Радуйся

Лин проснулась от странного ощущения. По ее боку будто топтались маленькие лапки, и иногда раздавалась громкое протяжное мяуканье. Кошка? Будит ее? Какого черта? В последний раз, когда Лин проверяла, у них с Ситарамом не было кошки. Кстати о Ситараме, его она нигде рядом не ощущала. Его отсутствие — это очень плохо, оставлять его одного хотя бы на полчаса нельзя, и если он проснулся раньше, а Лин проспала… Эта мысль заставила ее распахнуть глаза и быстро сесть, озираясь по сторонам в поисках мужа. Однако она не обнаружила ни его, ни даже знакомой обстановки их спальни, зато взглядом тут же наткнулась на мантры, висевшие на стене напротив кровати. Воспоминания обо всем, что произошло за последнее пару дней, навалились на нее. Часы, проведенные с Ситарамом, его ужасная просьба, после которой сознание у нее просто отключилось, день в дороге, ослепительная ярость, жалкая попытка напасть с ножом на Раджа, провалившаяся с самого начала, заточение в этой комнате, его постоянные приходы и уходы, ее собственная многочасовая истерика с воплями и безобразными рыданиями прямо на полу, наконец Хиша, в которую она продолжила рыдать, и Радж, насильно уложивший ее спать — все это пронеслось перед глазами в мгновение ока, и она снова вспомнила, как именно оказалась здесь. Лин застонала и рухнула обратно на подушку. Что она делает? В каком из миров все это могло быть хорошей идеей? А теперь она заперта здесь, и не факт, что сможет скоро выйти. Ей… Ей не помешала бы помощь. Она явно не справится с этим сама. Даже выйти сама не сможет. Впервые за все время с тех пор, как она уехала, Лин пожалела, что не взяла телефон. Она не хотела, чтобы остальные знали, где она, потому что они бы стали ее отговаривать или еще хуже — побежали бы ее спасать, а вычислить ее местоположение по телефону Дилану не составило бы никакого труда. Без телефона, впрочем, тоже, но у него не будет поводов проверять. Они, наверное, думают, что она ушла просто отдохнуть и не станут тревожить, по крайней мере пока. Она же почти ничего не сказала, только написала Эдит, что уедет на пару дней закончить кое-что, и оставила телефон. А Ситараму она вообще не сказала ни слова… Она искренне надеялась, что остальные все ему объяснят максимально безобидным образом, а то он бы стал волноваться. И, наверное, был бы не так уж неправ. О, что она за человек? Конечно, он будет волноваться, как бы ему ни объяснили, он с трудом поверил, что она хочет остаться с ним и помочь, он наверняка решит, что она ушла, потому что на самом деле не хочет быть рядом с ним, и делает это из какого-то извращенного чувства долга. А если здесь с ней что-то случится? Ситарам об этом так и не узнает. Будет думать, что она бросила его, или что умерла, а пережить такое Лин и врагу не пожелала бы. Ее передернуло от этой мысли. Нет, она должна вернуться. Ради него. Чего бы это ни стоило. Она не может сбежать и оставить его без объяснений. Она знает, как это больно, и она никогда, никогда не поступила бы так с ним. От мыслей Лин отвлекло протяжное мяуканье, а затем снова ощущение маленьких лапок, которые мяли ей в этот раз ногу. Она посмотрела вниз и увидела Хишу, которая продолжала топтаться по ней и мяукать. — С добр- Приветствие потонуло в кашле. Лин только сейчас поняла, насколько у нее пересохло в горле. Кажется, тут была бутылка воды… Она рывком села. В глазах немного потемнело, но ее это не волновало. Она спустила ноги с кровати, согнав Хишу, которая, недовольно мяукнув, спрыгнула на пол, и встала. Чернота в глазах усилилась, голова закружилась, и Лин пришлось быстро искать опору, чтобы не повалиться обратно на кровать. Опора нашлась в виде стула, в спинку которого она вцепилась мертвой хваткой. Как только головокружение и темнота в глазах отступили, она заметила бутылку. Она стояла там же, где Радж ее и оставил. Лин схватила ее и залпом выпила все, что в ней оставалось. После этого заметно полегчало, даже голова окончательно перестала кружиться, и Лин рискнула отпустить стул. Ничего не случилось, она осталась стоять. Это обнадеживало. Хоть на что-то она способна. — С добрым утром, — снова поздоровалась Лин, найдя глазами убежавшую Хишу. Та, кажется, поняла, что Лин снова в форме, и побежала к ней, все еще мяукая. — Чего ты от меня хочешь? Хиша, конечно же, не ответила, а продолжила мяукать, и даже обтерлась о ноги Лин. Она смотрела на кошку в недоумении. Чего вообще могут хотеть кошки? Чтобы их погладили? Поиграли с ними? Или, может, есть? Ну конечно, Хиша наверняка голодная, она же ничего не ела с прошлой ночи. Сколько вообще времени прошло? Лин бросила взгляд в окно, за которым как раз начинали сгущаться сумерки. Сколько она спала? Она заснула на рассвете, а проснулась сейчас, сразу после заката. Это… Немало. Впрочем, после двух суток без сна, Парадокса и истерики неудивительно. Но Хиша все еще ничего не ела все это время, наверняка она голодна. Лин осмотрела комнату на предмет того, чем можно накормить кошку, но так ничего и не увидела. Да и с чего бы ей здесь что-то найти? Это была комната Ситарама, вряд ли здесь есть корм для кошки. — Прости, но у меня ничего нет, — Лин развела руками, — Придется подождать, пока тебя отсюда выпустят. Надеюсь, вместе со мной… Хиша все еще продолжала мяукать. Конечно, она ничего не поняла, это же кошка. Почему Лин вообще решила, что кошке нужно озвучивать свои мысли? Но что-то в умных глазах Хиши не оставляло выбора, кроме как общаться с ней на равных. Она выглядела так, как будто могла бы понять, надо только подобрать правильный способ общения. Так что Лин еще раз развела руками и помотала головой, попытавшись изобразить на лице извиняющееся выражение. Кажется, теперь Хиша поняла, потому что она перестала тереться об ноги, а побежала к двери и принялась скрестись в нее, все еще мяукая и оглядываясь на Лин. — Открыть тебе я тоже не могу, прости, — сказала она, подходя к двери и дергая ручку. Она оказалась заперта, как и стоило ожидать, — Видишь. Твой идиотский хозяин нас здесь запер, так что придется подождать, пока он проснется. Демонстрация, однако, не впечатлила Хишу. Она продолжила скрестись в дверь и мяукать, но теперь не обращая на Лин никакого внимания. Она некоторое время стояла и просто смотрела на кошку. Та все еще была милой, даже когда требовала ее выпустить, громко мяукая. Смотреть на нее было странно завораживающе, и Лин так и осталась стоять перед дверью. Отвлек ее звук ключа в замке. Черт, и как она не услышала шагов? Но времени собраться уже не было: дверь открылась. — Да-да, ты очень голодная, сейчас пойдем тебя кормить, да, моя хорошая, — Радж смотрел вниз, прямо на Хишу. Та моментально вылетела из комнаты и скрылась в коридоре. Радж проводил ее взглядом, повернулся обратно и наткнулся глазами на Лин, все еще стоявшую у двери. Он резко отшатнулся, заметно вздрогнув. — Ух епт! Лин одарила его странным взглядом. Неужели она настолько страшная? Это… Было даже приятно. Напугать эту тварь — неплохое достижение. — Блять, я думал, ты еще спишь, а не стоишь тут и пугаешь всех своим видом, — тем временем Радж больше не выглядел испуганным и опять принялся болтать, — Поздравляю, ты первая женщина, которая смогла напугать меня своей физиономией, а я, между прочим, с Неллой общаюсь. — С кем? — тупо переспросила Лин. Она запуталась в его болтовне с первых же слов, мозг просто отказывался переваривать всю ту гору информации, которая вывалилась на нее за пару секунд. — А, не важно, — отмахнулся Радж, а после смерил ее оценивающим взглядом, — Мдааа, выглядишь еще хуже, чем вчера. Ванная вон там, настоятельно рекомендую, — с этими словами он ткнул куда-то рядом с дверью, где Лин уже не могла видеть. Она не нашла в себе сил спорить. К тому же, ванная ей действительно не помешала бы, она чувствовала, насколько опухшим должно быть лицо от слез и сна. Поэтому Лин просто кивнула, выходя из комнаты. Радж так же молча отошел, пропуская ее. Она предпочла не смотреть ему в глаза. Слева, куда указывал Радж, действительно оказалась дверь, и Лин поспешно скрылась за ней. Видеть его рожу еще дольше и до того, как она хотя бы умоется, было выше ее сил. Ванная оказалась небольшой, но даже уютной. Первым делом Лин направилась к зеркалу над раковиной. В ней проснулось больное любопыство: насколько плохо она выглядит после всего, что произошло? Она заглянула в зеркало. Оттуда на нее смотрело красное, опухшее лицо, а на губах все еще осталась запекшаяся кровь. Да уж, Раджу было, чего пугаться. В таком виде она и сама себя напугала бы. Нужно привести себя хотя бы в какое-то подобие порядка, раз уж она здесь застряла. Лин достала резинку и завязала высокий пучок, убрав в него и челку, включила холодную воду и плеснула себе в лицо. Холод подействовал очень отрезвляюще, и она наконец почувствовала, что начинает просыпаться. Мысли еще больше прояснились, и она поняла, что нужны более решительные меры. Она быстро скинула с себя одежду, залезла в ванну, мысленно досчитала до трех и включила душ. Вода показалась такой холодной после сна, что Лин чуть не вскрикнула, но