4. Deadzone
1 ноября 2023 г., 14:17
С момента атаки Суперновы на тщательно защищенную систему безопасности США прошел целый месяц. Чертов месяц хождения по кругу в надежде найти хоть какие-то зацепки прошел впустую: никаких значимых улик, куча бессмысленных задержаний и очередной тупик. Поганец не проявлял себя больше никак — вновь залег на дно, не желая привлекать внимание агентов. Впрочем, сейчас ему пришлось бы здорово потрудиться, чтобы это сделать, ведь специальный отдел полиции оказался сосредоточен на совершенно другой и гораздо более волнующей задаче: борьбе с наркоторговцами, внезапно активизировавшимися в стране.
Спецагенты оказались только рады переключиться и заняться чем-то действительно стоящим. Шансы на успех в деле наркоторговцев на фоне застоя с Суперновой казались почти стопроцентными, хоть и предполагали сложности в поимке преступной банды.
Парадоксально, но именно команда компьютерных криминалистов под руководством Моиланена сыграла ключевую роль, хотя их активное участие изначально и вовсе не предполагалось. Пока спецагенты совместно с полицией сбивались с ног в попытках угнаться за постоянно перемещающейся по всей стране бандой, Нико и его парням удалось отследить коммуникации преступников на рынке даркнета и обнаружить их цифровой след.
Предполагаемая база наркодилеров обнаружилась в пригороде столицы, куда была командирована вся команда Йоэля в привычном составе. Уже на месте к ним оказались приставлены сотрудники местных полицейских отделений. Всего собралось десять человек, руководить которыми было поручено старшему по званию Хокка.
— Если будет хоть какой-то намек на внештатную ситуацию, сразу сообщайте и вызывайте подкрепление, — в который раз напоминает Йоэль товарищам, стоящим на позициях, по рации.
Здание бывшей фабрики, в котором обосновалась преступная группировка, выглядит невероятно большим, и совершенно непонятно, где именно ее искать, не подвергая себя риску быть обнаруженными или загнанными в угол. План передвижений был тщательно продуман Йоэлем совместно с Йооном и Томми, а потому выглядел почти идеально.
По команде Хокка все двигаются со своих позиций вглубь здания по намеченным агентами схемам. На Томми оказывается центральный вход, на Йоонасе — черный, а на самом Йоэле — подвальные помещения; остальные страхуют с тыла.
На протяжении долгого времени в радиоэфире стоит тишина. Первым ее нарушает Йоонас, коротко сообщив:
— Эйс и Гризли, это Джокер. Прием. С черного все чисто.
— Это Гризли. Прием. У меня тоже, — откликается Томми. — Эйс?
Хокка отвечает не сразу. Осторожно проходит вглубь подвального помещения, совершенно точно служившего ранее складом наркотических веществ, и осматривается, жестом указывая следовать за собой приставленным им в помощь полицейским. Пока он медленно пробирается по темным коридорам заброшенной фабрики, окутанным паутиной и пылью, сердце бьется сильнее, а напряжение в воздухе становится все более ощутимым. Он знает, что наркодилеры могут быть где угодно, и каждый шаг требует максимальной осторожности.
— Джокер Эйсу. Ты меня слышишь? Прием.
— Это Эйс. Прием, — заторможенно откликается Йоэль. — Здесь есть улики. Нужна ваша помощь. Конец связи.
Йоэль перемещается из комнаты в комнату, внимательно осматривая каждый уголок, слабо освященный редкими лучами, проникающими в подвал через треснутые продухи. Холодный воздух пробирается под легкую куртку, вызывая дрожь, но агент не обращает на это внимания. Его мысли сосредоточены на одной цели — поймать наркодилеров и положить конец их преступной деятельности.
С каждым новым шагом, с каждым новым пустующим помещением Хокка все больше убеждается в том, что преступники успели сбежать. В комнатах остались лишь отголоски чьего-то недавнего пребывания, запах гниющего дерева и старых кирпичей. Он проходит мимо ветхих стеллажей, ломящихся от количества припасов наркотических веществ, и останавливается перед дверью, которая ведет в самую дальнюю комнату.
