Stay away

      Глаза саднит от усталости, а тошнота от количества выпитого за последние часы кофе подкатывает все сильнее. Агенты, занимающиеся делом Суперновы, провели в штабе всю ночь, разбираясь с очередной вспышкой активности. В этот раз чертов хакер превзошел сам себя, ломанув тщательно защищенную государственную систему американцев и методично вытащив из нее всю информацию о секретных испытаниях и исследованиях. Как назло, цифровой след вновь привел следователей Интерпола в Финляндию, однако на этот раз умело затерялся, не позволив определить даже приблизительную локацию — это все меньше походит на намеренную попытку сбить со следа, убеждены агенты. — Не думаю, что дело в его осечках. Он никогда их не допускал, — тяжело вздыхает Нико, отпив из чашки давно остывший кофе и вновь уткнувшись в ноутбук в надежде найти хоть какие-то, помимо уже имеющихся, зацепки. — Думаешь, он идиот настолько, чтобы откровенно давать знать международной полиции, где его искать? — раздражается Порко. — Это же глупость! — Нет-нет, постой, я не об этом, — успокаивает друга Моиланен. — Я скорее о том, что с тех пор, как Интерпол подключил к следствию независимых экспертов со стороны, все следы из раза в раз приводили именно сюда. Мне кажется, он просто не способен скрываться так же тщательно, как раньше, когда нам не хватало ресурсов. — Звучит разумно, — вздыхает Йоэль, устало потерев глаза, — но что мы сейчас можем сделать? Можем ли хоть чем-то вам помочь? — уточняет он, взглянув на вымотанного больше остальных Нико. — Не думаю, — качает головой тот. — Мы продолжим делать экспертизы, а уж если найдем хоть что-то стоящее, то сообщим и дадим наводку. Пока что, наверное, вам лучше отдохнуть. — Отдохнуть вряд ли получится, — мрачно откликается Порко, побарабанив пальцами по столу. — У вас хотя бы еще есть такая возможность, — вымученно улыбнувшись, замечает Моиланен. — Так, давайте на выход и спать. Велика вероятность, что в понедельник придется организовать несколько рейдов по адресам, которые мы сможем добыть. — Что ж, тогда мы пойдем. Ты тут держись, Ник, и пиши, если понадобится помощь или хотя бы просто компания, чтобы не уснуть, — поднявшись с места, напоминает Йоонас и, склонившись к Нико, крепко обнимает его за шею. — Да, в случае чего подскочим сразу же, как попросишь, — с улыбкой кивает Йоэль, похлопав криминалиста по плечу. — Порко, подкинешь до дома? — Разумеется. К тому же я все еще жду раскадровку, — поиграв бровями, вполголоса напоминает напарник, на что Хокка только закатывает глаза.       По пути к машине Йоонас одолевает его вопросами: как все прошло вчера вечером, что вообще происходит и кто, черт возьми, вообще этот парень. Йоэль не сдерживает улыбки при одной только мысли об Алексе и всем, что между ними успело случиться. — Ну, вчера могло быть еще удачнее, если бы не ебаный хакер, — последовательно отвечает Хокка, когда они выезжают со служебной парковки, — но и это не помешало нам поговорить и прийти к тому, что мы хотим быть вместе. Его зовут Алекс, ему двадцать пять, он фрилансит в айти, а еще он невероятный и прямо сейчас похоже ждет меня дома. Честно, без понятия, что тебе рассказать, но я просто… просто счастлив, Йоон. — Знаешь, я уже и не надеялся услышать это однажды после всего говна с Артту, — с тоскливой улыбкой откликается Порко, задумчиво глядя на дорогу. — Кстати, он уже в курсе. — Кто? Алекс? Ты ему рассказал, что между вами приключилось? — удивляется Йоон. — Ну, не хотел так скоро, если честно, но мы пересеклись вчера вечером в ресторане, а Алекс оказался наблюдательнее, чем я ожидал. Пришлось