продолжила мужественно стоять под душем, давая себе привыкнуть. Когда холод начал казаться ей даже приятным, она почувствовала, что окончательно проснулась. В голове больше не было сонного тумана, и она наконец смогла здраво оценить положение вещей. Она все еще в одном замкнутом помещении со смертоносной тварью, которая разрушила жизнь Ситараму, и при этом она все еще жива, даже несмотря на то, что пыталась упомянутую тварь убить. Это все еще было удивительно, и Лин не могла найти ни одного логичного объяснения этому, все они просто не вписывались в ее представления о твари. И тем не менее она была жива. Кажется, Радж говорил, что хочет с ней что-то обсудить, но Лин упорно не видела, о чем именно им может понадобиться поговорить. Все и так предельно просто: она хочет убить его, и ничего из того, что он скажет, не может заставить ее передумать. Может быть, отложить месть до лучших времен, но избавиться от этого желания Лин никогда не сможет. Не после всего, что она видела. Не после того, как пришлось и еще придется пережить Ситараму. Но… Но кажется, у нее нет выбора в этом вопросе. Если она хочет выйти отсюда живой, ей придется потерпеть эту тварь и его разговоры еще немного. А выйти живой — все же первоочередная задача, она не может позволить Ситараму так сильно волноваться за нее, особенно сейчас. Лин глубоко вздохнула и выключила воду. Она все еще не хотела видеть тварь и разговаривать с ней, но, кажется, это стоит принять, как необходимость. И чем скорее она с этим покончит, тем быстрее сможет отсюда убраться. Однако, выйдя из ванной, Лин не обнаружила Раджа на кухне. Там обреталась только Хиша, довольно облизывающаяся рядом с пустой миской. Ну, он хотя бы кошку голодом не морит, кажется, в его случае это можно считать достижением. Но это все еще не отвечало на вопрос, куда он делся. Лин проверила остальные комнаты, но его не оказалось и там. Он что, правда ушел, опять оставив ее здесь? Это иррационально разозлило и разочаровало. Только она собралась и приняла необходимость с ним поговорить, как он опять съебал в неизвестном направлении, и еще не понятно, когда вернется. Лин вернулась на кухню и села за стол. Кажется, ей придется дождаться его возвращения. Пока она ходила и проверяла комнаты, она уже заплела привычный хвостик, забрала свою рубашку и надела кеды. Мало ли, как быстро придется отсюда сматываться. Так что ей было решительно нечего делать в ожидании возвращения Раджа. Идея скоротать время промелькнула, но Лин быстро отбросила ее. Она уже наколдовалась вчера, хватит с нее. К тому же сама мысль о том, чтобы использовать ароматические палочки из комнаты Ситарама, вызывала глубокое отторжение. Ей не хотелось бы лишний раз даже помнить, что они там есть, не то что прикасаться к ним или использовать. Так что Лин оставалось только ждать, пока вернется Радж. Ждать пришлось не так долго, как она предполагала. Всего через четверть часа входная дверь открылась, и в дверном проеме кухни показался Радж с каким-то пакетом в руке. — О, ты еще здесь, — он звучал немного удивленно. — А где еще мне быть? — ядовито поинтересовалась Лин. — Входная дверь была не заперта, так что где угодно, где нет такого ужасного меня, — ответил он, подходя и ставя пакет на стол. Лин чертыхнулась про себя. Как она могла быть такой глупой и даже не проверить входную дверь? Это же было самое очевидное первое действие. — Ну, свой шанс уйти ты уже упустила, — продолжал Радж, — Так что нам с тобой нужно поговорить. Но сначала ты должна поесть, а то выглядишь ты уже лучше, но не сильно, честно говоря. С этими словами он подтолкнул пакет к ней. Лин некоторое время просто пялилась на него, пытаясь понять, что только что произошло. Радж… Принес ей еды? Радж? Ей? Еды? Нет, это что-то из разряда фантастики, этого не может быть, потому что этого не может быть. Может, он решил снова поиздеваться над ней, и это какая-то шутка? Лин недоверчиво заглянула в пакет. В нем обнаружился бургер в бумажной обертке, жареная картошка и упаковка кетчупа. Она еще некоторое время смотрела на еду, а потом перевела взгляд на Раджа. — Что это? — она решила спросить прямо. — Еда, — Радж пожал плечами, — Уж прости, взял первое попавшееся, не знаю твоих предпочтений, — добавил он с сарказмом. Может, он решил избавиться от нее каким-то изощренным способом и отравил еду? Это имело не очень много смысла, но у Лин не находилось никакого другого объяснения. Это просто было очень странно. С чего бы ему ее кормить? Ситарам говорил, что вампирам не нужно ни есть, ни пить, они питаются только кровью, так с чего он вообще помнит, что есть нужно ей? Нет, все это было слишком подозрительно. — Я не буду это есть, — сказала она, отталкивая пакет. — Ой, да ради бога, я уговаривать не стану, — ответил Радж, садясь на стул напротив, — Мне же лучше. Ты сейчас такая размазня, что даже ножик свой не поднимешь, не то что причинишь мне какой-то вред. Не придется тебя в очередной раз держать. Лин открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла, не найдясь с ответом. Скрипя зубами приходилось признать, что он прав. Она не ела больше суток, и голод давал о себе знать. Восстановить силы сейчас было необходимо просто любыми способами, а еда бы с этим очень помогла. И так же с трудом, но приходилось признать и то, что Радж вряд ли что-то сделал с едой по дороге из той забегаловки, в которую ходил за этим. Так что Лин вздохнула и, бросив еще один мрачный взгляд на Раджа, притянула пакет обратно и достала из него еду. Слава всем богам, он не стал никак комментировать, а только встал, вытащил из ящика вилку и положил на стол рядом с ней. Лин отстраненно подумала, что могла бы использовать ее как оружие против Раджа, например, в глаз ему воткнуть или попытаться пробить шею и задеть артерии… — Не рекомендую даже пытаться, — мысли оборвал его голос, — Все равно ты не сможешь причинить мне серьезного вреда, я же вампир, а не очередной хулиган в подворотне. Единственное, чего ты добьешься — я отниму у тебя все столовые приборы, и тебе придется есть руками. Лин уставилась на него со смесью шока и негодования. Откуда он знает, что она хотела сделать? — Я уже говорил, что у тебя такое выразительное лицо, что узнать твои мысли не составляет никакого труда? — усмехнулся Радж, — На тебе буквально написано все, о чем ты думаешь. А теперь, пожалуйста, соизволь уже поесть, чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мы сможем поговорить. А чем быстрее они поговорят, тем быстрее Лин сможет выйти отсюда. Она прекрасно понимала это. И поэтому, все еще с неохотой и бросая на него мрачные взгляды, Лин принялась за еду. Какое-то время они сидели тихо, но внезапно Радж поднялся с места и принялся рыться в шкафчиках над плитой. Его недолгие поиски, видимо, увенчались успехом, потому что вскоре он перестал потрошить содерживое очередной полки, достал оттуда какую-то баночку и закрыл дверцу. Присмотревшись, Лин поняла, что он вытащил растворимый кофе. — Да, я был прав, все же остался еще, — довольно прокомментировал Радж, — Если хочешь кофе, можешь сделать, я даже поставлю ради тебя чайник, не благодари. С этими словами он отправился заниматься водой, а Лин снова застыла в немом шоке. Почему Радж решил найти для нее кофе? Откуда вообще у вампира в доме кофе? Это Ситарама? Но он никогда не пьет «растворимую дрянь», как он ее называет. И зачем Раджу это делать? Почему он принес ей еды? Почему предлагает кофе? Почему уложил спать? Почему до сих пор не убил? Лин чувствовала, что окончательно перестает понимать происходящее. Радж закончил с чайником, обернулся на нее и снова усмехнулся. — Ты так забавно охуеваешь от всего, — сказал он, — Но все свои вопросы задашь после того, как доешь, и, видимо, после того, как сделаешь себе кофе, потому что дальше, я уверен, ты как-нибудь сама справишься. Чашки здесь. Он указал на шкафчик над раковиной и вернулся на свое место. Лин еще некоторое время сидела, уставившись на кофе, а потом все же вернулась к еде. Гадать о его мотивах бесполезно, ничего соответствующего реальности она все равно не придумает, это, судя по всему, просто невозможно, а есть все-таки хотелось. Закончив с едой, Лин отправилась за кофе. Да, она все еще не понимала, какого черта тут твориться, но отказаться от кофе просто не могла. Нужно быть максимально бодрой и собранной, если она действительно хочет пережить предстоящий разговор. Про молоко она даже спрашивать не стала. Вряд ли оно здесь есть в любом случае, а крепкий кофе, пусть и растворимый, ей сейчас только на пользу. Лин вернулась за стол с кружкой горячего кофе и немного отхлебнула из нее. Горько и противно. Именно то, что нужно для беседы с тварью. — Итак, ты наконец-то готова поговорить? — спросил Радж. Лин одарила его хмурым взглядом, но промолчала. Разве не очевидно? Она уже не пытается его убить, чего еще надо? — И чего молчим? Все слова вчера кончились? — ехидно поинтересовался он. Лин снова не ответила. Желания общаться с ним с каждой секундой становилось все меньше. — Если ты пока не готова поболтать, я могу снова тебя