Осторожно поворачивая ручку, Йоэль медленно отворяет дверь и бесшумно входит в помещение. Внутри царит полная тишина. Стены покрыты слоем пыли, а пол усыпан обломками стекла. Вдалеке слышится скрип деревянных перекладин, но это только шум ветра, играющего с разрушенными окнами под потолком.
Хокка нутром чувствует, что что-то не так. Преступники не могли исчезнуть так быстро. Кто-то предупредил их заранее. Но кто?
Вдруг из темного угла комнаты доносится шорох. Хокка мгновенно направляет свой пистолет в ту сторону, готовый к любому раскладу. Однако там обнаруживается лишь крыса, трусливо сбегающая в расщелину в стене.
Агент ощущает, как адреналин начинает спадать, уступая место разочарованию. Он провалил попытку поймать наркодилеров. Кто-то определенно был на шаг впереди его команды, предупредив преступников о прибытии полиции.
— Нам надо валить, быстро! — вдруг раздается за спиной голос подоспевшего Порко.
— Что? Почему? Тут же полно… — пытается возразить Хокка.
— Здесь таймер, блять! — выкрикивает следом Томми.
Лишь обернувшись на друзей, Йоэль осознает, о чем именно идет речь. В самом углу, прямо за открытой в последнюю комнату дверью оказывается бомба с приближающимися к нулю цифрами на таймере.
— Все на выход, живо, я попробую разминировать, — командует Хокка.
— Ты с ума сошел?! — срывается на крик Томми.
— Мы и так обосрались везде, где было можно, а здесь полно улик.
— Тут химический запал, Йо, мы с таким не справимся, — сбивчиво шепчет Порко и настойчиво тащит друга на выход. — Забей, я тебя умоляю.
Хокка сдается и кивает, позволяя Йоонасу потянуть себя на выход. До детонации остаются считанные секунды, которых хватает как раз для того, чтобы покинуть здание. Вот только едва парни оказываются за дверями, как за их спинами раздается оглушительный взрыв.
Огненная волна обрушивается на команду агентов, заставляя их прикрываться от летящих осколков и обломков. Пыль и дым заполняют воздух, делая его тяжелым и едким. Йоэль мигом оценивает ситуацию, и кажется, будто выхода из этого ада уже нет — старое здание начинает рушиться, будто хлипкий карточный домик, а лестница, по которой они едва успевают бежать, окончательно уходит из-под ног. Они бросаются вперед, пытаясь преодолеть обломки и развалины, но в тот же момент раздается гром еще одного взрыва… На этот раз намного ближе.
***
Голова агента взрывается болью вместе со вновь возвращающимся сознанием. В висках быстро-быстро стучит, а в ушах невыносимо шумит. Хочется укрыться руками, лишь бы не слышать этого противоестественного писка. «Будто ультразвук», — мелькает тихая мысль на задворках. А еще хочется провалиться в беспамятство снова, лишь бы избавиться от сжимающих череп изо всех сил тисков. Вот только провалиться никуда не удается, ведь ставший безумно чувствительным слух цепляется за еле звучащий совсем рядом голос: — Срываться не нужно, Ник, правда. За Хокка и Лалли я спокоен, отлежатся пару дней и вернутся в строй, но вот Йоон… Я боюсь даже загадывать. Агент открывает глаза и с трудом фокусирует взгляд на враче, стоящем у его кровати. Белый халат, маска на лице — все это кажется ему размытым и нереальным. Олли Матела. Закипающий мозг заботливо подкидывает воспоминание о том, как Йоэль услышал этот мягкий тембр впервые. То было почти три года тому назад — в злосчастный день, когда он поймал первую и единственную до сих пор пулю. Тогда они с парнями еще работали в столице и знать не знали ни о какой Супернове, треплющей нервы теперь. Они с тогда еще его Артту выполняли задание вместе, и оно казалось таким глупым и до нелепости простым… Впрочем, глупым и простым оно могло бы считаться, будь с ним тогда Томми и Йоон, а не тот жалкий трус. Задача была элементарная: поймать и обезвредить слетевшего, по всей видимости, с катушек мигранта. Он