narcolepsy

— Пс! Тэхен! — громко прошептал Юнги, просовывая голову в дверь кабинета. Молодой альфа вскользь на него посмотрел и вернулся к монитору, пододвинув его так, чтобы не видеть лицо предателя. В субботу его нагло кинули на 4 литра ирландского эля, которые он по итогу влил в себя, и получил пиздячек от жениха. Бомгю его чуть не порвал на тряпки и грозился выгнать из дома за пьянство. Парни познакомились в первый день стажировки Тэхена, который явился на порог строительного подразделения компании в спортивном костюме, не имея за плечами никакого опыта работы. Тем утром Сокджину дали под крыло выпускника факультета строительства уникальных зданий, чему старший рад вообще не был и всячески старался показать, насколько сильно. Молодому и разгоряченному альфе такое отношение не понравилось, и он осмелился высказать все, что думает о наглом начальнике, наглому начальнику прямо в лицо. Как раз в этот момент к ним зашел Юнги, чтобы передать новый проект, и был приятно удивлен, что кто-то нашел к его другу заебатый подход. После пятиминутного матерного крика, Сокджин стажера под крылом пригрел, а Юнги зауважал. — Пс! Пошли покурим! — Да иди ты в жопу, а! — громко застонал Тэхен, откатываясь на стуле. — Не буду я с тобой курить! И не звони мне больше, когда захочешь побухать! — Че ты ломаешься, как омежка? Я ведь уже извинился, малой. Юнги прошел в кабинет, аккуратно высматривая рабочее место друга, и, убедившись, что Джина еще нет, достал из кармана два чупа-чупса. — Да погнали, братишка. Я со вкусом колы взял. Кан сложил руки на груди и отвернулся к окну, показывая, что ему вовсе неинтересно. Хотя со вкусом колы — его любимые. — Заебешь, ну. Разговор есть. — О чем? О том, что ты хуевый сонбэ? — альфа оттянул ворот футболки и показал кровавые царапины. — Это на твоей совести. Старший скорчил лицо, изображая глубочайшее чувство вины, и поплелся вызволять приятеля из цепких лап кожаного сиденья. — Вставай, пиздюк, иначе я тебе эти леденцы в ноздри засуну, — кряхтя, произнес Юнги. — Хоть в очко. — Если ты не пойдешь со мной, я расскажу Бомгю о твоей интрижке с губастым из сметного отдела, — самодовольно пригрозил альфа и прищурился. — Он тебя съест, нахуй. — Да не было никакой интрижки! — вскрикнул Тэхен, соскакивая со стула. — Я всего лишь с расчетами помог! — Но Бомгю-то об этом не знает. — Ах ты ж… — Кто? — спросил Мин и замахнулся. — Че-то ты расслабился. Как ебнул бы разок… После этих слов младший выхватил у него чупа-чупс и молча пошел на улицу. — О чем поговорить хотел? — поинтересовался он, присаживаясь на скамью недалеко от входа в здание. Юнги развернул шелестящую упаковку и упал рядом, раскидывая руки вдоль пошарканной деревянной спинки. Они частенько «курят» таким образом, потому что Тэхен не терпит табак. — Слушай, ты ведь за Бомгю долго ухаживал, верно? — Целую вечность, блять. — А че делал? — В смысле? — Ну, как именно ухаживал? Че у молодых щас в почете? Тэхен взглянул на собеседника с недопониманием и достал изо рта леденец. — Дед, ты че? У тебя появился кто-то? Юнги утвердительно кивнул. — Так тебе к господину Киму тогда нужно, а не ко мне. Мы с Бомгю со школы вместе, у меня опыта кот наплакал. — Господин Ким в моей ситуации не советчик. Его разъебывает от тех, кому меньше 30, с пол-оборота. Молодой альфа игриво улыбнулся и дернул бровями, пихая коллегу локтем. — И сколько ему? — Девятнадцать, — ответил Мин и раскусил чупа-чупс. У младшего глаза расширились так, что чуть из обрит не полезли. Он подавился сладкой слюной и кашлял до тех пор, пока Юнги не похлопал его по спине. — Чувак, да ты гонишь? — прохрипел Тэхен. — У вас 15 лет разница. Его сонбэ похрустел конфетой и тяжело вздохнул, устремив взгляд на палочку. Из чужих уст это звучит устрашающе, словно между ним и Хосоком какая-то необъятная пропасть. Когда омега родился, Юнги уже вовсю прятался с сигаретой от отца и зажимал одноклассников во внутреннем дворе школы. Когда омеге исполнилось пять, Юнги уже жил отдельно от родителей и самостоятельно решал проблемы. Когда омеге стукнуло десять, Юнги уже работал архитектором и купил первую машину. Когда омега стал