оставить. У меня впереди целая ночь, тебе повезло, что у меня нет особо дел, — Радж пожал плечами. Лин снова промолчала, уставившись в кружку. Его издевки ей порядком надоели, и она не собиралась на это отвечать. — Ну ладно, значит, тебе нужно еще немного времени… — начал Радж, поднимаясь с места. Куда это он собрался? Он не издевался, а действительно спрашивал? Ну уж нет, он не оставит ее одну еще на час, она уже настроилась на разговор. — Нет, стой, — наконец ответила она. — Стою, — Радж действительно остановился и обернулся на нее. — Ладно, — тихо сказала она, глядя в кружку. — Что ладно? — в его голосе на удивление не слышалось обычной насмешки. — Я готова. Не уходи, — процедила она сквозь зубы. — Чудно, — ответил Радж, тут же садясь обратно, — А теперь давай по порядку. Какого хрена ты здесь забыла? Нет, он точно издевается, он не может быть настолько идиотом, чтобы до сих пор не понять. — До тебя до сих пор не дошло, что я хочу тебя убить? — раздраженно переспросила Лин. — О нет, это я понял, ты вчера довольно ясно выразилась… — он задумался, подняв глаза к потолку, — С полсотни раз. Знаешь, я пытался посчитать, сколько раз ты покрыла меня хуями, и сколько раз пообещала убить, и признаюсь честно, я сбился в обоих случаях. Но меня не волнует, зачем ты пришла. Я хочу знать, почему ты здесь. Лин чуть не задохнулась от возмущения. У нее даже слов не нашлось, чтобы ответить. Она просто не знала, с чего начать. Как он смеет притворяться, что не знает, что сделал? А он знает прекрасно, в этом сомневаться не приходилось. — О, не смотри на меня так. Мне казалось, я тоже выразился довольно ясно, — внезапно тон Раджа потерял всю насмешливость и стал серьезным, — У нас с твоим ненаглядным был договор, и он исполнил его условия, поэтому я был готов вас отпустить. Но разошлись мы тоже не просто так. Ты пообещала не пытаться мне навредить, и вы оба согласились, что, если мне от вас что-то понадобится, вы будете со мной сотрудничать, а я не буду никак вмешиваться в вашу жизнь больше, чем это необходимо. Было такое? — Да какая вообще разница- — Было такое? — перебил ее Радж, выделяя каждое слово. — Да, было, — неохотно ответила Лин. — Так какого ж черта ты здесь делаешь? Я честно выполнял свою часть договора, никак не пытался связаться ни с тобой, ни с Ситарамом, даже не напоминал о своем существовании. Со своей стороны я сделал все, чтобы облегчить вам жизнь. — Облегчить нам жизнь? — Лин чувствовала, как вчерашняя ярость снова закипает в ней, — Облегчить нам жизнь?! Ты разрушил его жизнь! Меня не волнуют твои ебаные договоры! Я все равно отомщу за то, что ты сделал с ним! — О, правда? — к Раджу снова вернулась саркастичная насмешливость, — И как же ты планируешь это сделать? Потому что вчера у тебя не очень хорошо получилось. Лин тихо зарычала и потянулась к вилке. Создавалось впечатление, что он специально злил ее, и черт возьми, она собиралась продемонстрировать ему, на что способна. — А-а-а, положи, — Радж не выглядел испуганным ни на секунду, — Что я говорил о попытках напасть на меня со столовыми прибирами? Я просто сейчас все у тебя отберу. Поверь, это не сложно. Да и тебе это в любом случае не поможет, знаешь ли. — Это можно проверить, — с вызовом ответила Лин, но все же остановилась. Радж смерил ее оценивающим взглядом и устало вздохнул. — Девочка, скажи… Что ты вообще знаешь о вампирах? — Мне достаточно того, что ты — бесчеловечная тварь, без которой мир был бы намного более приятным местом, — бросила Лин. — Мммм, — Радж не выглядел впечатленным, — А ты знаешь что-нибудь о том, как убивать вампиров? — Собираюсь выяснить это в ближайшем будущем. — Ясно. То есть ты действительно, искренне думаешь, что меня можно убить этой вилкой? Лин промолчала. Ей не понравился его тон. — Ну, тогда мне придется тебя расстроить, — усмехнулся Радж, — Вилкой ты меня точно не убьешь. И даже не потому что не умеешь драться, а потому что это просто невозможно. Даже если бы я не сопротивлялся, а сопротивляться я буду, и, как показала практика, весьма успешно, тебе пришлось бы вокнуть в меня это, — он кивнул на вилку, — несколько десятков раз. Твой ножик, конечно, несколько эффективнее, но он тоже не сильно бы тебе помог. Более того, я бы с легкостью пережил пулю в череп, и даже не одну. Вампирский образ жизни приносит немало полезных преимуществ, и неуязвимость — одно из них. Конечно, у всего есть предел, и у неуязвимости тоже, но чтобы достичь его, надо очень постараться. Лин не знала, верить ему, или это просто блеф, чтобы заставить ее не нападать. Но если это правда… Она снова почувствовала себя идиоткой. Она ведь действительно ничего не знает о том, как убивать вампиров. Ситарам говорил что-то о том, какие они живучие и что-то об их особых способностях, но Лин не придала этому значения. И только теперь она начала понимать, какую опасную глупость совершила. Она медленно отпустила вилку и откинулась на спинку стула. — Ну, я рад, что до тебя дошло, какая ты дура, — весело прокомментировал Радж, — Надеюсь, это послужит тебе уроком о том, что иногда нужно использовать голову не только, чтобы в нее есть. — Я все еще ненавижу тебя и хочу убить, — мрачно ответила Лин, — Ты прекрасно знаешь, что с ним сделал, и ты не потрудился хотя бы извиниться. Конечно, это никогда ничего не исправит, но ты мог бы хотя бы попытаться. — Извиниться? — Радж вскинул брови, — За что? За спасение его жизни? — Спасение?! — снова вспыхнула Лин, — Да каким, блять, образом это можно назвать спасением?! Ты хоть представляешь, что с ним сейчас происходит?! И это полностью твоя вина! Воспоминания об этом ужасном утре, когда Ситарам попросил убить его, снова встали перед глазами, и Лин досадливо покачала головой, отгоняя их обратно в глубь сознания и сдерживая вновь подступившие слезы. — Да, я представляю, что с ним. Я имел удовольствие наблюдать, — саркастично ответил Радж, — Между прочим, лечить его от героиновой зависимости тоже пришлось мне, в гордом одиночестве, и это я тоже считаю спасением его жизни. Черт, когда я думаю об этом, я столько раз спасал его задницу, что даже начинаю понимать тех, кто принимал нас за пару. — Но из-за кого он оказывался во всех этих ситуациях? — ядовито спросила Лин, — Из-за кого ему показалось, что наркотики — единственный выход? Ты посадил его на цепь ради развлечения, а теперь называешь это спасением! Радж смерил ее задумчивым взглядом. В его глазах промелькнуло что-то, но Лин никак не могла понять, что именно. Жалось? Понимание? Нет, это просто смешно. Эта тварь не способна на такие чувства. — Хм… Кажется, твой ненаглядный не поделился с тобой подробностями нашего… Сотрудничества, — наконец заговорил Радж, — Но ничего, я сейчас расскажу за него, — он криво улыбнулся, — История настоящего героического самопожертвования, тебе понравится. — Нет, я прекрасно знаю эту историю, — перебила его Лин, — И уж не знаю, что ты считаешь героическим самопожертвованием, но это точно не то, что сделал ты! — Пффф, конечно, нет! — воскликнул Радж, — Я слишком стар и умен для бессмысленного героизма! А твой ненаглядный, с другой стороны, просто обожает такое, как я успел убедиться. Поэтому просто заткнись ненадолго и послушай, как все было на самом деле. Хоть на это ты способна без приступов неконтролируемой агрессии? Лин подавила в себе желание ответить очередной колкостью и кивнула, действительно замолчав. В конце концов, чем больше подробностей у нее будет, тем больше претензий она сможет предъявить этой твари. И еще… Ей не давало покоя больное любопытство. Ситарам не стал вдаваться в подробности того, что случилось, только коротко пересказал сухие факты, и его можно было понять, ему наверняка больно это вспоминать, поэтому Лин не лезла с расспросами. Но все же ей хотелось знать, что именно произошло. Может, так она смогла бы лучше понять Ситарама и помочь ему справиться с… Этим. — Спасибо, наконец-то ты не будешь меня перебивать, — саркастично ответил Радж. Однако ухмылка быстро сошла с его лица, и выражение опять сменилось на странно задумчивое, — Так вот. После того, как твой ненаглядный обыграл меня в карты, нагло шуллеря своей магией, и обобрал до нитки, он благополучно свалил. Конечно, я не мог этого так оставить, к тому же я совершенно не понимал, как именно он жульничал, поэтому я отправился следить за ним. Уж не знаю, как именно ваш дружок-предатель загнал его в безлюдную подворотню и по какой причине оставил в ней истекать кровью, но нашел я его именно в таком виде. Признаться, я не ожидал увидеть это, когда шел за ним. В конце концов, откуда мне было знать, что у вас именно на эту ночь назначены семейные разборки. Но ладно, я уже нашел его, и с этой тушкой нужно было что-то делать. Честно говоря, я немного удивился, когда тушка начала со мной разговаривать, потому что я был уверен, что он уже на пути в мир иной. Но нет, он заговорил, и весьма активно. Буквально умолял предупредить вас, что ваш дружок-предатель действительно предатель. Но я не стал этого делать. Я же не мальчик на побешушках и не посыльный, в самом деле! Так что я