Stay away

— Так чем у вас с Алекси все кончилось? — спрашивает Моиланен агента уже на подъезде к ресторану, который был выбран начальством для званого ужина. — И что там с информатором?       Хокка тяжело вздыхает и крепче сжимает руль. Ему не хочется, чтобы Нико знал еще и это, не хочется еще больше затягивать его в болото лжи и вынуждать молчать, тщетно ища выход из сложившейся ситуации. Однако друг спрашивает прямо, и Йоэль оказывается вынужден ответить честно: — Мы просто кучка наивных идиотов, Ник. Это был Артту. Все это гребаное время он сливал все наши планы, перехваты, документы и вообще все сведения. Это пиздец просто какой-то.       На минуту в машине повисает тишина, нарушаемая лишь глухим шумом двигателя. Нико отворачивается к окну, обдумывая услышанное и искренне, как и Йоэль, недоумевая, как же коллега мог их так просто провести. — Мудила ебаный, — не отводя взгляда от проплывающей за окном улицы, зло отвечает Нико. — Это же надо быть таким… уродом, — с трудом подобрав слова, продолжает он, а затем резко оборачивается на Хокка: — Так надо его вязать! Прямо сегодня. Прямо на ужине. Меня и так тошнит от его рожи, а теперь подавно.       Йоэль и сам знает, и сам бы с радостью бросился совершать арест, едва получив информацию о причастности Артту к преступной группировке, но разве может он подставлять Алекси под такой удар? Ни за что. Действовать придется обдуманно и аккуратно. — Есть нюанс, — нехотя добавляет Йоэль, уже понимая, что втягивает Нико во все более неприятную историю. — Похоже, Артту знает о том, кто Супернова на самом деле.       Не будь Хокка за рулем, он бы непременно зажмурился, лишь бы не видеть сейчас печали, засквозившей во взгляде Моиланена, а еще обязательно заткнул бы уши, чтобы не слышать полного сожаления шепота «мне очень жаль». На колено вдруг опускается теплая ладонь друга, сжимает его с немым отчаянием, пока сам Нико, чуть повысив голос, не нарушает тишину: — Но так ведь не может продолжаться. Мы не можем жить и делать вид, будто ничего этого и не было. Ты не можешь, Йоэль, ты заслуживаешь лучшего.       В словах Нико агент различает нечто большее, чем тот должен был в них вложить. Невольно хмурится, задумавшись об этом, и медленно качает головой, давая другу понять, что лучшего ему просто не надо. Ему нужен лишь Алекс. Алекс с его жизненными перипетиями и ворохом проблем. Это и есть лучшее, и Йоэлю плевать как, но он найдет способ его сохранить. —Я бы ни за что не предложил то, что может ранить тебя, — ощутив напряжение Йоэля, продолжает Моиланен, когда они тормозят на парковке у центрального входа, и аккуратно притягивает его в свои объятия. — Я лишь предлагаю подумать об этом вместе и постараться найти хоть какое-то решение, ведь если этого не сделаем мы, за нас это сделает кто-то другой.       Хокка выдыхает, крепче прижимаясь к плечу Нико. Должно быть, у него бы окончательно съехала крыша, поведи тот себя иначе. Йоэлю хватает и собственной совести, вгрызающейся в него с особым остервенением по ночам, оттого молчание и понимание Моиланена особенно ценно. — Ник, прости меня за все это, я… — Не хотел, знаю, — мягко откликается друг, поглаживая Хокка по спутанным светлым волосам. — Все будет хорошо. Мы справимся.

