Stay away

      Просыпаться по будильнику, несмотря на выработанную годами привычку вставать в одно и то же время, оказывается сложно. Йоэль, конечно, виноват в этом сам: в очередной раз не смог удержаться от соблазна поговорить с Алексом по фэйстайму перед сном. Стоило понять еще парой неделей ранее, что их разговоры быстро закончиться просто не могут. Так и проболтали они, будучи каждый в своей постели, почти до самого утра, пока Алекс не задремал прямо с мобильным в руках, не завершив вызов. Хокка же не сразу смог найти в себе силы, чтобы оборвать звонок и перестать любоваться, так что еще по меньшей мере десять минут разглядывал мило дремлющего парня, жалея, что не имеет возможности к нему прикоснуться.       В самом деле от этого агент изнемогал каждую ночь, впрочем, и утро, и день… лишь вечерами обретал фантастическую возможность касаться Маттсона, и без стеснения пользовался ей, зачастую вгоняя того в краску. Хокка до сих пор гадает о причинах, ведь Алекс умалчивает о том, какие были у него отношения в прошлом и были ли вообще. Впрочем, эту тему они оба деликатно опускают: Йоэль — в нежелании ворошить старые раны, а его новый знакомый — по известной ему одному причине.       Продолжить валяться в постели в безнадежных попытках заглушить орущий пятый кряду раз будильник не позволяет заигравший на телефоне рингтон. Агент тихо чертыхается, но все-таки принимает вызов, даже не взглянув на имя абонента. — Доброе утро, соня, — раздается на той стороне провода насмешливый голос Алекса. — Ты просил разбудить тебя утром, если вдруг не напишешь сам, помнишь? — Припоминаю что-то подобное, — севшим голосом откликается Хокка, тем не менее сразу и без труда очнувшись ото сна, — получить от босса за опоздание в мои планы пока не входило. Ты меня спас, Але, — с улыбкой добавляет он, усевшись на постели и подтянув одеяло к груди. — Постой, а ты сам-то проснулся в такую рань только за этим? — О, не совсем. Ты знаешь, сегодня вечером у меня свидание с одним чертовски привлекательным копом, и мне нужно быть на высоте, он определенного того заслуживает, — смеется тот в ответ. — Не говори ничего. Знаю, что завидуешь! — Что ж, да будет тебе известно, что и у меня свидание с одним безумно милым фрилансером. Посмотрим, кому повезет больше, — парирует Хокка, уже поднявшись из постели и направившись в ванную.       Свидание. Уже не встреча, не ужин, не прогулка, а именно свидание. И Йоэль, и Алекс, очевидно, привыкшие называть вещи своими именами, не могли игнорировать тот факт, что их общение с самого первого дня совершенно не походило на приятельское — флиртовали они настолько открыто, что не оставалось ни единой причины для сомнений в том, чего именно они ждут друг от друга.       Они виделись на протяжении почти двух недель с момента знакомства, упустив лишь один позавчерашний день. В остальные же дни урывали по крайней мере пару-тройку свободных часов, чтобы провести время друг с другом: иногда утром, когда Алекс подвозил агента до работы, заранее позаботившись о завтраке с кофе навынос, но чаще, конечно, вечерами, коротая их то за неспешными прогулками, то за долгой беседой в уютном ресторане. Сегодняшний вечер выпал на пятницу и обязан был быть безумно приятным. К тому же, впереди были выходные, которые Йоэлю не терпелось предложить провести вместе. — Боюсь, нет ни победителей, ни проигравших — мы оба сорвали джекпот. Значит, все в силе, — заключает Алекс. — Во сколько за тобой заехать? — Ты всегда будешь меня подвозить, как прекрасную леди, или, может, позволишь и мне ответить тем же? — остановившись напротив зеркала, интересуется Йоэль. — Первое звучит крайне заманчиво, должен признать, — прыскает Маттсон. — Но не переживай, мне так комфортно. Тем более ты живешь совсем близко к центру, а до меня фигачить добрые полчаса как минимум… Впрочем, однажды и я обязательно окажусь на месте прекрасной леди. — Ловлю на слове. А пока можешь за мной заехать. Если не будет никаких сюрпризов от начальства, я должен освободиться в семь. — Значит, буду ровно в семь, моя прекрасная леди, — нараспев протягивает Алекс. — Ладно, я в самом деле буду очень ждать вечера и честно постараюсь не отвлекать тебя на работе кучей сообщений. Но не обещаю! — Можешь отвлекать, тебе я разрешаю, — улыбается Хокка. — До вечера, Але, я тоже очень-очень жду.       Агент ловит себя на мысли, что для полного счастья не хватает только начать препираться, кто первый положит трубку, и, нехотя нажав на красную кнопку первым, отрывает взгляд от телефона. Столкнувшись с собственным отражением в зеркале, он просто не может игнорировать то, насколько искренним счастьем горят его обычно печальные глаза. Как и не может не ощущать того, как от улыбки уже начинают болеть щеки — совершенно непривычно.       До работы остается чуть меньше пары часов, и Йоэль оказывается вынужден согласиться с Алексом насчет того, что этим вечером необходимо быть на высоте. Тем более, что ему очень хочется сделать этот ужин особенным и романтичным. Всю последнюю неделю он выгадывал момент, чтобы наконец поцеловать очаровавшего его парня, но никак не находил подходящего. Маттсон же будто нарочно оттягивал этот момент, позволяя себе лишь баловство в виде невинных прикосновений, легких поцелуев в щеку и до одури обожаемых Хокка объятий.       Впрочем, все их встречи почему-то буквально искрили романтикой еще с самого первого дня. Посиделки в придорожном кафетерии, завтраки на парковке МакДональдса, когда Йоэль уделывал крошками как весь салон, так и собственные форменные брюки, уже были романтичнее всякого в жизни Хокка свидания, что уж говорить про уже не первый их ужин в дорогом ресторане. Этот парень понимал его с полуслова, будто мысли читал, понимал все шутки и угадывал все идеи — удивительное совпадение, заставляющее даже на секунду задуматься о смысле нарицательного «вторая половина». И именно с ним впервые с момента болезненного расставания агент ощутил, что, пожалуй, снова готов рискнуть.