предоставил ему возможность предупредить вас самостоятельно, когда оклемается. И это, на мой взгляд, считается спасением его жизни, в первый раз из множества, — он перевел взгляд на нее и вздохнул, — А ты что, не согласна? — Конечно нет! — рявкнула Лин, — Ты мог сделать буквально что угодно другое, но не- — И что например? — перебил ее Радж. — То, что любой нормальный человек сделал бы! — Лин продолжала кричать, яростно жестикулируя, — Отвезти его в больницу, вызвать скорую, попробовать остановить кровотечение! Что угодно, но не это! Радж только устало вздохнул, никак не реагируя на ее крики. — Девочка… Ты знаешь, сколько в нем было лишних дырок? И как долго с такими ранами живут? — спросил он, подпирая щеку рукой, — Даже если бы я и вызвал скорую, она бы не доехала вовремя. Лин замолчала и отвернулась. Как бы она ни ненавидела признавать это, Радж был прав. Она видела шрамы от тех пуль. Он действительно долго не протянул бы. — К тому же с чего ты взяла, что у меня было желание помогать ему просто так? — продолжал Радж, — Мы вроде только что определились, что героические самопожертвования не по моей части. — Зачем ты вообще тогда стал спасать ему жизнь? — бросила Лин, — Не проще ли было оставить умирать? — А ты бы хотела, чтобы я дал ему умереть? — Нет! — Тогда что, по твоему мнению, я в этой ситуации сделал не так? — Да ты- Я- Арргх, я не знаю! — воскликнула она, стукнув по столу, — Но ты знал, что с ним будет потом! И не прикидывайся, что не знал! — Ну да, знал, — Радж кивнул, — И что? Я ведь уже говорил, спасать кого-то просто так не в моих привычках. А его жизнь стоит немало, ты так не считаешь? — Да, но- — Поэтому я заключил с ним договор, чтобы он отплатил мне. Он, правда, был очень недоволен… Но что взять с человека, который не считает свою жизнь хоть сколько дорогим товаром. — Что? — Лин подумала, что ослышалась. — Ну, он ведь не просил помочь ему лично, — пожал плечами Радж, — Думаю, в ту ночь он тоже был уверен, что умрет, но я немного нарушил его планы. Думаешь, не стоило? — Стоило-стоило, — раздраженно отмахнулась Лин. Сейчас ее абсолютно перестало волновать, был Радж прав или нет, ее намного больше занимало все остальное, — Он не просил тебя помочь, потому что сам понимал, что долго не протянет, откуда ему было знать, что ты вообще можешь помочь, при чем тут то, насколько он ценит свою жизнь?! Радж снова окинул ее этим странным задумчивым взглядом. — При том, что это правда, — наконец ответил он, — Я просто пересказываю события, как они были, чтобы у тебя сложилась более полная картина. — Нет, это не все! Что еще произошло? Он говорил что-то об этом? — Лин вскочила с места, — Он-он сделал что-то?! Говори! — Воу-воу, полегче, — Радж замахал на нее руками, — Успокойся. Сядь обратно. Нет, сядь. Лин неохотно повиновалась. Тревожное чувство, однако, не отпустило ее, а стало только сильнее. У нее было нехорошее предчувствие о том, куда идет этот разговор, но теперь она не могла остановиться. Она должна была знать, прямо здесь, прямо сейчас, во всех подробностях. Ей жизненно необходимы были ответы, подтверждение или опровержение ее догадок, что угодно, главное — прямо сейчас. Вновь нахлынувшие воспоминания вообще не помогали, и Лин снова замотала головой, пытаясь избавиться от навязчивых образов. — Нет, отвечай на вопрос! — она даже не осознавала, как громко кричала, пытаясь вырваться из воспоминания, — Что произошло?! Что он- — Заткнись! — внезапно рявкнул Радж. Лин замерла. Его резкая вспышка, как пощечина, выдернула ее из начинавшейся истерики. Все образы как ветром сдуло. Она смотрела на Раджа широко распахнутыми глазами и быстро поверхностно дышала, пытаясь совладать с внезапно бешенно забившимся сердцем. — Мне казалось, ты уже поняла, что истерика и крики тебе не помогут, — продолжил Радж спокойным голосом, — Так что сейчас сделай глубокий вдох, попей свой кофе и вернись в состояние адекватного взрослого человека, с которым можно вести осмысленную беседу. У меня нет никакого желания общаться с визжащей пятилеткой, которую ты очень сильно напоминаешь, когда начинаешь орать. Лин послушно медленно вдохнула и выдохнула. Ритм сердца постепенно замедлялся, а дыхание выровнялось. Глоток отрезвляюще горькой гадости вернул в реальность окончательно. Она чувствовала, как тревога отходит на второй план, а истеричная энергия покидает ее, оставляя усталость. — Вот так-то лучше, — Радж, однако, все еще не выглядел довольным, — Не перестаю удивляться, как ты до своих лет дожила с таким характером… — Так все же, ответь, — Лин решила проигнорировать его комментарии. Тревога, может, и отступила, но ей все еще нужны были ответы. — Что именно ты хочешь знать? — устало спросил Радж, снова подпирая щеку рукой, — Почему я сказал, что он не ценит свою жизнь? Лин кивнула. — Потому что это правда. И слепому видно, насколько ему плевать на себя и свое выживание, когда доходит до дела. Да взять хотя бы то, что он с радостью готов был истечь кровью в грязной подворотне, если бы я только согласился вас предупредить, — Радж невесело усмехнулся, — Я же говорю, настоящая история героического самопожертвования, очень романтично, все как ты любишь. — А было что-то еще? Кроме этого? — продолжала давить Лин. — Ну дааа, — протянул Радж. Казалось, от этой темы и ему стало не по себе, — Но ты действительно хочешь знать подробности? Это в любом случае в прошлом, и ты уже ничего не изменишь. — Да, хочу, — отрезала Лин, — Мне нужно знать. Радж посмотрел ей в глаза пытливым взглядом, будто пытаясь разгадать причину ее внезапного больного интереса и понять, стоит ли ему на самом деле рассказывать. Лин не отводила взгляда, так же смотря ему в глаза. Она должна была знать. И если единственный способ — терпеть эту тварь и все его издевки, она справится и с этим, и со своим желанием его убить, и с чем угодно еще. Она была готова на все ради Ситарама, и даже на это. Однако Радж, кажется, не прочел в ее глазах того, что искал, и со вздохом откинулся на спинку стула. — Что ж, ладно, если ты так хочешь, вот тебе подробности, — наконец заговорил он, — Но не говори, что я не предупреждал. Ты хочешь знать, пытался ли твой ненаглядный убиться? Да, пытался. Взять хотя бы его наркотрип. Ты представляешь, в каком состоянии он ко мне приполз после того, как целый месяц ширялся всей периодической таблицей и еще парочкой неизвестных науке элементов? Да, именно приполз, практически буквально. И после мне пришлось чуть ли не силой тащить его к врачу, потому что лечиться он тоже не хотел. Лин открыла было рот, но тут же закрыла. Она от всей души хотела возразить, но ей было решительно нечего сказать. А Радж продолжил говорит, не обращая на нее никакого внимания. — А потом ему все же пришлось смириться со своей судьбой, и вот тогда его суицидальные наклонности раскрылись в полной мере. Даже Нелла заметила… Хотя она-то наблюдательная, это было не удивительно. В любом случае, он настолько часто лез под пули, что даже мне стало не по себе. Пришлось прямо запретить, чтобы он глупостей не наделал. Живым он все же намного полезнее. Кстати бухать я ему тоже запрещал, но потом пришлось разрешить обратно, а то без выпивки он начинал лезть под пули намного активнее и становился совсем не продуктивным — лежал целыми днями и пялился в потолок. Лин молча слушала и чувствовала, как внутри все холодеет. Ситарам и раньше пытался… Даже до того, как его накрыло ломкой, задолго до. И это было настолько очевидно, что этой твари, которой нет до него никакого дела, пришлось его останавливать. — Но это все еще твоя вина! — воскликнула Лин, — Что ты сделал с ним, чтобы довести до этого?! — Ничего, — Радж пожал плечами, — Делать мне больше нечего, как издеваться над подобранным с улицы мужиком, а потом самому же его с того света вытаскивать. Это было бы немного нелогично, тебе не кажется? — Но он не просто человек! — Лин отчаянно пыталась найти хоть какие-то аргументы, — Он маг! И ты знал об этом! — Ну да, он мне рассказал. После очередного проваленного колдунства. Через пару недель после того, как мы встретились. Если честно, до этого я даже не знал, что маги бывают, вы смогли меня удивить, поздравляю. — Все равно! Это из-за всей ситуации! И это твоя вина! — Да, ситуация наверняка не из приятных. А еще, наверное, неприятно получать лишние дырки от дружка-предателя. И героиновая ломка тоже не самый приятный опыт, могу предположить. Но лично я-то здесь при чем? — Но ты- Ты- — На самом деле твоему ненаглядному еще очень повезло со мной. Далеко, далеко не все вампиры относятся к своим гулям так по-человечески, лечат их и не дают помереть, если им очень хочется. Можешь потом его спросить, как ему понравились другие гули, я уверен, он тебе в красках и подробностях опишет, несколько хуже все могло бы быть, попадись ему кто-то другой вместо меня. Лин изо всех сил старалась придумать, что возразить, что еще ему сказать, но аргументы кончились. У нее не осталось больше объективных поводов обвинить во всем Раджа. Все, что он говорил, совпадало со словами Ситарама, и даже во лжи его обвинить не