Сталки. Лес

Время на миг словно остановилось, а когда снова пошло, всё вдруг изменилось резко, окончательно и бесповоротно. Что-то еле слышно просвистело в воздухе за спиной у Стана – и внезапно из его шеи спереди вышло остриё мачета с несколькими врехами лезвия! Брызнула кровь. Разжались руки «подсталкра-горы», мачет и самопал упали на землю. А вслед за этим на глазах у оторопевших юных сталкеров рухнуло наземь тяжёлое тело Стана, который, уже будучи мёртвым, с приоткрытым ртом изумлённо пялился куда-то вдаль и вверх, будто бы не в силах принять такой поворот событий. Ксюня, всё ещё не веря в своё спасение, обернулась, и тут Лас с Плющом увидели человека, стоявшего у края поляны, сагнях в десяти от свежего трупа. Без сомнения, этот человек бросил мачет, решив таким способом сиюминутные проблемы «беглецов». Заметив, что на него смотрят, «незнакомец» неспешно направился к молодым людям, ещё не пришедшим в себя от неожиданного завершения так толком и не состоявшегося боя. Он был немолод: длинные, до плеч, седеющие волосы, некогда бывшие чёрными, такая же (ну, не до плеч, конечно) борода и усы не позволяли дать ему меньше пятидесяти лет, – и невысок. Но в нём явно – по характеру его движений, по манере держать себя – ощущалась сила, подкреплённая опытом, а в зелёных, как у Плюща, глазах проглядывал острый раскрепощённый ум. Заношенная чуть ли не до дыр, но более-менее чистая обычная для жителей деревни клыповая одежда, а также сапоги, очень похожие на те, что носили Лас и Плющ, позволяли сделать вывод, что он когда-то жил в Сталочной, но потом на долгое время перебрался в лес. И черты его лица показались юным сталкерам смутно знакомыми… – По-моему, я подоспел вовремя, – сказал он низким, как у велка Зора, раскатистым – и таким же смутно знакомым голосом, остановившись рядом с Ксюней и глядя на юношей, начинающих понимать, кто именно пришёл к ним на помощь. – Велк Нурс? – спросил Лас, вспомнив этого человека – когда-то одного из лучших сталкеров деревни и члена Совета велков по вопросам изучения леса. – Вы как здесь оказались?.. – Отец… – прошептал Плющ, поражённый появлением Нурса гораздо сильнее. – Ты жив… – Плющ? Хм, ты сильно вырос за последние несколько лет, – ответил бывший велк, однажды ушедший из деревни и туда не вернувшийся. – Давно мы с тобой не виделись… – Нурс сделал несколько шагов вперёд, подойдя к юным сталкерам почти вплотную, и сердечно обнял сына, который, оказывается, во многом был похож на него. Постояв немного в обнимку с Плющом, велк отпустил его и повернулся к другому юноше: – А ты, как я понял, Лас. Вот этот, – Нурс, не оборачиваясь, указал большим пальцем правой руки себе за спину, на тело Стана, – многое рассказал мне о том, что произошло в деревне за годы моего отсутствия, – в том числе и о вас… А ты, значит, Ксюня, да? – посмотрел он на сталочку, и та покраснела, смущённо улыбнувшись. – Я, кажется, знаю, зачем вы сюда пришли, и, думаю, могу вам помочь. – Стан говорил, что помогал утаскивать отсюда этот… как его… «боковой компукер»… – начал было Плющ, но, почувствовав в своей фразе что-то неправильное, умолк, не договорив. – «Бортовой компьютер», – поправил его отец. – Да, мы действительно недавно перенесли его отсюда в мою хижину, хоть я и считал, что этому прибору здесь ничего не угрожает, раз его без малого за тридцать лет не тронули ни муты, ни погода… хотя радиации в этом месте он впитал будь здоров… – Прибор? – спросил Лас, ухватившись за это слово. – Как мой вредомер? – Что-то вроде того, – подумав, ответил Нурс, – только