рассказать в общих чертах, но не сомневаюсь, что он захочет узнать подробности, — вздыхает Хокка. — А еще я уверен, этот чепушила послезавтра растрезвонит про нас с Але на все отделение. — Пускай трезвонит. Если ты так уверен в этом парнишке, то я спокоен. Хотя, признаться, все мы немного удивлены тому, как быстро он тебя взял в оборот. До него ведь никому не удавалось, — смеется Порко. — Ну, он облил меня какой-то сладкой мерзостью в кафе и очень хотел загладить вину, как я мог устоять? — улыбается Йоэль, вспоминая их с Маттсоном первую встречу. — К слову об этом. Надеюсь, нас с ним ты не через год знакомить собираешься? — затормозив у подъезда, уточняет Йоонас и оборачивается на друга. — Может быть, в следующую пятницу или в выходные? Я бы мог с ним поговорить об этом, не думаю, что он будет против. — Ради такого случая мы с парнями готовы в любое время, — смеется напарник, когда Йоэль уже покидает автомобиль. — Ладно, беги к своему мажору. Надеюсь, до понедельника больше не увидимся!       Отправляясь ночью в штаб, Хокка был страшно зол, ведь это время он должен был провести совершенно иначе: с тем, кто прошлым вечером окончательно отогрел и приласкал в своих заботливых руках его сердце. Уезжая на работу, агент, ни на что не надеясь, попросил Алекса остаться, а тот без раздумий согласился, всерьез заставив Йоэля надеяться на то, что даже поганый хакер не способен испортить их, одни на двоих, выходные.       По правде же, возвращаясь под утро домой, Хокка всерьез и не надеется, что Маттсон мог остаться, ведь изначально оговоренные пара часов на работе очень быстро превратились в посиделки над кучей отчетности от разных экспертов до самого рассвета. Но вопреки всему, когда он входит в квартиру, то отчетливо слышит, как мягко постукивают клавиши чужого ноутбука в глубине его спальни, и не удерживается от усталой, но счастливой улыбки. — Тяжелая ночь? — печально уточняет Алекс, едва Йоэль оказывается на пороге комнаты, где тот успел расположиться. — Мягко говоря, — вздыхает он, качнув головой, и, пройдя к кровати, усаживается на нее рядом с парнем. — Ты как тут? Надеюсь, хотя бы немного поспал? — Да, совсем немного, — пожимает плечами Алекс, а затем, развернув к Йоэлю ноутбук, кивает на экран, — доделывал проект для одного крупного заказчика. Как думаешь, хорошо вышло?       По правде, Хокка в подобном ничего не смыслит, но лаконичный и стильный дизайн продукта выглядит объективно хорошо, и он кивает, откликаясь: — У тебя очень классно получается.       Благодарно улыбнувшись, Маттсон откладывает ноутбук на прикроватную тумбу и двигается к агенту. Склонив голову к плечу, оглядывает его тусклое после бессонной ночи лицо и залегшие под глазами тени, тихо вздыхает и в тот же миг тянется пальцами к тугим пуговицам на строгой белоснежной рубашке. — Тебе нужно отдохнуть, — настаивает он, вынимая одну пуговицу за другой из петель. — Позволь позаботиться о тебе сегодня.       Алекс не спрашивает, скорее ставит перед фактом. Стаскивает рубашку с плеч и отбрасывает ее на стоящий в полуметре от постели стул. — У нас украли чудесную ночь, — печально заключает Хокка.       