***

      Вечер в кругу коллег и впрямь куда больше походит на пытку уже в первые полчаса с момента сбора гостей. Показушная вежливость и жалкие попытки не демонстрировать неприязнь к отдельно взятым личностям почти сразу терпят провал. Хокка приходится всерьез постараться, чтобы не огрызаться на никак не устающего его задирать Артту. — Пасту можно было не заказывать, — наматывая на вилку фетучини, заикается Арчи, едва босс удаляется из-за стола в уборную, — вполне сошла бы та, что висит на ушах Йоэля в последние пару месяцев.       Агент понимает, что гаденыш целенаправленно провоцирует. Лишь на секунду задается вопросом, зачем это нужно теперь, с какой целью, но почти сразу осекается, подумав о том, что Артту просто не может быть известно о том, что именно происходит между ними с Алексом прямо сейчас — вот и гнет свою линию дальше, совершенно не боясь быть уличенным в серьезных мотивах. — Артту, как насчет того, чтобы взять эту вилку и засунуть ее себе… — набрав в легкие побольше воздуха начинает Порко, но оказывается бесцеремонно перебит мягко стукнувшим его по здоровой ноге Матела: — … в рот, да-да, засунуть в рот, — продолжает за него врач, нарочито мило улыбаясь.       Единственным, от чего Хокка на этом ужине не тошно, становится воссоединившаяся пара, все еще не рискующая себя такими громкими словами называть. Оно и понятно: парни упустили так много времени по собственной глупости, и им не просто справиться с поганым предчувствием, что едва обретенное счастье может исчезнуть, будто по щелчку пальцев.       Во время визитов агента в больницу Йоонас рассказывал о том, как много они с Олли говорили. Порко повествовал врачу о всем том, что происходило с ним за несколько мучительно долгих лет разлуки: о громких делах, полученных ранениях и травмах и испытываемом им иногда страхе. Матела же слушал, старался принять и свыкнуться с мыслью о том, что теперь они будут проходить через все это вместе.       Похоже, честность Йоона не прошла даром. Во взгляде Олли, обращенном на Порко, теперь лишь уверенность, готовность к любым сложностям и никаких сомнений. — Ну, мне-то просто до безумия любопытно, — не успокаивается крысеныш, со звоном бросив вилку в тарелку, — как такой бравый агент не разглядел в своем новоиспеченном молодом человеке гнильцы?       Йоэль тяжело вздыхает и переводит помрачневший от злости взгляд на нерадивого коллегу. Хочется высказать ему очень многое, но еще сильнее хочется съездить кулаком по наглому лицу. — Уж поверь, после тебя я научился чуять запах гнильцы за версту, — поведя носом в сторону бывшего, откликается Хокка и добавляет: — Кристина, чуешь? Нет? А зря. К тому же, Артту, я понятия не имею, о чем ты, у нас с Алексом все в полном порядке.       Тот порывается сказать в ответ что-то еще, когда начальник, бесшумно появившись за спиной, демонстративно прочищает горло и, опустив руку на плечо Артту, вмешивается в разговор: — Коскинен, я считаю, тебе лучше уйти, ты перегибаешь и портишь всем вечер, — настаивает Юкка. — Проспись, протрезвей, а завтра возвращайся на службу. — Да что вы… — Кажется, не слишком-то нам здесь и рады. Идем, милый, — тихо перебивает начавшего возмущаться Артту его спутница. — Ага. Скатертью дорожка, — бормочет Моиланен, недобро глядя на пару.       Ласковым рукам уже поднявшейся из-за стола спутницы Артту все же сдается и, зло оглядев всех присутствующих, следует ее примеру. Сохранявший прежде молчание Томми не удерживается от облегченного выхода и едкого комментария: — Аж дышать легче стало. Теперь и выпить можно, — добавляет он, неспешно наполняя свой бокал вином, — кому подлить для тоста? — Я за рулем, — покачнув в руке бокалом с минералкой, сразу откликается Хокка. — Зря. Тебе не помешало бы расслабится, — тихо комментирует, сидящий рядом Нико. — Могу сам тебя отвезти после. — Не стоит, Ник, — отмахивается Йоэль. — У меня еще есть кое-какие планы на сегодня…       Моиланен тушуется и, понимающе кивнув, забирает бутылку из рук Томми, чтобы опрокинуть остатки ее содержимого в свой бокал. — Тогда выпью за нас обоих, — с дрогнувшей на секунду улыбкой откликается Нико.       