намного сложнее. Кстати, насчёт вредомера… вытащи его, пожалуйста. – А зачем? – удивился Лас, но просьбу выполнил. Бывший велк взял у него устройство – а затем сделал то, на что никто в деревне ещё никто не осмеливался. Подцепил ногтём на корпусе едва заметный паз, откинул крышку, которая, как оказалось, имелась у прибора, и что-то сделал пальцем внутри – то ли что-то нажал, то ли передвинул, в результате чего вредомер замолк. – Вот так, – сказал Нурс, отдавая прибор Ласу. – Теперь меня, да и тебя, наверное, тоже не будет напрягать этот бесконечный стук. – Что вы наделали?! – крикнул Лас, потрясённо уставившись на молчащий прибор, стрелка которого уже плавно откатилась к нулю. – Вы же его сломали!.. – Не сломал, а отключил, – возразил отец Плюща. – Когда соберётесь обратно, научу, как включать; а пока пусть будет так… – «Радиация»? – спросил у «спасителя» Плющ, зацепившись, в свою очередь, за слово, которого не знал. – Это ещё что такое? – Это, сынок, то, что ваши вредомеры, хотя правильнее их называть «дозиметрами», измеряют, – та невидимая зараза, которой Звездопад поразил вашу деревню и лес. А исходит она, – палец Нурса указал на возвышающуюся невдалеке громадину, – от Трубы! Поэтому, чтобы не слишком сокращать наши и без того не очень длинные жизни, пойдёмте-ка лучше отсюда ко мне: у меня тут домик в полудесятке врестей на юго-восток есть… Там я вам всё и расскажу. Ну, может, и не я, а… – Бывший велк осёкся, поняв, что сказал лишнее, и замолчал. «Беглецы» не стали спрашивать, что он имел в виду: если обещал рассказать всё, значит, объяснит и это. – Ну, пошли, – сказал Плющ. – Подождите чуток, – ответил его отец и мягкой, неспешной, но вместе с тем довольно быстрой походкой направился к трупу Стана. Постоял немного, глядя сверху вниз на раскинувшееся на земле тело, нагнулся, выдернул мачет из шеи убитого (Ксюня в это время отвернулась), со вздохом вытер о штаны и вложил в ножны на поясе. А затем подобрал валявшийся тут же самопал и сунул в карман, прокомментировав это для остальных: – Это вообще-то мой самопал… Нечего брать без спросу чужие вещи. Вернулся к «беглецам» и сказал: – Вот теперь и в самом деле – пошли. И группа вслед за ним отправилась на юго-восток, прочь от Трубы.

* * *

Поначалу шли молча, глядя в спину идущему впереди велку-«отшельнику»: Лас – с интересом («Что же он делал всё это время в лесу?..»), Ксюня – с обожанием («Как он вовремя выручил нас!..»), а Плющ – с изумлением («Отец, ну ведь можно же было как-нибудь сообщить, что ты жив!..»). И всем хотелось поскорее дойти до его лесного жилища и услышать наконец, что же Нурс хотел им рассказать. Но, к всеобщему удивлению, «спаситель» сам нарушил молчание: – А что же вы в лес-то дёрнули, с какого перепугу? Что-то я не верю, что ваша экспедиция – ой, простите, поход был санкционирован… тьфу ты, разрешён Советом… Лас с Плющом переглянулись, не зная, кому из них стоит ответить на этот вопрос. Потом Плющ шепнул: – Давай ты: ты больше знаешь… – Ну, если коротко, то… И Лас вкратце изложил бывшему велку события последних дней, приведшие к известному результату. Какое-то время Нурс помолчал, не оборачиваясь, поскрёб пальцами бороду и пробормотал: – М-да, натворили вы дел… И как дальше планируете – то есть собираетесь выкручиваться? – Вся надежда на этот… «компьютер», – ответил Плющ, гордый собой, что запомнил-таки это странное слово, – и твой рассказ, отец. А там уж решим… Кстати, может быть, объяснишь, с чего вдруг ты заговорил какими-то мудрёными словечками, а? Прежде я их от