***

      В полицейском участке Хокка оказывается почти за полчаса до начала рабочего дня. Тишина в почтовом ящике предвещает спокойный, лишенный суеты и ругани из-за очередного перфоманса Суперновы день. В последние пару недель они вовсе перестали происходить, и агенты терялись в догадках, что может быть тому причиной. Сошлись на том, что варианта лишь два. Первый состоит в том, что последнее появление хакера не было уловкой, и полиции удалось взять реальный след. Второй — в том, что гаденыш замышляет что-то особенно масштабное. Так или иначе, он затих, и Йоэлю хотелось бы верить, что до начала новой недели не побеспокоит. — А вот и он, легок на помине, — вдруг раздается голос подкравшегося незаметно из-за спины друга. — Ну, что, Хокка. Рассказывай, какая у тебя уважительная причина пропускать традиционную посиделку в баре на этот раз?       Порко равняется с напарником и направляется вместе с ним дальше по коридору. Йоэль же еще издалека замечает еще одного их коллегу по службе, а вместе с тем и близкого друга, и понимает, что серьезной беседы и правда теперь не избежать. Томми Лалли — центральное звено их с Йоонасом неразлучной троицы. Именно этим составом они закрывали большинство самых громких дел и выпутывались изо всех, даже самых дерьмовых передряг. Надо признать, чаще всего с помощью Томми. Он всегда отличался холодным умом, рациональностью и надежностью покруче даже самых дорогих швейцарских часов. Как бы то ни было, но в работе, помимо этих безусловно ценных качеств, оказывается полезен еще и его внешний вид. Сослуживцы сравнивают его с медведем, и не зря — по габаритам он превосходит двух своих нерадивых напарников вместе взятых, из-за чего несчастные подозреваемые нередко ловят бледного. — Что? — растерянно уточняет Йоэль, когда они останавливаются рядом с ожидающим их Томми. — А, ты про вечер. У меня просто скопились домашние дела, и я… — Ох, могу только представить, как уважаемый спецагент Хокка после тяжелой недели на службе драит унитаз вместо того, чтобы пить пиво, — театрально задумавшись и почесав подбородок, подначивает Лалли, перегородив путь к кабинету Йоэля. — Хотя, может, дело в том, что бессовестный спецагент Хокка просто хреновый лжец. — Ладно, хватит ломать комедию, — вздыхает Порко. — Томми хочет сказать, что дело вовсе не в унитазном ершике, а в том смазливом мажоре на крутой тачке, который лапал тебя прямо у КПП вчера вечером и о котором ты какого-то хуя решил нам не сообщать. — Боже, — тут же закатывает глаза Йоэль. — Никакой он не мажор, и, эй, никто меня не лапал!       Вдали коридора раздаются шаги, по которым Хокка сразу узнает приближение босса и, понизив голос, продолжает: — Да, вы правы, дело именно в нем. Его зовут Алекс, и я ничего не говорил вам, потому что пока и сам боюсь, что все пойдет по пизде, — признается он. — Здесь и сейчас обсуждать это мы не будем, но если сегодня все пройдет хорошо, то вы первыми об этом узнаете, ладно? Сами понимаете, что после прошлых отношений, все это очень… болезненно. — Как раз поэтому мы и волнуемся. Я как вижу этого уебка Артту, так аж кулаки хочется почесать. Об его лицо, разумеется, — серьезно уточняет Томми. — Я и сам бы почесал, — хмыкнув, откликается Хокка. — Сейчас волноваться не о чем, ладно? Во-первых, это преждевременно, потому что у нас все очень аккуратно и медленно развивается, а во-вторых, он кажется славным парнем. Хотя слово «славный» — это не совсем то. Я не могу даже описать, парни. Мы очень много говорим, мы будто на одной волне. Он очень смешной, милый и… — Милый, — сразу же цепляется Порко, повторив за Йоэлем слащавым голоском. — Ну пиздец, он точно тебя приворожил.       