Маттсон согласно кивает и, придвинувшись ближе к агенту, касается ладонью его груди. В его взгляде, зацепившемся за шрам от когда-то полученной пули, сквозят такие сожаление и боль, как если бы он видел каждую секунду того злополучного момента лично. — Ты ведь мог погибнуть, — тоскливо шепчет Алекс и, склонившись к плечу Йоэля, оставляет на старом шраме нежный поцелуй. — Я просто не смогу быть спокойным, пока ты так рискуешь на своей работе. — Супернова меня не убьет. Разве что нервную систему, — с усмешкой откликается агент. — Но если серьезно, то я всегда очень осторожен, и у меня прекрасная команда. К тому же теперь мне есть к кому вернуться. Тебе не о чем переживать, Але, — взглянув во встревоженные глаза парня, добавляет он. — Убедил. Буду успокаивать себя тем, что самое страшное уже позади, — смиренно кивнув, соглашается Маттсон. — А сейчас тебе нужно расслабиться, — продолжает он, переместившись за спину Хокка.       Ладони парня опускаются на напряженные плечи агента и с осторожным напором разминают затекшие от ужасно долгой ночи в офисе мышцы. Удовольствие от аккуратных, но методичных прикосновений почти мгновенно прокатывается по всему телу, заставляя Йоэля прикрыть глаза и окончательно им отдаться.       Пальцы Алекса будто по наитию находят все зажимы, массируют их с нежностью и силой одновременно. Все тело агента откликается на прикосновения, расслабляется под ними. Очень скоро уже не только плечи, но и спина, шея, руки ощущают ласковые ладони. Напряжение, накопившееся за долгие часы работы, постепенно рассеивается, уступая блаженству и полному расслаблению.       Они оба чувствуют, как грань между массажем и близостью стремительно стирается, но не спешат. Наслаждаются каждым моментом, каждым прикосновением, что становится лишь предисловием к чему-то более глубокому и интимному. Чуткие пальцы Алекса сменяются его горячими губами. Они касаются сгиба плеча, шеи и поднимаются к мочке уха, посылая по коже Хокка мелкую дрожь. Агент непроизвольно откидывает голову на грудь сидящего совсем близко Маттсона и сладко выдыхает. Тот, воспользовавшись моментом, обнимает его со спины, скрестив руки на торсе, и прижимает вплотную к себе, не оставляя между ними ни сантиметра.       От ощущения откровенно упирающегося в поясницу члена Маттсона башню срывает окончательно. Йоэль переводит взгляд на склонившегося к его губам парня и, обхватив ладонью его шею, целует — время будто замедляет свой ход. Поцелуи Алекса совершенно особенные, агент понял это еще прошлым вечером. Они с отдачей, нежностью и напором. Ненасытные, чувственные и пьянящие круче, чем выдержанный десятками лет алкоголь. Никто прежде не целовал Хокка так, и это заставляет сердце гореть.       Алекс не позволяет перехватить инициативу так просто: оторвавшись от зацелованных губ, мягко толкает Хокка на постель и нависает сверху, озорно вглядываясь в затянутые поволокой желания глаза: — Когда я предлагал расслабиться, говорил совсем не об этом. — Сейчас кое-что говорит громче твоих слов, — с ухмылкой откликается Йоэль севшим от возбуждения голосом и плавно опускает взгляд вниз.       По правде, сам он заводится только сильнее. На парне, помимо футболки, лишь боксеры, которые совсем ничего не скрывают, напротив, подчеркивают то, насколько желания агента взаимны. — А может, меньше слов — больше дела? — уточняет Алекс, легким движением пальцев расстегнув пряжку ремня Хокка.       Все начинает происходить недопустимо быстро. Позволив стянуть с себя брюки, Йоэль перехватывает ведущую роль: валит парня на матрас, стаскивает с него осточертевшую футболку, припадает губами к оголенной груди и осыпает почти невесомыми поцелуями. Кажется, будто Алекс наконец позволяет себе отключить голову, отдаться моменту и, главное, довериться Хокка — рвано выдыхает между все более и более волнующими прикосновениями, уже совсем не пытаясь, как на протяжении двух недель прежде, остановить. — Как далеко ты готов зайти, Але? — шепчет Йоэль, нежно прихватив зубами кожу на бедре близ резинки трусов. — Я ведь обещал тебе компенсировать ту провокацию, — напоминает Маттсон, обхватив подбородок Хокка, чтобы взглянуть в его светлые глаза. — Я готов на все. Иди ко мне.       