пятнадцатилетним, Юнги обзавелся собственным жильем и вечно паршивым настроением. Сейчас персику уже 19 лет, и Юнги хочет его себе, поэтому зацикливаться на такой мелочи, как возраст, он не намерен. — Я тебя позвал не осуждение выслушивать, — с долей разочарования напомнил альфа. — А чтобы ты помог мне не вмазаться в кучу дерьма. Тэхен звучно вздохнул. — Хочешь знать, как именно я ухаживал за своим? — Ну. — В основном цветы таскал и его на руках. В кино мы ходили редко, потому что он постоянно там засыпал. Кушать в общественных местах он никогда не любил, поэтому кафе и рестораны для нас табу. Мы просто гуляли по красивым местам, ездили на выставки, в музеи. С каждой стипухи я покупал ему коллекционные книги, а однажды накопил на сумку от Tommy Hilfiger. Желтую такую, маленькую. Бомгю никогда много не просил, я делал все сам. Юнги внимательно слушал младшего и понимал, что их омеги жутко похожи. Он хочет пригласить Хосока на свидание, чтобы показать, как правильно должны начинаться отношения, которых у мальчишки никогда не было. Но опыт свой давно уже пропил, а в интернете одни шаблоны. Фруктовый омега не из тех, кого можно впечатлить дорогим рестораном или брендовой шмоткой. Его это скорее расстроит, чем порадует. А вот идея с книгами и музеем Юнги приглянулась. — Малой, у Бомгю ведь проблемы со здоровьем? — Да, суставы. А что? — У моего нарколепсия. Тэхен почесал нос и задумался. — Сонное царство? — Типа того, — грустно ответил альфа и повернулся корпусом к собеседнику. — Ты как ваще справляешься? — Бывает так тяжело, что пиздец. Но это больше морально. Носить его на руках, когда он устает или проходит очередное лечение, легко. Открывать банки, ходить за продуктами — хуйня. А вот видеть его страдания, сука, невыносимо. — Хочется всю боль себе забрать… — договорил за него старший и облокотился на колени. — Именно так. Наш организм даже самую лютую дичь вынесет, а омеги от рождения слабее колосьев в поле, — Кан притормозил, снова уходя в недра головного мозга, и после недолгой паузы продолжил. — Но знаешь, все переживания валят на задний план, когда я вижу Бомгю счастливым. От осознания, что таким его делаю я, становится насрать на все. Парень поджал губы, сдерживая скупые слезы, внезапно нахлынувшие от разговора по душам, и достал телефон, чтобы написать несколько ласковых слов своему любимочке, так он называет Бомгю. Юнги посмотрел на него и тепло улыбнулся. Сонбэ прекрасно понимает порыв младшего. Он и сам не прочь позвонить чудику, но оставил телефон в кабинете. Приятель, сам того не подозревая, во многом дал Юнги зеленый свет и убедил, что верный путь лишь один — быть рядом с Хосоком в горе и в радости, пока смерть не разлучит их. Улыбка мальчишки настолько яркая, что слепит глаза, и приходится прикрывать веки, спасая сетчатку. Но ради этой улыбки альфа готов асфальт зубами грызть, идти на крайние меры, чтобы личико бледное сияло, чтобы персик не чувствовал себя неугодным этому миру. Он покажет Хосоку какими должны быть отношения. Первые и последние в жизни омеги. Других альф у него не было, нет и не будет. Эгоистично, но правильно. — У меня есть идея, — громко произнес Тэхен, и Юнги вздрогнул. — Блять, я так подохну раньше времени. — Спроси у своего, любит ли он море. Свози в Пусан. Думаю, господин Ким одолжит тачку на выходные. По пляжу походите, воздухом свежим подышите. Парню-то полезно будет. Старший нахмурился и подпер кулаком подбородок. — Ты ебаный гений, малой. С меня вискарь. — Семилетний, — уточнил Кан и протянул руку, чтобы скрепить договоренность. — Если все заебись пройдет, я тебе двенадцатилетний подгоню, — ответил Юнги и пожал широкую ладонь. *** В цветочном магазине внеочередное собрание главных сплетников района во главе с Енджуном. Омеги развесили уши и впитывали каждое сказанное Хосоком слово, взволнованно расширяя глаза на самых пикантных моментах и мечтательно вздыхая после. Чимин ради такого даже торт-мороженое купил, которым успел подавиться, когда узнал возраст альфы. — Зайка, не думаю, что твой папа кавалера одобрит. Они же почти ровесники. — А что я могу сделать? Юнги мне так нравится, что я ни о чем другом не