Хокка на этот упрек только смеется, чем вызывает еще большее беспокойство у давно позабывших его искренний смех друзей. Однако прежде, чем Йоонас успевает отпустить очередную шуточку в его адрес, их прерывает подошедший незаметно из-за спины начальник: — Прохлаждаетесь? — строго уточняет он у всех троих. — Хочу напомнить, что до сих пор жду от вас, агент Порко, и от вас, агент Хокка, отчеты, которые надеялся получить еще позавчера. К вам, Лалли, вопросов нет, как всегда вовремя и безупречно, спасибо. — Всегда пожалуйста, сэр, — откликается Томми и салютует друзьям ладонью, едва начальник оставляет их в одиночестве. — Сын маминой подруги, — бормочет Порко, пристыженно вздохнув. — Так. С тобой мы еще не закончили, — заметив поползновение Йоэля к двери кабинета, напоминает он, пригрозив пальцем. — Хорошо или плохо все кончится, ты в любом случае расскажешь нам все с поминутной раскадровкой, ясно? — Есть, сэр, — на лад Томми откликается Йоэль и все-таки скрывается в своем кабинете, захлопнув за собой дверь.       Желания взяться первым делом за упомянутый начальником отчет не возникает. Вместо этого Хокка по привычке тянется к телефону и открывает зачитанный едва не до дыр диалог, в котором уже высвечивается несколько новых сообщений, на которые он спешит сразу же ответить: Не могу дождаться вечера. Как считаешь, что лучше выбрать: рубашку или футболку с жилетом сверху, мм? Хотя можешь просто намекнуть, в чем будешь сам :)

Если скинешь фото и в том, и в другом, подсказать будет проще. Хотя… можешь и без того, и без другого))

      Последнюю фразу Хокка порывался даже стереть, но, списав все на шуточный флирт, все же оставил, совсем не ожидая ничего подобного от скромного, по его наблюдениям, Алекса. В ответ на его сообщение приходит пара изображений, на которых тот у зеркала в полный рост демонстрирует оба описанных наряда. Что уж там говорить, Маттсон оказывается прекрасен в обоих образах и пригвождает взгляд Йоэля к себе на пару минут как минимум.       Нехотя свернув вложение, агент уже намеревается ответить, что и сам будет в костюме сегодня вечером, как ему приходит еще одно фото. То самое, которое он в шутку, ни на что не рассчитывая, попросил. Хокка шумно сглатывает, открывая изображение на весь экран. Алекс оказывается невероятно горяч. Йоэль не может не залюбоваться его крепким, подтянутым телом под распахнутой рубашкой. Не уверен насчет рубашки. Может, и она лишняя? ;)       И еще одно фото следом в одних только джинсах, говоря на чистоту, тоже интригующе обтягивающих. Пиздец. В брюках мгновенно становится тесно, и Хокка отодвигается от стола, чтобы удобнее устроиться в кресле. Этот мальчишка определенно хочет, чтобы он взорвался от перевозбуждения и невозможности снять чертово напряжение.

