Радуйся

Лин понятия не имела, на что рассчитывала. Конечно, желание и планы у нее были уже давно, но до их реализации она дошла только сейчас. И вот теперь она шла по ночному городу с единственной целью — найти старого паразита, из-за которого Ситарам так мучается, и отомстить. Она много раз грозилась так сделать. Собственно, их первая встреча закончилась попыткой убийства. Теперь она жалела, что позволила тогда Ситараму уговорить себя. Она должна была закончить дело еще тогда, и всем было бы лучше, одной бездушной тварью стало бы меньше, а Ситарам… Ну, ему все равно пришлось бы страдать, это правда, но по крайней мере Лин могла бы быть уверена, что ничто больше не вернет его в это состояние, и ему больше никогда не придется так мучаться, а ей не придется на это смотреть и слушать… Нет, она не будет повторять это даже в мыслях, нечего этому повторяться. Надо сосредоточиться на другом. Лин довольно быстро нашла знакомый дом. Ничего не изменилось за несколько недель ее отсутствия, как будто могло быть по-другому. Почему-то она иррационально надеялась, что дома вместе с обитателями на месте не окажется. Наверное, это не очень честно по отношению к другим жителям дома, они, скорее всего, нормальные люди, но она не могла ничего с собой поделать: ненависть была намного сильнее любых здравых мыслей. Да, она хотела бы, чтобы дома не было. И никогда не существовало. И всей этой истории не случалось бы, и не было бы шести лет отчаянных поисков, и никакой могилы с его именем, никаких следов от иголок на его руках, никаких вампиров и их крови, никаких дежурств в запирающейся на замок комнате с железной скобой на стене, никакого ножа, и никаких просьб- Нет. Она не будет думать от этом сейчас. Не будет. У нее есть более насущные проблемы, чем существование этого дурацкого дома. Например, существование одного старого знакомого. Вот это Лин и собиралась исправить. Пока она поднималась по лестнице, в ее голове не было ничего, кроме раскаленной до бела ярости и жгучей ненависти, и она не была против. О да, она собиралась насладиться каждой секундой предстоящего убийства, и она не станет о нем жалеть, ни на йоту. Она вовсе не была такой уж кровожадной, убийства и смерть не доставляли ей радости… Обычно. Но сейчас это было справедливо. Этот… Это существо практически забрало жизнь ее мужа, исказило ее до неузнаваемости, превратило в настоящий ад, так почему она не может сделать то же самое? Это справедливо. Он ведь даже не человек, а труп ходячий, который ожил по странной прихоти другого такого же трупа! Она остановилась перед старой выцветшей дверью. Ничего не изменилось. Все точно так же, как и в ее первый визит сюда. Лин глубоко вздохнула и поудобнее перехватила нож. Сегодня она покончит с этим, раз и навсегда. Мысль о том, что скажет ей Ситарам, промелькнула, но она прогнала ее. Не время для сомнений, а он в итоге признает, что она была права. Рано или поздно. Сейчас полагаться на его слова, к сожалению, нельзя, особенно после… Нет. У нее есть цель. И она прямо за дверью. Лин громко постучала. За дверью долгое время было тихо, она даже начала сомневаться, что видела свет в правильном окне, но тут раздался звук ключа, и дверь открылась. На пороге стоял Радж. Он тоже ничуть не изменился, как будто могло быть иначе. Он выглядел удивленным всего на долю секунды, а потом его лицо приняло скучающее выражение. — А, это ты. Чего еще тебе- Лин не дала ему договорить. Она взмахнула ножом и нанесла удар со всей силы, целясь в горло. Даже вампиру непросто пережить что-то подобное, не так ли? И все будет кончено. Внезапно Радж отшатнулся назад, будто знал, что она сделает, и вместо удара по плоти она ощутила пустоту, по энерции подаваясь вперед. Она едва ли не зарычала от досады и взмахнула рукой опять, в обратную сторону. Однако в этот раз Радж не стал уклоняться, а перехватил ее руку и с неожиданной силой толкнул в сторону. Лин сразмаху врезалась в дверной косяк. Плечо вспыхнуло болью, и она зашипела сквозь зубы, но не собиралась сдаваться так быстро. Лин оттлкнулась от косяка, используя дополнительный импульс, чтобы стать быстрее, и снова кинулась на противника, в этот раз метя в живот. Радж, однако, снова не дал лезвию коснуться себя, проворно отступив и позволяя ее собственной скорости играть против нее. От удивления она на секунду замешкалась, но Раджу хватило и этого. Он снова перехватил ее руку с ножом и принялся выворачивать ей кисть. Лин вскрикнула и выпустила нож. Радж тут же наступил на него, толкнув ее на пол в глубь коридора. Упала она головой прямо на угол тумбы, в глазах потемнело от боли, но Лин все равно поднялась на ноги, опираясь на все ту же тумбу. Не время расслабляться, она потеряла оружие, а это значит, ей придется нелегко. Зрение прояснилось, и первое, что она увидела — Радж с ее ножом в руке. В следующее мгновение ее снова приложило головой, но уже об стену рядом, а у горла она ощутила холод металла. — Лучше не дергайся, девочка, а то навредишь сама себе, — в голосе Раджа не осталось и намека на скуку или небрежность. Лин ничего не ответила, только бросила на него испепеляющий взгляд. Не до болтовни сейчас, надо думать, как выбраться из этой ситуации. — И что, ты мне ничего не скажешь? Я даже не говорю об извинениях за очередную попытку меня убить, но хотя бы драматичный монолог о том, почему я, на твой взгляд, заслуживаю смерти? Может, даже в стиле Шекспира? Все мысли как ветром сдуло, Лин снова увидела красное. Она зарычала и подалась было вперед, но шея наткнулась на остроту лезвия. — Я же сказал, не двигайся, — Радж усмехнулся, — Нам ведь не нужен еще один труп, верно? — Ты мерзкий ублюдок, я тебя, блять, ненавижу, и я сделаю все, чтобы прикончить тебя к хуям! — сквозь зубы процедила Лин. — Мммм, понятно, — Радж не выглядел впечатленным, — Но у тебя ведь наверняка есть некая причина? — Причина?! — Лин трясло от ярости. Как он смеет издеваться над ней? — Ты прекрасно знаешь все мои причины! Не притворяйся большим идиотом, чем ты есть! — Что, ты настолько надоела Ситараму, что он послал тебя сюда? — Радж снова усмехнулся. Лин только сжала кулаки в бессильной злобе. У нее просто не находилось слов для этого… Этого… Чудовища. Как он смеет смеяться, когда знает, что сделал? Как он смеет шутить об этом? Как он смеет произносить его имя с такой небрежностью, будто говорит о старом знакомом? — Потому что я не вижу другой причины, по которой ты могла бы заявиться ко мне несколько недель спустя нашего… ммм… знакомства, да еще и посреди ночи, с целью меня убить, — Радж продолжал говорить, как ни в чем не бывало, — Это просто глупость или такая изощренная попытка самоубийства? — Не твое дело, обмудок, — прошипела Лин. — О, это абсолютно точно мое дело, раз ты из-за этого пришла убивать меня! — теперь Радж выглядел раздраженным — Если ты хотела, чтобы я не вмешиваться в твои дела, тебе стоило думать прежде, чем приходить сюда махать своим ножичком, а теперь поздно, поэтому давай, выкладывай. — Я не скажу тебе ни одного ебаного слова, — злобно бросила Лин. Радж закатил глаза и глубоко вздохнул. — У вас это