Йоэль подчиняется беспрекословно. Впрочем, голос Алекса, в который раз подмечает про себя агент, зачастую звучит так гипнотически, что он прыгнул бы с крыши, если бы тот лишь попросил. Подчиняется и уже в следующий миг ощущает жар заключившего его в объятия парня всем своим телом.       Не разрывая очередного ненасытного поцелуя, они стаскивают друг с друга боксеры, то и дело сталкиваясь руками и не удерживаясь от тихого смеха. Лишь когда соприкасаются уже полностью обнаженными телами, резко замолкают, ощутив, как неуловимо повысился при этом градус в прежде кажущейся прохладной спальне.       Хокка отмирает первым. Мягко прижимая запястья Маттсона к постели, спускается губами к его шее и оставляет дорожку поцелуев до ключиц. Парень же не удерживается от добродушной усмешки: — Теперь наконец и я почувствовал себя прекрасной леди. — Ну Але, — смеется агент, подняв на него взгляд. — Я не сказал, что мне не нравится, — откликается Алекс, — просто это немного необычно. — Готов поспорить, что ни одна девушка не делала тебе настолько приятно, насколько сделаю я, — замечает Хокка, очертив ладонями бедра парня. — Не будь баснословным, милый.       Йоэль никогда попусту не треплется. Устроившись между разведенных ног Алекса, склоняется к налитому кровью члену и, обхватив его ладонью, на пробу скользит по нему вверх-вниз. У парня вырывается глухой стон, и Хокка тотчас поднимает взгляд: в наблюдающих за ним глазах Маттсона скачут те еще бесята — это распаляет только сильнее.       Под внимательным взглядом парня, Йоэль обводит языком влажную от предэякулята головку, а затем, обхватив ее плотным кольцом губ, погружает глубоко в рот. Алекс жмурит глаза от удовольствия, волнами прошедшему по всему телу, и запускает пятерню в волосы Хокка.       Памятуя о том, что терпение наконец будет вознаграждено, Йоэль ласкает Алекса совсем неторопливо, руководствуясь его сбитым дыханием и затерявшимися в прядях у затылка пальцами. Ладонь свободной руки аккуратно очерчивает внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше и выше — парень не боится и не зажимается, напротив, жаждет продолжения, подаваясь навстречу чужой руке.       Не желая отрываться от Маттсона даже для того, чтобы нашарить в ближайшем ящике смазку, Хокка действует иначе: выпустив изо рта член парня, проскальзывает губами вниз, минуя мошонку, к анусу. Едва он обводит еще сухой вход языком и толкается им внутрь, из Алекса будто выбивают воздух — он выдыхает смущенно до невозможности и на короткий миг даже порывается свести ноги в коленях, но Йоэль не позволяет этого сделать, мягко придержав его бедра. — Будь другом, залезь в тумбочку и подай мне смазку, — шепчет Хокка, с удовольствием разглядывая зардевшее, кажется, до ушей лицо парня, прежде чем продолжить.       Лаская ладонью крепко стоящий член, Йоэль смачивает слюной пару пальцев и аккуратно массирует ими тугое колечко мышц, совсем не спеша, несмотря на сводящее с ума желание. Алекс судорожно выдыхает, протягивая в подрагивающей от перевозбуждения руке тюбик с лубрикантом. — Расслабься, — тихо напоминает агент, увлажняя пальцы смазкой. — Да давай же, — хрипло откликается Маттсон, сминая пальцами простынь.       Мягко проталкивая в узкое, девственное тело пальцы, Йоэль касается хаотичными поцелуями бедра, торса, солнечного сплетения, ключиц, пока наконец не равняется с маняще приоткрытыми губами. Языки сплетаются в тот же миг, как он накрывает их требовательным поцелуем. Алекс притирается к агенту теснее, близко до нехватки воздуха, до головокружения и вцепляется пальцами в его плечи, оставляя алые полосы, которые еще долго будут приятно саднить, напоминая об этой близости.       