Черт возьми, Але, ты даже горячее, чем я себе представлял.

Похоже, я все-таки отвлек тебя от работы, правда?       Чертенок, думает о нем Хокка, потянувшись к ремню на брюках. На свиданиях ведет себя как целомудренная девица, а сообщения шлет такие, что стояк грозится порвать штаны. Собственно, Йоэль не собирается оставлять это так просто и, открыв камеру на мобильном, снимает для наглеца видео. Объектив опускается следом за пальцами, поспешно расстегивающими рубашку, захватывает обнаженное по пояс мускулистое тело и останавливается на напряженном паху.

Сегодня я уже вряд ли смогу сосредоточиться на работе, полюбуйся, что ты делаешь со мной…

А ты очень плохой коп, Йоэль. Если бы я был преступником, то с удовольствием позволил тебе себя арестовать)

Я приберегу для тебя наручники на случай, если ты будешь плохим мальчиком.

Ствол тоже? ;)       Хокка не сдерживает усмешки. Он бы с радостью продемонстрировал дрянному мальчишке этот самый ствол во всей его красе прямо сейчас. Предварительно сковал бы наручниками руки за его спиной и… Что ж, он обманывает сам себя — ничего подобного с Алексом он бы не сделал. По крайней мере, в первый раз.

И его. И вообще все, что пожелаешь. Не боишься получить ответочку за все эти провокации?)

Вероятно, даже рассчитываю. Но пора бы сдерживать обещания, я и так слишком тебя отвлек :)       Блять. Маленький, наглый провокатор ничуть не жалеет его выдержку. Рассчитывает он… Хокка обязательно еще посмотрит на то, как Алекс будет краснеть посреди какого-нибудь многолюдного заведения, пока будет нашептывать в его ухо грязные фантазии о наручниках и стволе. Фантазии, вполне способные стать реальностью. Йоэль делает глубокий вдох и роется в своей памяти, надеясь найти нечто действительно отвратительное, чтобы хоть немного унять сводящее с ума напряжение ниже пояса. Это оказывается не так просто: несмотря на бесчисленное количество мерзости, увиденной за жизнь, манящее тело так и остается перед глазами. Я подумал, что стоит помочь тебе понизить градус ;)       Еще одно сообщение привлекает внимание Йоэля к мобильному, и он вновь открывает диалог. В нем оказывается еще одно фото. На этот раз взъерошенного, словно воробей, после душа Алекса. Не то чтобы подобное могло остудить пыл, но перевести мысли в иное русло — вполне.

Надо признать, ты слишком милый, чтобы думать о всякой похабщине…

Однажды я компенсирую тебе это, а пока нам обоим нужно поработать. До вечера, Йоэль❤️       Агент не сдерживает улыбки. Рассуждения Алекса о будущем очень обнадеживают. Все прежние отношения обрывались именно из-за их отсутствия: не было общей цели, общих интересов, единого вектора. А с Маттсоном совсем иначе, и это греет израненное не одним предательством сердце агента.

