Stay away

      Две недели тянутся будто год. Каждый новый день дублирует предыдущий: ледяной душ, двойной эспрессо, пробежка, работа, тренажерка, снотворные. В редкие дни между офисом и залом вклиниваются визиты в больницу, чтобы навестить идущего на поправку товарища.       В таком бешеном ритме проще отключить мозг. На загоны по случившемуся просто не хватает времени, но не на тоску — она застает Йоэля врасплох каждое утро, стоит лишь открыть глаза, и никуда не исчезает, пока он не провалится в крепкий сон. Тому одна единственная причина: соседняя половина постели остается нетронутой из ночи в ночь. Хокка до безумия хочется, чтобы в одну из таких одиноких ночей он был пойман в родные объятия и согрет.       Это пустое. Агент сам оттолкнул Алекса, сам поставил точку, которую все еще имеет право сделать запятой. Он сделал это сам в тот кажущийся совсем недалеким дождливый день… — Проваливай к черту, Алекс. Видеть тебя не хочу больше. Никогда.       В запястье вцепляются холодные пальцы, сжимают его до синяков, не позволяя окончательно уйти, и Йоэль оказывается вынужден обернуться. По лицу парня стекают дорожки слез. Агент мог бы списать эти предательские капли на дождь, но это слишком глупо. В раскрасневшихся глазах Алекса бесконечное отчаяние, а еще мольба — просьба по крайней мере выслушать и попытаться понять. — Не уходи, пожалуйста, — отчаянно выкрикивает хакер, все крепче сжимая руку агента. — Я исправлюсь, я что угодно сделаю. — Ты уже сделал все, что мог, — холодно откликается Хокка. — Ты врал мне изо дня в день. Ты подстроил нашу гребаную встречу. Ты следил за мной. А может и до сих пор следишь, а? Блять, я вообще не знаю, кто ты такой! — Да ты вообще единственный, кто знает меня настоящего, Йоэль, — вглядываясь в глаза агента, стоит на своем Алекс. — Пожалуйста. — Я тебе не верю, — твердо повторяет агент, прежде чем, вырвав свое запястье из хватки чужих пальцев, грубо толкнуть парня на холодную землю. — Оставь меня в покое, ясно?       Йоэль отшатывается от оказавшегося на коленях на мокрой траве парня, уже не слыша, но читая по его губам рваное «прости». Секундная мысль прислушаться к Маттсону, остаться с ним и хотя бы выслушать растворяется в мириадах других. Не время. Слишком больно. — Ау, земля вызывает агента Хокка, — пихнув товарища в бок локтем, обращается к Йоэлю, по всей видимости, уже не первый раз Порко. — Да что с тобой в последнее время? Кто-то умер или что?       Агент вздрагивает от неожиданности и, переведя рассеянный взгляд на друга, заставляет себя натянуто улыбнуться: — Ничего такого, просто задумался. — И это никак не связано с тем, что вы с Алексом вместе последний раз навещали меня две недели назад? — вкрадчиво уточняет Йоон. — Ну, отчасти, — вздыхает Хокка. — Скажем, мы немного повздорили.       Йоонас по-прежнему не посвящен в подробности. Впрочем, как и Томми. Йоэлю не хотелось, чтобы об этом знал и Нико, но к нему за помощью он обращался осознанно и понимал, что они могут обнаружить на носителях что угодно. Поразительно, но за все прошедшее время Моиланен ни разу не попытался на Хокка надавить, напротив, поддерживал как мог, зная, что кроме него никто этого больше не сделает. — Что еще за глупость? — негодует Порко. — Да вы же как Бонни и Клайд, как Сид и Нэнси! Что могло случиться?       Тут Йоонас попал точно в цель — один из них однозначно немного Клайд. — Устали друг от друга, наверное, — передернув плечами, отвечает Йоэль, не зная, что можно выдумать получше. — Решили, что стоит взять паузу, а там посмотрим. — Все ясно, вы просто придурки, — заключает со всей уверенностью напарник. — Не майтесь херней, вот мой тебе совет. Поговорите обо всем, что беспокоит, и найдите решение вместе. — А ты-то сам не был таким придурком что ли? — с усмешкой упрекает Хокка. — Был. И я был, и Олли, но мы исправляемся, — прищурившись, откликается Порко, — учимся быть искренними друг с другом и идти на уступки, хоть пока и стараемся не слишком спешить. Я это к чему, не проебитесь так же, как мы когда-то.       