думаю… Хосок убрал в сторону ложку, которой ел мороженое, и принялся доделывать букет из белых пионов. Впервые за долгое время он крепко спал ночью и даже видел хороший сон, в котором прогуливался с Юнги по ночному пляжу. Сомнения еще одолевали омегу, но кто он такой, чтобы устоять перед напором взрослого привлекательного мужчины? Быть слабым и нужным так приятно, что коленки дрожат. От предвкушения первых серьезных отношений дух захватывает, будто он стоит на краю обрыва и вот-вот спрыгнет. Но спрыгнет со страховкой в виде Мин Юнги и не разобьется, а полетит, наслаждаясь потоком воздуха, направляющим обоих к возвышенным чувствам. — А вы с языком уже сосались? — Чонгук, блять! Пак зарядил ему ложкой по лбу и пригрозил кулаком. — А че Чонгук-то сразу? Мне же просто интересно, — потирая лоб, оправдался омега. Присутствующие обратили на Хосока пытливые взгляды и притаились в ожидании ответа. Енджун даже рот приоткрыл. — Какие вы извращенцы! Никакого языка не было! Я что похож на парня легкого поведения?! Омеги расстроенно загудели. — Если следовать такой логике, то я давно уже второе дно пробиваю, — усмехнулся Чонгук. — Я тоже. — А я, выходит, третье… — задумчиво произнес Чимин и облизал ложку. — Ах, каким богам молиться, чтобы и четвертое пробить? — Чимин! — А что Чимин? Вы с Чонгуком нашли себе папиков, а мы с Енджуном скоро в монастырь уйдем. — Так, может, вам замутить? — предложил фиолетовый, потирая друг о друга указательные пальцы. Наказание последовало молниеносно от обоих шлепками по неспокойной заднице. — У тебя вообще приступы чистых помыслов случаются? — фыркнул рыжий. Чонгук прокрутил между пальцев ложку, вытянув губы трубочкой, и ответил отрицательно. — Придумал! — выпалил старший и подскочил, роняя табурет. — Я такое придумал! — Боже. Когда он так говорит, я мурашками покрываюсь. Енджун обхватил свои остренькие плечи и сделал вид, что продрог. — Когда я тебя подводил, мелочь сопливая? — Действительно. Только до греха доводил. — Разве тебе не понравилось? — уточнил Чимин, поднимая бровь. — Знаешь, убегать от толпы торговцев со спизженным арбузом мне не зашло. Хосок устало вздохнул и осуждающе покачал головой. Этих двоих выпускать в люди вместе очень опасно. Не для них, для окружающих. Фруктовый омега явно был третьим лишним в цветочной компашке. — Какая гениальная идея посетила тебя на этот раз? — спросил он, облокачиваясь на флористический стол. — У вас ведь нет в эту субботу занятий? — Нет. — Тогда в пятницу мы совершим марафон по барам в Итэвоне. Чимин деловито сложил руки на груди и заглянул каждому в лицо, чтобы распознать реакцию на ебейшее предложение. — Такие мысли крысиные в голову полезли, — сообщил Чонгук и поджал губы. — Я не против, — ответил Енджун. — Мне все равно скучно одному дома. Хосок? Парень растерянно захлопал длинными ресницами, не понимая, что от него хотят. Свободное время он любит проводить в своей комнате, потому что только там можно отдохнуть от учебы, подработки и волонтерства, наслаждаясь мягкими подушками и теплым одеялом. Либо сидит в небольшом дворике, подслушивая личную жизнь соседей. Хоть у кого-то она кипит. Походы в питейные заведения он не жалует, даже осуждает. К тому же с его заболеванием алкоголь противопоказан. — Без меня. Я не люблю шумные места. Фиолетовый понимающе кивнул и настаивать не стал, жестом показывая остальным, что затея уговаривать — дурная. Кому, как не Чон Чонгуку, известны характер и принципы лучшего друга, течение его болезни и ее последствия. За 5 лет, что они провели бок о бок, парень научился понимать без слов и всегда иметь при себе шоколадки или конфеты, которые он торжественно выдает Хосоку за соблюдение режима или для успокоения. Пожалуй, Хосок — единственный, кого омега защищает и оберегает так, будто он сильный альфа, а не размазня-омега. Таскает его рюкзак, когда нужно, обнимает на узкой кровати, если у друга бессонница, заступается и носит звание телохранителя с гордо поднятой головой. Ведь Чон Чонгук очень любит Чон Хосока. Ведь Чон Чонгук им дорожит сильнее, чем новым рюкзаком. — А если позвать твоего Юнги? Пойдешь? — осторожно спросил Пак, протягивая свою