***

      Встречаясь с Алексом этим вечером, Хокка просто не может выкинуть из головы слова друзей: «смазливый мажор на крутой тачке». Нельзя отрицать, Маттсон действительно очень красив. Агент и сам нарек его смазливым в самую первую их встречу. Однако назвать его мажором язык просто не поворачивался, ведь парень явно знал цену деньгам и умел их зарабатывать.       Подтверждение словам Алекса о работе и семье Йоэль без труда нашел, пробив его по базе. Как бы ему ни хотелось парню доверять, профессиональная паранойя просто не позволяла. Досье подтвердило все, что было Маттсоном сказано, и еще раз напомнило о том, что все деньги на крутые тачки и квартиры заработаны честным трудом при помощи блестящего ума и отточенных навыков. — Йоэль! — окликает агента счастливый до невозможности голос, вырывая из мыслей.       Захлопнув за собой дверь автомобиля, Алекс выбегает к нему навстречу и, едва оказавшись рядом, крепко обнимает за шею, склоняя к себе. Хокка тихо смеется, обхватывает его за поясницу в ответ и даже немного приподнимает над землей, в очередной раз умиляясь этой их небольшой, но ощутимой разнице в росте. — Я тоже скучал, Але, — признается Йоэль, нехотя выпуская парня из объятий. — Целый день испепелял взглядом часовую стрелку, надеясь, что та будет быстрее идти. — Да и я не лучше, — улыбается тот, — приехал еще полчаса назад, не мог и дальше ждать, не терпелось тебя увидеть как можно скорее. В ресторан? — уточняет он, отворив для Хокка дверь машины у пассажирского места справа от себя.       Агент на мгновение переводит взгляд на окна штаба и почти сразу замечает зависших у окна с ехидными ухмылками друзей. В понедельник он совершенно точно станет объектом для их потех из-за этой манерности Маттсона. — Ребята с работы уверены, что ты меня приворожил, — с усмешкой замечает Хокка, когда Алекс занимает место рядом с ним. — Не приворожил, но очаровать постараюсь, — робко откликается тот.       Йоэль качает головой с теплой улыбкой и, опустив на подлокотник руку, накрывает ею ладонь Алекса. Что уж там говорить, стараться этому парню и не придется — он уже очаровал агента так сильно, что тот теряется в ответе на вопрос «чем?». Для Хокка Маттсон оказался отражением всего того многого, что он искал и никак не мог найти в других людях.       В ресторане вечером пятницы многолюдно. Йоэль обязательно бы забыл забронировать столик заранее, но Алекс позаботился обо всем сам. Он вообще с удивительным, почти никому не присущим пониманием отнесся к тому, что у агента бывают дни, когда фокус теряется полностью и не удается сконцентрироваться даже на мелочах.       Миловидная хостес сопровождает их до стоящего в отдалении от других гостей столика на двоих, украшенного уже разожженными свечами, и оставляет их наедине. — Ты меня откровенно балуешь, — кротко улыбается Хокка. — Последние пара недель с тобой были насыщеннее, чем все тридцать лет моей жизни. — Тебе нет тридцати, — смеется Алекс, — не прибавляй себе пару лишних месяцев, ты еще сойдешь за двадцатидевятилетнего.       