Stay away

      Огонек свечи посреди рабочего стола завораживает своим танцем. Играет в полумраке съемной квартиры друга, внушая ставшее чуждым за последний месяц спокойствие. Если бы только время могло остановиться хотя бы на жалкие пять минут и позволило насладиться этим чувством… У агента слишком давно не было таких вот моментов. Месяц или около того, если попытаться сосчитать прожитые в полном хаосе и безумии дни. — Ты в порядке?       Удивительно, как часто в последнее время окружающие стали задавать этот бессмысленный вопрос. В порядке Йоэль не был уже несколько недель, с того самого дня, как оказался в столице со спецзаданием.       Все начиналось безобидно. Дурацкое сообщение от явно жаждущего его позлить Артту и такое же дурацкое видео, выводы по которому делать совсем не хотелось. Йоэлю тогда показалось, что самый простой способ понять, что именно было снято на камеру нерадивым бывшим, это спросить Алекса прямо, и он, конечно, спросил — совсем ведь не хотел рушить их доверительные, теплые отношения. Хотел, придурок, как лучше. Маттсон же, будто предвкушая вопрос заранее, выдал в ответ совершенно логичную и складную историю, подходящую к тому видео, будто идеально подобранный сценарий. Снова что-то про работу, про недалеких заказчиков и про очередной нервный срыв, которыми, как оказывается, парень периодически страдал еще до отношений с Хокка.       Йоэлю страшно хотелось верить, хотелось выкинуть из головы все свои ничем не подкрепленные домыслы и предположения, но внутреннее чутье не давало этого сделать. Противилось, напоминая о том, что никому, кроме самых близких друзей, готовых в любой момент отдать друг за друга жизни, доверять нельзя. Хокка к этому чутью твердо решил прислушаться, заставив себя даже дома, даже держа Алекса в своих объятиях по ночам, быть начеку.       Так Йоэль и стал замечать. Начал обращать внимание на кажущиеся незначительными прежде детали: всегда заблокированный в его присутствии ноутбук, сложные пароли, которые ему никогда не удалось бы запомнить, совершенно чистая история браузера даже в телефоне, ни одного вызывающего подозрения контакта. Слишком много осторожности Алекс проявлял для того, кому совершенно нечего скрывать.       Может быть, стекла розовых очков агента оказались слишком крепкими, ведь они так и не разбились. Несмотря на все подозрения, на все наводки, несмотря, черт возьми, ни на что, Йоэль продолжал верить, что чувства Алекса к нему искренни и действительно сильны. Ведь взгляды, улыбки и нежность, которыми тот его одаривает, просто невозможно сыграть, правда? — Нет, Нико, давно уже нет, — впервые позволяет себе быть честным Хокка. — Сам понимаешь, все это… — кивнув на запущенный на рабочем ноутбуке друга дешифратор, вздыхает, — это сводит с ума.       Моиланен задумчиво кивает, тихо побарабанив пальцами по столу, а затем оборачивается на друга и, взглянув в его бегающие по комнате глаза, уточняет: — Что будешь делать, если что-нибудь найдем?       В том, что что-нибудь они найдут, Йоэль, к собственному сожалению, уже не сомневается. Иначе как объяснить, что те самые флешки, которые он ненароком нашел почти двумя месяцами ранее, оказались не просто запаролены, как когда-то объяснял Алекс, а грамотно зашифрованы? Там однозначно что-то скрывается, остается лишь узнать что именно.       О флешках на какое-то время Хокка, по правде говоря, забыл. Однако вспомнил тотчас, как их команде пришло анонимное письмо с информацией о том, где скрывается преступная группировка, распространяющая наркотики по стране. Нико тогда, нервно рассмеявшись, заявил, что у него нет никаких сомнений в том, что эта наводка сделана Суперновой. Сходились почерк, стиль и абсолютно непоколебимое инкогнито.       Впрочем, Моиланен, как и остальные члены команды, тогда искренне недоумевал, какой профит хакеру от этой помощи, а вот Йоэль медленно, но верно осознавал. За неделю до этого Алекс очень осторожно и методично, как он умеет, вытаскивал из агента детали о том, чего именно не достает агентам для поимки наркодилеров, уточнял мельчайшие подробности, прикрываясь банальным интересом. А затем всю неделю изо дня в день проводил за ноутбуком, сетуя на резко свалившуюся на него работу. Анонимка все расставила по местам — ее содержание было идентично тому, что Хокка ранее рассказывал своему возлюбленному, и у него, в отличие от остальных, не было вопросов о том, почему Супернова помогает им. Помогает, потому что хочет защитить тех, кто стал ему неожиданно близок. — Я все еще не хочу даже допускать подобного, — отрешенно шепчет Хокка. — И даже если там будут доказательства всех самых страшных преступлений на свете, я не знаю, смогу ли от него отказаться. — Но ты же понимаешь, что если опасения подтвердятся, мы не сможем этого скрывать? — поморщившись, уточняет Нико. — Я и сам не хочу ничего подобного, сам привязался к нему, как к родному, но мы ведь… — Знаю, — едва совладав с дрогнувшим голосом, откликается Хокка.       