руку к чужой через стол. — Даже не знаю… Портить ему выходные? — Почему сразу портить? Вы пара. Парочки ходят на тусовки вместе. Скажи, Енджун? — Конечно. Можем и дядю Чонгука позвать. Как там его… — Сокджин. — Вот. Будем за ними, как за каменной стеной. Ты можешь безалкогольные коктейли пить. Посмотришь хоть, как люди развлекаются. Хосок оценивающе посмотрел на сделанный букет и вернул свое внимание друзьям, которые изнемогали от отсутствия положительного ответа. Омега обожает пионы, пусть они и пахнут, как приставучий Чимин. — Хорошо. Я поговорю с Юнги. Пак весело хлопнул в ладоши и вприпрыжку подбежал к нему, чтобы поцеловать в щеку. — Какой ты милый зайка. Самый лучший зайка на свете. Персик ему улыбнулся и достал вибрирующий в кармане белых джинсов телефон. Увидев, кто звонит, он прижал экран к груди и рванул в подсобку, закрываясь изнутри. — Какой смысл прятаться, если мы все равно узнаем? — недовольно пробубнил Чонгук и принялся возить ложкой по растаявшему мороженому. — Доброе утро! — звонко раздалось вслед за бренчанием колокольчиков, привязанных к входной двери. В помещение зашел высокий молодой альфа в брюках и белой рубашке, подвернутой в рукавах. Черные волосы были аккуратно зачесаны назад, на лице сияла добродушная улыбка, а на переносице сексуально расположились очки. Он держал в одной руке ключи от машины и портмоне, а во второй подставку с несколькими стаканчиками ароматного кофе. — Я заказывал вчера букет к 12. Понимаю, что пришел раньше, но вдруг он уже готов. Чимин кинул в Енджуна несколько молний и повернулся к клиенту. — Здравствуйте. Прошу прощения, но букет еще не готов. Возникли небольшие сложности. Поэтому… — Ничего-ничего, — вежливым тоном перебил альфа. — Мне некуда торопиться. Как знал, купил кофе. Угощайтесь. Он поставил напитки на стол флориста, взял себе один стаканчик и присел на небольшой диван возле входа. Младшие омеги засмущались такому вниманию, и рыжик засуетился делать букет. Чимин приступил к распаковке новой партии кустовых хризантем, исподлобья поглядывая на симпатичного альфу. Заметив на себе взгляд, молодой человек приподнял стаканчик с кофе, тем самым показывая, что пьет за его здоровье и благополучие, и подмигнул. Омега округлил глаза и резко отвернулся, краснея от смущения. Однако, повернулся он к зеркалу, и альфа тихо засмеялся над чужим выражением лица. Пак чуть не провалился сквозь кафель, поджал губы и скрылся в служебном помещении, из которого вышел Хосок, громко хлопая дверью. — Ваш букет готов, господин, — уведомил Енджун, косясь на подсобку. — Оплата по карте или наличными? — Наличными, — ответил мужчина и протянул несколько купюр. — Сдачи не нужно. Хорошего дня. Как только звук колокольчиков стих, милая мордашка владельца выглянула на осмотр территории. Краска с лица почти сошла, и Чимин расправил плечи и вздернул подбородок. Словно не он несколько минут назад сбежал с места преступления, игнорируя негодование младших. — Какой импозантный мужчина, — специально протянул Чонгук, пересаживаясь на светлый диван и повторяя жест со стаканчиком. — Правда, Чимин? Рыжий хохотнул, а Хосок не уловил суть. — Забудьте, что я сказал про монастырь. Я передумал, — произнес Пак, мечтательно глядя на входную дверь, но резко опомнился. — Кстати, Хосок, кто тебе звонил? Твой парень? Он ущипнул омегу за плечо и широко улыбнулся. Остальные прилипли к ним. — Так, нам пора на учебу. Еще в библиотеку нужно успеть. Чонгук, пошли! Фиолетовый нехотя поддался и поплелся к выходу, попутно подхватывая два рюкзака. Дал же Бог человека — никакого с ним безделья. *** На занятиях Хосок витал в облаках, изредка реагируя на лучшего друга, который пихал его в бок, чтобы привести в чувства, но безуспешно. Юнги пригласил на свидание, но не сказал, чем они будут заниматься и куда пойдут. По большому счету, омеге все равно, что задумал мужчина. Он покусывает нижнюю губу, представляя, как ее снова вечером приласкают. Может, научат целоваться с языком. Под ребрами распускаются ароматные бутоны, которые хочется показать Юнги. Дать понюхать, потрогать, объяснить значение каждого цветка. Хосок уверен, что его парню будет интересно