Беседу парней прерывает официант, и они отвлекаются лишь ненадолго, чтобы поужинать. Йоэль едва ли может думать о еде: все поглядывает на Алекса и, совсем того не скрывая, любуется им. Хокка хочется верить, что он достоин и не слишком сильно ему уступает. Со стороны, он почти уверен, они выглядят очень гармоничной парой — не просто же так цепляют взгляды, правда? — Так что там обо мне думают твои друзья? — вспоминает Маттсон, сложив вилку и нож на пустую тарелку. — Что ты им успел рассказать обо мне? — Они подсматривали за нами. И вчера, и сегодня, поганцы, — с усмешкой отвечает Йоэль. — Сказали, что ты безумно крут, если в общих чертах, — приукрашивает он. — Ты врешь, — широко улыбнувшись, возражает Алекс, заметив задорный взгляд агента. — Наверняка они меня крыли всеми последними словами, которые только знали, и заключили, что не для меня такая прекрасная роза цвела! — Они не были так категоричны, — рассмеявшись, качает головой Хокка. — Но равнодушными ты их не оставил — это факт, и завтра они непременно устроят мне допрос с пристрастием. — Надеюсь, без пыток? — Уверен, что Томми способен даже на это, — рассуждает Йоэль, задумчиво поковырявшись в остатках пасты. — Я обещал рассказать им о тебе больше только в том случае, если все не пойдет по жопе, как у меня зачастую бывает. — Правда? — довольно ухмыляется Алекс, и Хокка кивает. — Что ж, нельзя оставлять друзей без десерта. — И на что же я могу рассчитывать? — склонив голову к плечу и взглянув в озорные глаза напротив, уточняет агент.       Маттсон беззаботно пожимает плечами, заставляя Йоэля теряться в догадках, позволят ли ему сегодня нечто большее, чем просто обнять на прощание возле дома, согласятся ли на предложение провести все выходные только вдвоем и, что еще более важно, ответят ли взаимностью на волнующий последние пару дней вплоть до бессонницы вопрос.       Агент отводит взгляд от Алекса лишь на мгновение, и улыбка тотчас сползает с его лица. Чертов Артту, еще лишь утром недобрым словом вспоминаемый Лалли, в этом самом ресторане и совсем близко к ним. Это не оказывается незамеченным его спутником — Маттсон протягивает руку к Хокка, сжимает его запястье теплыми пальцами и осторожно уточняет: — Все в порядке? Я что-то не то сказал? — Нет, что ты… — качнув головой, откликается Йоэль, заставляя себя отвести взгляд от соседнего столика, за которым оказался замечен в компании девушки его бывший молодой человек.       Проследив за взглядом Хокка, хоть тот и пытался это скрыть, Алекс хмурится и крепче сжимает его руку в своей, тихо предлагая: — Если тебе некомфортно, мы можем уйти. — Нет-нет, ни в коем случае, — сразу возражает Йоэль. — Этот мудила не испортит наш вечер. — Разумеется, не испортит. Мы могли бы взять на вынос закуски и бутылочку какого-нибудь белого вина и продолжить в более комфортной обстановке, скажем… у тебя или у меня дома. — Дома? — Если ты захочешь, — кротко улыбается Маттсон. — Мы вечно за рулем и никак не можем позволить себе расслабиться, и это становится не очень хорошей традицией. Ну, что думаешь? — Думаю, что звучит прекрасно, — кивает Хокка, и Алекс сразу же подзывает официанта, чтобы сделать заказ и попросить счет. — Можем поехать ко мне, сэкономим время на дороге, — предлагает он следом. — Тогда я останусь до утра, — хитро улыбнувшись, поясняет парень.       Заметив взгляд нерадивого бывшего, он демонстративно переплетает пальцы их сцепленных с Йоэлем рук, явным образом намекая, будто они вместе. — Расскажешь мне, что между вами случилось? — вполголоса спрашивает он, взволнованно взглянув в глаза Хокка. — Ты все еще кажешься расстроенным.       