семейное, да? — Что? Желание нахуй тебя прирезать? — Ну нет, Ситарам был чуть более изобретателен. Ему по крайней мере хватило ума выбрать оружие, которым я не владею лучше него. Это ему не помогло, конечно, но все же. Лин снова тихо зашипела. Зачем она вообще с ним разговаривает? Пора заканчивать с тем, за чем она пришла. Она глубоко вдохнула и постаралась сосредоточиться. Время вокруг нее — относительная величина, при желании она может с легкостью менять его ход. Оно не существует в вакууме, оно так же пластично, как и пространство, и даже эта самая секунда по ощущениям длится уже целую вечность. Внезапно она почувствовала резкую вспышку боли в груди. Лин захрипела и зашлась в кашле, чувствуя, как легкие горят от такой нагрузки, а перед глазами начинает привычно плыть. В окружающей действительности при этом ничего не изменилось. Нет, нет, нет, только не сейчас! Она попыталась выпрямиться, но ее мгновенно пронзило новой волной боли, и она снова закашлялась. Во рту появился металлический вкус, а ноги стали будто ватными. Лин начала сползать по стене и падать вперед, но ей не дали этого сделать холодные крепкие руки, подхватившие ее и прижавшие к груди. Перед глазами плыло все сильнее, она уже едва видела, а шум в ушах и звуки ее собственного бешено колотящегося сердца не давали слышать, что происходит. В голове не осталось связных мыслей, ее накрыло болью, через которую она с трудом могла воспринимать сигналы внешнего мира. Краем сознания Лин заметила, что Радж говорил что-то, но не могла разобрать слов. Его голос звучал как будто под водой, искажаясь и больше походя на какой-то инопланетный язык, чем на нормальную речь. С новым приступим кашля даже этот отдаленных звук пропал, и остались только металлический вкус крови, оглушительный стук сердца и всепоглощающая боль, теперь распространившаяся по всему ее телу. Когда очередная волна боли и кашля отступила, Лин с удивлением осознала себя живой и лежащей на полу все того же коридора. Зрение более менее прояснилось, и, подняв глаза, она обнаружила склонившегося над ней Раджа, который сидел рядом по-турецки, подперев щеку рукой с ее ножом. Выглядел он усталым, но заинтересованным, на губах застыла ухмылка, а в глазах плясали веселые огоньки. — Даааа, я хочу тебя поздравить! — бодро объявил он, — Из всех, кто пытался меня убить, ты продемонстрировала самую жалкую и смешную попытку! Ты смогла проебаться даже сильнее, чем Ситарам, а это, позволь сказать тебе, достижение! Смысл его слов не сразу дошел до Лин, отчасти потому что шум в ушах все еще мешал, но на самом деле она не могла понять, какого черта происходит. Почему он разговаривает с ней? Он разве не должен был уже прикончить ее? Или он хочет, чтобы она при этом была в сознании? Лин ни на секунду не сомневалась, что он сейчас убьет ее, и она очень вряд ли сможет с этим хоть что-то сделать, не после Парадокса. Ненависть все еще бурлила в ней, но сил не осталось даже на то, чтобы поднять руку, так что ни защищаться, ни врезать ему напоследок она не сможет. Это распаляло ярость только больше. Как она могла так глупо подставиться? И что теперь, она умрет от рук этой нечисти, а никто об этом даже не узнает? Она нарушит данное себе обещание? Нет уж, не бывать этому! Лин собрала последние оставшиеся силы, чтобы дать отпор или по крайней мере умереть, сражаясь до конца. — О, до тебя наконец-то дошло, какую блестящую, совершенную в своей беспросветности глупость ты совершила, и что твой идиотизм теперь будет стоить тебе жизни? — с наигранным энтузиазмом спросил Радж, — А ты умнее, чем кажешься! Не намного, но все же! Лин бросила на него полный ненависти взгляд. Почему он не может просто покончить с этим? Обязательно издеваться? Нет, она не боялась смерти, она давно смирилась с ней, как с чем-то неизбежным, а в ее случае неизбежном в скором времени. Так что даже умирая, она не доставит ему удовольствия наблюдать ее страх или отчаяние, пусть до последнего момента видит ее ненависть! — Кстати убивать тебя я не собираюсь, — будто отвечая на ее мысли, продолжил Радж, повертев нож в руке, — Ножик твой я оставить без присмотра не могу, сама понимаешь, но убивать тебя совершенно незачем, тем более что ты только что порядком облегчила мне жизнь. Сама себя доведа до состояния абсолютной беспомощности, тебя даже связывать не придется, а я при этом и пальцем тебя не тронул! Вот бы все мои потенциальные убийцы так себя вели, честное слово! Лин снова накрыло волной ярости. Как же эта тварь бесит! Но по крайней мере она теперь знала, что будет смеяться последней. Она не единственная идиотка в комнате. Он не собирается воспользоваться шансом и убить ее, пока она не в состоянии дать отпор? Он просто позволит ей остаться в живых и восстановить силы, чтобы она могла закончить то, за чем пришла? Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Эта тварь не может быть настолько беспросветно тупа! Но ведь действительно, не может все быть так просто. Наверняка здесь есть какой-то подвох. Зачем она может понадобиться ему живой? Он хочет ее кровь? Или сделает с ней то же, что и с Ситарамом? Эта мысль заставила ее мгновенно собраться и сосредоточиться даже сквозь затуманенное после Парадокса сознание. Ей нужно быть готовой и хотя бы попытаться защититься. Радж вздохнул и закатил глаза. — Знаешь, у тебя такое выразительное лицо, что все твои мысли можно угадать без особых усилий. И как ты до своих лет дожила с таким характером и без хотя бы намека на владение собой? Но так и быть, отвечу на твои невысказанные вопросы. Нет, не нужна ты мне в качестве гуля, спасибо большое. От вас, магов, проблем больше, чем пользы. И кровь мне твоя без надобности, если тебя это волнует. Единственное, чего я от тебя хочу — ответа на вопрос: нахрена ты сюда пришла. Лин снова почувствовала, как в ней закипает ярость. Какого хуя он такой снисходительный? Он чудовище! Это должен быть трюк, чтобы усыпить ее бдительность, чтобы он мог сделать… Что-нибудь. Не так важно, что он собирается с ней делать, совершенно очевидно, что ничего хорошего, и она не купится на все эти рассуждения! — Иди нахуй, — новая волна злости была так сильна, что ее даже хватило на тихое шипение сквозь зубы. — Нет, девочка, мне кажется, ты все еще не поняла, — Радж разочарованно вздохнул, — Я отпустил вас на все четыре стороны с условием, что вы не станете больше пытаться убить меня, и я честно с вами не контактировал. Но теперь ты пришла сюда, по своей воле, пытаясь убить меня. Я делаю вывод, что наш… Конфликт все еще не решен, а значит, его нужно обсудить. И это вопрос чистой практичности — я не хочу видеть тебя на своем пороге с ножиком еще когда-либо в этой не-жизни. А убивать тебя я тоже не горю желанием, так что вариантов у тебя не очень много, собственно, всего два: либо ты продолжаешь ломать комедию, пытаясь убить меня, и в итоге умираешь, потому что мне надоест пытаться сохранить тебе жизнь, либо ты успокаиваешься и мы с тобой общаемся, как нормальные люди. Выбор только за тобой. Лин собрала остатки сил и, стараясь не обращать внимания на дрожь, приподнялась на локте. Она оказалась прямо у лица