был безобидным и без оружия, лишь наводил панику громкими словами среди прохожих в центре столицы. Ошарашенных и испуганных людей, позвонивших тогда в полицию с просьбой его забрать, понять можно, но не без пяти минут сержанта, коим тогда являлся Арчи. Бывший возлюбленный Хокка повел себя непрофессионально и низко. Мало того, что не удержал дистанцию с заприметившим оружие в его руке психом, так еще и показал полное отсутствие бдительности, когда тот ринулся к нему, чтобы пистолет перехватить. Голоса в голове или черт его еще знает что велели тому мигранту так поступить. Велели защищаться от этих безусловно жаждущих навредить ему служащих. Велели стрелять. Пуля должна была достаться самому Артту, но он подло дернул на себя стоящего чуть поодаль Йоэля и прикрылся им, будто живым щитом. Настоящая крыса, каким в полиции совсем не место. Агент тогда не понимал, за что и почему. Не понимал, как можно было поступить так с тем, кому еще прошлым вечером клялся в любви. Не понимал, ведь в тот опасный момент держал оружие наготове, не позволяя обезумевшему мужчине сделать судьбоносный выстрел. Неужели Артту и впрямь думал, что Йоэль его не защитит? Разве мог он чувствовать себя не в безопасности рядом? Хотя какая теперь разница… — Очнулся, наконец, — отмечает врач, привлекая к себе внимание все еще дезориентированного агента, — я уж думал, что переборщили с анальгетиками. Что ж, могу тебя поздравить, — продолжает, повертев в руках стопкой бумаг, — анализы в порядке, на снимках ничего страшного тоже нет. — Олли, — ломаным голосом обращается агент, — не думал, что увидимся вновь так скоро. — А я надеялся, что не увидимся вовсе. По крайней мере, не здесь… не в этих стенах, — вздыхает в ответ Матела. Тон врача заставляет Йоэля вспомнить о случайно услышанной им после пробуждения фразе. Значит, Томми в порядке, но что же Йоон? Агент роется в памяти, отчаянно борясь с сильной головной болью, в надежде вспомнить, чем кончилось треклятое задание — был взрыв, их отбросило волной, а затем… затем был взрыв снова, но еще сильнее. — Что с парнями? — шумно сглотнув, уточняет Йоэль и, резко приподнявшись на локтях, облокачивается на спинку постели. Матела опускает взгляд в пол и качает головой, нервно заламывая пальцы, прежде чем тихо заговорить: — Лалли нужно понаблюдать хотя бы пару дней, посмотреть на динамику. Похоже, он тоже здорово приложился головой, а Йоон… Йоон справится. Он такой же боец, как и ты, не мне рассказывать. Конечно, на время выпадет из работы, и, не буду врать, его ждет непростая реабилитация, но я буду с ним рядом сколько потребуется и помогу пройти через это. — Что именно с ним случилось? Почему тогда нам с Томми так повезло? — упорно не понимает Хокка. — Ты же его знаешь, Йоэль. Геройствует, как и всегда. Лалли сказал, что Йоон смог оттолкнуть вас в нишу, а сам, по всей видимости, уже не успел… Осколок стекла задел бедро. У него была сильная кровопотеря из-за этого. У врача голос дрожит от пережитого за Йоонаса страха, затянутые влажной поволокой глаза растерянно бегают по палате, а в руках — отчетливо заметный от ускоренного сердцебиения тремор. Олли определенно волнуется за Порко. Волнуется ровно так же, как десять лет тому назад. — Ты любишь его все так же сильно, — тоскливо заключает Йоэль. — Даже не пытайся отрицать, я вижу. — Я и не стану. Ты проницателен, как и всегда, — печально улыбнувшись, отвечает Олли и нервно приглаживает волосы. — Поговори с ним, когда все закончится, — подталкивает Хокка осторожно. — Я понимаю, что прошло много лет и ты, должно быть, уже свыкся… — Я не свыкся, Йоэль. Каждый день просыпаюсь и думаю, как могло бы быть, если бы мы оба не сдались, — шумно сглотнув, отвечает Олли. — Разве он не стоит того, чтобы рискнуть и попробовать снова, с чистого