получалось. Но она просто не могла признать, что Ситарам мог хотеть умереть совершенно самостоятельно, она не могла согласиться на эту правду. Это невозможно. Только не Ситарам. Она знает его, он бы никогда не пошел на такое добровольно. Он столько раз говорил, что самоубийство — это просто побег от последствий, всегда осуждал это. Она просто не могла в это поверить. Потому что если она признает… Ей придется признать и то, насколько он изменился. Насколько все пережитое сказалось на нем, и как сильно исказило его рассудок. Признать, что… Что ему намного хуже, чем она могла подумать. — Это, конечно, не мое дело, — ее метания прервал голос Раджа, — Но по-моему, ты больше себя пытаешься убедить, чем мне что-то доказать. А еще вся эта тема беспокоит тебя несколько сильнее, чем по идее должна. Так почему ты здесь, что произошло? Это была последняя капля. Лин больше не могла сопротивляться воспоминаниям, которые снова встали перед глазами. Все, что она только что узнала, навалилось сверху, еще больше погружая ее в глубину сознания. Осколки воспоминаний и мыслей закружились в бешенном вихре, раня и царапая, не давая ей толком сосредеточиться ни на чем, кроме боли и страха. Слезы потекли по щекам, она снова почувствовала, что задыхается, но не могла вдохнуть достаточно воздуха, чтобы успокоиться. Мир резко сузился до одной комнаты и одного утра, все остальное просто перестало существовать для нее, а слова Ситарама и Раджа вперемешку снова и снова звучали в ушах, становясь все громче и громче, заглушая даже ее собственный внутренний голос. Боже, что же Ситараму пришлось пережить, сколько боли испытать, сколько отчаяния. И он не сказал им всем ни слова, ничего, даже не намекнул, продолжая быть сильным ради них. Но даже этого оказалось недостаточно. Теперь ему так больно, что он даже не может этого скрывать, и считает, что смерть — единственный выход. И ей нечего сказать ему, нечем помочь, она не может сделать абсолютно ничего, чтобы избавить его от этого, или чтобы ему хотя бы стало легче. И никто не может сделать ничего. Им остается только ждать, смотреть, как он страдает и пытаться не отчаяться. Чувство абсолютной беспомощности захватило Лин, и ее накрыло новый волной слез. Она согнулась вперед обхватив себя руками и продолжила рыдать, громко всхлипывая. Она снова в положении, когда не может сделать ничего, и ей остается только ждать и прикладывать все усилия, чтобы не потерять надежду. Так же было в эти ужасные шесть лет, и вот она снова вернулась туда, откуда начинала. И она даже не могла сказать, где ошиблась, что сделала не так, чтобы снова оказаться здесь. Она делала все возможное и невозможное, чтобы вернуть Ситарама, чтобы помочь ему, но она снова проиграла. Снова не добилась ничего, кроме пустых глупых рыданий, которые не могут ничего исправить. Вдруг Лин на колени приземлилось что-то мягкое и пушистое. Она открыла заплаканные глаза и обнаружила перед собой мордочку Хиши. Та посмотрела на нее и мяукнула. Повинуясь порыву, Лин обняла кошку и прижала к груди, продолжая плакать. Конечно, Хиша тоже ничего не исправит, она всего лишь кошка, но… Но почему-то от нее Лин ощущала странное чувство комфорта и безопасности. И сейчас она просто не могла отказать себе в этом. Однако со временем Лин начала замечать, что успокаивается. Хиша завела свой моторчик и мурлыкала, как маленький трактор. Она даже не пыталась убежать, не пыталась вырваться, сидела спокойно и только мурчала. Постепенно это возвращало в реальность, и понемногу успокаивало. Мысли замедлили скорость, воспоминания отступили, и Лин с удивлением обнаружила в себе способность дышать ровно и достаточно глубоко, чтобы не чувствовать, будто она тонет в своих же слезах. Они тоже прекратились, оставив после себя только мокрые дорожки на лице. Лин еще раз всхлипнула и медленно распрямилась, разжимая объятия и выпуская Хишу. Та, однако, не убежала, а свернулась клубочком у нее на коленях, продолжая мурлыкать. Лин машинально начала гладить ее, перебирая пальцами шерсть. Это тоже успокаивало. Окончательно ее вернула в реальность поставленная рядом с ней на стол кружка. Лин удивленно перевела взгляд на нее и обнаружила, что это просто вода. Кружка с кофе пропала. Она перевела взгляд на Раджа, который как раз отошел к столешнице и снова искал что-то в шкафчике. Лицо его не выражало абсолютно ничего. — Что это? — просила Лин хриплым и надломленным от слез голосом. — Вода, — ответил Радж все так же спокойно, — Питьевая, из-под крана, если тебя интересует. Знаешь, на твоем месте уже довольно поздно подозревать меня в попытке тебя отравить, тебе не кажется? Сил на то, чтобы спорить с Раджем еще и по этому поводу, не осталось. Лин даже не стала спрашивать, куда и зачем он унес кофе. Она взяла кружку и отхлебнула. Только сейчас она поняла, что действительно хотела пить, и сделала еще пару глотков. Ком в горле пропал, и она прокашлялась, снова чувствую, что может говорить нормально. Радж наконец нашел, что искал, и вернулся на свое место, кинув на стол перед ней пачку салфеток. Он ничего не сказал, даже выражение лица не поменял, за что Лин была иррационально благодарна. Слушать его издевки еще и над тем, как она приводит себя в относительной порядок, было бы слишком. Когда на столе образовалась кучка скомканых салфеток, а Лин окончательно смогла восстановать дыхание, Радж заговорил. — Все, ты снова с нами, готова к осмысленным разговорам? Лин кивнула и еще раз отхлебнула воды. — Прекрасно. И все же, что такого ужасного у вас случилось, что ты так истеришь? Лин только покачала головой. Она не собиралась делиться с ним всем, что произошло, Ситарам наверняка не хотел бы этого. К тому же… Она не думала, что сможет заставить себя произнести это вслух. Даже думать об этом было достаточно больно, но если она скажет, то сделает все еще более реальным, а она не была готова. Радж снова пристально посмотрел на нее, выискивая что-то в выражении ее лица. — Ладно, — после недолго паузы сказал он, откидываясь на спинку стула, — Нет так нет. Вы уже взрослые мальчики и девочки, сами со своими проблемами как-нибудь разберетесь, а мне в них лезть совершенно не обязательно. Лин подняла на него удивленный взгляд. Вот так просто? Он не станет допытываться? Не станет давить? — О, хватит так шокированно на меня смотреть! — отмахнулся Радж, — Делать мне больше нечего, из тебя сопливые подробности вытягивать. Не хочешь говорить — не надо, мне-то что. К тому же… Я же не идиот, — он невесело усмехнулся, — Я примерно представляю, что у вас там произошло, и я действительно ничем не могу помочь, вам придется самим с этим разбираться. Большее, что я могу — не мешать и не напоминать о своем существовании. Лин уронила голову на руки с тихим стоном. Тупая боль в висках снова нарастала. Но как ни крути, Радж был прав. Ни она, ни он не могут ничего сделать. Даже если Лин действительно убьет его, ничего не изменится. А если бы он постоянно маячил перед глазами, а не испарился из их жизней, было бы на самом деле гораздо сложнее. Она снова почувствовала себя беспомощной и бесполезной. Из мыслей ее вырвало возмущенное мяуканье Хиши, а потом и ощущение мягкой палки, скребущей по руке. Лин подняла голову и наткнулась взглядом на кошачью мордочку. Хиша снова протяжно мяукнула и ударила по ее руке лапкой. Когда Лин никак не отреагировала, кошка повернулась к Раджу и несколько раз мяукнула, обращаясь уже к нему. И тут Радж… Мяукнул в ответ. Лин так и уставилась на него. Честно говоря, она уже решила, что вчера ей почудилось после Парадокса, но нет, теперь она своими глазами видела, что это правда. Он действительно мяукает своей кошке. Нет, Ситарам говорил, конечно, что она — единственное, о чем он заботится, но не настолько же… Тем временем Хиша снова недовольно мяукнула. Радж усмехнулся, ответил ей, а после поднял взгляд на Лин. — Ей очень интересно знать, с какой это стати ты перестала ее гладить, и когда собираешься продолжить. Лин смотрела на него во все глаза. Он действительно общается с кошкой… И он только что «перевел» ей, что кошка ему сказала. Он не в себе, или это какое-то извращенное проявление заботы, или что вообще? Какого хрена тут происходит? Радж снова усмехнулся, поймав ее взгляд. — Я уже говорил, что у тебя на лице написаны абсолютно все твои мысли? Говори уже, что на этот раз тебя так шокирует. — Ты больной? — спросила Лин и прочистила горло. Голос все еще звучал немного хрипло после слез. — Ну уж точно не такой больной, как ты, — с сарказмом ответил Радж, — Но мне приятно, что ты так за меня переживаешь, — добавил он с ухмылкой. — Ты правда думаешь, что можешь общаться с кошкой? — Лин порядком надоел его сарказм, и она решила спросить прямо. — Конечно! — бодро ответил он, ничуть не смутившись, — Я и могу. Твой ненаглядный тоже пытался, кстати, но у него очень плохо получалось. Хотя это было весело, ради такого шоу я был готов хоть днем не спать. Нет, он точно больной. Не было никакого шанса, что Ситарам занимался этой ерундой, добровольно уж точно. Что за бред он несет? Радж смотрел на нее, а потом