Особенно переменчивое сегодня настроение друга вновь заставляет задуматься о происходящем. Отчасти Хокка прекрасно понимает, почему обычно спокойного Моиланена в последнее время бросает из крайности в крайность. К таким ситуациям, как та, в которую они попали, полицейская академия совершенно не готовила, и регламента по ее разрешению даже в самых засекреченных архивах нет. Придется искать решение самим. Впрочем, кого Йоэль обманывает? Решение искать придется ему, и вариантов может быть лишь два… Поступить по совести, собственными руками отняв у себя и Алекси шанс быть счастливыми вместе, или ради этого самого счастья поставить на кон все, чему столько лет кряду была посвящена вся жизнь. Агенту хочется верить, что должна быть альтернатива, хотя бы какая-то альтернатива, лишенная крайности, но ее, вопреки этой вере, нет и быть не может — разве что бессмысленно ждать и надеяться, что буря стихнет, Супернова забудется, а дело закроют по сроку давности. Глупость, конечно, такого не будет. Супернова никогда не будет забыт и будет под прицелами международной полиции и Интерпола всегда.       «Еще этим утром Алекси сам был готов сдаться», — запоздало вспоминает агент. Алекси был готов заплатить за все, что сделал, ради его, Йоэля, безопасности и отчего-то сомнений в искренности этого порыва ни на секунду не возникает. Разве Хокка мог это позволить? Подобное сложно и представить, просто страшно. Собственными руками навсегда лишить свободы человека, за которого бы без раздумий отдал свою жизнь? И звучит-то безумно.       «Но что, если мы вместе сбежим? Уедем куда-то очень далеко перекладными рейсами уже под совершенно другими именами?» — охватывает мысли вторая крайность. Настоящее безумие, но разве Алексу не под силу такое? Йоэль уверен, что возможности его возлюбленного почти безграничны. Они могли бы оказаться где-то вдали от мегаполисов и даже не сильно больших городов, может быть, где-то на побережье без цивилизации и суеты. В некотором роде это было бы даже прекрасно, но вот то, что окажется позади… Семья, друзья, коллеги — все они должны будут остаться в неведении, все заслуги и карьера канут в небытие. Останутся лишь они двое друг у друга, чистый лист и много-много лет впереди.       От размышлений начинает гудеть голова. Сделав глоток воды, Хокка оглядывает своих друзей. С уходом Арчи будто улетучилось все напряжение. Ребята беззаботно смеются, обсуждают всякую никак не касающуюся работы ерунду, а Йоонас и Олли даже позволяют себе пока еще робкие, но публичные проявления своих чувств — потрясающие, горячо любимые Йоэлем люди. Отказаться от них равносильно тому, чтобы оторвать кусок от своего сердца, а то и большую его часть и выкинуть в пропасть. — Эй, Йоэль, ты хорошо себя чувствуешь? Ты как-то побледнел, — обеспокоенно обращается к агенту через стол Матела. — Ага, ты и впрямь какой-то болезненный на вид, — подхватывает тут же Порко. — Нет-нет, просто устал, наверное, — поспешно отмахивается Хокка, тут же поднимаясь из-за стола. — Пойду освежусь, вы не парьтесь.       