листа? Быть с тем, кого ты так сильно любишь — это ведь такое счастье, — с усталой улыбкой отмечает Йоэль. — Я вижу. Ты весь светишься в последнее время. Даже на фотках видно, — тепло откликается Матела, а затем сникает, опуская взгляд в пол. — Но у нас с Йоонасом так уже не будет. Мне давно нет места в его мире, а ему — в моем. — Уверен, Порко с тобой бы поспорил, — утверждает Хокка. — Ты знаешь, особенно в последнее время он… Агента прерывает щелчок замка открывающейся двери палаты. Замолкнув на полуслове, он оборачивается на неожиданного гостя и на секунду даже теряет дар речи. На пороге его палаты оказывается Алекс. Запыхавшийся, взъерошенный и до ужаса перепуганный. — Слава Богу, — первым делом выдыхает он, поспешно направившись к Хокка. — Э-эй, ты как здесь оказался, Але? — шепчет агент, когда Маттсон крепко-крепко его обнимает, уже так привычно утыкаясь носом в теплую шею. — Слава Богу, ты в порядке, — повторяет он, будто не слыша вопроса. — Я чуть с ума не сошел, пока добирался из Оулу… — Я не пострадал, слышишь? — мягко отстранив парня от себя, чтобы взглянуть в его растерянные глаза, уточняет Йоэль. — Все позади, тише, тебе не о чем волноваться. — Это было похоже на ночной кошмар, — ломано откликается Алекс, перебирая дрожащими пальцами пряди светлых волос. — Телевизор работал фоном, я совсем не обращал на него внимания, пока в новостях не сообщили про вашу операцию и про взрыв на старой фабрике. А потом про пострадавших… и назвали твое имя, — сбивчиво тараторит он. — Я ни о чем не мог думать, сразу сорвался в аэропорт и купил билет на самый ближайший рейс до столицы. Только потом понял, что даже не знаю, где тебя искать, и тогда вспомнил, что мы с Нико обменялись номерами еще в самую первую встречу. К тому моменту, как я добрался, он уже успел поговорить с… — Олли. Это я, — скромно уточняет врач, заметив замешательство парня. — Я позвонил Нико первым делом, попросил передать о случившемся всем, кому посчитает нужным. Забавно, но именно с Моиланеном Алекс поладил лучше, чем с остальными парнями. Встречаясь с друзьями в баре месяцем ранее, Хокка был уверен, что всю инициативу в общении на себя привычно возьмет Порко, и оказался откровенно удивлен, когда у обычно не слишком разговорчивого Нико с Маттсоном с первых секунд завязался очень активный диалог. Впрочем, и с остальными заминок не возникало: ребята приняли возлюбленного Йоэля как своего, даже несмотря на выверенную годами осторожность. — Я рад, что ты рядом сейчас, — тихо отвечает Хокка, поцеловав парня в висок. — Я тоже, — выдыхает Маттсон, плавно отстранившись, чтобы взглянуть в обожаемые им светлые глаза агента. — Мне никогда прежде не было так страшно. Наблюдая за этой поразительно гармоничной и красивой парой, Олли невольно вспоминает их с Йоонасом в таком далеком для них двоих прошлом. Вспоминает о том, как точно так же, как и Алекс сейчас, изо всех сил прижимал Порко к своей груди, до физически ощутимого ужаса страшась отпустить, ведь понимал, что каждый день может оказаться последним. Все потому что на службе тот был совершенно безрассудным, храбро бросался под пули наперекор приказам и то и дело неоправданно рисковал. Матела задумывается о том, успел ли Алекс осознать, как сложно ему будет? Понял ли, что это только вершина айсберга тех переживаний и нервов, которые кроет за собой работа спецагентов? Если это так, то Хокка действительно в жизни повезло. Куда больше, чем Йоону… — Не хочу нарушать идиллию, но до конца приемных часов совсем не осталось времени, — прочистив горло, намекает Олли, вдруг ощутив острую потребность с Алексом поговорить. — Понимаю, что вас это сильно огорчает, так что не буду томить: тебе оставаться в больнице нет смысла, Йоэль. — Правда? Так я могу забрать его домой? — взглянув на врача, уточняет