это узнать. Раньше окружением персика были лишь папа, Чонгук и цветочная компашка. Рядом с ними раскрываться не было желания. Во-первых, они омеги. Во-вторых, они постоянно его контролируют и чрезмерно опекают, что иногда раздражает. В-третьих, Хосок привык держать лицо и скрывать свои мысли и переживания. Но Мин Юнги все изменил, перевернул хрупкий мир, встряхнул стеклянный шар с блестками и устроил беспорядок в голове, где всегда все было разложено по полочкам. Хосок испытывает неподдельное удовлетворение, чувствуя рядом мощный запах, подавляющий его стремление быть сильным. Особенно ему нравится, когда мужчина обволакивает его густым ароматом, если в их сторону смотрят другие альфы. Может, Юнги не придает этому значения или вовсе не замечает, но в такие моменты можжевельник щекочет нос и заставляет омегу терять рассудок. Жутко приятно иметь принадлежность. Возможно, Хосок бы чуточку хотел и подчиниться. Истории, которые рассказывали друзья, вызывали у несмышленыша восторг и румянец на щеках. Так хотелось влюбиться по уши и испытать подобное на себе, но было страшно. Ведь Чон Хосок не обычный омега, он совершенно другой. Нарколепсия сопровождает его уже несколько лет, таская с собой доставучую слабость в мышцах, дневную сонливость и горсть таблеток. Полноценно жить не получается, потому что парень нуждается в человеке, который будет поддерживать круглосуточно: порой засыпать страшно из-за вероятности галлюцинаций или сонного паралича, который вызывает ужас и неконтролируемые рыдания после пробуждения. Может, это преувеличенно и по-детски капризно, но Хосок хочет, чтобы в такие моменты рядом был кто-нибудь, кто коснется его теплой рукой и пообещает, что все будет хорошо. Еще в старшей школе ему понравился одноклассник, но тот его отверг, заявив, что встречаться с инвалидом не будет. После этого фруктовый омега решил никогда не искать отношений, чтобы не заставлять других испытывать неловкость за свое положение. От чего отнекивался, то и получил. Юнги нашел его сам, ни разу не упрекнул в заболевании, лишь каждый день твердит, что получил от судьбы драгоценный камень без огранки. Огранку альфа сделает сам. Отшлифует до блеска и вобьет себе в ребра. После занятий парни поехали к Чонгуку, потому что Хосок соврал папе, что им нужно сделать презентацию. Не говорить же родителю, что на свидание идет. Папа за ноги под потолок подвесит и кровь пустит, если узнает, что избранник сына младше него на жалких 3 года. — Ты в этом на свидание идти собрался? — упрекнул друг, оценив прикид взглядом. — Давай хотя бы рубашку на короткий топ заменим. — С ума сошел? Оголить тело на первом свидании? — Ц, вы уже целовались. Он тебя трогал за всякое. — Он трогал меня лишь за талию! — возмутился Хосок и кинул в похотливого омегу подушку. — Боже, ну и мрак, — брезгливо ответил тот, перехватывая подушку на лету. — Вы в 19 веке что ли живете? Еще письма голубями начните отправлять… Хосок показал ему язык и откинулся на спинку кровати, скрещивая ноги. — Юнги не такой, как твои ухажеры. Он воспитанный и чуткий. — Ага. Брось заливать. Мужику 34 года. Думаешь, он вечность твоего согласия ждать будет? Им только одно и надо. Эта мысль была вполне логичной, поэтому фруктовый поджал губы и нахмурился. — Хорошо. Давай свой короткий топ. Проверим, как он отреагирует. — Да ты чертовка, Чон Хосок! — воскликнул Чонгук, подрываясь к шкафу. — Хитрый жук. Он нырнул в пучину шмотья и вытянул оттуда что-то похожее на половину футболки. Даже жалкую треть. Понюхал ее и швырнул в друга. — Чистая. Надевай. Через полминуты перед зеркалом стоял совершенно другой Хосок. С оголенным впалым животом и выступающими из-под клочка ткани ребрами. Вжимался в плечи и неуверенно прикрывался руками. — Какой позор… — Ниче не позор. Щас так модно. Давай еще глаза тебе подведем, чтоб ему ваще башку снесло? — Что-то мне подсказывает, что за такое башку снесут мне… — Не ссы! Я знаю, что делаю. Чонгук достал килограмм косметики и принялся делать из лучшего друга фарфоровую куклу. Двадцать минут, черный карандаш, ровный тон, румяна и блеск для губ. Идеально. — Господи! Я похож на шлюху! — впервые в жизни