1#BLS. Под венец без свиданий

Мария Валерьевна сегодня проспала. Она планировала проснуться к завтраку и понаблюдать за сыном и его будущей женой, но этому не суждено было случиться. Будильник предательски выключился, когда женщина, спросонья, отключила надоедавший звонок и продолжила смотреть сновидения. Видимо, будильник должен был настоять на своём и трезвонить, пока Лазарева не встанет с постели окончательно. Мария Валерьевна виновата в своём длительном пребывании в царстве Морфея сама, ведь её никто не заставлял до трёх часов ночи, словно коршун, кружить возле спальни сына и вслушиваться в каждый скрип старенькой кровати. Одевшись в лёгкое льняное платье от именитого испанского дизайнера и приведя себя в порядок (а надо отметить, что женщина даже дома не позволяла себе находиться в халате и без макияжа), она вышла из комнаты. В квартире стояла гробовая тишина, даже тиканье настенных часов не было слышно. Дверь в спальню сына была открыта, из неё струился солнечный свет, на кухне тоже никого — тем лучше, женщина спокойно позавтракает. Когда Мария Валерьевна вошла в кухню и нажала на кнопку электрочайника, неожиданно сзади раздался низкий грудной голос матери, от которого та вздрогнула: — Проснулась, шпионка! — Александра Ивановна сидела в кресле, точно Дон Карлеоне, и гладила котёнка, которого сегодня утром сама же и впустила в квартиру. Она обнаружила его в подъезде; он сидел, прижавшись к двери, и смотрел на женщину такими глазами, что не впустить этот маленький чёрненький комочек было бы преступлением. — Господи, мама! Напугала! Кофе будешь? — женщина сделала вид, что не услышала, что сказала мать, и продолжила приготовление завтрака. — Не буду. Ты зачем приехала, Маш? Следить за ними? Оставь Костика и Иру в покое, они хорошая пара, и всё у них будет хорошо. Я думала, им хватит меня как надзирателя, но нет — ты решила сама заявиться. Это не по-семейному. Два месяца назад ты пришла ко мне, обратилась, попросила помочь приглядеть за внуком, чтобы тот устроил личную жизнь, а получается, ты мне не доверяешь! Ты поступаешь без уважения, дочь моя. — Мам, ты несёшь какой-то бред. По-моему, тебе надо сходить к психотерапевту — у тебя паранойя, прям как у твоего любимого внучка. Избаловала ты его, мама, вот он теперь и подбирает себе кого ни попадя! Ни кожи, ни рожи, и родить ему не сможет — возраст поджимает, и она настолько худая, что если на грабли наступит — они промахнутся. По-моему, иглу в стоге сена найти проще, чем её в койке нащупать. — Мария, прекрати немедленно оскорблять невесту твоего сына! Симпатичная она женщина, немного худощавая, да, но это временно. За её продуктивность можешь не волноваться, да и в постели у них точно всё в порядке. Мне даже наушники не помогают, — хохотнула Шура. — Мама, избавь меня от этих подробностей! Давно они уехали? — Давно. — Мама, что это? Ты где взяла это… это… это вообще кто? — брезгливо ткнула пальцем в кота. — Да вот, кота нашла возле двери, не смогла не впустить, посмотри, какой он хорошенький. Теперь он будет жить здесь. Кстати, надо котика покормить, — Шура достала для котёнка небольшую плошку, налила в неё молока и ткнула котёнка носом в миску, чтобы тот поел. — Она Костика покормила? — Маш, твой сын не маленький котёнок, чтобы следить за его приёмом пищи. — Ладно, я позвоню сейчас сыну и всё у него узнаю. Я, между прочим, переживаю за него. Мария Валерьевна набрала номер сына и была удивлена, что он ответил ей на первом же гудке. — Да, мам? — Сынок, привет, как дела? — Нормально, ты что-то хотела? — Да. Тебя утром покормили? — Мать, ты серьезно? — Вполне, если ты голоден, я пришлю к вам водителя с едой, я приготовлю. — Не надо, мам, мы завтракали. — Да? И чем это интересно кормила тебя твоя лохуд… избранница? — Мария Валерьевна чуть было не перешла на личные оскорбления в адрес Павловой, но, уловив