тебя что-то не слышал… – То было прежде, – сказал Нурс не замедляя шага. – Теперь я знаю гораздо больше против того, а значит, имею право на интеллектуальные… – тут он запнулся, но пояснять новое заимствованное неведомо откуда слово не стал, а просто закончил фразу: – …заскоки. – А почему ты ушёл из деревни? – спросил Плющ. – Я понимаю, что ты никогда не делал ничего просто так; то есть и здесь должна быть своя причина, ведь так, да? Велк-«отшельник» помедлил, шумно выдохнул через нос, показывая, что эта тема ему не очень приятна, но потом всё же ответил: – Они не понимали меня. Я хотел изучать лес, предлагал всякие мероприятия, методы, технические решения, строил концепции – но Совету на это было наплевать. Им важнее поддерживать жизнь в Сталочной, ни о чём больше не задумываясь. А я хотел понять, что же случилось двадцать девять лет назад, почему всё вокруг так, а не иначе… Лас, это ведь я подсказал твоему отцу идею и конструкцию вредомеров, которым тогда ещё присваивал такое несовершенное название… И однажды я не выдержал. Ушёл, не оставив никакой записки, потому что считал, что только так я принесу больше пользы – как себе, так, возможно, и селению. Признаться, выживание в лесу в течение такого долгого времени, да ещё и на этой заражённой территории было нетривиальной задачей. Я построил себе домик неподалёку… ну, относительно… от Трубы, как вы её называете, и всё свободное время, кода я не был занят поисками пропитания и не совершал регулярное путешествие за водой к Сталке, думал, стараясь докопаться до истины. Кое-что я понял самостоятельно, но большую часть мне всё-таки подсказали… Нурс снова осёкся, поймав себя на выбалтывании лишнего. – Кто подсказал? – допытывался Плющ. – Можешь хотя бы намекнуть?.. – Нет. Всё узнаете, когда дойдём до моего жилья, – жёстко сказал велк-«отшельник» и замолк, больше не отзываясь ни на какие попытки разговорить его. А Лас, Ксюня и Плющ независимо друг от друга пришли к единому мнению, что Нурс от них что-то скрывает. Что-то очень важное… Вскоре они добрались до маленького, всего две с половиной на две сагни и полторы в высоту, неприметному в сгустившемся к тому времени лесу, на который, сменяя полыхавшие за спиной у путников последние оранжевые отблески заката, падала ночная мгла, домика без окон и с небольшой дверью, на которую был навешен крепкий деревянный засов. – Это на всякий случай, – пояснил велк, снял с крючков по обе стороны двери («беглецы» не знали, как ещё можно назвать эти штуки) примерно двухпундовый на вид кусок бревна, взял его в одну руку – было видно, что такая тяжесть вызывает у Нурса затруднения: ну ещё бы, в таком-то возрасте, – другой открыл дверь и запустил внутрь группу молодых людей, после чего вошёл сам, закрыл дверь и опустил засов на пол около неё так, чтобы часть «брёвнышка» всё же подпирала выход. А потом – в полной темноте этого не было видно – потёр ладони, предвкушая предстоящее потрясение юных сталкеров и сталочки, связанное с тем, что они сейчас увидят и узнают… – Отец, а чё тут так темно?.. – неуверенно спросил Плющ, интуитивно ожидая какого-то подвоха. – Сейчас будет светло, – ответил Нурс и нажал на стене не замеченный молодыми людьми выключатель, расположение которого помнил с точностью до долей вреха. На потолке помещения зажёгся ослепительно яркий маленький кружок белого света, к которому от выключателя по стене и потолку тянулись провода, от выключателя продолжающиеся также вниз и уходящие под пол в углу, и который на удивление хорошо освещал всю внутренность строения. – Что