Йоэль задумчиво кивает. Поговорить искренне им бы точно не мешало. Вопрос лишь в том, готовы ли они оба, достаточно ли было прошедшей пары недель, чтобы хоть немного улеглось? Хокка неизвестно даже, где Алекс теперь. Собрал ли вещи еще в тот самый день и покинул город, а то и страну, или так и остается проводить одинокие дни в том неприметном доме? — Так, хорош зависать, — обижено фыркает Йоон, прежде чем неуклюже подвинуться к краю кровати и свесить с нее ноги. — У меня физио вот-вот начнется, а у тебя, если я верно помню, тренировка, так что помоги доковылять до Олли и свободен.       Усмешка вырывается у Хокка, бережно придерживающего друга за поясницу, непроизвольно. Порко, несмотря на случившееся с ним на чертовой фабрике, нисколько не падает духом. Агент не может не признавать, что это заслуга не только боевого характера друга, но и неожиданно появившегося рядом Олли. Поначалу Йоонас ничуть не скрывал своего раздражения из-за того, что попал в руки именно этого врача. Раны прошлого будто бы вскрылись вновь, заставили окунуться в воспоминания о том, насколько Матела сделал когда-то больно.       Порко всегда был слишком добродушным, чтобы долго держать на кого-то зло, а что уж говорить об Олли, о котором он помнил исключительно светлое и теплое. Уже спустя несколько проведенных рядом дней, он начал спешно таять. — Тебя почти не видно, Хокка, — заприметив агентов издалека, отмечает уже направившийся к палате Порко врач. — Ну, передавай героя мне и мы пойдем геройствовать дальше, — подхватив явно хромающего Йоона из рук напарника, предлагает он. — Да что-то я закрутился совсем. Ты прав, надо навещать Порко чаще. Смотрю, ты его зарядил здесь на максимум, светится как лампа накаливания, а вот мне этого не хватает, — с улыбкой откликается Йоэль. — Постельный режим, физио и сытная больничная еда творят чудеса! — Вот уж не пизди, больничная еда с натяжкой неплохая, но врачи и впрямь творят чудеса, — поиграв бровями, протягивает Порко, прильнув к плечу Матела. — Не сомневаюсь ни в том, ни в другом, но я уже спешу на тренировку. Напишу тебе вечером, Йоон, не скучай, — приобняв друга на прощание, бросает Хокка и поспешно ретируется из больничного крыла.

***

      Продолжительная тренировка оставляет без сил. Их хватает лишь для того, чтобы, добравшись до постели, рухнуть на матраc и, притянув ноутбук, заглянуть в рабочую почту. Ничего нового там, конечно же, не обнаруживается. Лишь напоминание о том, что уже завтра пройдет званый ужин для поздравления всех причастных к поимке преступной группировки наркодилеров. Идти туда Йоэлю откровенно не хочется, особенно с учетом того, что почти все придут со своими парами, кроме, разве что, него и Нико. Вопросов у друзей и коллег станет лишь больше.       Агент уже планирует перевести ноутбук в спящий режим, когда на экране само по себе разворачивается окно Zoom. За те несколько секунд, что Йоэль проводит, таращась в темный экран с кружащимся в центре экрана прогресс-баром подключения, он успевает проклясть свой нестабильный интернет несколько раз кряду — знает ведь, кто именно может так бесцеремонно вторгаться в его цифровое пространство.       Когда чертова картинка наконец прогружается, дыхание агента спирает от резко участившегося биения сердца. Как же он по нему тосковал… — Привет, — дрогнувшим голосом начинает Алекс, вглядываясь раскрасневшимися глазами в безучастно глядящую на него камеру ноутбука, — мне все никак не хватало смелости попросить тебя о встрече, и я не придумал ничего лучше, чем позвонить тебе так, — тараторит нервно он, а затем, тяжело вздохнув, добавляет: — трусливо прячась дома…       Уже порываясь ответить, Хокка запоздало обращает внимание на то, что звонок односторонний — Маттсон специально не дал ему доступ к микрофону и камере. Парень тем временем продолжает: — Я знаю, что поступил, как последний мудак, сломал все то, что мы так сильно надеялись с тобой сохранить, и знаю, что причинил тебе страшную боль, Йоэль. Я не буду пытаться ни оправдываться, ни отрицать то, что нам обоим совершенно очевидно — я преступник и должен понести за это наказание. Однако прежде, чем это случится, я хочу попросить у тебя прощения и рассказать тебе историю себя настоящего. Ты заслуживаешь этого, как никто другой.       