грозный взгляд матери, сдержалась. — Яичницу жарила. — Да, ладно?! И как, получилась? — Вполне неплохо, но мне попалась скорлупка… — Ага, ясно! Хорошо хоть не с куриным помётом тебе яичницу пожарила, — съязвила женщина. — Повезло тебе, сынок, у твоей будущей жены чёрный пояс по кулинарии. Ты не привередничай, сынок, скорлупа — это ж кальций, укрепляет мышцы, кости и рога. Тебе пригодится. — У меня операция через десять минут, что-то срочное? — Вы во сколько приедете? Я ужин приготовлю к вашему приезду. — Для нас не надо готовить, мы на сутках, а утром уезжаем на кемпинг на несколько дней. *** Господи, ну наконец-то! — недовольно воскликнул Лазарев, когда Ира и Серега Куликов залезли в машину — Павлова на переднее сидение, рядом с женихом, а товарищ на заднее, где уже расположилась Вера Георгиевна. Да, да, главврач и хирург после смены задержались настолько, что Костя успел их подождать, задолбаться, забрать Зименскую, заехать в магазин, а потом еще постоять у ворот Склифа минут 15, в ожидании коллег. — Там уже, небось, все пьяненькие последние кусочки шашлычка доедают, а мы только выдвигаемся! — Продолжал причитать он, эмоционально размахивая руками. — Вон, Вера Георгиевна уже вспрела вся. — Да, да, — подтвердила Зименская, не отрываясь от телефона, в котором залипала последние полчаса. — А кому там пьяненьким быть? Я же тут, — прокомментировал Куликов первую часть предложения, возмущенно брошенную Константином Германовичем, а Ирина Алексеевна прокомментировала вторую: — А Вера Георгиевна, даже если ее солнечный удар хватит, не заметит. — Да, да, — на автомате ответила Зименская, наскоро дописывая последнее предложение, и нажав кнопку «отправить», наконец обратила внимание на присоединившихся к ним коллег. — Стоило взять пару выходных подряд, как они уже ничего сами решить не могут. — Ооо, как я тебя понимаю, — протянула Павлова, — да, Сергей Анатольевич? — Ну ИринАлексевна, а что мне было делать? Вы сами одолжили мой тонизирующий чай, а вернуть не вернули. Не мог же я без Вашего дозволения в кабинет к вам вламываться? — А в мой спокойный сон, значит, в два часа ночи, так пожалуйста? — фыркнула Павлова. — И в мой, кстати, тоже, — Костик укорительно посмотрел на друга через зеркало заднего вида. — Да я ж говорю, замотался, даже на время не посмотрел, — продолжал оправдываться Куликов. — Серег, — Костя снова глянул на него, — когда солнце перестает светить в окошко — значит, поздно. — Угу, — буркнул, насупившись, Анатолич, — у меня ж других дел совсем нет, кроме как в окошко смотреть. — Ну все, ребят, хватит, — привлекла к себе внимание спорящих Вера. — Уже едем, все хорошо. Ну подумаешь, немного припозднимся. Зато приедем на все готовенькое, — подмигнула она Ире, и та тоже, наконец, улыбнулась. — Ну все, через четыре часа на месте будем, — уже более дружелюбно провозгласил Лазарев. — Через сколько?! — только что появившаяся улыбка вмиг испарилась с лица Ирины Алексеевны, стоило ей услышать данный прогноз. — Пристегнитесь, дамы и господин, — проигнорировал Костя возмущение своей невесты, — последняя партия шашлыка остыть не успеет, как мы уже приедем! — Конечно, не успеет, — опять встрял Куликов. — Она же у нас. *** — Дааа, — протянула Павлова, когда они вышли из машины, прибыв на оговоренное место. — Да я смотрю, нас тут прям заждались! — она махнула на пустой песчаный берег, на котором, для полноты картины, разве что стрекота сверчков не хватало. — Костя, а это точно то место? — уточнила Вера, сомневаясь, что кто-то в здравом уме намеренно будет трястись по неровным полям и оврагам в течение сорока минут, чтобы разбить лагерь за очередным оврагом, но зато у речки. Стоит отдать должное, тёплый песочек у воды выглядел очень даже заманчиво. Не белоснежные пляжи элитных курортов, но тоже ничего. — Точно, — ответил Константин, пытаясь поймать сеть на своем