Раджа. Ее полный раскаленной ярости взгляд встретился с его, спокойным и немного раздраженным. — Иди. Нахуй, — почти прорычала она. Что бы он ни сделал с ней, она готова, и она будет сражаться так долго, как только сможет, даже Парадокс ей в этом не помешает. Она пришла сюда, чтобы убить его, и она сделает это или умрет, пытаясь. Прямо сейчас ее не волновала возможная смерть или любые другие последствия — ярость полностью затуманила сознание. Однако Радж опять только разочарованно вздохнул. — Ладно, очевидно, ты еще не готова к нормальному разговору. Тебе повезло, у меня много времени, целая ночь впереди, а тебе нужно успокоиться, так что я оставлю тебя ненадолго подумать, знаешь, переосмыслить свои жизненные выборы и все такое. Лин в который раз за день не могла поверить своим ушам. Он просто оставит ее вот так? Восстанавливать силы? Кажется, она все-таки переоценила интеллект этой твари. — Но, — Радж сделал паузу, привлекая ее внимание, — Мое воспитание не позволяет мне оставить даму валяться на грязном полу в моем доме. Это несколько невежливо, тебе не кажется? — он усмехнулся, — Так что мне придется дотащить тебя до кровати. К тому же ты с таким энтузиазмом только что упала в мои объятия, что я уверен, тебе понравится. С этими словами Радж отбросил ее нож куда-то к дальней стене, поднялся на ноги, наклонился, подхватил ее под руки и рывком поднял. Это произошло так быстро, что Лин даже не успела разозлиться, а уже обнаружила себя а вертикальном положении. Она безуспешно попыталась удержать равновесие, но ноги все еще отказывались работать, колени задрожали, подогнулись, и она начала падать. Однако ее падение снова прервали руки Раджа, ухватившие ее за плечи и прислонившие к себе. Лин тут же попыталась оттолкнуть его, но хватка Раджа внезапно оказалась намного сильнее, чем она ожидала. Он без труда перекинул ее руку через шею и подхватил ее под бок. — Отвали от меня, мудила! — бросила Лин, все еще пытаясь освободиться. — Успокойся, девочка — Радж не обратил никакого внимания на ее слабые попытки отбиться, и, все еще поддерживая ее, сделал шаг дальше по коридору. Лин не осталось ничего, кроме как последовать его примеру, — Я же сказал, я просто дотащу тебя до кровати. Я уважаю твои страсть и рвение валяться на грязном полу, но твоя тушка будет тут очень мешать. Если ты перестанешь сопротивляться, нам обоим будет гораздо проще. — Отпусти меня, тварь! Лин не собиралась слушать эту манипулятивную чушь. Она не позволит этому чудовищу просто так прикасаться к ней, да еще и делать вид, что это в ее интересах, поэтому отбивалась она отчаянно, насколько хватало скудных сил. Но это не помогало. Радж на ее попытки не реагировал никак, только иногда вздыхал на оскорбления, которыми она его осыпала. Они остановились перед знакомой деревянной двери, обклеенной полицейской лентой. Лин стала отбиваться сильнее. Нет, она не хочет туда! Это же комната Ситарама, тюрьма, в которой он провел эти ужасные шесть лет, пока она не нашла его. Эта тварь не может запереть ее здесь. Где угодно, только не здесь. — Нет! Отъебись! Отпусти меня! — Лин уже в который раз попыталась пихнуть его локтем, но в этот раз удар, видимо, попал, куда надо, потому что Радж слегка вздрогнул и цикнул. — Эй, слушай, успокойся уже! — он наконец обратил на нее внимание, и теперь в его голосе звучало раздражение, — Я понимаю, у тебя очень хрупкое эго, но ты правда не можешь хоть немного усмирить гордость и потерпеть такого ужасного меня пару секунд? Лин снова не стала слушать его. Приободренная результатами, она толкнула Раджа, вложив в это все оставшиеся силы. Он наконец отпустил ее, и она привалилась к стене, тяжело дыша. Все это сопротивление в сочетании с необходимостью поддерживать себя на ногах очень утомило ее и без того измученное Парадоксом тело, но Лин не собиралась сдаваться. — Ладно, как скажешь, — Радж кивнул каким-то своим мыслям, — Если тебе настолько необходимо сопротивляться всему, что я делаю, будь по-твоему, мне-то что. С этими словами он открыл дверь, схватил Лин за руку и без особых усилий толкнул внутрь. Она успела сделать несколько шагов по энерции, прежде чем ноги окончательно отказали, и она рухнула на пол посреди комнаты. — Вот здесь хоть облизывай свой ненаглядный пол, — голос Раджа из-за спины снова стал насмешливым, — Надеюсь, ты уже немного успокоишься, когда я вернусь. Лин обернулась только для того, чтобы увидеть, как он захлопывает дверь. За ней раздались быстро удаляющиеся шаги. Она осталась одна в темноте. Но свет ей сейчас и не понадобится. Она не слышала никакого звука замка или хотя бы щеколды. Ей нужно добраться до двери и выбраться отсюда, прежде чем эта тварь вернется. Всего пара метров отделяла ее от двери, это не так сложно, она справится. Она должна. Невероятным усилием Лин заставила себя двигаться. Она даже не пыталась встать, на это потребовалось бы слишком много драгоценных сил. Ей даже не было стыдно признать, что до двери она доползла за коленях. Все тело ныло, ноги болели, и иногда Лин приходилось делать перерывы, потому что перед глазами темнело слишком сильно, и она боялась потерять сознание. И все же она сделала это. Она добралась до двери. Теперь нужно открыть ее и… Что ж, она будет решать проблемы по мере их поступления. Лин уже потянулась к дверной ручке, собираясь повернуть ее, как вдруг услышала шаги совсем рядом с дверью, а потом и звук ключа в замке. Нет, нет, нет, нет, нет! Она не может оказаться здесь взаперти! Она принялась дергать ручку, но это ни к чему не привело. Дверь так и осталась заперта. От безысходности Лин пару раз стукнула в дверь кулаком, но она, конечно, не поддалась. С той стороны послышался приглушенный смешок. Вероятно, эта тварь все еще за дверью, и имеет наглость смеяться над ней. — Выпусти меня отсюда, трус ебаный! — крикнула Лин через дверь, продолжая стучать, — Открой эту блядскую дверь, и посмотрим, как ты будешь смеяться! — О нет, я весь дрожу при мысли, что на меня нападет безоружная девица, которая не смогла даже на ноги встать! — голос Раджа звучал приглушенно, с притворным наигранным ужасом, — Что же мне, бедному, делать, если эта машина для убийств выберется оттуда! Надеюсь, мы никогда не узнаем! Послышались шаги, голос начал удаляться. — Вернись и выпусти меня сейчас же! — снова заорала Лин, — Ты, ебаный мудак, когда я выберусь отсюда, я убью тебя! Я прикончу тебя нахуй! Никто ей не ответил. Она ударила по двери еще несколько раз, но это ничего не принесло. От безысходности и слабости, начинавшей одолевать ее, Лин уткнулась лбом в дверь. Сил кричать и стучать больше не было, да и вряд ли это что-то даст. Тварь ушла, оставив ее одну. Некоторое время Лин сидела так, не в силах пошевелить и мускулом. Адреналин кончился, а вместе с ним и дополнительные силы, чтобы сражаться в критической ситуации. В голове было абсолютно пусто, только волна черноты перед глазами иногда накатывала, и в висках пульсировала боль. Потом, кажется, вечность спустя, она все же заставила себя перевернуться и сесть, оперевшись спиной о стену рядом с дверью. Теперь она видела всю темную комнату, освещенную