это?.. – зажмурившись, прошептал Плющ, потрясённый и восхищённый этим явлением; впрочем, подобные чувства в тот момент испытывали все трое. – Спаси Первосталк!.. – пробормотал Лас, заслоняя ладонью глаза от света и осторожно смотря сквозь пальцы на не виданный в деревне источник освещения. Ксюня промолчала, только открыв рот от изумления и с ладонью «козырьком» у лба уставившись на это маленькое «чудо». – Люминесцентная лампа, – с усмешкой наблюдая за реакцией «беглецов», сказал бывший велк. – Технология, которая вам в деревне и не снилась. Вернее, снилась, но вашим предкам, которые давным-давно потеряли даже это – мелкое, по сути своей, – знание. Лас, Ксюня и Плющ в полном шоке смотрели на Нурса, не в силах выговорить ни слова от настигшего их потрясения. Но вскоре Плющ прочистил горло, сглотнул и спросил у улыбающегося «отшельника»: – Отец, что ты знаешь такого, чего не знаем мы? И, если уж на то пошло, то где этот… компьютер? – Сейчас вы всё увидите и узнаете, – ответил Нурс. Бывший велк вдруг опустился на корточки, нашёл на полу рядом с собой нужное место, постучал по полу в каком-то быстром замысловатом ритме (стук получился не глухой, каким являлся бы, будь под полом земля, из чего Лас, Плющ и Ксюня заключили, что там – что-то вроде погреба, где, наверное, и находилось самое интересное…) и сказал: – Зелма, это свои. У меня тут гости, так что не пугайся… Ещё до того, как он договорил, в полу открылся квадратный люк. Откинулась крышка, и снизу в помещение заглянул тот, кто прятался внизу. Вернее, та. По голове, высунутой из «подвала» в комнатку, было видно, что это довольно миловидная молодая женщина с не очень длинными прямыми светло-русыми волосами и голубыми глазами. Возраст на глаз был точно не определим – примерно между двадцатью и «так не бывает». Больше пока сказать о ней было нечего. Она окинула изучающим взглядом «гостей» бывшего велка и, видимо, сочтя их не представляющими опасности, только после этого вылезла наверх полностью. Росту она оказалась невысокого – всего на два-три вреха повыше Ксюни, – но сразу производила впечатление, что она тут самая главная. В основном это было заметно по спокойному и одновременно жёсткому выражению её красивой физиономии и будто бы пронизывающему насквозь взгляду. На незнакомке была какая-то странная, неизвестная «беглецам» одежда – серебристая, блестящая под лучами лампы, облегающая её стройное тело от шеи до пят и снизу плавно переходящая в такую же сверхъестественную на вид мягкую обувь. Тем не менее, молодые люди буквально чувствовали, что этот «наряд» напичкан всякими штуками, о назначении которых «беглецы» не имели ни малейшего понятия, но понимали, что с их помощью можно сделать гораздо больше, чем если использовать мачет, самопал или что-либо другое из инвентаря деревни. – Ну и кто это? – спросила та, кого назвали Зелмой. – Нурс, надеюсь, они-то окажутся более вменяемыми, чем тот толстый придурок?.. – Успокойся; это, похоже, те, о ком он рассказывал, – ответил велк-«отшельник» и положил ладонь Зелме на плечо. – И я уже пообещал им, что ты расскажешь им всё. То есть – вообще всё. Раз уж они сами сюда пришли, значит, время настало. – О чём вы?.. – спросил Плющ. – Какое такое время?.. И вообще, отец, кто это? Нурс и Зелма обменялись взглядами – и, очевидно, поняли друг друга без слов. – Давайте спустимся вниз, – сказала женщина в необычной одежде. – Там и поговорим. «Беглецам» ничего не оставалось, кроме как последовать за бывшим велком и Зелмой по приставной деревянной лестнице в подвал.