Вслушиваясь в сквозящий виной голос, агент не может прекратить рассматривать Маттсона. Ни одна деталь не остается незамеченной. Алекс будто бы исхудал за эти недели их разлуки, совсем осунулся. Его глаза не искрятся той жизнью, которую в них привык видеть Хокка, — они потухли, оставив незримому наблюдателю лишь раскаяние и страх. Под ними глубокие тени — даже после бессонных рабочих ночей они не были так явны. Глядя на него, Йоэль мысленно себя проклинает за то, что ровно сейчас совсем не может на него злиться, а может только желать прижать его к своему плечу и пообещать, что все непременно будет в порядке. Пускай не сразу, но будет. — Если начать знакомство с чистого листа, то, видимо, привет, меня зовут Алекси, — нервно смеется он, а затем качает головой, тихо шепнув «какой же бред». — Я действительно занимаюсь фрилансом по части дизайна и учусь на программной инженерии в университете Оулу. Учусь плохо, это правда, но ты уже, наверное, догадался, что не из-за отсутствия знаний, а из-за отсутствия времени на сдачу кучи дисциплин. Большая часть заработка действительно от фриланса, а не… от того, о чем ты мог бы подумать.       Будто по наитию губы Йоэля беззвучно повторяют настоящее имя. Агент очень редко звал хакера его полным именем, предпочитая тому более ласковые и мягкие формы. Алекси же идеально тому подходит. — Ты искал меня в базе под именем Алекс Маттсон. Теперь можешь посмотреть другое — Алекси Каунисвеси. Различий, правда, не так много, мне было лень выдумывать, — почесав затылок, продолжает парень. — Только одно существенное. Родители финны оба. Легенда про британские корни появилась случайно, когда я был вынужден из соображений безопасности перевезти их в Англию. Она идеально ложилась на тот псевдоним, что я себе выбрал. Я вынужден был скрывать свою семью, чтобы защитить ее, и только поэтому боялся назвать тебе настоящее свое имя. Я тысячу раз об этом пожалел, ведь мне всегда безумно хотелось услышать то, как ты зовешь меня именно так. А еще в последнее время все чаще приходила в голову мысль, что ты тот, кого я мог показать однажды родителям и не бояться. Это действительно так, потому что ты бы не позволил никому и никогда сделать что-то с ними или со мной.       Хокка кротко кивает головой, совсем позабыв о том, что Алекси сейчас его не видит. Это выходит машинально, ведь он бы и впрямь не допустил, чтобы с парнем что-то случилось. Впрочем, кого он обманывает, не допустит и теперь, если появится реальная угроза. Все потому, что когда Маттсона нет рядом, на душе до тошноты паршиво, а уж если же он исчезнет совсем, лишив Йоэля даже призрачной возможности однажды его увидеть, в ней и вовсе останется лишь бездонная пустота от дыры, которую ничем не заткнуть. — Я даже рад, что из всех носителей ты выбрал именно тот, с досье, ведь так у тебя было время, чтобы переварить все это, прежде чем я решусь начать объяснять. Это будет сложнее всего для меня да и для тебя тем более. Прости, что тебе все это придется услышать.       Йоэль перебрал в голове с десяток вариантов того, что могло послужить причиной всему этому страшному обману. Выдумывал все новые и новые, а затем искал им решения, надеясь Алекса хоть как-нибудь в своих глазах оправдать, надеясь себя утешить. — Йоэль Ээрик Саломон Хокка, агент полиции государственной безопасности под позывным Эйс, — начинает тихо Алекси, — это было первым, что я о тебе узнал. Ты мало чем отличался от своих приятелей Йоонаса и Томми, а мне нужно было выбрать кого-то одного из вас, чтобы сблизиться. Совсем не обязательно было, чтобы вышло так, как у нас с тобой. Мне было бы достаточно простого приятельского общения. Удивительно, что я тогда не осознавал, как далеко у нас с тобой зайдет, ведь всякое, что я о тебе узнавал, мне очень сильно откликалось.       Маттсон тяжело вздыхает, покачнувшись на месте, и нервно потирает ладони, собираясь с мыслями. Йоэль сразу понимает — сейчас будет больно. — Я знал, что у тебя были проблемы с пониманием в семье, что был опыт неудачных отношений, хотя тогда еще не осознавал, насколько неудачных. Ты казался безумно одиноким и нуждающемся в ком-то, кто просто будет рядом, не требуя ничего взамен. На душе перед встречей с тобой было погано, ведь я понимал, что окажусь лишь еще одним разочарованием в твоей жизни. Как видишь, в этом я не ошибся, как бы ни старался, чтобы вышло совсем иначе, — окончательно сникнув, резюмирует Каунисвеси.       