаза, часто моргает, тщетно пытаясь привыкнуть к свету. Больно. Оглашаются результаты. Ничего нового. Разве что, Мама хвалит сегодня еще и Гильду с Анной, сообщая о улучшении их результатов. Все свободны. Миа поднимается с места, с улыбкой поздравляет девочек, обещает Дону чуть позже помочь с выбором книги, продолжая стоять на своем месте. Класс опустел. Усталость давила со всех сторон, руки слабели, но девочка упрямо шла к Маме, боясь лишь потерять сознание. — Спасибо, что задержалась. — Ты хотела что-то спросить? — с любопытством проговаривает Миа, скрепя руки в замок за спиной и чуть наклонившись. В ответ слышится утвердительное мычание. Мама раскладывает бумаги на своем столе, явно что-то разыскивая. Наконец, искомый предмет находится: небольшая тетрадь сине-голубых оттеноков. — В библиотеке я нашла полностью решенный задачник, — начала свою речь женщина, — и спросила у ребят, кто это был. Мне сказали, что ты. Это правда? Девочка замялась, стыдливо опустила голову: — Эм... да... Прости, если нельзя было. Я не подумала. Мне так понравилось, что я не заметила... И... — Не извиняйся, — Мии показалось, что Мама произнесла это с улыбкой, коснувшись ее щеки. — Наоборот, это здорово. Именно поэтому я хочу дать тебе новый, он несколько сложнее предыдущего. — Что?! Миа удивленно вскинула голову, радость смешивалась с восторгом, делая ее вдвое счастливее. Она робко протягивает руки, берет задачник. Новая обложка, идеальный, никем не тронутый переплет... На обложке были нарисованы фигуры и схематически представлены какие-то опыты, написаны различные формулы... — Здесь математика уровнем выше, и немного геометрии, — сообщает Мама, с любовью наблюдая за воспитанницей. — И сложная теория вероятностей. — Я.. спасибо огромное! — девочка крепко обнимает Маму, от нетерпения чуть вздрагивая. Сон развеялся, будто и не преследовал всё утро. Бодрость наполнила тело. — Не за что, милая, — ласковое прикосновение, ладонь ложится на макушку. Объятия разрываются, Мама присаживается на корточки. — Я хотела еще кое-что спросить. — Да? — непринужденно улыбается Миа в ответ. Сердце оборвалось, пропустило удар. — Ты не знаешь, кто-нибудь выходил вчера из дома? — вопрос прозвучал словно издалека. Паника подступила к горлу, перекрыла дыхательные пути. Девочка старается собраться и дать ответ, но руки предательски дрогнули: заметила ли это Мама? Если промолчать — она точно что-то заподозрит! — Нет, — пересиливая себя, удивленно приподняла брови Миа. — Все легли спать, как обычно, — изобразив активное размышление, добавила она чуть погодя. — А что? — невинно глядя в фиалковые глаза Мамы, проговаривает ребенок. Следующие две минуты тянутся целую вечность: из коридора доносится размеренный ход настенных часов, Мама молча стоит, глядя в пустоту. «Наверное, пытается как-то логически сузить круг подозреваемых», — подумала Миа, от волнения сжимая в правой руке новый задачник. Дикий страх терзал душу, все инстинкты твердили об одном: беги, беги отсюда! Где-то на задворках сознания проскользнула мысль: «хочу домой. Домой...» — мучительно тянется время, солнечные лучи, пробившись сквозь стекло, обожгли щёку. — Нет, ничего такого. Отправляйся к остальным, — ласково говорит Мама, устремляя взор в сторону, но вскоре возвращая внимание к Мии: — не буду больше задерживать тебя. — нежная улыбка, легкое прикосновение к волосам. Она выходит первая, давая понять, что разговор окончен. Девочка, оставшись в полном одиночестве, пошатнулась. Левая рука упирается в столешницу, пальцы отчаянно сжимают древесину. Исходившее от Мамы хладнокровие леденило душу, вселяло ужас и пробуждало неконтролируемое чувство паники. Спускаясь по лестнице, Миа не могла разобраться в хаосе своих мыслей и эмоций: голова кружилась, реальность вспышками мелькала перед глазами. С трудом выбравшись на улицу, девочка зажмурилась из-за яркого света, залившего всё пространство. Дети бегали по поляне перед Домом, веселились, беззаботно смеясь: они догоняли друг друга, падали, поднимались и продолжали свою игру. Печальная, но любящая улыбка озарила побледневшее лицо: Миа еще долго стояла на месте, любуясь теми, кого бесконечно любила.***