Алекс. — Я бы попросил не слишком торопиться с возвращением на службу. Хотя бы на пару дней стоит задержаться здесь и отлежаться, — с понимающей улыбкой откликается Матела. — Я ведь обещал тебе показать свою берлогу в Хельсинки? Вот и случай подвернулся, — замечает Хокка, потрепав Алекса по светлым волосам. — Это совсем не тот случай, на который я рассчитывал… — обиженно протягивает он. — Постой, так нам что, нельзя даже навестить Томми и Йоона? — К Томми лучше заглянуть завтра. Он наверняка уже задремал под лекарствами. Ну, а насчет Йоонаса, — вновь тяжело вздыхает Матела, — я сообщу, когда мы откроем для него посещения. Впрочем, для близких друзей я постараюсь договориться пораньше. — Стоп. Но что же с Йооном? — хмурится Алекс, переводя взгляд с виноватого лица возлюбленного на совсем уж мрачного врача и обратно. — Я расскажу тебе по дороге домой, хорошо? — заметив блеснувшие в свете ярких ламп глаза Олли, предлагает Хокка, прежде чем подняться с постели. — Подожди пару минут, мне нужно переодеться, — дождавшись неуверенного кивка, добавляет. — Мы с Алексом будем ждать у регистратуры. Дорогу помнишь? — Я провел здесь столько времени в прошлом, что не смог бы забыть, — хмыкает Хокка в ответ. Матела понимающе кивает и, мягко подтолкнув Алекса на выход, следует за ним в коридор. Несколько секунд собирается с мыслями, прежде чем сдаться собственному сердцу и осторожно спросить: — Как тебе хватает сил? — Что? О чем ты? — не сразу понимает Маттсон, пока не оборачивается и не сталкивается с полным сожаления и боли взглядом врача. — Ты о том, что случилось с парнями? — догадывается он, и Олли кивает. — Ну, а с чего ты взял, что мне их хватает? — горько усмехается в конечном счете, отведя в сторону потускневший взгляд. — Но ты ведь рядом. Несмотря на то, что страшно, несмотря на риски. Неужели такие события не подбивают тебя бежать прочь от них, лишь бы не чувствовать боли и не жить в этом ужасе? — Не подбивают, Олли, — замерев у выхода к регистратуре, откликается Алекс. — Бежать из-за своих страхов — это не выход. Пытаться изменить его жизнь из-за них — тоже. На службе Йоэль в своей стихии. Отними у него это, и он уже не будет тем человеком, которого я полюбил, понимаешь? Все, что я могу, так это надеяться на то, что он всегда будет бороться за себя и за нас, какой бы кошмар в его жизни ни приключился. Это сложно, да, но оно того стоит. Врач рассеянно кивает. Слова возлюбленного Хокка заставляют его ощутить глубокий укол вины. Ведь стоит взглянуть на них под другим углом, как получается, что Матела просто трус. Он увидел выход там, где его не могло быть, и сбежал прочь, оставив того, кого сильнее всего на свете любил, один на один с опасностью и страхами. Вдруг Йоон потому таким безрассудным и стал, что терять было нечего? Вдруг он, Олли, привел его сюда, в реанимационное отделение центрального госпиталя? — Почему ты спросил? — будто зная ответ на свой вопрос, уточняет Маттсон. — Потому что хотел вдохновиться чьей-то силой и любовью, прежде чем броситься в омут с головой снова. Кажется, это было не зря. Спасибо, Алекс.***
Никогда и никто за всю сознательную жизнь Хокка так не ухаживал за ним, как Алекс с момента их возвращения домой. Действительно домой, туда, где они вместе могли бы остаться навсегда. Йоэлю хочется верить, что так оно и будет, стоит лишь немного подождать, пока Маттсон завершит свою учебу, а сам он закроет, наконец, чертово дело Суперновы. — Я в порядке, честное слово, тебе не нужно так переживать, — пытается осадить суетящегося вокруг парня агент, придержав за запястье, — лучше ляг рядом и посмотри со мной какой-нибудь фильм. — Я не могу, Йоэль, — вздыхает Алекс, все же покорно упав рядом с возлюбленным на кровать. — Я понимаю, что ребятам пришлось куда хуже, но у меня от