Алекс не ошибся вовсе не в этом, а в другом. Для Йоэля он и впрямь стал отдушиной, надеждой на нечто большое и светлое, вторым дыханием. Именно Алекс бросил ему спасительный круг раньше, чем Хокка сам осознал, что тонет. Именно он протянул руку и показал, как оно может быть там, на поверхности, в противовес океану одиночества. — Знаешь, когда мы встретились, все оказалось так легко. Я совершенно позабыл, ради чего вообще все затеял. Я был уверен, что держу все под контролем, но потерял его еще в самый первый день, помнишь, когда подвез тебя до дома и поцеловал? — с горькой улыбкой уточняет Алекси, впервые за долгое время взглянув в камеру. — Мне никогда не были интересны парни, и тот порыв… он все перевернул во мне. Меня к тебе так безумно тянуло, как никогда и ни к кому прежде. Ей богу, мне казалось, что у меня случилось тогда раздвоение личности, настолько сильно было внутреннее противоречие. Эта дурацкая выдуманная Супернова все еще хотела завершить начатое, а Алекси, голос которого я успел забыть, наотрез отказывался это делать. Все чего он, а вернее я, хотел — это ты. — Да черт возьми… — выдыхает Хокка обреченно и прячет лицо в ладонях, не силясь больше смотреть на рвущую сердце на куски картинку на экране ноутбука. — Завершить начатое окончательно расхотелось в ту ночь, когда я впервые остался у тебя. Ты тогда предложил быть вместе, и я отчетливо понял, что больше всего на свете этого хочу. Мне хотелось тебя не разочаровать, хотелось хотя бы раз в жизни рискнуть и принять верное решение, хотелось целовать тебя до нехватки, блять, дыхания. Я согласился и понял, что наплевать на все: на тупые планы, на какие-то там принципы, на вообще все, лишь бы только быть с тобой.       Губы трогает кривая от бурлящих внутри эмоций улыбка. Воспоминания о той ночи свежи, будто она была лишь вчера. Словно лишь несколькими часами ранее Алекс ласкал его губы своими, забираясь ладонями под футболку и сводя агента своими прикосновениями с ума. Хокка с удовольствием бы вернулся сейчас в тот день и остался в нем навсегда, будь на то хоть одна возможность. — Когда ты ушел и оставил меня одного в своей квартире, я сгорал от стыда, осознавая, насколько сильно ты мне доверяешь — меня тогда едва не выворачивало от самого себя. Мне так хотелось быть кем-то другим, хотелось, чтобы не было всей этой мерзкой предыстории, не было предварительной слежки, не было гребанной Суперновы. Пускай может и была бы, впрочем, но не в моем лице. Я все думал, как было бы здорово быть простым старшекурсником университета, еле дотягивающим до среднего балла, забредшим совершенно случайно в то хипстерское кафе. Неизвестно, понравился бы я тебе так же сильно, будучи самим собой, но если подумать, то… едва ли мне приходилось в чем-то тебе врать, ведь рядом с тобой быть настоящим было так просто.       Какая же глупость. Разве Алекс мог ему не понравиться? Исключено. Совсем неважно, был бы он студентом-халтурщиком, чертовым хакером или кем угодно еще, Йоэль влюбился в него, как подросток, едва ли не с первого взгляда. Вот только будь он кем-то другим, они ни за что бы тогда в этой жизни не встретились. Своей встречей, счастьем, которое последовало за ней, они оба обязаны той идиотской ситуации, в которую попали. — Ты наверное сейчас в полном недоумении, я понимаю. Мои слова совсем не вяжутся с тем, что в ту же ночь была совершена очередная атака. Я не пытался создать себе алиби, как ты мог сейчас подумать. Это вообще был не я. Это сложно объяснить, но я попробую. Нико ведь выдвигал предположение о том, что я могу быть причастен к группировке ShadowTech, правда? Он поразительно умный парень. Он оказался почти прав. Почти, потому что я не просто был ее участником, я ее основал. Вышло случайно, если честно, просто в какой-то момент стало появляться все больше последователей, которые с радостью участвовали в затеянной мной игре. Знаешь, я тогда впервые в жизни ощутил себя значимым, и до встречи с тобой откровенно упивался той властью, которая появилась у меня вместе с этими навыками. Если бы не ты, не все, что было между нами, я бы окончательно потерял себя во всем этом дерьме.       