выругался Хосок. — Заткнись, блин. Ты похож на того, кто пронзает мужские сердца взглядом. Привыкнешь. Фруктовый омега с недоверием посмотрел на друга и поспешил ответить на телефонный звонок. Сообщив Юнги адрес, он присел на край стула и принялся ковырять пальцы. — Чонгук, я не уверен, что поступаю правильно. Может, смыть это все? — А как ты тогда узнаешь его скрытые мотивы? — уточнил фиолетовый и плюхнулся на кровать. — Есть ли вообще эти мотивы… — Ясен хер! У тебя такая сладкая мордашка! Запах редкий! Даю голову на отсечение, что он тебя хочет. Хосок облокотился на колени и подпер ладонями лицо, постукивая пальчиками по щекам. Очень не хочется разочароваться в мужчине, который уже потихоньку переезжает в омежье сердце. Если случится так, что Юнги на уловку поведется, то зализывать раны придется долго. Через полчаса альфа уведомил, что ждет у ворот. Хосок еще раз посмотрел на себя в зеркало, тяжело вздохнул и поплелся вниз, подхватив маленькую кремовую сумку, которую выдал Чонгук. Друг засеменил за ним, но во двор вышел первым, чтобы открыть калитку. Увидев знакомое лицо, омега начал хватать воздух, как рыбка, но ему жестом приказали схлопнуть пузырьки кислорода. Юнги прихуел не меньше, потому что решил, что его снова наебали. Однако, после появления персика он успокоился, но окинув взглядом его внешний вид, дико разозлился. — Это еще че такое, нахуй? — спросил он, проталкивая омегу во двор. — Твоих рук дело, фреска расписная? Он устремил гневный взор на Чонгука и стиснул зубы. Даже стебли ромашек в руках захрустели. — Держи веник и быстро переоденься, блять. Мазню эту тоже смой. Хоть грамм останется, останешься дома ты. Понял? Персик заторможенно кивнул и взял букет. Чонгук цыкнул и пошел помогать другу смывать макияж. В доме оба облегченно выдохнули и даже посмеялись. — Проверку прошел. Теперь я твой выбор одобряю, — радостно произнес фиолетовый и погладил Хосока по щеке. Рассказывать, что уже видел этого человека, он не стал. Да это и не так важно. Важнее сейчас смыть весь раскрас с чужого лица, чтобы не обломать свиданку. Юнги нервно курил возле ворот, мысленно ругая омегу за такое непозволительное поведение. Вырядился, как на блядки, когда сам альфа ради него купил брюки и кардиган. Вот же пакостник. — Я готов, — раздалось тихое со спины, и Юнги обернулся. — Ну вот. Это уже мой мальчик, — довольно сообщил альфа, разглядывая аккуратный образ. — Чтобы больше я не видел тебя в вызывающих нарядах. Он поцеловал омегу в лоб и посмотрел на Чонгука. — Верну его к 11. Расписная фреска одобрительно кивнула и скрылась за воротами. *** Хосок переживал, что его потащат в ресторан или в кино, но альфа подошел к вопросу с энтузиазмом. И сейчас перед омегой лежит альбомный лист, стоят баночки с гуашью, а рядом с тем же набором сидит Юнги, внимательно слушая преподавателя. Они пришли на индивидуальный мастер-класс по рисованию пончиков. Мужчина закатал ему рукава нежно-розовой рубашки и надел фартук, чтобы парнишка не испачкал светлую одежду. С глупой улыбкой Хосок наблюдал, как альфа, высунув кончик языка, прорисовывал карандашом детали. Он старался. Мин Юнги старался для своего чудика с Марса: такие мероприятия сближают, а творчество успокаивает нервишки. Омега прочувствовал интимность момента, когда горячее дыхание приласкало его ухо, а широкие ладони обхватили собственные, помогая вырисовывать ровные круги. Кому, как не архитектору, уметь это делать. Юнги рисовал намеренно медленно, чтобы использовать все полтора часа для наслаждения крышесносным запахом. Он не хотел утащить Хосока в постель, не хотел быть страстным и ненасытным. Он был жаден не до тела, а до присутствия омеги в своей жизни. О сексе мысли проскальзывали, но в чистом его проявлении, когда трепет захватывает душу, а поцелуи дарят тепло, а не отметины на коже. Хотя одну метку он поставить не против, чтобы у других особей грязные порывы улетучились. Юнги планирует каждый свой шаг, потому что боится потерять упавшего на него когда-то с неба симпатичного инопланетянина. Цель одна — стать для Чон Хосока единственным. — Заебись получилось, — подвел итог приятному времяпровождению