Под настороженными взглядами друзей Йоэль покидает главный зал ресторана. Скрывшись за дверью уборной, склоняется над широкой раковиной и резко выворачивает вентиль с синим маркером на максимум: ему хочется смыть с себя скопившееся за этот долгий день напряжение. Набрав ледяную воду в ладони, он окунает в них лицо, однако вместо долгожданного облегчения, его настигает лишь раздражение — пошлые звуки, вдруг раздавшиеся из запертой за его спиной кабинки, оказываются совершенно некстати. — Да сука, что за блядушник… — цедит Хокка, потирая влажными руками уставшие глаза. — Эй, вы, дома трахаться надо, а не по грязным сортирам! — машинально стукнув ладонью по стене, услышав очередной несдержанный стон, прикрикивает он. — Недотрах, дорогуша? Алекс перестал давать? — чуть погодя доносится насмешка из кабинки, прежде чем Йоэль успевает покинуть уборную. — А говоришь, у вас двоих все в порядке, тоже мне.       Гневно выдохнув, Хокка медленно оборачивается на щелчок замка отворившейся дверцы и глубоко ненавистный им голос. — Завидно, Хокка? — с ухмылкой уточняет Артту, очертив ладонью бедро своей неизменной спутницы. — О, я умоляю, — хмыкает агент в ответ. — Впрочем, может, хотя бы с девушками твой хер не падает каждые пять минут. Хочешь обсудить или у нас есть темы посущественнее, а?       Улыбка сползает с лица Артту почти мгновенно. На смену ей приходит отчетливо читаемый во взгляде страх. Шумно сглотнув, он все же отвечает: — Понятия не имею, о каких темах ты говоришь, и предпочел бы продолжить то, что ты так беспардонно прервал. — А, так значит я могу говорить при ней? — чуть повысив голос, уточняет Хокка. — Прости, Кристина, но у меня есть маленький вопрос к твоему кавалеру касательно недавней поимки дилерской группировки, ведь… — Малышка, подожди снаружи. Я переговорю с Хокка и приду, — вклинивается Артту скорее, чем Йоэль успевает договорить.       Девушка разочарованно цокает, не удержавшись от того, чтобы демонстративно закатить глаза, и, отпрянув от рук Арчи, неспешно двигается на выход. Йоэль с трудом сдерживает рвотный позыв при виде похотливого взгляда бывшего, направленного на обтянутые короткой юбкой ягодицы Кристины. — И как тебе только совести хватает быть сегодня здесь? — тихо уточняет Хокка, когда за девушкой наконец захлопывается дверь. — А как тебе смелости хватает пиздеть на меня сейчас? Я бы спрятал яйца на твоем месте, Йоэль. — У меня они есть хотя бы, — откликается Хокка. — И, стоп, это что, угроза? — За решеткой твоему смазливому мальчику придется несладко, — откровенно усмехается тот в ответ. — Будешь держать свой язык за зубами, отвечу тем же, но вот за своих друзей я не ручаюсь.       Йоэля охватывает злость. Пальцы машинально сжимаются в кулак от почти непреодолимого желания въехать Артту по роже, а сам он уже машинально зажимает того у стены. — Как давно? — спрашивает Хокка, грубо схватив Коскинена за воротник рубашки. — Как давно ты знаешь?! — Чуть больше твоего. С того момента, как кинул то видео, — откликается Арчи. — Хотя он с самого начала мне не понравился, наглый зазнайка. Таких исполнителей не любят.       Агент с трудом удерживается от усмешки. Алекси и правда такой: уверенный в себе, прямолинейный, а зачастую еще и упертый как баран. За словом в карман уж точно не полезет в отличии от Артту, который только лишь на памяти Хокка подлизывал начальству по самой меньшей мере с десяток раз. — Зато любят таких червяков, как ты, — зло выдыхает в ответ Йоэль и, крепче вцепившись в одежду коллеги, встряхивает его, с силой впечатывая в стену. — Если хоть одна живая душа что-то от тебя узнает, клянусь, я тебя уничтожу.       За спиной вновь раздается скрип отворившейся двери, и агент поспешно отступает на шаг назад от Артту, позволяя ему наконец вдохнуть полной грудью. На пороге уборной появляется незнакомый агентам посетитель, испортивший возможность продолжить разговор. Воспользовавшись случаем, Коскинен обходит Хокка стороной и двигается к выходу. — Я надеюсь, ты меня услышал, — даже не обернувшись, бросает Йоэль ему вслед.