О том, что Хокка все делает правильно, догадаться не так сложно. По телу Маттсона бегут предательские мурашки, на висках и лбу проступает поблескивающая в свете утреннего солнца испарина, на щеках, шее, груди — лихорадочный румянец, а с губ срываются все более и более несдержанные стоны. Йоэль добавляет третий палец, и Алекс сдается, уже откровенно подаваясь навстречу и сбивчиво шепча: — Прошу тебя, Хокка, я не хрустальный…       Агент мог бы возразить, ведь для него, каким бы Алекс ни был на самом деле терпеливым, он почти хрустальный. Не потому что младше, меньше или слабее, совсем нет, он, напротив, создает впечатление абсолютно равного. А лишь потому что для Хокка недопустимо причинить ему даже малейшую боль.       Йоэль подчиняется просьбе Алекса, но все равно медлит. Обнимает за поясницу, отвлекает от неизбежного дискомфорта нежным поцелуем в губы и, приставив головку давно стоящего члена к влажному от избытка смазки входу, плавно толкается внутрь. Маттсон не сдерживает болезненного стенания, но наперекор тому и сам насаживается на член, желая ощутить его еще глубже, еще сильнее. — Мой, — шепчет Хокка и замирает, давая парню привыкнуть. — Твой, — вторит ему Алекс, фокусируясь лишь на ласкающих хаотично все его тело руках, — твой, Йоэль.       Маттсон расслабляется не сразу: лишь спустя несколько минут аккуратных ласк и поцелуев обмякает под Йоэлем, и тот рискует продолжить. Глядя на Алекса, вслушиваясь в его севший голос, Хокка ни на секунду не допускает мысль, что это лишь эксперимент. То, что происходит между ними, не может быть экспериментом. Это намного больше, глубже и важнее. Настоящая магия между ними, сплетенная из отдачи, искренности и открытости по отношению друг к другу.       Движения Йоэля медленные и глубокие, выбивающие из Алекса сладкие стоны, которые тот с удовольствием сцеловывает с его губ, ловя себя на мысли, что никогда прежде не слышал ничего прекраснее этого. Агент готов на что угодно, лишь бы этот рай для его слуха не кончался.       Покрытые татуировками руки парня впиваются в бедра, подталкивают к тому, чтобы ускориться, а Хокка отказывается этому желанию возражать. Охотно впечатывает Алекса в матрас и жадно целует, увеличивая темп проникновения. Маттсон жмурится от ясно проступившего на его лице кайфа и вцепляется зубами в шею Йоэля, глуша особенно громкий стон — соседи совершенно точно его бы услышали и еще долго косились на любвеобильного соседа, пересекаясь в подъезде.       Разрядка подступает слишком стремительно. С былыми партнерами агент мог продержаться по меньшей мере час без каких-либо проблем, с Маттсоном же едва держится, как пубертатный подросток. Слишком хорошо и физически, и морально. Алекс — зона его комфорта, наслаждения и чистой любви.       Алекс и сам на пике: едва не хнычет от удовольствия, как мальчишка, когда Хокка помогает ему рукой, лаская ею напряженный член. Кончить не дают лишь пальцы агента, вдруг сомкнувшиеся у основания. — Тш-ш, только после меня, — шепчет Йоэль в ответ на вопрос, застывший в затянутых поволокой похоти глазах, — тебе так будет приятнее.       От одного только вида кусающего в нетерпении губы Маттсона Хокка накрывает окончательно — он толкается в податливое тело в последний раз и замирает, наслаждаясь на секунду охватившей его дрожью. Пальцы вновь начинают скользить по всей длине члена парня, заставляя того уже самостоятельно насаживаться на влажный от спермы член. Ему хватает лишь нескольких движений, чтобы излиться следом за Йоэлем на собственный торс и, сбито дыша, обмякнуть на подушках.       