Непроизвольная усмешка слетает с губ Йоэля. Он совсем не подумал о том, что что-то может не сходиться. В воспоминаниях об их первой ночи нет места Супернове и очередным атакам. Агент, вопреки ожиданиям Алекса, совершенно об этом не думает. — Наверное, больше всего ты хочешь знать, ради чего все это было? Уверен, Нико и это тебе подсказал — мне нужны были токены для доступа в вашу внутреннюю систему. Извне попасть в нее было бы нереально, а мне было это необходимо, чтобы внести коррективы, касающиеся парней из ShadowTech, в вашу базу данных. Можешь представить, в какой шок их привел тот факт, что мы оказались с тобой вместе? — с горькой усмешкой добавляет Алекси. — Я только предполагаю, по правде говоря, без понятия, что они думают на самом деле, я давно умыл руки.       По правде, Хокка абсолютно плевать, что там подумало сборище гребаных хакеров об их с Алексом отношениях. Единственное, что в самом деле волнует — атаки, которые это самое сборище совершило от его лица. Выходит, услужливо копают ему яму, чтобы в конечном счете столкнуть. Неужели не боятся, что он утянет всех следом за собой? — Знаешь, что самое страшное, Йоэль? — обессиленно спрашивает Алекс пустоту. — Даже не то, что я врал, не это. Самое страшное, что даже если бы я сказал тебе правду, у нас все равно не было бы шанса. Не потому, что ты бы не принял эту правду. Почему-то я уверен, что ты бы смог с этим однажды смириться… Может, я ошибаюсь, конечно, но вот так чувствует сердце. У нас не было бы шанса, потому что мое место там, за гребаной решеткой, а твое по другую ее сторону. Это то, что изменить невозможно ни извинениями, ни годами. И будь хоть одна возможность вернуться в прошлое, я бы не ввязался во всю эту грязь, я бы все сделал совершенно иначе, ведь ты стоишь того, чтобы начать жизнь сначала. Я бы все отдал, чтобы у нас была возможность жить вместе долго и счастливо, как в сраных сериалах, чтобы однажды сменить свою фамилию на твою, а потом, чем черт не шутит, воспитывать вместе детей.       Слова Маттсона сбивают агента с мысли о злополучной группировке. От них по коже бежит предательская дрожь. Алекси не так часто говорил вслух о своих чувствах и желаниях, оттого услышать это теперь, не имея возможности его даже коснуться, особенно горько. — Я люблю тебя, Йоэль, и мне жаль, что я говорю это впервые, не глядя в твои глаза, — тихо заканчивает Алекси и потирает саднящие от явно подступающих слез глаза. — Я сделал запись всего, что тебе тут наговорил, она будет сохранена на твоем ноутбуке. Если между нами все кончено и ты хочешь оставить все именно так, считай это чистосердечным признанием и отдавай своим парням прямо сейчас. Адрес, где меня найти, ты уже знаешь. Если же у меня есть хоть какой-то шанс увидеть тебя снова, только дай знать.       Звонок обрывается слишком быстро, а среди последних файлов и впрямь появляется запись. «Безрассудный мальчишка», — начинает закипать, словно по щелчку пальцев, Хокка, — «неужели и впрямь думает, что я его сдам?» Йоэль просто не смог бы, даже если бы всерьез питал к нему ненависть теперь, после услышанной из первых уст правды. Однако он не питает, напротив, ощущает, как весь тот гнев, что держал в плену почти неделю, медленно гаснет внутри. Может быть, агент любит этого отнюдь не глупого мальчишку слишком сильно, но ему до невозможности хочется верить в то, что на этот раз Алекси ни в чем ему не солгал.       Желание поспать, несмотря на выпитые часом ранее снотворные, улетучивается, как по щелчку пальцев, и Йоэль шумно вздыхает, рухнув спиной постель, все еще хранящую едва уловимый аромат парфюма Алекси. А ведь чтобы обладатель этого сладкого запаха однажды вновь оказался рядом, нужно лишь просто дать знать, что шанс еще есть. У Хокка нет сил врать даже самому себе, что это не так. Без Алекси у него вообще ни на что нет сил, будто их высосали гребаные дементоры вместе со всем счастьем, что еще совсем недавно согревало изнутри.       Рука непроизвольно тянется к телефону, и пальцы без труда находят так и оставшийся закрепленным в избранном контакт. Под их совместным с Алекси фото горит онлайн, который лишает Хокка всяких сомнений — он должен ему написать. Написать и дать забыться мирным сном им обоим хотя бы на одну ночь. Они оба в этом нуждаются. Нервно покусывая губы, Йоэль открывает диалог, последним сообщением в котором висит полученное в ночь после того злосчастного дня «прости», и поспешно набирает то единственное, в чем сомнений совершенно нет:

Я не сдам тебя, Алекси, и не позволю никому другому.