***

      Ресторан Йоэль покидает уже затемно. Первым делом закидывает всерьез перебравшего Моиланена домой, а затем, как и было обещано, выдвигается к съемному дому Алекси. По дороге туда его уже не терзают сомнения и мысли. Хокка и сам не сможет ответить почему: от нежелания принимать какие-либо решения в одиночку или от банальной усталости, накопившейся за этот длинный день.       На губах сама по себе появляется улыбка. Все, чего желает агент сейчас, спустя долгие две недели разлуки, так это раствориться в ласке и любви того, кто по нему так же сильно скучает. Обсудить волнующие вопросы и наконец разгрузить едва не кипящую от напряжения голову, конечно, тоже, но это все потом…       Из мыслей вырывает звонок телефона. Даже не взглянув на дисплей, Хокка отвечает на вызов и включает громкую связь. Спустя секунду тишины с той стороны провода доносится тревожный голос Нико: — Йоэль, ты где сейчас? — Минутах в пяти от Хёгландспарка. Что-то случилось? Могу развернуться и подъехать к тебе, если… — Нет-нет-нет, послушай. В местное отделение поступил вызов из того квартала. Соседи слышали выстрелы, — сбивчиво говорит Нико. — Назвали адрес Алекси.       Йоэлю хочется думать, что он ослышался или операторы полиции что-то перепутали, но здравый смысл оказывается сильнее — педаль газа резко упирается в пол. Следом Йоэль решает, что думать не стоит вообще. Ведь от одной мысли о том, что с Алексом могло что-то случиться, становится сложно дышать. — Йоэль, будь осторожен, пожалуйста. Я вызову подкрепление из наших, — явно расслышав визг колес разворачивающегося на одном из поворотов автомобиля, подает голос Нико, — скорую тоже на всякий вызову, не отвлекайся ни на что.       Хокка уже и не отвлекается. Все его внимание сосредоточено только на устранении угрозы и на защите любимого человека. Вот только где его сейчас найти? Йоэль оглядывает улицу вокруг дома Алекси и уже порывается уточнить у так и висящего на линии Моиланена детали, как вдруг замечает двоих мужчин в экипировке на заднем дворе.       Затормозив прямо у ворот дома, агент срывается на бег и в считанные секунды оказывается там, где лишь мгновением ранее видел преступников. — Йоэль! — раздается за спиной испуганный голос, который Хокка не спутал бы ни с чьим другим. — Не спеши, — следует за тем предупреждение.       Агент слушается и медленно оборачивается на голоса, вынимая из кобуры пистолет. Позади оказывается один из тех мужчин, крепко удерживающий Алекса на месте и направляющий дуло пистолета ему прямо в висок. — Шелохнешься — убью его сразу, — вновь предупреждает преступник.       Йоэль не успевает испугаться — незнакомец безусловно думает, что держит ситуацию под контролем, однако, по одному лишь взгляду Алекси становится очевидно, что это не так. Агент понимает, что нужно лишь помочь мужчину отвлечь. — Зачем тебе все это? Соседи слышали стрельбу. Совсем скоро тут будет наряд полиции. Оставь его и уходи, пока есть время. — Нет, он пойдет вместе со мной. И мне совершенно плевать, живым или мертвым. — Давай не будем горячиться. Я уберу свой ствол, а ты уберешь свой, и мы мирно разойдемся, — продолжает Хокка, демонстративно наклоняясь к земле, чтобы оставить на ней оружие.       Тех нескольких секунд, что преступник наблюдает за агентом, Алексу хватает, чтобы перехватить инициативу. Он ловко выворачивается из хватки мужчины, уводя руку с пистолетом в сторону — очередной выстрел приходится прямо в землю.       Схватив с газона табельное оружие, агент в пару быстрых шагов оказывается рядом и помогает хакеру повалить незнакомца на землю. Тот тщетно бьется в их хватке в жалких попытках вырваться. Стянув с шеи галстук, Хокка спешно перетягивает им руки мужчины и фиксирует крепким узлом.       