только из незанавешеного окна, за которым открывался вид на ночной город с фонарями и яркими вывесками. Какая же трусливая и паскудная все-таки тварь. Лин никак не могла понять его мотивов и целей, и это бесило еще сильнее. Какого черта он запер ее и оставил в живых? Он говорил что-то про разговоры, но в эту игру она играть не собиралась. Им с тварью нечего обсуждать. Он должен сдохнуть, точка. Да и чем ему помогут разговоры? Он надеется разжалобить ее и выпросить пощаду? Что ж, не сработает. Нет таких слов, которые могли бы заставить ее передумать в этот момент. Она приняла решение убить его, и только собственная смерть теперь ее остановит. Надо только немного отдохнуть, чтобы она могла выбраться отсюда, и тогда этой твари мало не покажется. Ведь не может он держать ее здесь вечно, не так ли? Рано или поздно она понадобится ему для того, что он хочет сделать с ней, и тогда она сможет снова напасть. В любом случае, так она этого не оставит. Она сделает это, ради Ситарама. Она должна отомстить за него и его страдания. В голове возник образ, каким Лин видела его в последний раз. Он спал, укутавшись в одеяло, несмотря на теплые ночи, потому что ему как всегда было холодно, а комнату нужно хоть иногда проветривать. Он и так постоянно ворчал на более холодный климат Америки, а теперь от истощения мерз постоянно, даже сейчас, в теплые месяцы. Тонкая полоска рассветного солнца проникала сквозь задернутые шторы и пересекала его плечи под одеялом золотистой лентой. Он спокойной дышал, а лицо наконец приняло расслабленное выражение. Лин напоследок провела рукой по его волосам, но он никак не отреагировал. И хорошо. Хотя бы во сне ему не приходилось мучиться. Только кошмаров ему не хватало. Иногда Лин задавалась вопросом, сниться ли ему вообще хоть что-то, и каждый раз надеялась, что нет. Пусть хотя бы во сне отдыхает. Учитывая, какие у его появились проблемы со сном, это было особенно ценно. С начала всего… Этого он как будто разучился спать. Не могу уснуть больше суток, а под их конец проваливался в какое-то околообморочное состояние, и спал по несколько часов, а потом снова просыпался. Только настойки Эдит помогали ему проспать столько, сколько требуется нормальному человеку. Но в этот раз Лин не легла спать вместе с ним, а проследила, как он засыпает и уехала. На самом деле она была рада, что он спал, когда она уезжала. Не пришлось объясняться. Конечно, он бы стал останавливать ее, и у них опять состоялся бы неприятный разговор. К сожалению, сейчас полагаться на слова Ситарама в отношении этой твари было никак нельзя. Он не может быть объективен, пока не избавится от всей этой кровавой дряни, но это, смотря правде в глаза, случится еще не очень скоро, а Лин просто не могла этого больше терпеть. Ей нужно было сделать хоть что-то. Она не могла больше сидеть сложа руки и наблюдать, как он изводится от невозможности достать еще этой дряни и еще поунижаться перед тварью. Не после сегодняшнего утра, не после того, как он- Нет, нет. Лин не будет думать об этом. Совершенно не важно, что стало последней каплей, Ситарам мучается уже несколько недель, и она все это время была рядом, наблюдала и помогала всем, чем могла, и она знала, кто во всем этом виноват. Воспоминания всколыхнули в ней новую волну ярости и жажды мести. Пусть эта тварь только подойдет, она голыми руками ему шею сломает! Но для этого ей нужно отдохнуть. Усилием воли Лин заставила себя сделать глубокий вздох и усмирить ярость на время. Сейчас ей нужно отдохнуть и немного восстановить силы, чтобы, когда он вернется, закончить начатое и отомстить. Она справится, совершенно точно справится, но сперва ей нужен небольшой перерыв. Прошло не так много времени, как она ожидала, когда за дверью снова послышались шаги. Лин еще раз глубоко вздохнула и собралась. Это ее шанс. Ключ повернулся в замке, и дверь открылась, ударив светом из коридора по глазам. Радж встал в дверном проеме, облокотившись на раму. — Ну что, ты успокоилась? — спросил он, глядя куда-то вглубь комнаты. Его лицо приняло озадаченное выражение, когда он заметил, что ее там нет, его взгляд быстро метнулся обратно к двери, и остановился на ней, — Ты даже до кровати не дошла? Ничего себе! Да у тебя все еще хуже, чем я думал! — он издал саркастический смешок. Лин тихо зашипела. Но сейчас ей было не до него и его слов. Она сконцентрировалась и, опираясь о стену, поднялась на ноги. С гортанным рычанием она бросилась вперед, намереваясь дотянуться до его лица или шеи. Внезапно ее руки оказались над головой, зажатые будто в тисках руками Раджа, а его лицо снова оказалось слишком близко. Лин снова зарычала, теперь от досады и неконтролируемой ярости от одного вида этой твари прямо перед носом и полной невозможности что-то с ним сделать. — Нет, очевидно, ты еще не перебесилась, — совершенно спокойно сказал Радж, — Но слушай, тебе самой-то еще не надоело унижаться? Зачем все это? Ты ведь понимаешь, что мне достаточно легонько тебя толкнуть, и ты плюхнешься на задницу? — Я никогда не брошу попыток убить тебя, — злобно процедила Лин, глядя ему в глаза, и пытаясь высвободить руки, — Никогда. — Что ж, будь по-твоему. С этими словами Радж толкнул ее назад и одновременно отпустил запястья. Лин рухнула на пол посреди комнаты, едва успев подставить локти, чтобы не приложиться затылком. — Посиди еще немного, тебе нужно успокоиться, — сказал он, а потом с насмешкой добавил, — Я думал, тебе нравится сидеть в темноте, но тебя, видимо, просто настолько приложило, что ты даже свет включить не смогла. Не благодари. Он щелкнул выключателем, и, даже не обернувшись напоследок, вышел, закрыв дверь. Снова звякнул замок, и Лин опять осталась одна. С минуту она просто лежала, уставившись на дверь, пытаясь понять, что только что произошло. Она опять проиграла. Опять эта тварь вышла отсюда просто так, еще и поиздевавшись над ней. Но самое главное — она все еще жива, и он снова просто оставил ее здесь, велев успокоиться. Может быть… Может быть, ей действительно стоит сменить тактику. Приходилось посмотреть правде в глаза — она сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то убивать. Она даже не была уверена, что сможет сейчас встать. Такими темпами она ничего не добьется. Учитывая, что она до сих пор жива, а тварь не сделала с ней ничего, кроме как заперла в комнате… Очевидно, она здесь застряла на некоторое время. В таком случае, может быть, действительно имеет смысл просто отдохнуть. Спать нельзя, разумеется, но по крайней мере не предпринимать попыток куда-то бежать и что-то делать она могла себе позволить. В конце концов, хуже вряд ли будет. Приняв решение, Лин села и все же отползла к стене. Лежать опасно, так можно незаметно заснуть. Она уже чувствовала накатывающую усталость, а веки начинали тяжелеть. Хотя бы свет давал ощущение бодрости, лежать в темноте без сна было бы намного сложнее. Сколько она вообще не спала? Лин мысленно пробежалась по предыдущему дню. Она проснулась вместе с Ситарамом когда-то утром, потом он не мог заснуть снова всю ночь, только на рассвете следующего дня удалось уложить его, и после