альфа, глядя на чужой рисунок. — Не против, если я заберу это себе? — Забирайте. А мне тогда отдайте свой. Хосок дернул альбомный лист и забегал по нему глазами. — Будет висеть над моей кроватью и напоминать о Вас. — Долго еще выкать будешь? — обиженно спросил Юнги. — Мы ведь встречаемся. Персик опустил рисунок на колени и вжался в плечи. — Я еще привыкаю. Дайте мне время. — Хорошо, — ответил альфа и нежно поцеловал его в висок. — Только не затягивай. А то чувствую себя каким-то престарелым. — Куда мы теперь пойдем? — Если ты хорошо себя чувствуешь, можем погулять. Хочешь токпокки? Здесь недалеко есть кафе. Они делают на вынос. — Хочу, — пролепетал Хосок, поднимая на Юнги голодные глаза. — Еще хочу, чтобы Вы… Ты… Ну… — Говори уже. Че мямлишь-то? — Поцелуйте меня с языком, — прошептал омега себе под нос. — Че сделать? — переспросил Юнги, не расслышав. Хосок наклонился к его уху. — Я попросил поцеловать меня с языком. Альфа свел губы в полоску, чтобы скрыть улыбку, и дернулся от пробравшего смеха. До чего этот парнишка милый. Сидит краснеет от собственной просьбы, глазками бегает, губки сахарные облизывает, жгутами Юнги скручивает. — Ну, давай поцелую тебя с языком, — оглядываясь, ответил мужчина. — В сквере не так много людей. Может, не опиздюлимся, как в прошлый раз. Он ухватил мальчишку за подбородок и притянул к себе. Проверил мягкие губы на покорность, приласкал каждую, чтобы увлажнить, и протолкнул язык, заставляя чужой рот раскрыться шире. Обвел верхний ряд зубов, подразнивая, и пропал с радаров, когда Хосок ответил взаимностью. Омега попробовал его язык своим и вобрал губами, неуверенно посасывая и вырывая хрипловатый стон. У альфы от такого вены на шее набухли, и участился пульс. Он пересадил негодника к себе на колени, обхватив одной рукой за талию, а второй осторожно забрался под рубашку. Коснулся бархатной кожи и после одобрительного мычания стал поглаживать животик. Тонкие пальчики вцепились в кардиган, когда тело ощутило тепло прикосновений, затем поднялись к лицу, вышагивая сантиметр за сантиметром ожогами легкой степени. Щеки у обоих огнем горят от возбуждения, сердца стучат в унисон, протягивая нити-поводки навстречу друг другу, завязываясь в единый узел. Немного познакомились и в морской сплелись, чтоб наверняка. Персик отстранился и тяжело задышал. — Юнги, целуй меня так почаще. Ответить альфе нечего. Он совсем поплыл после этих слов. Напором вернул себе сочные губы и продолжил их обхаживать, чтобы до усрачки чужой слюной, которая уже по подбородкам течет вперемешку с собственной, напиться. Рука к ребрам тянется, подушечки пальцев боязливо их прощупывают, но Хосок ему в такой шалости не отказывает. Космос подарил Мин Юнги такое сокровище, что даже в следующих жизнях времени не хватит. Никогда насыщение не придет. Всегда жадничать будет, ревновать и по-собственнически в глаза медовые смотреть. — Если мы продолжим, я контроль потеряю, чудик. — Это плохо? — спросил Хосок, нагло вытирая губы о чужой кардиган. — Это очень хорошо, но ты еще не готов такое познать. — Кажется, я понимаю, о чем ты. Омега робко улыбнулся и рукавом своей рубашки прошелся по губам и подбородку напротив. В нос ударил мощный шлейф смешанных запахов. Хосок знает, что это значит. Он и в книжках читал, и от друзей слышал. — Если бы папа унюхал, то очень бы разозлился. Хорошо, что я у Чонгука ночую. — Надеюсь, когда-нибудь ты будешь пахнуть мною ежедневно, — ответил Юнги, поглаживая костяшками пальцев разрумяненное личико. — Стрельнуться можно, какой ты красивый. — Твоя манера делать комплименты иногда вводит меня в ступор. — А я не перестаю охуевать от тебя. Ты реально не с этой планеты. Космический. Вселенский. Безграничный. Ласковый и послушный марсианин, нашедший своего землянина, чтобы научиться у него жизни простого человеческого рода. Чтобы привнести в этот человеческий род исцеляющую звездную пыль, показывая, насколько разные миры могут быть близкими, как симпатия этих миров перерастает во влюбленность, а влюбленность — в любовь. С пошаговой инструкцией. — Я обещал вернуть тебя к 11. Пошли поедим токпокки. — Мяса хочу. — Значит, мяса поедим. — И