Нависнув над обессиленным парнем на вытянутых руках, Хокка нежно целует его в переносицу и, забравшись в верхний ящик прикроватной тумбы, выбрасывает из него на постель салфетки. — Черт, я и представить себе не мог, что это может быть настолько приятно, — бормочет Алекс, пока Йоэль вытирает бумажными полотенцами их покрытые потом тела. — Уверен, будучи сверху, ты тоже не разочаруешься, — с довольной ухмылкой откликается Хокка, устраиваясь под боком Алекса и позволяя ему заключить себя в объятия. — Будь осторожнее с такими заявлениями, у меня может открыться второе дыхание, — устало смеется парень, поглаживая агента по спине. — Впрочем, сегодня я тебя пожалею, у тебя и так была сложная ночь. Не хочешь немного поспать? — Если только ты останешься, — соглашается Йоэль, набрасывая на них одеяло. — Разумеется. Но если проснусь раньше, то все же съезжу в наше любимое место и куплю поесть, добро? — Добро, — широко улыбнувшись, отвечает Хокка.       Прикрыв глаза, Алекс устраивается на груди агента и обхватывает его поперек торса. Йоэль обнимает его за плечи, крепче прижимая к себе. Будь его воля, вообще бы не отпускал ни на секунду. Так и держал бы в своих объятиях, наслаждаясь теплом обожаемого человека рядом. А главное, теперь только его человека — никакой больше неопределенности.

***

      Когда агент просыпается, за окном уже смеркается. Солнечные лучи едва виднеются из-за далекого горизонта. Место рядом холодное и пустует, но Йоэль не успевает разочароваться, ведь почти сразу замечает лежащую на соседней подушке записку, говорящую о том, что Алекс вернется совсем скоро.       Потянувшись к телефону, чтобы проверить время, Хокка обнаруживает пару сообщений от Нико в чате рабочей системы. Снова ничего. Снова запутанные следы и совсем уж призрачные зацепки. Моиланен сопровождает крик души парой дурацких мемов, но это нисколько не улыбает, ведь терпение и правда подходит к концу. Понедельник и вся неделя за ним совершенно точно будут непростыми.       Йоэль тяжело вздыхает и поднимается с постели, разминая затекшие от неудобной позы мышцы — вот только, в отличии от рук Алекса, это мало чем помогает. Сейчас все произошедшее между ними накануне кажется сладким сном. Признаваясь в чувствах парню прошлым вечером, агент никак не рассчитывал на то, что страсть разгорится между ними так скоро. Однако кажется, что Маттсон и сам жаждал этого не меньше — Хокка уж очень хочется верить.       Наспех нацепив боксеры, Йоэль уже собирается направиться на кухню, как едва не теряет равновесие, обо что-то споткнувшись. Тихо чертыхнувшись, оборачивается назад и замечает брошенный под кроватью рюкзак Алекса, из которого по неосторожности оказались рассыпаны почти все вещи: планер и блокнот с заметками по работе, что парень всюду таскает с собой, пара черных ручек, несколько флэшек, бумажник и клубок из проводов разных зарядок.       Мысленно посетовав на свою неаккуратность, Хокка склоняется к вещам и начинает распихивать их по карманам вытащенного из-под постели рюкзака. Взгляд цепляется за торчащий из бумажника загнутый уголок бумаги. Агент заглядывает вовсе не из любопытства, а лишь чтобы поправить и уже в следующий миг невольно плывет: то оказывается уголок воткнутой в и без того забитый всякой ерундой кошелек фотографии. На ней они вдвоем, Йоэль точно помнит, спустя три дня с момента знакомства. Именно тогда они сделали первое совместное фото. Тепло улыбнувшись, он разглаживает смятое место и, нехотя оторвавшись от их счастливых рядом друг с другом лиц, возвращает бумажник на место.       