Агент морщится, словно от тупой зубной боли, и опускает взгляд в стол. Вспоминать об Артту всегда было сложно. В первую очередь, потому что Йоэль все еще себя винит. Вовсе не в расставании, ни в коем случае, а исключительно в собственной глупости. Винит за то, каким был слепым и наивным, бездумно впуская в свое сердце того, кто совершенно не заслуживал. — Долгая и болезненная история, — тихо вздохнув, откликается Йоэль. — Мы никуда не спешим, — настаивает Алекс, двигаясь чуть ближе. — Мне важно знать, что могло ранить тебя в прошлом, чтобы не наступить на те же грабли, понимаешь? — Не думаю, что ты способен на нечто подобное, — поведя плечом, хмурится агент. — Насмешки за моей спиной, измены, подставы на службе… В общем, мы плохо расстались. — Подставы на службе? — тихо переспрашивает Маттсон, и Хокка мрачно кивает. — Но это же очень опасно. — Зришь в корень, — печально смеется Йоэль. — Из-за его подлости и трусости я и поймал единственную за все время службы пулю. Сюда, — заметив немой вопрос в потускневшем взгляде Алекса, уточняет он и указывает на левое плечо в область прямо над сердцем. — Боже, мне так жаль… — вздыхает Маттсон, отрешенно покачав головой. — Надеюсь, его выперли из полиции? Я бы очень не хотел, чтобы он имел хоть какой-то шанс навредить тебя снова. — Я не стучал на него. Парни хотели, но я и им не позволил. Наверное, еще любил, дурак, — тоскливо рассуждает Хокка. — А сейчас столько воды утекло, что уже и не имеет смысла. Переживать тебе, однако, не о чем, мои парни надежные и ни за что не подведут, быстрее сами подставятся под пули. — Пожалуйста, ваш заказ, — прерывает их непростую беседу официант. — Спасибо большое, — кротко улыбнувшись, откликается Алекс, приняв увесистый крафтовый пакет. — Ну, что, попробуем скрасить этот вечер? Вот, возьми ключ, поставь пока в багажник, а я оплачу счет и догоню тебя, хорошо? — мимолетно коснувшись поцелуем щеки агента и передав связку с автобрелком, предлагает он.       Хокка охотно кивает и направляется к выходу, стараясь ненароком даже не смотреть на откровенно пялящегося все это время на них Артту, зачем-то еще и поднявшегося со своего места. Маттсон же, едва расплатившись, отправляется следом за ним, но не удерживается и все же с силой пихает подлого сослуживца Йоэля плечом. — У тебя какие-то проблемы? — сразу заводится тот, выпрямившись в спине.       Недобро усмехнувшись, Алекс оборачивается на Артту и, шагнув ближе к нему под испуганный взгляд спутницы, облокачивается на спинку стула, своим неожиданным напором вынуждая того опуститься на место. — Нет, но проблемы будут у тебя, если еще хоть раз попытаешься Йоэлю навредить, — нависнув над ним, намекает Маттсон. — Ты что, угрожаешь мне? — фыркает тот, вскинув брови. — Совсем нет. Всего лишь предупреждаю, что получать бумерангом в затылок бывает довольно болезненно, и не советую тебе нарываться. Приятного вечера, — добавляет он, на секунду обратив внимание на притихшую девушку напротив Артту.       Так же резко отшатнувшись от их стола, Алекс направляется следом за уже дожидающимся его на улице Йоэлем. Тот, озадаченно взглянув на него, кивает на панорамное окно ресторана и уточняет: — Что это было? — Всего лишь пожелал хорошего вечера, — кротко улыбнувшись, отвечает Маттсон. — Он не умеет держать язык за зубами, завтра весь штаб будет считать, что мы вместе, — замечает Йоэль, когда Алекс, подойдя вплотную, опускает ладонь на его плечо и мягко поглаживает. — Думаешь, можно считать это неправдой?       Агент с усмешкой качает головой. Все эти неопределенности буквально сводят его с ума. Ему не хочется, но важно повесить на них этот ярлык. Так, чтобы не было кривотолков, чтобы не было недопонимания, чтобы можно было уверенно сказать каждому, что Алекс — только его, а он — только Алекса. Так, чтобы больше не обжигаться о собственные неоправданные ожидания. Сегодня Йоэлю не нужно мучиться и подгадывать лучший момент — он уже настал.