хрустящий рис. — Ой, ну начинается! Так бы и сказал, что есть хочешь! Сидишь, блять, булки мнешь! Пошли быстро! Еда на вынос оказалась довольно вкусной. Хосок уплетал говядину за обе щеки, чем радовал своего альфу. Они прогуливались по набережной, наблюдая за вечерним Ханганом и неоновыми подсветками высоких зданий. Никогда еще омега не чувствовал себя таким свободным: рядом с Юнги болезнь словно отступает. Он ахнул от сытного ужина и передал возлюбленному картонную упаковку. — Я больше не могу. Объелся. — Мне еще и доедать за тобой теперь? Я сам обожрался. — Хочешь, чтобы мне живот разорвало? — недовольно нахмурившись, спросил Хосок. — Прости, накосячил. Давай сюда. Юнги быстро расправился с мясом и присел на лавку перекурить, наблюдая за воздушным силуэтом своего душистого чудика, так и зависнув с сигаретой в зубах. Этот образ нежнее персиковой кожицы, эта худенькая спинка и хрупкие плечи так и просятся в сильные объятия. В какой-то момент Хосок почувствовал недомогание и схватился за железное ограждение. Ноги подкосились. Юнги ринулся к нему. — Что случилось? — испуганно спросил он. — Мышцы… Опять… — Моя вина. Нельзя было долго ходить. Иди на ручки. — Не нужно. Скоро пройдет. — Рот закрой и на руки ползи. — Но… — Щас отхватишь! Ты за меня держаться должен, а не за железяку! Хосок покорно забрался к нему на руки и уткнулся носом в шею. Кожей альфа почувствовал, что его мальчик в слезах. — Че ревешь? — Прости… — За что? — За то, что я такой беспомощный. Юнги остановился и серьезно посмотрел на шмыгающего омегу. — Прощение нужно просить, если виноват. — Но я виноват. — Я тебе строительным уровнем по сраке заряжу, если ты продолжишь пороть чушь, — выпалил Юнги и пошел дальше. — Твоей вины в том, что ты болеешь, нет. Мне нравится носить тебя на руках, и я буду это делать, сколько и когда захочу. Ты понял? — Понял, — тихо ответил Хосок. — Твоя задача — не рыпаться. — А если я случайно где-нибудь усну? — Накрою одеялом. — А если упаду? — Бля, ну, коленки расхуяришь. Или голову. В больнице подлатают, не переживай. — И стану вообще овощем… — Хоть хлебушком. Мне все равно. Я от тебя не отстану. Юнги улыбнулся и поцеловал парнишку в черные волосы. — Ты моя заноза в заднице. Без тебя уже никак. Нам еще Щенка вместе воспитывать. Они поехали до Чонгука на такси, потому что Хосок настоял, разбушевавшись на полпути. Истерику Юнги все же подавил на заднем сидении машины, доведя парня до исступления страстными поцелуями и поглаживанием бедер. Чонгук уже ждал парочку возле ворот, обеспокоенно смотря по сторонам. — Веди, — приказал ему Юнги, вытаскивая обессиленного омегу из салона, и захлопнул дверцу ногой. — Я сам его донесу. Родители уже спят, — объяснил фиолетовый, протягивая руки. — Только я его на руках ношу. — До тебя это было моей обязанностью. — Больше нихуя в твои обязанности не входило? — Юнги! — позвал его персик и шлепнул по плечу. — Прекрати! — А если он тебя уронит?! Мозги по садовой плитке растекутся! — Да не уроню я его. Че ты флюидами тут соришь? Альфа посмотрел ему в глаза и выдохнул гнев через нос. — До порога донесу, а дальше ты сам. Возле двери Юнги попросил Чонгука отвернуться и глубоко поцеловал своего мальчика на прощание. Еще один такой поцелуй, и Хосок потечет далеко не мозгами. — Напиши мне, как ляжешь в постель. Я буду ждать за воротами. — Хорошо. Фиолетовый подхватил лучшего друга на плечо и захлопнул дверь перед чужим носом, не попрощавшись. Юнги обозленно сморщился и вышел к дороге. От переживаний дрожали руки, даже сигарету подхватил не сразу, но выдохнув дым, успокоился. Он волновался не только за физическое состояние парнишки, но и за моральное, догадываясь, что тот будет себя ругать за слабость. Сообщение пришло быстро. Юнги посмотрел на окно, в котором горел свет, бросил под ноги окурок и сел в такси. Хосок ему так и не ответил на сообщение, потому что едва голова коснулась подушки, мозг подал телу команду закрыть глаза. Мин Юнги стал для фруктового омеги самым мощным препаратом, прогоняя бессонницу и ночные кошмары. Сегодня Чон Хосок будет спать крепко. А утром поймет, что головная боль от пробуждения его не тревожит.