телефоне. — Я здесь уже три раза был. Да, черт! — выругался он, так и не сумев установить связь. — Пойду на ту сторону оврага, ближе к полю, а то в лесу не ловит нифига. — Зашибись! — продолжала возмущаться Ира. — Ни связи, ни товарищей, ни туалета. Отличный отдых. — Да ладно вам, Ирина Алексеевна, — широко улыбнулся Куликов, в попытке приободрить начальницу. — Сейчас разложимся, палаточки поставим, костерок разожжём, правда, пообедать пока не получится — посуда, столы и шампуры у ребят. Павлова завыла. *** — Алло, Олег, что у вас случилось? — Костя, наконец, смог дозвониться до Брагина. Мы-то уже на месте, а вот вы где? Сколько??? Вы чем занимались? Ну супер, поворот не пропустите. — Какие новости? — спросила Зименская, когда Костя вернулся в место стоянки. — Через два часа будут, — буркнул он недовольно. — Чего? — Серега как раз проходил мимо с очередной сумкой, когда услышал, что сказал Лазарев. — Они только из Москвы выехали. В магазине задержались. — Ну все, — бросил поклажу Куликов, — я купаться! — и, набегу стянув с себя футболку, бросился в речку. *** Наконец-то, через каких-то два с половиной часа Брагинский внедорожник без всяких затруднений перебрался через пологий, но все же достаточно глубокий овраг, останавливаясь у их будущего лагеря, в котором на данный момент, кроме кучки веток, обложенной камнями, ничего не было. Разве что пару мешков с палатками и еще кое-каких котомок с вещами, на которых сидел первый состав отдыхающих. — О, а что ж вы до сих пор спальные места не организовали? — удивленно воскликнул Олег Михалыч, довольный, выпрыгивая из машины. Вслед за ним вывалились все остальные: Анька, Нинка и Петя. — Мы вам такую возможность дали занять лучшие места… — Вместе отдыхаем — вместе и обустраиваемся, а то, ишь ты, на все готовенькое захотел, — заворчал Костя, поднимаясь на затекшие ноги и с удовольствием жуя протеиновый батончик, найденный ранее в бардачке. — Вас где носило, коллеги? Серега уже всю Оку три раза переплыл вдоль и поперек, аж губки синие. — Прошу прощения, боюсь, это я виноват, — Петр подошел к собравшимся, перекинув через плечо ремень от гитары. — Забыл свою шестиструнку, Олег решил вернуться, ну и в магазин за коньячком заехали и продуктов еще кое-каких набрали. А то я как-то в последний момент все-таки решился поехать, неудобно с пустыми руками на хвост садиться. — Тут он боковым зрением увидел, как к ним приближаются Павлова и Зименская, которые ранее прогуливались вдоль речки. — Здравствуйте, Ирина Алексеевна. Вера Георгиевна? Здравствуйте! Неожиданная встреча, но тем не менее приятная! Как дела в министерстве? — Здравствуйте, Петр Викторович, — не менее удивленно ответила Вера. — Действительно приятный сюрприз! Здорово, что собрались почти всем нашим прошлым составом. — Да, да, просто замечательно! — Ханина шумно опустила свою сумку на землю. — А теперь мальчики пойдут и поставят, наконец, палатки, потому что девочки хотят как можно скорее переодеться в купальники и начать загорать, пока еще солнышко не село. — Да, да, между прочим! — подтвердила Дубровская, впихивая Михалычу свой спальный мешок. — А мы пока с девчонками кухню организуем. — Ну, наконец-то! — довольно воскликнул Лазарев, запихивая в рот последний кусочек злакового снека, пока остальные расходились кто куда. — Костик, милый, тебе вкусно? — промурлыкала Ира, склоняясь к своему жениху. — Да, дорогая, только можно тебя попросить в следующий раз купить с сахаром, а не диетический. Ира придержала Костю за руку, когда тот собрался присоединиться к остальным, и уже с нескрываемым раздражением добавила: — Это корм для птичек, идиот! *** Пока Брагин с Пастуховым устанавливали палатки, Лазарев с Куликовым натянули навес, а под ним установили пару столов, стулья и сумки-холодильники, после чего женская половина коллектива приступила к приготовлению ужина на