Последними остаются флэшки. Собирая их с полу одну за другой, побоявшись хоть одну пропустить, агент невольно задумывается о том, зачем так много — он насчитывает восемь. На каждой непонятная аббревиатура, написанная маркером, и Йоэль сходу совсем не соображает, что это может быть: IJ, FH, SCU и другие в том же духе. Любопытство на секунду берет верх, и Хокка даже порывается проверить, что же там хранится, воткнув в оставленный Алексом без присмотра ноутбук, но вовремя себя одергивает, напоминая, что отношения — это не место для рабочей паранойи, и уже в следующую секунду мысленно благодарит себя за это решение. — Я думал, ты еще спишь, — раздается за спиной голос вернувшегося Алекса. — Что это ты делаешь? — уточняет он, точно заметив одну из флэшек в руках агента. — Не заметил твой рюкзак, чуть не убился и вот навожу порядок в бардаке, который сам учинил, — признается Хокка, демонстративно возвращая USB-носители в рюкзак парня. — Черт, точно. Извини, что бросил его так, — хмурится Алекс и, протянув Йоэлю руку, помогает ему подняться с пола. — Все нормально? — уточняет, заметив смятение на его лице. — Эм, да. Просто пытался сообразить, что значат подписи на твоих флэшках. Дурацкая служебная привычка пытаться разгадать загадку там, где ее нет, — нервно усмехнувшись, отвечает Хокка. — А, те аббревиатурки? Ничего замысловатого, если честно, просто сокращения от первых букв слов в названии проектов по работе, — отмахивается Алекс и пожимает плечами. — Смотри…       Выудив одну из флешек из уже застегнутого Йоэлем кармана, парень втыкает ее в ноутбук. Под внимательным взглядом агента быстро вводит пароль, который требуется для доступа к накопителю, и, будто предвкушая вопрос, поясняет: — Иногда я имею дело с коммерческой тайной, так что приходится предпринимать хоть какие-то меры на случай, если я что-то где-то забуду. Вот, я об этом, — продолжает он, открыв один из графических файлов и ткнув в красочный логотип Full House, — поэтому и аббревиатура FH. Так же и с остальными. Я решил вашу загадку, детектив Хокка?       Бегло взглянув на остальные файлы с созвучными названиями в директории, Йоэль кивает и запоздало вспоминает о найденном в бумажнике фото. Укол вины следует незамедлительно, ведь Маттсон поводов для недоверия совершенно не давал, напротив, лишь причины верить в то, что на этот раз все искренне. Обернувшись на парня, Хокка виновато шепчет: — Извини. Я ничего не могу поделать с этими привычками, но буду стараться. Не хочу, чтобы ты подумал, будто я тебе не доверяю и специально ищу что-то. — Я все понимаю. Иди сюда, — кротко улыбнувшись, предлагает Алекс и подталкивает Йоэля в свои объятия. — Я взял для нас чертовски вкусный пирог, и он еще не остыл, — шепчет он на ухо. — Последнее время мне кажется, что я слетел с катушек, и ты мне чудишься, — бормочет агент в шею парня, — иначе как я заслужил такое? — Такое наказание? — смеется Алекс, окончательно разряжая обстановку, а затем отстраняет Йоэля от себя, чтобы взглянуть на его лицо. — С чего ты взял, что не заслуживаешь просто быть счастливым?       В ярких, словно летнее небо, глазах Маттсона — искренняя вера в то, что Хокка заслуживает. Заслуживает счастья, любви, понимания и вообще всего самого лучшего на этом свете. Йоэль думает, будто эта вера заразна, иначе никак объяснить стремительно разгорающуюся внутри надежду, что на этот раз его сердце совершенно точно не будет разбито, а совсем наоборот — обласкано и согрето заботливыми руками.