одного взгляда на все это сердце сжимается, — кивнув на россыпь обработанных в больнице порезов, продолжает он. — А уж если бы на месте Йоонаса был ты… Я просто не знаю. — Эй, ну что ты такое говоришь? — встревоженно спрашивает Хокка, обхватив ладонями лицо парня. — Я никогда ничего не боялся, понимаешь? Ни темноты, ни высоты, ни смерти — ничего, но только пока речь шла обо мне самом. Если же что-то случится с тобой, я вряд ли смогу… — Молчи, — поспешно приставив палец к губам Маттсона, перебивает Йоэль. — Со мной ничего не случится. Ничего непоправимого так точно. — Я не дурак, я знаю, что Йоон вполне мог остаться инвалидом после того, что произошло сегодня. Ты мне нужен любым, что бы с тобой ни случилось, Йоэль, но все-таки постарайся остаться целым и невредимым, — нервно улыбнувшись, отвечает Алекс. Эти слова трогают настолько сильно, что Хокка, наплевав на данное себе когда-то обещание больше не спешить, резко притягивает парня в свои объятия и, уткнувшись лицом в сгиб его шеи, совершенно бесконтрольно шепчет звенящие оглушительным эхом в его голове слова: — Я люблю тебя, Але. Прежде чем Йоэль до конца осознает и успевает пожалеть о сказанном, Алекс тихо вздыхает и, крепче обняв в ответ, накрывает его губы поцелуем. Эта ласка оказывается громче всяких слов. Он вкладывает в нее все те чувства, что не способен выразить вслух, а еще отчаяние, опасения и страхи, что все еще не отпускают из своего плена. — Ты — лучшее, что со мной случалось, — откликается Алекс, взглянув в светлые глаза агента, — ты — все, что у меня есть, и если я хоть как-то смогу тебя обезопасить, я это обязательно сделаю. Хокка думает о том, что такое просто невозможно, ведь Маттсон никакого отношения к нему и к его работе не имеет, но оттого не менее приятно. Искреннее рвение защитить и уберечь того, кто каждый день на протяжении многих лет рискует жизнью, вызывает приятное тепло в груди. — Что происходит между врачом и Йооном? — меняет тему Алекс, вспомнив совершенно спонтанный и странный разговор с Матела. — У нас был несколько необычный разговор, пока мы тебя ждали. — Что за разговор? — интересуется Хокка, устроив парня на своей груди и взглянув на него сверху вниз. — Интересовался, как я вывожу все это, как еще не слетел с катушек из-за того, что с тобой на службе происходит. — И что же ты ответил? — тепло улыбнувшись, не удерживается от любопытства Йоэль. — Что если это то, чем ты хочешь заниматься всю жизнь, я буду счастлив поддержать тебя и сделаю все, что в моих силах, чтобы ты всегда хотел ко мне вернуться живым и невредимым. Хокка тихо вздыхает и качает головой с мечтательной улыбкой — сам не понимает, как им двоим удалось найти друг друга. Судьба и не иначе. — Значит, ты дал ему неплохую почву для размышлений, — отвечает на ранее заданный Алексом вопрос агент. — Ты прав в своем предположении, что между ними что-то происходит. Вот только вернее будет сказать, что происходило. Олли и Йоонас дружили еще в детстве, совсем пацанами были тогда. Гуляли вместе во дворе, в хоккей с приятелями гоняли и все такое. Они не разлей вода были. Так оно и продолжалось несколько лет, пока для Порко не стало переходить во что-то большее. Все его друзья с девчонками пробовали встречаться, влюблялись, в кино ходили, а ему всего этого не хотелось. Вернее, хотелось, конечно, но… — Но с Олли, — улавливает сразу Маттсон. — Неужели они даже не попробовали? Или Йоонас ему не сказал? — Уверен, ты уже успел понять, что Йоон не из робкого десятка? — Алекс кивает, подталкивая Хокка продолжить. — Вот и тогда не был, в отличие от Олли. Но Порко привык добиваться своего, так что… в конце концов, Олли сдался и согласился рискнуть. Впрочем, сложно было не согласиться. Йоонас так красиво его добивался, что любая девчонка бы расплакалась от