этого она сразу же поехала сюда. День в дороге, и к полуночи она наконец добралась, а сейчас ее еще и Парадоксом накрыло. Неудивительно, что она хочет спать… Что ж, сама виновата. Надо было думать раньше. Сейчас спать совершенно точно нельзя. За этими мыслями взгляд Лин скользил по комнате. Наконец-то стало достаточно света, а у нее появилось свободное время, чтобы действительно все рассмотреть. Комнатка была маленькой, узкой и длинной, размерами и формой больше напоминала коридор. В дальней стене было окно без штор и с широким подоконником, под ним стояли кровать и стол с одинокой лампой и кучей каких-то бумаг. Еще несколько листов висели на стене над столом, а некоторые из них валялись на полу с обкусанными краями. Здесь что, еще и крысы водятся? Хотя нет, здесь где-то должна быть кошка. Приятно знать, что хоть о крысах не придется волноваться. Лин перевела взгляд ближе, на шкафы. Один был закрыт и явно предназначался для одежды, а вот второй полностью состоял из открытых полок. На них валялись какие-то коробки, стояла пара странных статуэток, и еще больше бумаг, в которых затесались изотерические книги в мягких обложках. Ситарам всегда любил такие, а она смеялась над его странным вкусом… Внезапно Лин накрыло дикой тоской. Вся эта комната, каждый предмет на полках, каждая бумажка — все до боли остро напоминало о нем. Он ведь жил здесь все эти шесть лет. Спал на этой кровати, сидел за этим столом и читал свои странные книги, гладил кошку, хотя никогда особенно не любил животных и ворчал, что ему хватает ребят и ее, сидел на подоконнике и смотрел на рассветное солнце, как он иногда делал и дома, писал что-то на всех этих бесконечных бумажках. Лин сначала не обратила внимание, бросив только мимолетный взгляд, но теперь те, что на стене, казались смутно знакомыми. Она приглядедась, и внезапно у нее перехватило дыхание. Это ведь его мантры. На его плечах точно такие же татуировки из арнаментов и цветов, которые сплетаются в причудливые узоры, и которые Лин так нравилось рассматривать и спрашивать их значение. Но намного важнее другое — это не просто мантры, это его фокус. Она знала это, она видела, как он колдовал, чтобы сосредоточиться и успокоиться, и она видела, что теперь он каждый день начинал с попыток что-то нарисовать. У него все не получалось, и приходилось звать Итана, чтобы он сыграл, но Ситарам все равно не оставлял попыток будто по памяти повторить что-то постоянно ускользающее. Вот оно? Это то, что он пытался воссоздать? Оставленные здесь мантры, которые уже помогали ему? То есть, он уже пытался сопротивляться этой дряни? Конечно, пытался, Лин знала его и знала, что он бы не мог не попытаться, но видеть физические доказательства в этой комнате, настолько очевидно принадлежавшей ему, было очень отрезвляюще. За всеми его зачастую тщетными попытками сопротивляться узам и срывами, когда он полностью терял контроль над собой, легко забывалось, как он на самом деле стремился от них избавиться и что делал ради этого. Лин не выдержала и отвела взгляд от листов на стене. Она обязательно заберет их с собой, когда выберется отсюда, но сейчас смотреть на них было просто невыносимо. Они напоминали о боли, которую Лин старательно давила в себе, с тех пор как все началось, потому что смотреть на Ситарама и его мучения было больно, иногда почти физически. Она думала, что знает боль, что больнее, чем в тот день шесть лет назад, быть уже не может. Она думала, что готова, что справится со всем, теперь, когда он точно жив и рядом. И сейчас ей в голову впервые пришла мысль, что, возможно, она была неправа. Может быть, она не была готова, и не может справиться так хорошо, как надеялась. Может быть… Может быть, Ситарам был не так уж неправ, постоянно напоминая, что они могут уйти в любой момент, а остальные были не так уж неправы, предлагая ей взять передышку. И где она теперь? Не в силах пошевелиться сидит на полу в комнате, бывшей Ситараму тюрьмой, а дверь заперла тварь, из-за которой он сейчас так страдает. Лин в досаде откинула голову и ударилась затылком о стену. Она оказалась слабее, чем считала себя, и теперь пришло время за это расплачиваться. Внезапный успех безнадежных поисков настолько ослепил ее, что она действительно уверилась в собственном всемогуществе. Она решила что переиграла саму смерть, вернув Ситарама туда, где ему положено быть, и доказав остальным, что она была права все это время, но ведь это не был конец, не так ли? Это было только начало. Самое сложное испытание все еще впереди, и сейчас она с треском его проваливает. Взгляд Лин рассеянно блуждал по полкам открытого шкафа, лишь бы не смотреть лишний раз на мантры, но внезапно что-то привлекло ее внимание. На одной из полок стояла небольшая ваза, а в ней… Нет. Нет-нет-нет, не может быть. Это ведь невозможно, правда? Но Лин не могла ошибиться. В вазе стояли ароматические палочки, слишком похожие на ее собственные, чтобы это могло быть совпадением. И она точно знала, что не оставляла здесь свои. Выходит, эти принесла не она. На глаза навернулись слезы, но Лин досадливо сморгнула их, чтобы не мешали видеть. Она не могла отоврать взгляда от палочек, как завороженная смотрела на них, и в голове не осталось мыслей, кроме одной: «их принес Ситарам задолго до того, как я его нашла». Ее мозг отказывался переваривать этот факт и двигаться дальше, принимая все то, что из этого следует, потому что… Потому что это означало только одно — Ситарам тосковал по ней так же, как она по нему. Он не забывал про нее, он хотел вернуться, хотел уйти из этого дома и от этой твари, но не мог. И Лин прекрасно знала, почему. Ненависть снова накрыла ее, а к горлу подступил ком. Слезы текли уже свободно, оставляя на щеках мокрые дорожки. Лин судорожно всхлипнула и закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же возникло лицо Ситарама, с глубокими синяками под глазами, усталое и осунувшееся после бессонной ночи, с таким отчаянием и мольбой в глазах, что отказать ему было бы просто невозможно, если бы ни- Воспоминание оборвал крик. До Лин с некоторым опозданием дошло, что это кричит она сама, а соленый вкус на языке — ее собственные слезы, которые она успела проглотить. Казалось, вся боль, что она так старательно откладывала весь месяц, обрушилась на нее разом, снеся все барьеры, которые она успела выстроить. Потому что плакать перед Ситарамом нельзя, она должна быть сильной ради него, в тот единственный раз, когда он сильным быть не может, ему нужна ее поддержка. Но здесь нет Ситарама. Он никогда не увидит этих слез, никогда не узнает о них. Здесь есть только эта тварь, которая все никак не может сдохнуть окончательно уже не первый десяток лет и разрушает жизни всем вокруг. Ситараму приходится быть слабым из-за него, ей приходится прятать слезы из-за него. Из-за него в их доме появились эти хитрые наручники и железка в стене, на которую Ситарам смотрит с такой тоской, что и самой хочется плакать. Из-за него Патрик вечно извиняется, Эдит выбивается из сил, пытаясь изобрести новое зелье или ритуал, Итан чуть не прописался у них со своей гитарой, а Мии приходится ездить