***

      Этой ночью агент спит крепко и без кошмаров, несмотря на по-прежнему пустующую половину постели, и просыпается уже без желания первым делом забраться на табуретку и влезть в петлю. Вместо этого заваривает себе кофе так, как однажды научил Алекси, и, устроившись с горячей чашкой прямо на подоконнике, открывает сообщение от Нико с уже ставшим привычным «ну как ты там?». Вместо такого же привычного «живой», Хокка решает другу позвонить: — Ты так не пугай. Все последние разы, что ты звонил мне по телефону, ничем хорошим не кончались, — еще севшим после сна голосом отвечает Моиланен на звонок. — Что правда, то правда. Хотя я и сейчас не уверен, — с усмешкой откликается Хокка и делает крупный глоток кофе. — Что-то более ужасное, чем званый ужин? — фыркает Нико, пошелестев одеялом. — Честное слово, готов притвориться больным чем-то очень-очень заразным. — О, я тебя понимаю. Так и предвкушаю подъебки Артту на тему Алекси, — выпаливает Хокка быстрее, чем успевает подумать. — АлексИ? — сразу цепляется Нико, лишая друга надежды на то, что он пропустит эту оговорку мимо ушей. — Ага. Потому тебе и звоню, собственно, — вздыхает Хокка и отставляет кружку в сторону, переключаясь на разговор. — Он вчера связался со мной односторонним звонком, многое рассказал. Не все могу передать по телефону, скажу лишь то, что в почти всех своих предположениях ты совершенно прав. — Ожидаемо, — кротко откликается Нико. — Что думаешь делать? — Правда, я без понятия. Мне паршиво без него, а ему, похоже, не менее паршиво без меня. Либо он блестящий актер, чему я в целом не удивлюсь, либо он и не играл со мной вовсе, — рассуждает агент, задумчиво глядя в окно. — Так или иначе, у меня к нему пиздец как много вопросов, и я не смогу ничего решить, пока не получу ответы. — Понимаю, но все же, Йоэль, помни, что если все всплывет, мы оба пойдем сообщниками по всей строгости. Будь осторожен. Ни я, ни тем более ты не позволим этой информации вылезти наружу, но мы не знаем, чего ожидать от тех, с кем Алекс сталкивался до нас.       Агент тяжело вздыхает, потирая саднящие после сна глаза. Нико прав, они действительно не имеют никакого представления о том, что или кто может угрожать Каунисвеси. Тем более, когда объективно есть те, кому все сложившееся положение дел невыгодно. — Нико, — зовет друга Хокка, невольно улыбнувшись этим его словам, — спасибо тебе. Мне жаль, что я во все это тебя втянул. Не представляю, чего тебе стоит молчание. — Все, чтобы только ты улыбался, — важно откликается Моиланен. — Пойдем на пытку вместе? Ой, простите, на званый ужин. — Разумеется. Никакие иные варианты я и не рассматривал, — с улыбкой откликается агент.

***

      К концу рабочего дня у Йоэля и Нико находится возможность поговорить без лишних ушей. После совещания с начальством по делу Суперновы они поспешно покидают переговорку и, обогнав всех торопящихся на выход из участка коллег, направляются к КПП. — Это пиздецки странно, — заключает Нико, вспоминая о стопке заключений по результатам экспертиз последних атак, вываленной начальником на его стол. — Не могу поверить, что все это сделал он… — Пиздецки странно в принципе заниматься этим теперь, — вздыхает Хокка в ответ. — Впрочем, я должен сказать хотя бы тебе, что последние атаки совершал не он. По крайней мере, я хочу ему в этом верить. — В каком смысле? Это его почерк, мы не можем ошибаться. — Это меня и пугает, Ник. Я боюсь, что его хотят подставить, — делится с другом опасениями Йоэль. — Думаешь, его могут шантажировать? — сразу понимает Моиланен. — Это многим может быть выгодно, должен признать.       От слов друга ничуть не легче. Хокка и сам прекрасно понимает, что желающих выгоду с Алекса поиметь может оказаться чрезвычайно много. Не согласись он добровольно на чьи-то условия, его запросто могут заставить — рычагов давления хватает. Агент зло выдыхает и пинает носком ботинка валяющийся на пути камень. Сложившаяся ситуация дико раздражает. Йоэль чувствует себя глупым и бессильным в ней, ведь при всем своем желании помочь Маттсону просто не может этого сделать. — Это что, Алекс? Или у меня уже галлюцинации от всех этих разговоров? — прищурившись в попытке разглядеть получше стоящего у начала забора, ограждающего участок, парня.       Йоэль оглядывается туда, куда указывает приятель, и сразу понимает, что галлюцинаций у того совершенно точно нет. Маттсона агент бы и так не спутал ни с кем другим, и уж подавно не способен спутать, когда тот наряжен в беспардонно украденную из его же гардероба кофту. Заметив парней, Алекс первым двигается к ним навстречу, крепко прижимая к груди какую-то аляпистую папку.       