***

      Присутствие Алекса в доме совсем не напрягает, как зачастую бывает с зашедшими в гости даже самыми близкими друзьями. Напротив, переодетый в футболку Хокка парень, успевший сменить линзы на квадратные очки в полупрозрачной оправе, создает одним своим присутствием исключительные уют и спокойствие. Так, будто он на диване Йоэля с бокалом вина в руках оказался далеко не впервые, а был здесь всегда.       Колени их скрещенных по-турецки ног соприкасаются друг с другом так волнующе, что от одной мысли об этом по спине бегут предательские мурашки. А еще эта чертова татуировка на бледном бедре… Йоэль не слишком хорошо разбирается в цветах, будь то пионы или нечто другое, но его вниманием эти бутоны завладевают крепко.       Наблюдая за Маттсоном, вслушиваясь в его мягкий голос, повествующий о недавней поездке в Италию, где он пробовал подобные вина в погребах на озере Гарда, агент даже забывает о неприятной стычке в ресторане. В конце концов, какое это имеет значение, когда он стоит на пороге чего-то нового и прекрасного, где такой боли уже, хочется верить, не будет? Однако Алекс, заметив задумчивость Хокка, возвращает его в реальности, тихо констатировав: — Должно быть, после тех отношений доверить кому-то свое сердце вновь очень непросто. — Это так, — соглашается Йоэль, опустив свою руку на лодыжку парня и очертив ее пальцами, — но я идиот не настолько, чтобы упустить шанс стать счастливым из-за того, что однажды сильно обжегся. — Сегодня я понял, что мне нужно кое в чем тебе признаться, потому что иначе ты будешь думать, что что-то не так с тобой, с нами или со мной. — О чем это ты? — невольно напрягшись, уточняет Хокка. — Ну… дело в том, что мне всегда нравились девушки и отношений с парнями у меня никогда не было, как и самого желания попробовать, — замявшись, откликается Маттсон, опустив виноватый взгляд на все еще поглаживающие его ногу пальцы агента. — И я знаю, что это вызовет у тебя еще больше сомнений. Это правильно, я бы тоже сомневался на твоем месте, ведь никто не хочет оказаться просто экспериментом, но… Йоэль, ты — не эксперимент. Если в первые дни я еще мог так думать, то сейчас уже точно нет.       Беспокойство на лице Хокка сменяет усталая улыбка. Он двигается ближе к Алексу и, скользнув ладонью вверх по его на ноге, останавливает ее на бедре. Маттсон поднимает на него смущенный взгляд. — Я тебе верю, Але, и я хочу, чтобы у нас все сложилось. На самом деле, быть тем, кто подверг сомнению твою ориентацию, даже приятно, — с добродушной усмешкой признается Йоэль. — Главное, чтобы ты не разочаровался и не пожалел об этом. Я не буду давить на тебя или торопить с чем бы то ни было, но все-таки… — Все-таки? — уточняет парень, когда агент замолкает в попытках подобрать слова. — Послушай, я знаю, что это ужасно старомодно и что так уже никто не делает, а я опять звучу как дед, но я все-таки хочу спросить, — тихо начинает Хокка, приобняв Алекса за поясницу слегка влажной от волнения ладонью. — Мне никогда не было с кем-то настолько уютно и хорошо, как с тобой, и, похоже, ты чувствуешь то же, но иногда мне кажется, что ты… стараешься сохранять дистанцию между нами? Да, пожалуй, так правильнее всего звучит. Теперь я понимаю причину, да, но я, если честно, уже не могу ее сохранять, я едва в руках себя держу, когда ты вот так близко, чтобы не поцеловать. Еще с самого первого дня. — И поэтому ты хотел спросить о…? — О том, не хочешь ли ты со мной встречаться? — перейдя на шепот, все-таки спрашивает Хокка, вглядываясь в запавшие ему в душу глаза напротив. — Знаю, что со мной, с моей дурацкой работой, с травмами из прошлых отношений да и вообще в целом со всем непросто, но я буду стараться, если ты позволишь.       Прежде чем агент успевает хоть что-то добавить, Маттсон поспешно перебирается на его колени, мягко толкнув к спинке дивана, обнимает его за шею и склоняется к лицу. — Позволю, Йоэль, — откликается Алекс так тихо, будто боясь спугнуть этот сокровенный момент, — я и сам хочу того же.       И он не позволяет Хокка усомниться в этом. Сокращает оставшееся между ними ничтожное расстояние и нежно касается его губ своими. У агента вырывается бессознательный стон, когда Алекс рискует углубить поцелуй и мягко проникает языком в его послушно приоткрытый рот. Руки Йоэля хаотично скользят по всему крепкому телу парня, пока наконец не забираются под футболку и не смыкаются на горячей пояснице. Маттсон выгибается в этих объятиях, лишь на миг отрываясь от губ, чтобы взглянуть в лицо напротив: — Прости, что был таким тормозом, — в жалких попытках унять сорвавшееся на бег сердце, шепчет он, — я должен был сказать раньше о том, что ты первый, с кем мне… я…       Договорить парень не успевает — оказывается втянут в еще один сладкий поцелуй, но он и не возражает. Наоборот, охотно отвечает в предвкушении приятной дрожи, что последует за тем. — Я счастлив, что ты выбрал именно меня. Но если почувствуешь себя неуютно хотя бы на секунду, просто дай мне знать, и мы все обсудим, ладно? — Разумеется, Йоэль, — тепло отвечает ему Алекс.       Агент широко улыбается, запечатлев на переносице парня легкий поцелуй. Маттсон по инерции морщит нос, а затем, плавно отстранившись от Хокка, перебирается на диван, чтобы в следующий миг улечься уже головой на его колени. Йоэль сразу же запускает свои длинные пальцы в короткие светлые волосы парня и аккуратно играется с ними, едва не заставляя Алекса мурчать от удовольствия. — Я не говорил, но ты очень красивый, — глядя на агента снизу вверх, шепчет Маттсон. — А я не говорил, но влюбился в тебя как мальчишка с самого первого взгляда, — признается Хокка в ответ.       Алекс смущенно смеется, не находясь для слов, ведь по одним только глазам Йоэля буквально можно прочесть, что это чистая правда. В подтверждение того агент склоняется к его лицу и надеется урвать еще один быстрый поцелуй, когда его вдруг прерывает телефонный звонок от начальника. Тихо выругавшись и утомленно закатив глаза, Хокка нехотя отстраняется от парня, отвечает на вызов и сразу слышит мрачный голос босса: — Супернова снова в деле.