скорую руку, в который входили: лапша быстрого приготовления, мясная и сырная нарезки и свежие овощи. Шашлык было решено пожарить ближе к вечеру. После сытного обеда, нарушая все законы Архимеда, каждый решил заняться своим делом. Анька с Нинкой схватились за ракетки, развлекаясь игрой в бадминтон, мальчики, установив стулья вдоль берега, уселись поболтать за баночкой пивка (рыбалку было решено оставить на завтра), а Ира и Вера, бросив полотенца на разогретый песочек, улеглись позагорать. — Спасибо, что согласилась поехать, — Павлова, лежа на животе, повернула голову к подруге, встречаясь с собственным отражением в черных солнцезащитных очках Зименской. — Не знаю, что бы я здесь делала без тебя. — Да мне только в радость, — улыбнулась Вера, а после с наслаждением подставила лицо яркому солнышку. — А вообще, думаю, ты бы и без меня здесь не скучала. В конце концов, у тебя жених под боком. Ира на это только фыркнула. — Жених, вон, с друганами общается, а Дубровской с Ханиной вдвоем хорошо. — Ну да, — протянула Вера, — в бадминтон втроем играть не очень удобно, что правда, то правда. — Да ну тебя! — Ира обиженно толкнула Зименскую коленкой. — Не вписываюсь я в этот коллектив. А то, что я с подчиненным в отношения вступила, еще больше их против меня настроило. Олег Михалыч меня как-то особенно не взлюбил. — Ой, да хватит тебе, — махнула рукой подруга. — Он сам по себе человек такой — тяжелый. Стерпится — полюбится, как говорится. В конце концов, ты его начальник, так что, хочет — не хочет, а самомнение свое в жопу засунуть придется. Ты мне лучше расскажи, как у вас с Лазаревым все так вышло? Не пойми меня неправильно, но я никогда бы не подумала, что ты бы пошла на такое… — Какое такое? — с вызовом спросила Ира, сама не понимая причины собственного негодования. — Ну, со своим подчиненным, да еще и младше тебя, на сколько? Лет на двадцать? — Тринадцать, — поправила Павлова, глядя на Зименскую исподлобья. — Прости, я ж не в укор, — поспешила оправдаться Вера, заметив, как напряглась подруга. — Я за тебя очень рада, правда! Ты, как никто другой, заслуживаешь счастья, просто… У вас все так быстро закрутилось, и… Сразу свадьба… Я очень надеюсь, что у Кости нет корыстных планов насчет тебя. — У нас все по любви, — отрезала Павлова, пока Зименская не наговорила еще чего-нибудь, но для себя пометочку сделала, что со старой подругой нужно быть крайне осторожной. Вера всегда была дюже проницательной, и давать ей лишний повод для сомнений совершенно ни к чему. — Хорошо, — улыбнулась Вера Георгиевна, решив больше не затрагивать данную тему, пока Ира сама не сочтет нужным поделиться. В конце концов, у нее у самой были свои секреты. *** Вечером вся компания собралась на шашлыки у костра с песнями и плясками соответственно. — А вы знаете, как наш Петруччо классно на гитаре бренчит? — вдруг воскликнул захмелевший Брагин. — Ой, да когда это было, я уже сколько лет не играл, — начал отнекиваться Петр. — Давайте лучше вы с Ниной нам еще какую-нибудь акапеллу исполните. — Ой, Петр, а я бы очень хотела послушать, как вы поете, — поспешила высказаться Ира, пока этот прелестный дуэт не затянул свои романсы по фиг знает какому кругу. — Я бы тоже не отказалась, — поддержала подругу Вера, предвкушая что-то отличное от репертуара Ваенги и Шуфутинского. — Вот-вот, должно же быть хоть какое-то разнообразие, — вставил и Куликов свое слово, успевший наслушаться завываний Нино-Олеговного Ига за последние несколько лет их бурного знакомства. — На, — Олег обиженно всучил Пете гитару, которая все это время лежала рядом с ним неприкаянная. — Ничего вы в искусстве не понимаете.       