Хокка замирает. Любящее сердце подсказывает: что-то в этой ситуации определенно не так, Алекси оказался здесь не просто так и явно не для того, чтобы просто увидеть Йоэля, не стерпев столь долгой разлуки. Остановившись напротив, парень подтверждает эту догадку с первых же слов. — Здесь есть почти все необходимое об информаторе, кое-чего не достает, нужен личный доступ, но в целом достаточно, — протянув Хокка папку, начинает Алекс, даже не оторвав взгляда от носков собственных ботинок — стыдится смотреть ему в глаза, оно и понятно. — Ну, а меня можешь проводить, куда там провожают, в изолятор? — горько усмехнувшись, уточняет он, искоса взглянув на молчаливо наблюдающего за ними Нико. — С ума сошел? — зло шепчет Хокка, поспешно оглядевшись по сторонам, и выдергивает протянутую папку из рук парня. — Не мог найти места получше?! — заприметив неподалеку от них босса, продолжает. — Где твоя машина? — Я пешком, — виновато откликается Алекс. — Блеск, — вздыхает Йоэль и грубо подталкивает парня в спину в сторону своей машины, припаркованной близ КПП. — Ник, извини, встретимся перед ужином. — Постой секунду, — придерживает Хокка за рукав Маттсон, неуверенно шагнув навстречу молчаливо глядящему на них Моиланену. — Перед Йоэлем я извинился с десяток раз и буду извиняться, должно быть, целую вечность, но я ничуть не меньше виноват перед тобой, Нико, да и перед остальными парнями. Вы первые в моей жизни, кого бы я рискнул назвать друзьями, и мне безумно жаль, что я так безбожно все просрал. Прости меня, и спасибо за то, что дал время хоть как-то Йоэлю все объяснить.       Боясь услышать ответ, Алекси поспешно поворачивается к другу спиной и торопливо шагает в сторону машины Хокка. Обменявшись с Нико растерянными взглядами, Йоэль спешит следом.       По дороге до дома агента никто не рискует нарушить тишину первым. Йоэль едва держит себя в руках, чтобы не сорваться на парня прямо сейчас, а Алекси, ощущая его настроение отчетливо, будто свое собственное, не рискует сказать и слова — понимает, его ждет настоящий ураган. Впрочем, он к нему готов. Пускай Хокка кричит, пускай даже ударит, пускай делает с ним все, что только захочет, только не смотрит тем ужасающе ледяным взглядом, заставившим дрожать от страха, что все кончено, пару недель тому назад.       Ожидания Маттсона по приходу в дом Йоэля оправдываются в полной мере. Едва за их спинами захлопывается дверь, агент грубо хватает парня за воротник рубашки и срывается на крик: — Какого черта ты вытворяешь?! Что именно из моих слов до тебя так и не дошло? Сказал же, блять, не сдам и не позволю другим!       Наперекор ярости в голосе, в глазах Хокка отчетливо читаемое отчаяние. Алекси и сам тонет в нем, не зная, как спастись. У него и шансов нет в отличие от Йоэля, которому он все еще способен помочь. — Здесь нет выхода, Йоэль. Пока информатор на свободе, я не могу быть спокоен за тебя. Из-за него ты пострадал уже дважды и, можешь мне не верить, как угодно, но я не допущу третьего раза, — сбивчиво шепчет Каунисвеси, вглядываясь в любимое лицо, искаженное сейчас болью. — Даже если так, ты-то какого хрена потащился сдаваться? Ты вообще в своем уме, Алекс? А если бы кто-нибудь услышал, помимо нас с Нико? — обессиленно спрашивает Хокка, даже не надеясь услышать хоть сколько-нибудь вразумительный ответ. — Лучше я сделаю это сам, чем за меня это сделает кто-то другой. Информатором группировок был Артту, — уловив непонимание агента, уточняет Алекс. — С ним же связались и парни из ShadowTech, чтобы добиться от меня слива токенов доступа в вашу систему. Наши с тобой отношения никому не были выгодны, Йоэль, ведь так они не могли добиться своего и оказались в уязвимом положении, ведь я мог всех их тебе слить. Ну, а он с радостью посодействовал тому, чтобы все между нами разрушить. Хотя это не так, конечно, ведь разрушил все только я сам… — Если Артту за деньги готов на что угодно, то почему не получат доступы через него? — упорно не понимает Хокка. — В отличие от тебя, он — никто в вашей иерархии, — откликается Алекс, — и это поставит его самого под удар.       Хокка требуется пара минут, чтобы обдумать услышанное. Слишком много всего. Артту в его глазах давно стал ублюдком, но ранее не казался бесчеловечным и скупым настолько, чтобы подозревать его в помощи террористам и дилерам. Это низко и отвратительно даже для такого, как он. Это заслуживает самого строгого наказания, вот только… — Выходит, повяжем Артту, повяжем и тебя? — шумно сглотнув, уточняет Йоэль. — Ты уверен, что он о тебе знает, на миллион процентов уверен? — Уверен. Так что да, двух зайцев одним выстрелом, — словно говоря не о себе, а о ком-то абстрактном, отвечает Алекси. — Прекрати, — сквозь зубы предупреждает агент. — Почему? Я сделал все, что было необходимо. Поймаете его, будете в безопа…       Хокка приближается быстрее, чем Алекс успевает среагировать. Резко толкает его к стене и прижимает к ней всем своим телом. Ладонь ложится на шею, чуть сдавливает, вынуждая парня поднять голову выше и взглянуть на оказавшееся совсем близко лицо агента. — Хватит твердить одно и то же, как гребаный попугай, — зло шепчет Хокка, склонившись к губам парня. — Хватит обесценивать свою жизнь, будто в ней нет никакого смысла. — В ней и нет его. Без тебя нет, — сделав рваный вдох, откликается Алекс. — Я не знал, что так наизнанку от тоски может выворачивать, как сейчас.       