зависти. — И что же пошло не так, если было так красиво? — хмурится Маттсон, подняв на Йоэля внимательный взгляд. — Взрослая жизнь, наверное, сложно сказать иначе, — печально вздохнув, отвечает Йоэль, поглаживая плечи Алекса. — Йоон уехал на учебу в Тампере, где мы с ним и познакомились, а Олли в столицу. Они думали, что смогут поддерживать отношения на расстоянии, и первое время вроде как даже справлялись, но потом все пошло по пизде. У них становились все более разными взгляды, окружения, цели… Но сильнее всего влияла работа. Йоонас постоянно в передряги попадал, в перестрелки, в драки — он в этом плане везунчик куда меньше меня. Олли голову терял от волнения за него. — Сейчас я его понимаю, — мрачно подмечает Алекс. — Олли было слишком тяжело. Должно быть, он подумал, что, расставшись с Йоонасом, сможет жить нормально — без вечно преследующего страха, без бессонных ночей, без сотен звонков на вечно недоступный телефон. Он предлагал Порко уйти из полиции, готов был даже обеспечивать их обоих, если потребуется, лишь бы только не испепелять свои нервы и дальше. Йоон не пошел на это, не смог отказаться от дела всей жизни даже ради самой большой своей любви. — Разве можно было ставить такой выбор? — печально шепчет Маттсон. — Им обоим решения дались непросто, но жить дальше, хоть и с трудом, они смогли, — вздыхает Йоэль, вспоминая о том, как часто Йоонас сходил с ума от тоски по Олли и топил ее в литрах алкоголя на баре. — Случай распорядился так, что Матела стал свидетелем того, чего так сильно боялся. Думаю, теперь он сможет взглянуть на все это иначе… Алекс понимает Олли лишь отчасти. Сегодняшний день показал, насколько может быть непросто, насколько может быть страшно и тяжело. Показал, что ему есть, что терять, но точно так же и дал понять: Йоэля он ни за что не готов лишиться. Подняв взгляд на агента, Маттсон замечает глубокую задумчивость на его лице. Очертив пальцами шею, тихо у него интересуется: — О чем задумался? — Честно? О том, как сильно облажался, — кусая губы, откликается Хокка, уставившись в стену пустым взглядом. — Это из-за меня все пострадали. — Почему ты так решил? — хмурится Алекс. — Потому что задержался сам и задержал остальных, не сразу понял, что это может оказаться ловушкой. — Тот факт, что тебя назначили ответственным за эту операцию, не значит, что ты обязан был сделать все идеально. Все ошибаются, Йоэль, и даже в самый неподходящий момент. Это не делает тебя плохим. Главное, все остались живы — это уже показатель. — Как тебе это удается? Всегда подбирать правильные слова, я имею в виду, — кротко улыбается Хокка, потершись кончиком носа о щеку парня. — Знаешь, меня никак не покидало ощущение, что все свалили оттуда незадолго до нашего прихода. Будто бы знали о том, что будет операция. — Думаешь, к ним могла попасть информация о вашем плане? Разве он известен кому-то, кроме вашего подразделения? Йоэль качает головой, роясь в воспоминаниях. Действительно, кроме подразделения, присутствующего на планерке парой дней ранее, никто об операции знать не мог. Даже самым близким людям никто из агентов не стал бы рассказывать лишних деталей. Могла ли быть утечка информации изнутри или внутреннее чутье врет? Интуиция, однако, на памяти Хокка еще ни разу его не подводила. Значит, отрицать возможность появления крысы среди своих нельзя. Но кто? Томми, Йоон, Нико и Юкка, их начальник, сразу отпадают. Они провели плечом к плечу не одну операцию и давно закрыли вопросы доверия. Остаются еще трое: чертов Артту, Ярно и Хейкки — последние двое Йоэлю едва ли знакомы, чтобы судить, лучше они хоть чем-то нерадивого бывшего или вовсе нет. — Не волнуйся, Але. Когда мы вернемся в Оулу, со всем разберемся. Все обязательно будет хорошо. По крайней мере, Йоэлю самому очень хочется в это верить.