Петр быстро настроил гитару и запел, быстро перебирая струны: Девочка моя — ты мой ясный свет. Я искал тебя очень много лет… Брагин, покачиваясь, встал с бревна и вальяжно протянул Дубровской руку, приглашая на медленный танец — что уж без дела сидеть. В дождь или в грозу И в холодный день… Ханина решила не отставать от коллег и тоже потянула сидевшего рядом Серегу на «танцпол». Я искал тебя, я бродил как тень… Костя тоже посмотрел на Павлову, подумывая, как бы её затянуть на «медляк», но, уловив задумчивость женщины, решил повременить с этим. И ночкой ясною Ты приоткроешь дверь. Любить прекрасную Мне суждено теперь… Ира, видимо, почувствовав на себе пристальный взгляд, повернула голову к Костику, встречаясь с ним глазами. На небе две звезды Зажгутся для двоих. Их отражения Блеснут в глазах твоих… Павлова кивнула в сторону покачивающихся пар, сама приглашая Лазарева присоединиться к ним. Сидеть остались только Пастухов и Зименская. Фото на столе С отблеском чернил… Петр не отрывал глаз от женщины напротив. Я люблю тебя Так же, как любил… Вера с нежностью смотрела в ответ. — Все хорошо? — прошептал Костя Ире, заметив, как та косится на подругу. — Да, просто задумалась, — Павлова подняла глаза и, кажется, только теперь осознала, как близко они с Лазаревым находятся друг к другу. Как крепко он прижимает её к себе, положив обе руки на талию. Как она неосознанно сцепила руки в замок за его крепкой шеей. На небе две звезды Зажгутся для двоих. Их отражения Блеснут в глазах твоих… — У Веры Георгиевны есть подозрения на твой счет, — прошептала Ира, все же решив открыть свои переживания. — Расслабляться нельзя. За эти выходные мы должны окончательно убедить всех в серьезности наших намерений. — Ну, я-то в своих намерениях очень уверен, — усмехнулся Костя и прижался щекой к виску женщины, тихо шепча ей на ухо: — Успокойся. Никто не поверит, что ты меня любишь, если будешь все время такой напряженной, когда я рядом. — Это не просто, — так же тихо произнесла Ира, закрывая глаза. Пусть со стороны кажется, что они мило воркуют, а не строят коварные планы. — Я не привыкла к такому… — Я тоже, — признался Константин, — но сама понимаешь, выбора у нас особого нет. *** — Ты посмотри на них, — Брагин склонился к Дубровской и принебрежительно фаркнул: «Актеришки!» — Михалыч, прекрати! — моментально осадида нинка товарища. — Это их дело, их жизнь, как по мне пусть делают, что хотят. Вот чего их отношения тебе покоя не дают? — А потом толкнув Олега плечом, в шутку добавила: — Переживаешь, что Главврач Лазареву досталась? — Да иди ты! — Брагин аж отодвинулся от такого предположения. — Мне вот эти подковерные игры ни к чему, я и без жены-начальницы себе карьеру сделал! А этот щенок явно озаботился обеспечением себе карьерного роста. — И зачем ему этот театр? Все знают, чей Константин Германович сынок, у него эта карьерная лестница, с пеленок обеспечена. — Вот и я не понимаю, зачем? — Олег продолжал исподлобья следить за танцующей парой. — И почему сразу в загс? Ну, кувыркайтесь вы в постели молча, по углам зажимайтесь, пока запал имеется, а через пару месяцев разбегитесь. Нет же! Надо всех в известность поставить, что у них любовь до гроба! Ладно, ей взрослой тетке молодого тела захотелось, а ему какой интерес? Тем более, на ножах с первого дня знакомства. — Ну, знаешь, от ненависти до любви… — усмехнулась Нинка. — А вообще мы с Ириной Алексеевной почти равесницы, я, что, по-твоему, тоже уже ни на что не гожусь? Неклюдов был моим последним шансом? — Нинок, ну ты чего? — Олег тут же смягчился и притянул Дубровскую за плечи к своей широкой груди. — Ты у меня лучше всех, а Неклюдов твой — идиот, сам свое счастье просрал. — Эх, Михалыч, твои б слова, да Жене в уши… — Ой, только, не говори, что все еще сохнешь по нему, — скривился Брагин, крепче прижимая к себе, приунывшую подругу. — А ты По Маринке по своей сохнешь? — Неа. — Ну вот и я нет. — Ну вот и хорошо, — выдохнул Олег, окончательно расслабляясь. *** Когда музыкальная, чересчур затянувшаяся пауза, наконец-то была окончена, и над лагерем