вдруг прыснул со смеху. Лин окончательно перестала понимать происходящее. Что тут смешного? — У тебя и правда на лице написана просто каждая мысль, — сквозь смех сказал он, — Ладно, так уж и быть, не буду издеваться над тобой, хватит с тебя. Это называется Анимализм, такая вампирская способность, позволяющая говорить с животными. И Ситарам тоже пытался ей овладеть, но у него не получилось. Зато он научился мастерски не получать пизды. Его это не всегда спасало, но хоть не умирал от каждой случайной пули, что в его случае намного полезнее, чем любое общение с животными. Лин не знала, что делать с только что обретенной информацией. Она перевела взгляд на Хишу. Та посмотрела в ответ своими умными глазами и еще раз мяукнула. — И что она говорит теперь? — не без скепсиса поинтересовалась Лин. — Такие вещи в приличном обществе не озвучивают, — сказал Радж, продолжая ухмыляться, — Но общий посыл в том, что ты не очень умная, раз не можешь понять, что нужно продолжить ее гладить. Лин снова запустила руку в кошачью шерстку. Хиша удовлетворенно разлеглась на ее коленях, снова замурлыкав. — Подожди, — внезапно встрепенулась Лин. Недавние слова Раджа дошли до нее в полной мере, — Почему Ситарам пытался овладеть вампирскими способностями? Как это вообще возможно? — Так же, как и все остальное — через кровь, — пожал плечами Радж, — Вообще-то у вампирской крови есть куча преимуществ, и многим все эти проблемы с зависимостью и подчинением домитору кажутся всего лишь досадными неудобствами, не более. — Что? Да быть не может! — воскликнула Лин, — Как кто-то может добровольно сдаться в рабство ради каких-то там преимуществ?! — Люди разные бывают, знаешь ли, — ответил Радж, — И тебе-то легко рассуждать, у тебя и так в руках есть неограниченная сила- — Ограниченная, — хмуро перебила его Лин. От воспоминаний о том, как буквально вчера ночью она свалилась в его объятия из-за Парадокса, все еще хотелось сквозь землю провалиться. — Хорошо, ограниченная, — согласился Радж, — Но обычно у людей нет и этого. Так что не спеши никого осуждать. Лин помотала головой. Даже без магии, она никогда не согласилась бы на такое, и у нее просто в голове не укладывалось, что кто-то мог бы. — Мда, вы определенно созданы друг для друга, поздравляю, — Радж закатил глаза, — Он точно так же говорил. А потом встретился с другими гулями… Кажется, он был немного разочарован в человечестве. — Другие гули? — переспросила Лин, — Ты еще над кем-то издеваешься?! — Да не мои, мне и этого твоего с головой хватало, — отмахнулся Радж, — Но я, знаешь ли, не единственный вампир в мире, у многих они есть. И, позволь заметить, далеко не все так благосклонны к своим гулям, как я! Лин снова начала закипать. Сейчас она была готова признать многое, но не назвать это благосклонностью. Такого она никогда не признает. — Да-да, я имею в виду каждое слово, которое сказал, — устало сказал Радж прежде, чем она успела даже рот открыть, — Я был к твоему ненаглядному очень благосклонен, и тот факт, что он до сих пор жив — ярчайшее тому доказательство. Сама подумай, если бы мне не было до него никакого дела, почему я просто не позволил ему умереть и не нашел вместо него кого-то другого, кто при этом еще и мозги бы мне не ебал? — Да черт тебя знает! — вспыхнула Лин, — у тебя может быть миллион странных причин, которые никто, кроме таких больных, как ты, не поймет! И если это для тебя считается благосклонностью, то ты еще хуже, чем я предполагала! Чудовище! — О да, самое настоящее, — усмехнулся Радж, — Только благодаря этому прожил столько лет. И все же факт остается фактом — твой ненаглядный жив, хотя приложил все усилия к тому, чтобы это исправить. По-моему, это должно навести тебя на какие-то мысли. — На мысли о том, что тебе просто нравилось издеваться над ним? — бросила Лин. — Он сам над собой прекрасно издевался, — язвительно ответил Радж, — То в наркотрип ударится, а мне лечить потом, то под дождем гулять пойдет, когда на улице хорошо если ноль, то под пули вылезет. Еще и лечиться отказывался постоянно. — Нет! Хватит делать вид, что ты не при чем! — Лин снова не заметила, как начала кричать, — Даже если ты не желал ему смерти, это тебя не оправдывает! Признай, что он пострадал из-за тебя! — А я как будто отрицаю. Да, пострадал, — Радж пожал плечами, — Я все это тебе рассказываю не для того, чтобы оправдаться, или заслужить твое расположение, или не дай бог прощение. Мне все это даром не нужно. Я просто пытаюсь понять причины твоей безумной ярости, которая заставляет тебя творить столько опасных глупостей. — Причины?! Тебе нужны причины?! — продолжила кричать Лин, — Того, что он пострадал, недостаточно?! И того, как он страдает прямо сейчас?! — Хватит кричать, ты пугаешь Хишу, — Радж поморщился, — И нет, недостаточно. Для такой ярости нужно что-то личное… А тебе лично я никак не вредил, насколько мне известно. Лин чуть не задохнулась от возмущения. То есть он считает, что смерть ее мужа никак ей не навредила? Нет, этой твари абсолютно чужда всякая эмпатия и сострадание. Не то чтобы она сомневалась в этом, просто еще одно подтверждение. — Ты навредил мне лично, как только посмел дотронуться до него! — Лин полностью проигнорировала просьбу не кричать, — Я его жена, если ты не в курсе! Как ты думаешь, чем я занималась все эти годы?! Я искала его! Из-за тебя мне пришлось пережить эти ужасные шесть лет одиночества и отчаяния! Все думали, что он мертв, только я пошла искать его! И это твоя вина! — И каким, интересно, образом? — Радж удивленно поднял бровь. — Из-за тебя он не мог связаться с нами! — Лин не могла поверить, что это нужно объяснять, — Ты запретил ему видеться и контактировать с нами! Он был уверен, что никогда нас больше не увидит! — Но я не запрещал, — спокойно ответил Радж. — Что? Лин не была готова к такому ответу. Она ожидала, что он снова начнет оправдываться или перевернет историю с ног на голову, но он просто начал все отрицать. И не было похоже, что он врет. Это все просто не имело никакого смысла. — Я не запрещал ему с вами связываться, — повторил Радж, — Это было полностью его решение, которое он принял совершенно самостоятельно, уж не знаю, почему. Наверное, хотел вас защитить. — Ты… Ты ведь врешь, — неуверенно сказала Лин, — Этого не может быть! — А как он, по-твоему, с тобой связался, когда к стенке приперло? — продолжил Радж, — И те девочки мне рассказывали, как именно это произошло. Твоего ненаглядного еще и уговаривать пришлось, при чем довольно долго, они с ним около получаса провозились. Мне кажется, это не слишком похоже на поведение человека, который хочет тебя видеть, ты так не считаешь? Лин замерла. Она… Этого не знала. Странная вампирская парочка, которую она так удачно встретила в баре, об это ничего не сказала. Хотя, откуда им было знать, что это важно… Главное не это. Главное, что и Ситарам ей не сказал. Хотя, конечно, он не сказал. Он много о чем не говорил. Например, о своих суицидальных наклонностях. Или о том, почему дергается от прикосновений. Или о своих настоящих чувствах. Или о том, что он жив, черт его дери. Все это время, все эти шесть лет погони за призраком он мог сказать ей, мог бы прекратить ее и свои страдания всего одним телефонным звонком. Но он не сделал этого. И она знала, что он скучал по ней, по ним всем, так же, как она скучала по нему, но он все равно ничего не сделал. Напротив, он сделал все, лишь бы его не нашли и посчитали мертвым. Все эти годы ей казалось, что он как будто специально ускользает он нее… Это тоже правда? Он знал, что она его ищет, и специально скрывался? Нет, этого не может быть, это просто глупо! Но с другой стороны… Многое из того, что она считала невозможным, оказывалось правдой. — Хм, кажется, я понял, — ее мысли прервал Радж, — Ты ведь на самом деле не на меня злишься, не так ли? Ты на своих друзей злишься. А еще на него. Лин уставилась на него шарико распахнутыми глазами. В ее голове как будто что-то щелкнуло. Недостающий кусочек паззла встал на место. Это была правда, которую она отрицала так долго. Она почувствовала, как в груди снова поднимается гнев, но не такой бешеный, как раньше. Теперь он был смешан с отчаянием. Она абсолютно ничего не могла сделать, чтобы это изменить, и она могла понять, почему никто из отстальных не пошел с ней на поиски, и почему Ситарам так с ней поступил, но… Но она все еще злилась. Сильнее, чем когда-либо. И гнев требовал выхода. На глаза Лин попалась пустая чашка. Не долго думая, она схватила ее и с криком швырнула на пол. Звон разбитой керамики спугнул Хишу окончательно. Она прыгнула с коленей Лин на стол, метнулась к Раджу, запрыгнув ему на плечи, и громко зашипела. Но Лин было плевать. Вид осколков на полу и чувство мрачного, почти детского удовлетворения от разбитой ее собственной рукой чашки принесли внезапное облегчение. Но этого было мало. Лин вскочила, бросилась к шкафу с посудой и достала первую попавшуюся тарелку. Она тут же швырнула ее об пол примерно в том же месте, куда только что прилетела чашка. Тарелка зазвенела, разлетаясь на осколки и покрывая пол