Мелькнувшего где-то за углом дома второго преступника отвлекшийся Йоэль заметить не успевает, и понимает, какую страшную ошибку допустил, лишь когда слышит грохот выстрела откуда-то сбоку. Вот только боли, обязанной последовать за ним, не ощущает. По крайней мере, физической, другая же захлестывает с головой мгновенно, едва до слуха доносится пронзительный вскрик и последовавшее за ним глухое стенание. — Нет… — выдыхает Хокка и, резко обернувшись, в последний момент успевает подхватить заваливающегося на землю Алекса в свои дрожащие от страха руки, — нет-нет-нет, Але, быть такого не может, — сбивчиво шепчет он, заторможенно накрывая ладонью расползающееся по светлой толстовке алое пятно. — Уходит, — болезненно выдыхает Маттсон, упершись взглядом в спину трусливо сбегающего с места преступления нападавшего.       В голове что-то щелкает. Рука агента будто на автомате вскидывается в сторону преступника, палец уверенно ложится на курок и делает точное нажатие. Одно, второе и наконец третье — застеленный пеленой слез ледяной взгляд безразлично наблюдает за тем, как трус камнем валится на землю. — Йоэль, — дрожащим от охватившей тело боли голосом зовет Алекси.       Лед в светлых глаз тает словно по щелчку пальцев, стоит Йоэлю лишь взглянуть на обмякающего в его руках парня: — Та пуля так и останется единственной, — натянуто улыбаясь, бормочет хакер, накрывая перепачканную кровью руку Хокка своей ладонью. — Но не такой ценой, слышишь? — сбивчиво шепчет Йоэль в ответ. — Все будет хорошо, вот увидишь, сейчас мы закроем рану…       Первую помощь при пулевом Хокка оказывал не единожды, но никогда прежде не замечал за собой такой сильной дрожи в руках, действующих почти на автомате: достать аптечку из машины, освободить рану от одежды, обработать края ранения антисептиком, наложить давящую повязку и разместить на ней гипотермический пакет. Четко заученная инструкция позволяет агенту управиться всего за пару минут, однако когда он поднимает взгляд на Каунисвеси, сразу замечает, что тот вот-вот потеряет сознание. — Але! Алекси, смотри на меня, ну же, солнце… Не смей засыпать! — невольно прикрикивает Йоэль, обхватывая лицо парня ладонями. — Потерпи совсем чуть-чуть, врачи уже близко, ты справишься! — Прости меня, Йоэль. Я правда хотел все сделать правильно… — Мы и сделаем все правильно, — понизив голос до шепота, отвечает Хокка. — Уедем отсюда вместе, затеряемся хоть для всего мира и забудем все это как страшный сон. Никто нас не найдет, — соскользнув ладонями к шее парня, продолжает он. — Ты не заслуживаешь такого, — шепчет Алекси так тихо, что его голос теряется в гуле приближающихся сирен, и прикрывает глаза. — Это я должен был стать лучше…       Хакер пытается сказать что-то еще, но из груди вырывается лишь хрип, следом за которым он закашливается, утыкаясь лбом в холодный землю, на которой мгновенно появляются капли крови. — Это ерунда, слышишь? Так, жалкая царапина, — с трудом подавив дрожь в голосе, вновь обращается к парню Йоэль и бережно стирает пальцами алые капли с его губ. — Тебя подлатают и все наладится, ты только не закрывай глаза, слушай мой голос.       Хокка видит, что Алекси и правда старается бороться с окутывающей его все сильнее тьмой. Старается слушать и слышать, старается фокусировать затухающий взгляд на перепуганном лице напротив, старается что-то говорить, несмотря на подступающий кашель. Последнее получается особенно паршиво, но Йоэль все равно без труда разбирает лишь по губам отчаянное «просто поцелуй» и без промедления этой просьбе подчиняется — аккуратно придерживает Алекса за затылок и нежно касается его губ своими один раз, второй и еще несколько кряду, пока вдруг не осознает, что больше ему не отвечают.