к ним по первому звонку в любое время дня и ночи. Из-за него Лин до сих пор чувствует напряженность в отношениях с остальными, и с Ситарамом в том числе. Из-за него ей пришлось пережить эти ужасные одинокие шесть лет безнадежных поисков, пришлось смотреть на могилу со свечами и постоянно подпитывать ярость, потому что без нее Лин просто не смогла бы идти дальше. Из-за него даже этих шести лет оказалось недостаточно, чтобы получить счастливый конец, вместо которого Ситарам теперь страдает как никогда раньше. Из-за него Лин приходится утешать его, когда ломка становится невыносимой, помогать ему пережить срывы, и слушать, как он просит… Как он просит убить его, потому что не может больше это терпеть. Крик вырвался из ее горла с новой силой. Слезы текли из глаза, застилая обзор, и она не видела ничего, кроме размытых пятен цвета, но закрывая глаза, тут же начинала видеть обрывки воспоминаний об этом ужасном утре, когда Ситарам снова просил отпустить его к этой твари, и Лин как всегда отказывала, и снова, и снова объясняла ему, почему нельзя, и обычно его это успокаивало, но не в этот раз. Ее память оставила пробел в этих событиях, и следующее, что она помнила: он стоял на коленях, плакал и умолял ее закончить его страдания, потому что он не переживет этого больше, он сам вложил в ее руку нож, он сказал, что доверяет ей в этом, а она просто… Она просто стояла, парализованная шоком, и смотрела на нож в своей руке, на его слезы, на то, как он в бессилии и отчаянии опирается о пол рукой, и продолжает, и продолжает, и продолжает просить… Лин не помнила, как справилась со ступором, куда дела нож, как заставила Ситарама выпить то страшное варево, которое Эдит называла снотворным, и как потом уложила его спать. Следующим кадром в ее голове сразу вставало его наконец спокойное, расслабленное во сне лицо, когда она заглянула посмотреть на него в последний раз перед отъездом. И все это, весь этот ужас им всем придется терпеть еще несколько месяцев, никто даже не знает точно, сколько. И все по вине это твари. Лин снова увидела красное. Ярость добавила адреналина, и она попыталась встать и добраться до двери, но так и не смогла подняться, снова упав на пол. В бессильной злобе она ударила кулаком по полу. — Тварь! Сукин ты сын! Все из-за тебя! — гнев и адреналин помогли ей не просто бесцельно кричать, а складывать звуки в слова, — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Я убью тебя нахуй, как только смогу выбраться отсюда! Это твоя вина! Мразь! Слезы все не прекращали течь из глаз, мешая видеть и затекая в рот. Лин кричала, задыхаясь от рыданий и ярости, иногда прерываясь, чтобы проглотить слезы. — Только открой эту дверь, и я убью тебя! Давай, трус ебаный! Иди, блять, сюда, хватит прятаться! — Лин кричала во всю силу своих легких, рассчитывая привлечь внимание твари, где бы он ни находился, — Ты не уйдешь от расправы, ты это и сам знаешь, и поэтому прячешься! Ты ответишь, блять, за все, что сделал с ним! Понятно?! Ты за все заплатишь, как только я отсюда выберусь! Ей никто не ответил. За дверью было так же тихо, никакого звука шагов или хотя бы каких-то других признаков присутствия другого существа. — Я убью тебя! Клянусь, я убью тебя, чего бы мне это ни стоило! Ты за все ответишь, мразь! Ненавижу тебя! Ненавижу, тварь! Лин в ярости и отчаянии начинала терять смысл того, что кричала, повторяясь и все продолжая и продолжая сыпать ругательствами, оскорблениями и обещаниями убить тварь, как только представится возможность. Она больше не думала ни о чем, остались только боль и ненависть, которые она сдерживала все это время, и теперь они лились наружу с криком и слезами. Она не знала, сколько времени провела в бесцельном бешенстве, но в какой-то момент силы резко кончились, она оборвалась на полуслове и не смогла больше издать ни звука. Лин привалилась к стене, тихо всхлипывая. Слезы все еще текли из глаз, но сил на то, чтобы поднять руки и вытереть их, не осталось. Перед глазами плыло, а боль с висков переместилась и на затылок. Во рту пересохло, горло начало саднить от такой нагрузки, а вкус соли на языке опять сменился на металлический. Ярость отпустила ее, и теперь осталась одна боль. В голове снова было пусто. Она рассеянно смотрела на шкаф, на листы на стене и все еще видела Ситарама в каждой детали комнаты. Она отстраненно задалась вопросом, сколько ей придется сидеть здесь, прежде чем тварь вернется, и насколько вероятно за это время умереть от естественных причин. Чувство, что она больше никогда не выйдет отсюда, никогда не увидит ни друзей, ни Ситарама, захватило ее. Лин снова всхлипнула. Она умрет, глядя на все эти вещи, а он так никогда и не узнает, что с ней стало. Решит ли он, что она бросила его? Внезапно за дверью послышалось мяуканье, а потом и звук скребущих по дереву когтей. Лин вяло повернула голову к двери. Ну конечно, кошка. В памяти всплыла наглая черная морда с торчащими усами, большими желтыми глазами и розовым носом, лапки как будто в белых чулочках и пушистый хвост, которым она обвивала шею Ситарама, сидя у него на плечах. Кажется, ее звали Хиша. До того, как началось, Ситарам рассказывал о ней забавные истории, из которых выходило, что она вечно воровала еду и никогда не получала за это наказания, а еще иногда засыпала на коленях, и все дела на день приходилось отменять, пока она не проснется. Он никогда не отзывался о ней плохо, наоборот, она ему, кажется, нравилась, и скрашивала его дни в эти ужасные годы. Обдумав все это, Лин решила считать Хишу чем-то скорее хорошим, чем плохим. За дверью снова раздались звуки, в этот раз шагов, а потом голос Раджа… Мяукнул. Лин даже подняла голову от стены от удивления. Это существо, которое заперло ее здесь и разрушило жизнь Ситараму… Мяукает своей кошке? Нет, Лин, в общем, догадывалась, что он не в себе, но ведь не настолько, правда? Тем временем Хиша мяукнула еще раз, очень вопросительно, а Радж мяукнул ей в ответ. Он с ней общается? Серьезно? Лин едва сдержала нервное хихиканье. Какого черта? Внезапно в замке повернулся ключ. Лин встрепенулась и собралась. Она все еще не могла двигаться, срыв забрал последние силы, но по крайней мере слезы перестали течь и больше не мешали. Она была готова хотя бы показать твари, как сильно его ненавидит. Дверь открылась и в нее вальяжно вошла Хиша. Она встала прямо на проходе, осмотрела комнату хозяйским взглядом, а потом остановилась на Лин, вытянула шею, понюхала воздух и вопросительно мяукнула, обернувшись к Раджу. Тот мяукнул в ответ несколько раз. Он стоял, держась за ручку двери, и заходить явно не планировал. На Лин он даже не взглянул, полностью сосредоточившись на общении с кошкой. Хиша повернулась обратно и осторожно пошла в сторону Лин, но остановилась на полпути и села, пристально глядя на нее. Лин тоже уставилась в ее желтые глаза. Она была… Милой. В самом обычном смысле, по-кошачьи милой. Хиша наклонила голову на бок и снова принюхалась. Лин неосознанно повторила жест. На секунду она даже забыла о присутствии Раджа и о ненависти, ее полностью захватил вид сидящей кошки. К сожалению, Радж решил