слоем керамической пыли. Это было приятно. Лин тут же схватила следующую тарелку и так же бросили на пол. Она разлетелась на такие же осколки. Третья тарелка так же отправилась на пол, как и четвертая. Лин усмехнулась, входя в раж. Да, она хотела злиться. Она хотела испытать весь этот гнев, все отчаяние, и оставить здесь, в груде битой керамики. И она злилась, не на Раджа, не на себя, не на судьбу, как все последние шесть лет. Она злилась на остальных и особенно на Ситарама. Как он мог так с ней поступить? Почему оставил ее? Почему не дал знать хотя бы, что он жив, чтобы у нее была хоть какая-то надежда? Может, тогда остальные пошли бы с ней, и она не была бы все это время одна! Хотя они могли бы пойти с ней и так, и помочь, и, может быть, она нашла бы Ситарама быстрее, и все это не было бы так запущено. Но они не пошли с ней. Они ей не поверили. Конечно, она же никогда не предсказывала дальнее будущее, и не важно, что в этот раз это было действительно важно, и она оказалась права. Они не поверили. И ей пришлось проходить через это одной, пока они были вместе. И все потому что Ситарам внезапно решил притвориться мертвым и оставить их, и ради чего?! Он ведь не мог не знать, что ей будет больно, не мог не предполагать, что она догадается и пойдет искать его. Он бы сделал то же самое для нее, она знала это, даже сейчас. Почему он решил, что она не сделала бы того же? Он не доверяет ей? Не считает, что она любит его? Он поклялся быть с ней всегда, при любых обстоятельствах, так почему он нарушил свою клятву?! Звон очередной разбитой тарелки прозвучал аккомпониментом к ее мыслям. Лин потянулась за следующей, но внезапно ничего не нашла. Она обернулась к полке, и обнаружила, что там пусто. Это немного вывело ее из транса, и она огляделась по сторонам. На полу валялась груда осколков, пол усеивал тонкий слой керамической пыли. Радж все так же сидел за столом и смотрел на эти разрушения с видом усталой матери троих детей, которые только что разнесли дом, хотя она просила убраться. Хиша так же сидела на его плечах и выглядела довольно напуганной. Лин продолжала молча стоять, глядя на все это. Ярость оставила ее, и теперь она чувствовала себя глупо. Конечно, она все еще злилась, но бить посуду в дома Раджа, который в этот раз никак не причастен к ее злости — довольно идиотское решение. Как, впрочем, и все ее пребывание здесь. Это была такая опасная глупость… И самое худшее, что это далеко не первый раз. И Лин даже не могла вспомнить, что натворила, когда в последний раз ее ослепила ярость, и могла только надеяться, что не убила никого. — Мдааа, — протянул Радж, прерывая ее мысли, — Да ты просто образчик спокойствия и самоконтроля, как я погляжу. Как часто у вас дома посуда меняется? — Отъебись, — бросила Лин, впрочем, без прежней злобы. Она все еще смотрела на осколки и пыталась осознать, что только что произошло, и как она могла так потерять контроль. — Пошли в комнату, — вздохнул Радж, — А то здесь Хиша может лапы порезать. Давай, пойдем-пойдем. Лин не отреагировала. В ней все еще боролись злость и вина. Не может она так злиться на Ситарама после всего, что он пережил, просто не имеет права. Да и на остальных после того, как они ждали ее все это время, и после всего, что сделали. Без них Лин не смогла бы помогать Ситараму лечиться от этой дряни. Но… Но если бы они пошли с ней, если бы помогли в поисках, они бы точно нашли Ситарама быстрее. И вероятно, ему не пришлось бы так мучаться сейчас. Да и если бы он сам не пропал, притворившись мертвым, а доверился им и сразу все рассказал, ему тоже не пришлось бы страдать так сильно. Почему он ничего не сказал? Почему они не поверили ей? Она чувствовала, что сейчас снова заплачет, но ее прервало ощущение крепкой хватки на руке. Лин подняла глаза от осколков. Радж схватил ее за руку и потянул за собой, уводя с кухни. Она даже не стала сопротивляться, позволяя ему вести себя. Сейчас она была слишком опустошена всеми эмоциямм, которые свалились на нее за последний час. Радж привел ее в комнату Ситарама. Лин все еще старалась не смотреть на полки, когда проходила мимо них. От вида палочек она бы точно разрыдалась, она знала это. Радж, немного подумав, довел ее до кровати и заставил сесть, а сам поставил стул напротив нее и сел лицом к спинке, оперевшись о нее локтями. Хиша все это время сидела у него на плечах и слезать явно не планировала. Некоторое время они сидели молча. Лин все еще пыталась справиться с мыслями и эмоциями, а Радж смотрел на нее, чего-то ожидая. Наконец ему, видимо, надоело ждать, и он решил прервать тишину. — Итак… Что ты собираешься с этим делать? — С чем? — переспросила Лин. Он про ее нынешее положение, или про желание его убить, или про злость на остальных и Ситарама? — Ну, с этими твоими вспышками ярости, — пояснил Радж. — При чем здесь это? — такого варианта Лин не ожидала. — Ты не находишь, что они мешают тебе жить? — спросил Радж, — Ну знаешь, сначала такая вспышка заставила тебя прийти ко мне ночью и пытаться убить, теперь ты вот посуду побила, вчера ночью орала так, что ко мне соседи стучались и спрашивали, что такое. Так что ты собираешься с ними делать? — Не твое дело, — слабо огрызнулась она. — Нет, мое, — спокойно ответ Радж. Он, казалось, знал, что она больше не злится по-настоящему, — Если твои вспышки ярости привели тебя ко мне домой, то это точно мое дело. Так что? Лин промолчала, отвернувшись. Она… Понятия не имела. Она даже не знала, что с ними чисто в теории можно сделать. Разве что попросить кого-то подправить ей голову, но Ситарам не работает с эмоциями, а Итан наотрез отказался бы, она знала. Других способов она не могла придумать. — Ясно, — вздохнул Радж, — Ты не знаешь. Дай угадаю, ты никогда не задумывалась об этом, и даже считала эти вспышки своей сильной стороной, потому что на таком мощном импульсе ты готова хоть горы свернуть, а все негативные последствия игнорировала, потому что либо находился кто-то, кто тебя успокоит, либо это приносило больше пользы, чем вреда, я прав? Лин удивленно посмотрела на него. Откуда он знает? — Я просто был таким же, — ответил Радж на ее невысказанный вопрос, а после криво усмехнулся, — Думаешь, зачем я переехал сюда? Вот после того, каких дел я натворил на родине, что мне туда путь заказан, я начал задумываться, что с этим можно сделать. И на самом деле, не так уж мало. Пробовала медитации когда-нибудь? — О нет, только ты не начинай! — Лин закатила глаза, — Пробовала, это не помогает, только хуже делает. Тот, кто придумал, что сидеть на одном месте в одной позе и ничего не делать, расслабляет — конченный псих и садист. — Мдааа, как все запущенно, — протянул Радж, — Странно, что ты не знаешь, но вообще-то медитировать можно по-разному, вовсе необязательно «сидеть на одном месте в одной позе и ничего не делать». — Смотреть на свечу или на дым я тоже пробовала, это ничем не лучше, — поморщилась Лин, — Я даже пробовала научиться вязать. Патрик однажды показывал ей, говорил, что его очень успокаивает. После безнадежно испорченной пряжи и сломанной спицы они оба поняли, что это занятие не для нее. Больше Патрик не пытался. — Какие-то у тебя очень ограниченные понятия о том, что такое не «сидеть на одном месте», — прервал ее Радж, — Музыку любишь? — Конечно, — Лин кивнула, — Есть те, кто не любит? — Всякое бывает, — пожал плечами Радж, — Так тогда что тебе мешает, например, гулять под музыку? Это тоже способ медитации, знаешь ли. Лин задумалась. Так она еще никогда не пробовала. Это вообще можно считать медитацией, если она не сидит на месте? — И как мне это поможет? — с сомнением спросила Лин. — Ну знаешь, отвлечешься от своей злости, выпустишь ее, при этом никого не покалечив и не подвергая себя ненужным рискам, — объяснил Радж, — Посмотришь на нее со стороны и сможешь оценить, есть ли там правда повод впадать в психопатическую ярость. Заодно выпустишь лишнюю энергию и устанешь. В твоем случае очень полезно. Лин вздохнула. Это… Действительно звучало разумно. И она никогда не пробовала так делать. Она никогда даже не слышала о том, что так можно. Но может быть это правда поможет с гневом. А она действительно начинала чувствовать, что с этими вспышками нужно что-то делать. В конце концов, она могла бы здесь умереть. Вчера она была уверена, что умрет. Наверное… Это и правда рано или поздно убьет ее, если она ничего не сделает. — Итак? Ты собираешься попробовать? — прервал ее мысли Радж. Лин кивнула. На то, чтобы признать его правоту словами, у нее просто не хватило бы сейчас терпения. — Прекрасно, — Радж устало вздохнул, — Теперь ты готова наконец свалить отсюда к своему ненаглядному и не мозолить мне глаза? — А что, ты меня просто так отпустишь? — с сарказмом спросила Лин. — А что, ты хочешь навсегда тут остаться? — съязвил в ответ Радж, — Прости, девочка, но даже если хочешь, не останешься. Я не готов видеть тебя и слушать твои истерики столько времени. И истерики твоего ненаглядного, если уж на то пошло… — При чем тут он? — А ты не думаешь, что твое исчезновение заставит его волноваться? — Радж