Рэй наблюдал. Следил так, словно проводил опыт: сосредоточенно, подмечая каждую мелочь. И, казалось бы, утро прошло благополучно: все трое никак не поменялись в поведении. Вот и сейчас, Эмма с Норман стоят на холме, беседуя о чем-то. А Миа в Доме. Вместе с Мамой. Почему она захотела поговорить с ней именно сейчас? Разве может она подозревать Мию до такой степени? Хочет подловить ее? Подул ветер. Скрипнула дверь. Рэй обернулся, немигающим взглядом изучая младшую сестру Нормана. Ему кажется, или она бледна? Девочка стоит на месте, а после направляется к Дону, принимаясь увлеченно что-то рассказывать. Тот с энтузиазмом внимает словам подруги, собирает всех младших вокруг: кажется, затевается игра. Устало вздохнув, Рэй погрузился в чтение. Нужно дать им время. Еще совсем немного. Норман машет рукой, привлекая внимание Мии. Троица скрывается под крышей леса, бегут в разные стороны, но на деле приходят в одну точку: забор, ограничивающий зону игр детей Дома. Тот забор, который отделяет их от чего-то "опасного". По правде говоря, такая низкая ограда не способна защитить от чего-либо. Все правила — ложь, внушаемая с детства с целью сохранения тайны Дома. — Поскольку мы хотим сбежать все вместе, — начал Норман, спустя недолгую минуту тишины, — нам необходимо продумать план. Во-первых, каким путем осуществим побег? Через главные ворота? Или лес? — мальчик поднял взгляд на сестер, схематично вырисовав территорию приюта. — Через лес, — уверенно заявила Миа. — За воротами находится темный коридор, по которому сюда приезжают грузовики с демонами. Вероятно, там находится база или руководство приюта. Брат кивнул. — Когда мы сбежим? Ночью, во время отправки... — Нет! Не во время отправки! — восклицает Эмма, перебивая Нормана, едва начавшего свои рассуждения. — Тогда придется кем-то пожертвовать! Миа прильнула спиной к дереву, сцепляя руки за спиной в прочный замок. Волнение, отчаянный страх и боль с новой силой охватили девочку. В каждом слове Эммы дребезжала сила, любовь и уверенность. У них есть будущее. Их будущее. — Хорошо, — понимающе склонил голову Норман. — Значит, днем во время прогулки. К тому же, не думаю, что ночью младшие будут в силах. Эмма удовлетворенно кивнула, облегченно вздохнув. — Осталась одна проблема: мы не знаем, что за забором, — подавшись вперед, объявила Миа. — От этого напрямую зависит успех нашего побега. Эмма и Норман переглянулись. Олновременно троица перемахнула через низкую ограду, устремившись в глубину леса: туда, где они никогда не были.***
Жизнь порой играет с нами. Шутит, наблюдает, подстраивает козни, будто издевается. Как бороться с судьбой? Как противостоять тому, что было задумано, решено до тебя? Разве могут обычные дети изменить свою жизнь, разрушить установленный порядок? Воля — вот, что движет людьми. Именно она направляет, поддерживает и заставляет подняться с земли, если ты упал. У кого-то это чувство слабее, у кого-то — сильнее. Но суть в том, что все мы равны в глазах судьбы. Она сплетает нити, разрывает их, обрезает, лишь мельком задумавшись. Она знает каждого на этом свете, следить за всеми. Но что она сделает, когда встретит сопротивление со стороны своих детищ? Примет вызов? Идеально гладкая, ровная, без единой зацепки, уходящая в далекие небеса. Преграда, высотой превосходившая деревья, окружающие приют. Величественная. Непреодолимая. Миа осторожно касается бетонной поверхности, проводит по ней рукой, невольно сводя брови к переносице. Шуршит листва от легкого ветра. Раздался треск, исходивший от хрупкой ветки, переломившейся от неумелого движения Нормана, теперь неумолимо летящего к земле. Крик Эммы доходит до Мии отдаленно, будто издалека. Мысли унеслись вместе с ветром, куда-то за пределы стены: что там? Внешний мир, наполненный демонами? А как же живут демоны? В библиотечных книгах порой встречались романы о подростках, живущих в больших городах или маленьких поселках. Люди платят деньгами, работают, чтобы получить эти монетки и бумажки... А демоны? Что делают они? Есть ли у них хобби? Если у них есть разум, то могут ли они хоть в чем-то схожими с ними, людьми? Словно во сне, Миа подходит к ближайшему дереву, ловко цепляется за ветки, упирается ногами в кору. За считаенные секунды девочка оказалась на верхних ярусах, мгновенно оценивая то, что видела: — Стена толщиной в два-три метра. Что за ней – не видно, но дальше простилается густой лес. — Это хорошая новость, — поднимаясь с земли с помощью