напомнить о себе. — Эй, девочка, — он щелкнул пальцами, — Мне нужно твое внимание. Лин тут же оторвалась от созерцания кошачьих глаз и перевела на него злобный взгляд. — А теперь слушай меня внимательно, хотя бы раз за этот вечер, — в его голосе не осталось никакого веселья, теперь он был абсолютно серьезен, — Я оставлю Хишу здесь, потому что ей очень интересно, кто ты такая и почему занимаешь комнату. Она у меня дама компанейская, вы наверняка подружитесь, можешь ее погладить, если она захочет. Но если с ней что-то случится, мое терпение в отношении тебя очень быстро закончится. Это понятно? Лин в негодовании уставилась на него. За кого он ее принимает? Она никогда бы не стала причинять вред кошке. В конце концов, она не виновата, что у нее такой ужасный хозяин, здесь можно только посочувствовать. — Это понятно? — спросил Радж еще раз, — Ответь мне нормально, мне нужно знать, что ты меня услышала. Лин бросила на него взгляд, полный ненависти и презрения, но кивнула. Чем быстрее он уберется, тем лучше, меньше будет раздражать ее невозможностью сейчас что-нибудь с ним сделать. — Чудно, — к Раджу вернулась его обычная насмешливость, — Ну тогда развлекайтесь. Может, хоть Хиша тебя успокоит. С этими словами он снова закрыл дверь. Лин осталась с Хишей наедине. Еще намного они смотрели друг на друга, не двигаясь с места. Лин понятия не имела, что делать. У нее никогда не было домашних животных, да она никогда и не хотела, с ее образом жизни иметь животное было слишком сложно, тут бы за собой проследить и сохранить свою жизнь, так что она имела крайне мало опыта взаимодействия с кошками. Но Хиша не обращала на замешательство Лин никакого внимания. Она просто сидела и смотрела на нее своими большими глазами, иногда медленно моргая. Лин отвернулась и снова откинула голову, уперевшись затылком в стену. Какая ей польза от кошки? Все равно она застряла здесь, с Хишей или нет, и выбраться никак не может, по крайней мере пока. Ничего не изменится от ее присутствия. Все признаки жизни в этой комнате Ситарама, мантры на стене и ароматические палочки не исчезнут волшебным образом, и не перестанут причинять боль от одного только взгляда на них. Слезы снова навернулись на глаза. Она не справилась, она проиграла. Даже всей ее ярости и ненависти не хватило на то, чтобы отомстить этой твари. Справедливость не восторжествовала. Все, чего она добилась — это быть запертой в комнате, где Ситарам жил все эти шесть лет, и безобразно разрыдаться, сидя на ее полу. Как она вообще сможет помочь ему, если не может сделать даже что-то настолько простое, как убить эту тварь? Как она поможет ему пережить ломку и все остальные последствия? Как она могла проиграть, да еще и так глупо, после всего, что сделала? Что она за маг такой, если не смогла даже подчинить себе реальность в самый нужный момент? Внезапно Лин почувствовала давление мягкой маленькой лапки на бедре. Она оторвала голову от стены и посмотрела вниз. Хиша встала ей на ногу теперь уже двумя лапами и пристально смотрела ей в глаза. Некоторое время они провели вот так, глядя друг на друга. А потом Лин медленно подняла руку и поднесла к голове кошки, намереваясь погладить, но Хиша не дала этого сделать, уткнувшись в нее носом и принюхавшись. Лин раскрыла ладонь и повернула ее, давай кошке время. Пусть нюхает, наверное, она так здоровается. Лин не жалко, а возня с кошкой хотя бы отвлекала от рассматривания комнаты и мрачных мыслей. Внезапно Хиша отвлеклась от протянуть руки и запрыгнула Лин на колени. Та замерла, боясь случайно пошевелиться и спугнуть кошку. Вес и тепло ее тела и мягкие лапки, упирающиеся в бедра, ощущались незнакомо, но почему-то очень уютно. Хиша тем временем села, взмахнув хвостом и обернув его вокруг себя, и снова выжидающе уставилась на Лин. Она так и не пошевелилась, тоже глядя кошке в глаза. Чего она от нее хочет? Хиша несколько раз моргнула, а потом, видимо, не дождавшись того, чего хотела, встала, шагнула немного вперед и боднула головой так и оставшуюся протянутой руку. Когда Лин так и не пошевелилась, Хиша боднула ее руку еще раз, настойчивее, в этот раз пытаясь пролезть под нее, и призывно мяукнула. До Лин наконец дошло, чего от нее хотят. Медленно, чтобы не напугать, она положила руку на гладкую пушистую спинку и осторожно провела по ней. Хиша удовлетворенно мурлыкнула и растянулась на коленях, подставляя затылок и спину. Лин еще раз провела рукой, в этот раз смелее. Тепло, исходящее от нее, мягкость и текстура шерстки странным образом успокаивали. Трогать ее было просто приятно. Лин снова погладила кошку, на этот раз перебирая шерсть. Хиша это явно оценила, потому что начала тихо мурлыкать. Теперь Лин чувствовала мурчание и бедрами, и рукой, продолжая гладить Хишу. Это тоже почему-то успокаивало. Интересно, сидел ли с ней Ситарам вот так? Успокаивало ли его тихое мурлыканье и ощущение гладкой шерсти под ладонью? Смотрел ли он в кошачьи глаза, пытаясь отвлечься от всепоглощающей тоски? Была ли эта кошка единственным живым существом, от которого он мог получить приятные, дружественные прикосновения все эти годы? Лин всхлипнула. Слезы снова потекли по щекам. Она не могла даже представить, через что ему пришлось пройти в полном одиночестве, не имея возможности поговорить об этом ни с кем, без шанса на спасение или освобождение. И после всех этих ужасных лет он все еще вынужден страдать так, как никогда раньше. Это несправедливо. Но что она сделала, чтобы помочь ему? Ушла, не предупредив, даже записки не оставила, бросила его в тот момент, когда он нуждается в ней больше всего. Повинуясь внезапному порыву, Лин подтянула колени к груди, обняла Хишу и прижала ее к себе, уткнувшись лицом в ее шерсть. Пахло теплом, солнечным светом и немного молоком. Хиша, кажется, не была против и не пыталась выдраться и убежать, даже мурлыкать не перестала, поэтому Лин позволила себе погрузиться в запах, ощущение мягкой теплой шерсти и звук мурчания. Это отвлекало. Может, она не заслуживала этого отвлечения и комфорта, не когда она оставила Ситарама вот так, не когда у него нет и не будет никакой возможности отвлечься хоть на секунду, но… Но она не могла отказать себе в этом. Так что Лин сжала Хишу чуть крепче и продолжила плакать в ее шерсть. Она не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент слезы кончились. Лин осталось только сидеть и всхлипывать. В голове все еще пролетали обрывки воспоминаний и мыслей, но сосредоточиться на чем-то конкретном сил не осталось. Клонило в сон, но энергии, чтобы пошевелиться и попытаться проснуться, не было, и Лин начала проваливаться в беспокойную дрему. Разбудило ее движение Хиши. Кошке, видимо, надоело обниматься, и она пыталась выбраться. Невероятным усилием Лин заставила себя открыть глаза, поднять голову и расцепить руки. Хиша, однако, не убежала сразу, а встала, оперевшись лапами на грудь Лин, и снова уставилась ей в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и вдруг Хиша лизнула ее в нос. От неожиданности Лин отшатнулась, быстро моргая, а кошка спрыгнула с ее коленей и побежала к двери, протяжно мяукая. Лин наблюдала