Хокка жмурится, едва прикоснувшись ко лбу Каунисвеси своим. Хакер на мгновение перестает даже дышать и точно так же прикрывает глаза, позволяя себе насладиться той близостью, о которой отчаянно все эти дни мечтал. — Я так хочу на тебя злиться, хочу ненавидеть, — выдыхает Йоэль, — твержу себе без остановки о том, какая ты все-таки дрянь. А все без толку, — добавляет сокрушенно, и крепкую хватку на шее Алекса сменяют ласковые пальцы, — я с ума схожу без тебя.       Каунисвеси забывается в этой ласке и нерешительно подается вперед, в нетерпении касаясь губ агента своими. Тот не отстраняется и не решается ответить сразу, а Алекси, будто не обращая на это внимание, целует, целует и целует, жаждая впечатать каждое соприкосновение их губ в свою память, страшась, что больше подобного шанса не будет.       Руки хакера с отчаянием обхватывают Хокка, прижимают с такой силой, будто тот хочет раствориться в этих объятиях, а губы сбивчиво шепчут между поцелуями то «люблю», то «прости». Йоэля ведет, он все пытается напомнить себе о лжи, о предательстве, обо всем плохом, но тщетно — в руках Алекси он плавится, как воск от огня, и все-таки сдается. Целует в ответ, напористо сминая губы, по которым так тосковал.       Маттсон пораженно выдыхает, без промедления позволяя горячему языку агента проникнуть в рот, и вцепляется пальцами в крепкие плечи, страшась, что расстояние между ними вдруг увеличится хоть на сантиметр. Агент хаотично скользит руками по податливому телу, забирается ими под толстовку, надетую поверх футболки, которую парень украл еще в первую неделю совместной жизни из гардероба Хокка, и скидывают ее на пол, стянув с его плеч. Едва избавившись от толстовки, Алекси льнет к Йоэлю вновь, в нетерпении выгибаясь под дразнящими прикосновениями.       Остатки злости и обиды на хакера выливаются в легкие укусы, оставляют ранки на успевших припухнуть от поцелуев губах и только распаляют, ведь Алекси не удерживается от глухого стона. Йоэль склоняется к шее, зацеловывает ее, наслаждаясь ощущением того, как по предплечьям парня, на которые успели опуститься его ладони, бегут предательские мурашки, а затем вдруг сталкивается с плотной бинтовой повязкой на левом запястье и заторможенно отстраняется, чтобы, шумно сглотнув, уточнить: — Какого хрена, Але? — Глупость, уже неважно, да и там ничего серьезного, правда, — виновато откликается хакер, прерывисто дыша после горячих поцелуев. — Сначала сделал, а потом только подумал, что сдайся я властям, тебе хоть премию дадут, а так… — с усмешкой продолжает, бросив на возлюбленного шутливый взгляд из-под сползшей на глаза челки. — Ты неисправимый, — вздыхает агент и, мимолетно коснувшись поцелуем запястья хакера, нехотя отступает от него на шаг. — Что с нами теперь будет, Йоэль? — робко спрашивает Каунисвеси, вжимаясь в стену так сильно, будто надеясь с ней слиться от стыда за вырвавшийся совершенно бездумно вопрос. — Я без понятия. Слишком много всего нужно осмыслить, — задумчиво откликается Хокка, обхватив себя руками в попытках сохранить тепло тела Алекси, — а рядом с тобой, сам знаешь, я теряю голову. — Я понимаю, тогда… мне стоит уйти, да? — уже шагнув в сторону коридора, уточняет Алекс и режет слух Йоэля засквозившей в голосе надеждой.       Хокка неуверенно кивает, наперекор тому обхватив запястье парня ладонью, и возвращает его в свои объятия всего на миг, чтобы коснуться быстрым поцелуем губ. Алекси не успевает даже ответить, как агент мягко его подталкивает к входной двери, бросая вдогонку: — Иди, но, Алекси, мы что-нибудь придумаем, ладно? — Когда я увижу тебя снова? — дрогнувшим голосом, уточняет Алекси в ответ. — У вас ведь сегодня званый ужин. Артту там будет, я…       Боится, конечно, Хокка понимает. Он и сам бы с ума сходил от переживаний, поменяйся они местами. Накрутил бы себя до чертиков и в конце концов сорвался бы к нему, чтобы просто увидеть и убедиться, что все хорошо. Именно так он бы и поступил, именно так может поступить и Алекс, как никто другой заслуживающий знать, что с Йоэлем все в порядке. — Ты волнуешься, знаю, — опережает парня Хокка, а затем позволяет себе слабость и все же добавляет: — Вечером. Я заеду к тебе вечером.