снова полились веселые разговоры и звонкий смех, было уже далеко за полночь, и остывший воздух стал пробирать до костей, игнорируя танцующий на углях огонь, Ира удалилась в палатку за теплой курткой. Потратив несколько минут на поиски нужной вещи, которая, естественно, оказалась в самом низу походной сумки, Павлова собиралась вернуться к коллегам, но путь ей преградил зашедший в палатку Лазарев. — Нафиг их, — Костя плюхнулся на надувной матрас, протягивая Ирине Алексеевне два пластиковых стаканчика, а сам начал вгонять маленький штопор-брелок в бутылку с вином. — Я лучше наедине со своей невестой винишка выпью. — Нехорошо воровать у коллег, — захихикала Ира, протягивая одноразовый стаканчик Лазареву, который довольно оперативно разобрался с винной пробкой. — Мы вообще-то тоже приложили наши кошельки к покупке данного напитка, так что имеем право, — улыбнулся Костя. — Ну? Ты как? — Что «как»? — переспросила Павлова, делая первый глоток. — Не чувствуешь себя не в своей тарелке? — Ух ты! — Ирина Алексеевна отодвинула бокал ото рта, что бы не поперхнуться. — С чего такая забота? Или ты так, для галочки, разговор поддержать? Костя ничего не ответил, и из-за этого молчания главврач почувствовала себя виноватой. Настолько, что ей даже захотелось извиниться, чего она, конечно же не сделала. Вместо этого, Ира прислонила свой стаканчик к стаканчику Лазарева и с примирительной улыбкой произнесла: — Знаешь, Кость, ты можешь быть довольно милым, когда не строишь из себя конченного идиота. — Ну, так и Вы вовсе не стерва, Ирина Алексеевна, но почему-то активно стараетесь доказать обратное. По крайней мере, мне. — Мной очень часто пользовались, — неожиданно призналась Павлова, — и ты по сути сейчас делаешь то же самое. Возможно, я просто увидела в тебе мальчика для битья, которого смогу использовать в ответ. Отомстить всем моим обидчикам в твоём лице. Я прошу прощения за это. Костя опять промолчал, лишь пополнив стаканчик новой порцией вина, понимая, что женщина рядом готова высказаться, отпуская всю накопившуюся в ней за долгие годы нестерпимую боль. — Меня бросили у алтаря. Мне изменяли на протяжении многих лет с молоденькими девочками. Я потеряла ребенка. Меня бросили ради женщины постарше, — Ира горько усмехнулась. — Первая любовь, которой я дала шанс на возрождение, заставила меня убить молодого парня. Фигурально выражаясь, конечно, – поспешила добавить она. – Меня обманывали, предавали и унижали так, как ты даже представить себе не можешь. Меня мешали с грязью и вытирали об меня ноги. Кем мне быть, как не стервой после этого? Это броня, которая больше не позволяет мне подпускать к себе «не тех» людей. — Я понимаю, — неожиданно тихо произнес Костя. — Я однажды чуть не женился. Я однажды чуть не стал отцом. У нее случился выкидыш, еще до свадьбы. Бесплодие. Депрессия. Скандальное расставание, при котором меня обвинили во всех смертных грехах, а потом я узнал, что выкидыш она спровоцировала сама. А теперь вся эта история с отцом… Наверное, избалованным мальчишкой быть проще. Не так больно. — Костя поднял поникшую голову, когда почувствовал, теплую чужую ладонь в своей. — Я не хочу, чтобы отец умирал, но и жить под его гнетом я больше не могу. Простите, Ирина Алексеевна, что вел себя, как полный кретин. Вы не заслужили всего этого. Давайте прекратим весь этот цирк. Я продам машину, и выплачу вам компенсацию за весь ущерб, что Вам причинил… У Иры защемило сердце, когда она посмотрела в блестящие от слез голубые глаза мужчины. Именно мужчины — не мальчишки, которого она видела перед собой до этого момента. Перед ней сидел взрослый, сознательный человек, которого почти сломали, как и ее когда-то. Поддавшись какому-то неожиданному порыву, женщина притянула Константина к себе и крепко обняла. — Нет у ж, Кость, мы с тобой дойдем до конца и докажем всем, чего мы стоим.