за этим в тупом сонном онемении, и никак не могла понять, почему ее лизнули, и почему Хиша мяукает у двери. Ее мозг просто отказывался работать и формировать связные мысли. Единственное, чего она хотела — спать, но она знала, что спать нельзя, не сейчас, это небезопасно. Через некоторое время дверь открылась, и в комнату, как всегда, заглянул Радж. Хиша тут же мяукнула ему что-то, и он ответил тем же, а потом перевел взгляд на Лин. — Мда, выглядишь просто ужасно, и чувствуешь себя наверняка так же. Радж окинул ее странным взглядом, в котором Лин почудилась искорка жалости. Это даже заставило ее вновь разозлиться. Какого хуя он жалеет ее? Она здесь в любом случае из-за него. Так что пусть засовывает свою жалость себе в задницу, где ей самое место. Все это, видимо, отразилось на ее лице, потому что Радж закатил глаза и цыкнул. Потом он снова оглядел ее и вздохнул. — Вот что, иди-ка ты спать, — сказал он, — Тебе это будет полезно. — Иди нахуй, — от злости у Лин появились даже силы заговорить. — Да-да, всенепременно, — ответил Радж, входя в комнату и направляясь к ней. — Я все равно убью тебя, — процедила Лин сквозь зубы. — Ага, обязательно, но давай завтра, — Радж говорил таким тоном, будто общался с маленьким ребенком, который все никак не желает бросить игру, — А сейчас ты идешь спать, хватит с тебя, — он остановился, а потом добавил, — И с меня твоих воплей. Потому что общаться с неадекватами в истерике я еще со скрипом готов, но вот с неадекватами, которые с трудом глаза открытыми держат — не очень. Лин попыталась отодвинуться от идущего к ней Раджа. Ей не хотелось, чтобы эта тварь опять к ней прикасалась, но ее мнение, кажется, никого не волновало. Радж подошел и, особо не церемонясь, подхватил ее под руки и снова поднял. — Отъебись, я не буду здесь спать, — Лин предприняла слабую попытку оттолкнуть его, но все силы и концентрация уходили на то, чтобы хоть как-то держаться на ногах. — В таком случае хотя бы полежи себе тихонечко, — ответил Радж, никак не реагируя на попытки избавиться от его хватки, и продолжая путь до кровати, — Хиша вон изъявила желание спать с тобой, так что можешь ее погладить. Когда они добрались до кровати, Радж просто отпустил Лин, придав ее падению нужный вектор, и она рухнула на кровать. Сил на то, чтобы сопротивляться или попытаться встать, уже не осталось. Радж снова осмотрел ее. — Ты хотя бы обувь сними перед сном, — наконец выдал он вердикт, — Надеюсь, с этим тебе помогать не нужно? — Ненавижу тебя, мудила, — тихо ответила Лин. — Девочка, знала бы ты, сколько раз меня так называли, — усмехнулся Радж, — Ты не особенно оригинальна в своих попытках меня задеть, все равно у тебя не выйдет. Так что давай-давай, укладывайся и баиньки. — Я не буду здесь спать, — повторила Лин, — Спать в твоем присутствии опасно. — О, а приходить в мой дом ночью и пытаться ножом убить меня — верх безопасности! — с сарказмом парировал Радж, — Прости, но сейчас уже поздно пытаться показаться здравомыслящей, ты проебала свой шанс еще в нашу первую встречу. К тому же, если тебя это успокоит, спать собираюсь я, там рассвет скоро, все дела, так что даже если планируешь потратить еще больше драгоценного времени на отдых впустую, полежи хотя бы тихо, Хишу вон погладь. Рассвет? Скоро? Лин метнула взгляд к окну. И правда, небо начинало светлеть, еще каких-то полчаса и солнце встанет. Выходит, она провела здесь уже несколько часов. А несколько часов плача подряд измотают кого угодно. Лин внезапно поняла, как устала. Держать глаза отрытыми с каждой минутой становилось все сложнее, как и поддерживать себя в сидячем положении. Может быть… Может быть, и правда стоит поспать. Сейчас она все равно не смогла бы защититься, так какая разница. К тому же, Ситарам говорил, что вампиры днем спят, и очень крепко. Вряд ли с ней успеет случится что-то плохое за несколько часов. В конце концов, она до сих пор жива, вероятность, что Радж резко передумает, существовала, но не такая значительная. А если она сейчас поспит, с утра у нее будут силы, чтобы закончить начатое и наконец убить тварь. Приняв решение, Лин снова перевела взгляд на Раджа. Он не сдвинулся ни на сантиметр, продолжая пристально смотреть на нее. — Так и будешь пялиться? — мрачно бросила Лин. — Да, я должен убедиться, что ты действительно легла, для твоего же блага, — без тени колебания ответил Радж. — А если я раздеться захочу? — ехидно поинтересовалась Лин. — Да чего я там не видел, — Радж закатил глаза, — Но если тебя это так волнует, я могу пока сходить тебе за водичкой. С этими словами он развернулся и вышел из комнаты. Почему-то от этого стало намного комфортнее. Пристальный взгляд Раджа был таким цепким и пронзительным, будто он видит всю ее насквозь, и от этого становилось не по себе. Когда он не стоял над душой в паре метров, было намного легче. Лин сняла кеды, даже не наклоняясь и не развязывая шнурков, все равно сил на это не было. Затем она, намного подумав, скинула рубашку и повесила ее на спинку кровати, оставшись в одной майке. Ее снимать не стала, все же в комнате было прохладно, да и раздеваться здесь не хотелось, мало ли, в какой ситуации она обнаружит себя по пробуждению. После Лин стянула резинку, державшую хвост, и сунула ее в карман штанов. Волосы рассыпались по плечам и она немного помотала головой, избавляясь от неприятного ощущения перетянутой прически. Это даже заставило головную боль немного отступить. Она еще некоторое время сидела с закрытыми глазами, собираясь с силами, чтобы сдвинуться хоть на миллиметр и наконец лечь. Ее прервал вернувшийся Радж. Пришлось разлепить глаза, чтобы снова лицезреть его противную рожу с дурацкими усами. — На, попей, тебе полезно, — сказал он, протягивая ей пластиковую бутылку с водой. Лин заставила себя поднять руки и взять воду. Во рту было сухо от слез, а горло все еще саднило от криков, вода ей сейчас не помешала бы. Она открутила крышку и за раз выпила половину. От этого стало значительно легче, по крайней мере жажда ее больше не мучила. Закрыв бутылку, Лин вернула ее Раджу, а тот поставил ее на стол. — Ложись давай, — напомнил он, — Или тебе особое приглашение нужно? Лин оглядела кровать. Она была застелена пледом, и Лин отогнула его край, намереваясь им укрыться, а потом послушно легла. Сил спорить и даже злиться у нее не было. Чем быстрее она ляжет, тем раньше проснется, и тем больше у нее будет времени. — Как приятно с тобой иметь дело, когда ты не орешь, — ехидно заметил Радж, — Ладно, сладких снов. Он развернулся и вышел, выключив напоследок свет. Привычно щелкнул ключ в замке, и Лин опять осталась одна. Точнее, почти одна. Хиша, все это время сидевшая на полу, подошла, запрыгнула на кровать и улеглась у Лин под боком. И зачем кошка хочет спать именно с ней? А в прочем, не важно. Хиша рядом дарила ощущение безопасности и комфорта, даже несмотря на все остальное, что происходило вокруг. С ней Лин даже могла избавиться от ощущения гнетущей тоски и безысходности, а просто спать. Она накинула плед на плечи и Хишу, устроилась на подушке поудобнее и закрыла глаза, почти моментально провалившись в сон.