поднал бровь, — Особенно твое исчезновение ко мне. Особенно сейчас. — Он не знает, что я у тебя, — ответила Лин, отворачиваясь. Ей и так было не по себе от того, что она вот так бросила Ситарама, когда нужна ему больше всего, но обсуждать это с Раджем уж точно не стала бы. Хватит с него откровений о ее чувствах на сегодня. — А ты что думаешь, он не догадается? — невесело усмехнулся Радж, — Он все же не идиот, хотя на первый взгляд не скажешь. — Нет, не думаю, — огрызнулась Лин, — Он сейчас не особо здраво рассуждает, знаешь ли! — Вот именно поэтому тебе стоит поскорее вернуться, — Радж никак не отреагировал на ее выпад, — Сама посуди, даже если он не догадается, что ты была здесь, все равно ты куда-то пропала. А в таком состоянии он будет не просто волноваться, он будет сходить с ума. Ты не думаешь, что было бы немного жестоко добавлять ему дополнительные поводы сейчас? Лин внутренне похолодела. Она не подумала об этом. Ситарам будет не просто волновать, как обычно, он будет сходить с ума, вероятно, захочет пойти и найти ее. Кажется, она только добавила проблем ему и остальным. А если каким-то образом он все же догадается… — Да, видимо, ты об этом не подумала, — Радж опять вздохнул, — Ну, теперь уж времени не теряй. Давай, подъем и на выход, он тебя уже ждет, я уверен. Лин послушно встала. Ее мысли были слишком заняты, чтобы спорить с Раджем еще и об этом. Но тут ей на глаза попались висевшие на стене мантры. Она вспомнила, что хотела забрать их. Может быть, они как-то помогут Ситараму. В конце концов, хоть что-то полезное должно выйти из ее вспышки и побега сюда. Она подошла к стене, вытащила кнопки, на которых висели листы и аккуратно сложила их. — И что ты делаешь? — спросил Радж откуда-то из-за спины. — Забираю их с собой, — ответила Лин, не поворачиваясь. Она сняла все со стены и принялась осматривать стол. Может быть, здесь есть еще что-то, что ему пригодиться. — И зачем? — все не отставал Радж. Лин обернулась на него. Он никак не пытался ей помешать, просто стоял и смотрел. Кажется, ему просто интересно, и он ее собирается ее останавливать. — Они могут ему понадобится, — сказала она, отворачиваясь обратно. Радж ничего ей не ответил и не стал спрашивать дальше, и Лин была этому рада. Она не собиралась сейчас объяснять, как работает магия, и как Ситараму могут помочь эти рисунки. Осмотрев столешницу, Лин нашла еще пару листов с мантрами и добавила их к снятым со стены. Сама она понятия не имела, что значат все эти узоры, и какие из них могут быть Ситараму полезны, и на всякий случай решила взять все, что найдет. В столе были ящики, и Лин села на пол, решив поискать в них тоже. Мало ли, куда он мог спрятать мантры от вездесущего Раджа. В первом ящике не нашлось ничего интересного, только какие-то документы и рукописные заметки о чем-то, чего Лин не знала и не понимала. Она продолжила искать в следующем. Там оказалось то же самое, все те же документы и записки. Лин не особо внимательно осматривать их, и уже собиралась искать дальше, как вдруг заметила что-то на самом дне. Она отложила документы и взяла в руки листок с рисунком. Однако на нем были не мантры, как она ожидала. На листке была нарисована… Она? — Что это? — спросила Лин, чувствуя, что голос снова начинает дрожать. — А ты что, себя не узнаешь? — ответил Радж, подходя ближе и наклоняясь над ней. Лин не могла поверить своим глазам. Рисунок был сделан карандашом, теперь немного смазанным, видимо, от старости и постоянного трения о другие бумаги. На нем ее лицо было изображено крупным планом. Она смотрела куда-то в сторону, легко улыбаясь и убирая челку с лица, а на щеках была россыпь веснушек, которые обычно появлялись у нее летом, и которые так нравились Ситараму. Рисунок не был особенно подробным, скорее схематичным, линии были рассеянными и небрежными, как будто автор не особенно задумывался, рисуя это. — Это… Его? — Лин никак не могла оторваться от листа, продолжая смотреть на него. — Ну да, — сказал Радж, — А чей еще? Ты не знала, что он умеет рисовать? Лин снова почувствовала ком в горле и слезы на глазах. Но это было не все. В ящике еще что-то оставалось. Подрагивающей рукой она вытащила еще один рисунок. Там было несколько портретов. Итан с гитарой, смеющаяся Эдит, Хелен в ее неизменной кепке, Мия с серьезным лицом, явно за работой, Гвинет с закрытыми глазами, неловко улыбающийся Патрик и Дилан с его вечно насмешлывым взглядом. У Лин перехватило дыхание. Они все… Все здесь. Она продолжила вытаскивать рисунки из ящика. Их оказалось немного, но на каждом были они, просто портреты или сцены из их жизни, некоторые из которых Лин сразу узнала, а другие, видимо происходили в ее отсутствие. Последним она вытащила рисунок с собой в пышном платье и с букетом. Это… Это должно быть со свадьбы. То, в каких подробностях Ситарам запомнил ее платье и прическу, доставляло только больше боли. Лин заметила, как снова начала плакать, только когда слеза капнула на бумагу. Она поспешно отложила листок в сторону, боясь закапать еще больше, и закрыла лицо руками. Он скучал по ним. Он хотел видеть их. Для него разлука была так же невыносима, как и для нее. И это было еще одно напоминание, буквально тычок в лицо этим фактом. И все-таки он ничего не сказал. Даже не дал знать, что жив. Специально скрылся, лишь бы его не нашли. Зачем? Почему? Лин отмяла руки от лица, попыталась утеперь слезы руковом, и снова взяла первый попавшийся рисунок. На нем оказалась сцена явно с какого-то рождества, судя по дурацким шапкам Санты Клауса на них всех. Итан сидел с гитарой, играл что-то, а она, Эдит, Хелен и Патрик, видимо, пели вместе с ним. Лин не могла вспомнить, какое именно это рождество, но зато отлично почувствовала атмосферу. Она помнила это. Пьяные рождественские песни, танцы, обмен подарками, как они украшали дом и елку, как учили Ситарама разным традициям… Она не заметила, как сжала рисунок сильнее. Горе и злость вернулись с новой силой. Он оставил все это, хотя явно не хотел, и он чувствовал то же, что и они, он знал это чувство. Как он мог позволить им пройти через такое? Почему оставил? Почему даже знать не дал, что жив? — Знаешь, если тебя так волнует это все, ты не думала, знаешь, его спросить? — прервал ее мысли голос Раджа, — Это явно эффективнее, чем общаться с листком бумаги. Лин повернулась к нему. Она что, вслух говорила? Впрочем, не важно. — Что? — переспросила она. — Если тебя так волнует, из каких соображений он действовал, когда ушел от вас, ты можешь спросить об этом его, — повторил Радж, — Вообще, знаешь, разговаривать со своим мужем полезно, говорят. — Не думаю, что он станет слушать меня сейчас, — Лин отвела взгляд. — Но злишься-то ты сейчас, — ответил Радж, — Может, тебе тоже легче станет, если он тебе хоть что-то скажет. Лин задумалась. В самом деле… Почему бы не спросить самого Ситарама? Может быть, он объяснит, и она сможет принять это объяснение. Или у нее по крайней мере будут не только догадки. И, может быть, ее отпустит весь этот иррациональный гнев на него. Лин поднялась с пола. Да, она приняла решение. Она поговорит с ним. Они все обсудят. Ведь так делают взрослые люди, правда? Обсуждают то, что им не нравится. И она сможет справиться с этим. Лин собрала мантры и рисунки в одну стопку и повернулась к Раджу. — Все, ты готова наконец свалить? — спросил он. Лин молча кивнула. Она даже не стала задумываться над остроумным ответом, ее мысли были заняты предстоящим разговором. Радж проводил ее до входной двери, и уже собирался открывать, когда Хиша спрыгнула с его плеч и обсерлась о ноги Лин. Она улыбнулась. — Что, ты тоже хочешь попрощаться? — спросила она, присаживаясь. Хиша мяукнула и ткнулась ей в руку. Лин машинально принялась ее гладить и чесать за ушком. Радж тем временем хмыкнул. — Хиша спрашивает, куда это ты намылилась, его женщина, — сказал он с ухмылкой. — И чья же я женщина? — язвительно спросила Лин, — Если уж собрался стать сексистом, позорься до конца. — Да при чем тут я, это Хиша, — ответил Радж, — Она же не знает твоего имени. Для нее ты просто женщина Ситарама. Видимо, пахнешь им. — Ну вот и скажи ей, что я уезжаю к нему, — сказала Лин, продолжая гладить Хишу, — Она умная девочка, она поймет, что я ему нужнее. — Кхм, в этом смысле Хиша намного умнее тебя, — кашлянул Радж, но все равно замяукал. Хиша ответила ему, но от Лин так и не отошла. — Она говорит, что ей нравится твой запах, — перевел Радж, — И она хочет, чтобы ты еще ее погладила. Ты ей понравилась. Лин не стала возражать. Было что-то приятное в том, чтобы нравится этой кошке. В конце концов… Ситараму Хиша тоже нравилась. Еще некоторое время Лин гладила ее, но потом все же встала, не без некого сожаления. Все же гладить кошку было приятно, даже если это кошка Раджа. Но ей пора было в путь. — Ну… Я пошла, — сказала Лин, берясь за ручку двери. — Давай уже, — закатил глаза Радж, — Искренне надеюсь увидеть себя еще нескоро, а лучше бы никогда. — Взаимно, — ответила Лин и вышла за дверь. Она не оборачивалась, спускаясь по лестнице. Впереди ее ждали намного более важные дела.