Эммы, отзывается Норман. — У нас получится скрыться в чаще. — Однако стена без единой трещины или зацепки, — спустившись, недоуменно проговаривает Миа. — А также она не охраняется, — улыбнулся брат, приблизившись к младшей сестре. Он развернулся, прильнул ухом к бетонной преграде. — Тихо. — Стена расчитана на то, что мы сдадимся, — рука Эммы опустилась на плечо Мии. — Но нам нужно всего лишь перелезть через нее. А для этого нам нужна... — Веревка, — она закончила говорить одновременно с Норманом. — А сделать ее можно из простыней или запасной одежды, лежащих на складе, — задумчиво приложив ладонь ко рту, добавила Миа, не поднимая глаз на старших. В ее душе смешивалась сосредоточенность Нормана и воодушевленность Эммы. Собственные чувства распознать так и не удалось. Звон колокола прорвал тишину. Пора возвращаться.***
Тучи сгущались над приютом, собирался дождь. Ветер завыл с новой силой, тревожа прежде неподвижный лес. Гильда пересчитывала всех присутствующих, пока Норман и Эмма тяжело дышали, уперевшись руками в согнутые колени. Миа старалась не подавать виду: легкие разрывала боль, воздуха не хватало. Но она не могла позволить себе вести себя не так, как раньше. Не могла. — Кажется, двоих не хватает... — начала было Гильда, но детский крик прервал ее: — Мама! — Марк? — Мама оборачивается, сохраняя спокойствие. — Что случилось? — она присаживается на колени, заботливо беря детские ладошки в свои руки. От малыша во все стороны искрами разлеталась паника, страх и острое чувство печали, даже боли. Он был напуган. Но почему? — Что мне делать, Мама? — в отчаянии проговорил мальчик сквозь слёзы. — Мы с Найлой играли в лесу, но... Я потерял ее! И не могу найти! Застыв в изумлении, Миа кратко вдохнула, чуть приоткрыв рот. Да так и осталась стоять. «Что, если Найла пошла за нами?» — страх сковал тело. Ноги ослабели, так и норовя подкоситься здесь и сейчас. — «Или поранилась? Что с ней могло случиться?» Остекленевшими глазами Миа наблюдает за Мамой: та достает свои часы из кармана, внимательно смотрит. Легкая улыбка заиграла на губах. — Всё будет хорошо, — женщина потрепала Марка по голове, поднялась с земли, обернулась ко всем лицом. — Ребята, оставайтесь здесь, хорошо? И она уходит. Неторопливой, совершенно спокойной походкой направляется в сторону леса. Сердце сжалось, дыхание спёрло. Миа стояла, не в силах поверить своим глазам, когда Мама вернулась, спустя недолгие, но волнующие четыре минуты. У нее на руках клубочком лежала Найла, мирно посапывая. — Так быстро... — невольно вырвалось у Мии, когда мимо нее пронеслись младшие, стремящиеся к своей подруге, крепко спящей на теплых руках. — Она будто знала, где ее искать... — произнес подошедший Норман, всё это время не сводящий недоверчивого взгляда с Мамы. — Если так подумать, то она всегда быстро нас находила, — присоединилась Эмма, не менее впечатленная таким поворотом событий. — Даже когда Миа спряталась в дупле дерева в западной части леса... Куда бы мы не прятались... Всегда... — Эти карманные часы... в них дело. — Да. Возможно, у нас есть передатчики, которые сообщают Маме наше местоположение, — согласился Норман. — «Кем бы вы ни были, вам отсюда не сбежать». Это она хотела донести до нас. Миа стиснула зубы, ком встал в горле. Девочка на ватных ногах направилась к Маме, с улыбкой подхватила Фила, стоящего чуть в стороне. Не помня саму себя, она по обычаю решила поднять всем настроение, ляпнув какую-то шутку. Казалось, тьма окружала их. Напряжение душило, окутывало душу сетями. Гроза, собирающаяся на небе, предвещала беду. Мама была следила за ними. Знала куда больше них. Она умнее, опытнее и... Она Мама. Любимая, дорогая. Та, кто всегда поддерживала, помогала и ценила... Делала ли она это искренне? Определенно, да. Миа всегда чувствовала себя спокойно рядом с ней. Знала, что в ее любящих объятиях чужие чувства померкнут. Останется только материнская любовь и нежность. Но сейчас... Мама показывала свое превосходство. Следила, наблюдала за ними. А Норман и Эмма боялись. В них пробуждалась враждебность, восставала ненависть. В окружении шумных детей, Миа, держа Фила на своих плечах, прошла мимо брата и сестры, не осмеливаясь посмотреть им в глаза. Из окна второго этажа за происходящим наблюдал Рэй. Совсем скоро он откроется им. Когда время придет.