Конечно, Йоэль знает. Множество бессонных ночей провел, размышляя об этом и изо всех сил прижимая ничего не подозревающего и сладко спящего Алекса к своей груди. Выть хотелось от безнадежности, от того, как горит все внутри, при одной только мысли о том, что придется его отпустить. Что еще страшнее, не просто отпустить, а отдать на растерзание таким же, как он, блюстителям правосудия.       Если догадка окажется верна, если анонимку действительно отправил Маттсон, если на чертовых флешках окажется нечто из того, что когда-то попадало в их руки в результате атак Суперновы, Хокка больно даже думать о том, какой сложный выбор ему придется сделать. Он слишком сильно полюбил Алекса, проникся к нему всей своей душой. Всякий раз, когда они были вместе, Йоэль забывал о своей работе, о своем долге и о том, что он спецагент. Он просто хотел быть рядом, наслаждаться каждой минутой, проведенной вместе, и с удовольствием отключал голову, доверяясь самому родному человеку.       Любящее сердце едва не разрывается на части, пока Нико продолжает работу. Хокка не хочет верить в то, что Алекс преступник. Не хочет видеть его в этом свете. Но и не может игнорировать тот факт, что все указывает на то, что это ужасная, но все-таки правда.       Из беспорядочных мыслей агента вырывает Нико, обернувшийся на него с отчетливо читаемым на лице шоком: — Йоэль, ты не поверишь, что я нашел.       Вот и все. Последний огонек надежды угас вместе с этими словами друга, вместе со вспыхнувшим в его хмуро-зеленых глазах сожалением. Йоэль с трудом находит в себе силы, чтобы подойти к Нико и рухнуть с ним рядом на стул.       Разум отказывается воспринимать увиденное, считает все это какой-то сумасшедшей галлюцинацией. Агент растерянно моргает несколько раз и даже потирает глаза, греша на накатившую дрему, но картина остается прежней — вся информация о нем самом, точно систематизированная по годам, начиная с самого детства и заканчивая тем самым днем, когда Йоэль с Алексом познакомились.       Увиденное оказывается еще более необъяснимым, чем Хокка мог предполагать, и он тотчас теряется в чувствах: боль, разочарование, непонимание, гнев так и плещутся внутри, накрывая волнами. Такого подробного досье на самого себя агент не встречал даже в рабочей базе, в него попало абсолютно все, включая сведения, явно полученные из личных переписок и разговоров с друзьями. Вся его гребаная жизнь наизнанку. — Что это значит? — дрожащим под натиском накатывающих эмоций голосом спрашивает Йоэль, не находя сил поверить собственным глазам.       Нико вздыхает, потирая саднящие от усталости глаза, и собирается с духом, чтобы высказать Хокка свое предположение. — Он использовал тебя, Йоэль. Он использовал всех нас, — тихо комментирует Моиланен, разворачивая еще пару файлов с точно такими же досье на Томми и Йоонаса, и прикусывает губу. — Все это, — мрачно кивнув на экран, продолжает, — не оставляет сомнений. Выходит, он следил за нами еще до вашей встречи. Он заранее знал все о тебе, твоих привычках, вкусах и даже о режиме, по которому ты живешь. И, похоже, использовал это, чтобы ты подпустил его к себе. — Зачем все это? — едва слышно спрашивает Хокка, ощущая, как ком подступает к горлу. — Не знаю, Йоэль, — виновато откликается Нико. — Может быть, ради денег. Может быть, ему нужен был физический доступ в нашу систему. Тут не только досье, еще скрипты для использования твоих токенов доступа. Я так часто видел код Суперновы, что ни секунды не сомневаюсь в том, что это он.       Хокка замолкает, утыкаясь лицом в ладони и рвано выдыхая. Н-е-в-о-з-м-о-ж-н-о. Все это какой-то бред. Быть такого не может. Алекс добрый, отзывчивый, едва ли не лучащийся оптимизмом. Он искренний и любящий. Он совсем не такой. Он, черт возьми, не Супернова. Это невозможно. Должно быть другое объяснение — Алекс его всегда для Йоэля находил. — Что мы будем делать? — аккуратно спрашивает Нико. — Я знаю, что это тяжело для тебя, но ты должен принять правильное решение. Такое нельзя оставлять безнаказанным. — Я не могу поверить во все это, — шепчет Хокка в ответ. — Неужели я настолько глупый и наивный, что ему так просто удалось обмануть меня?       От внимания Нико не укрывается то, что Йоэль держится из последних сил. Руки агента, все это время суетливо теребящие ткань рубашки, дрожат. Растерянные, отчетливо блестящие от слез глаза бегают по комнате, будто в поисках ответа, за что с ним так поступили. Губы от нервов уже искусаны в кровь. Моиланен болезненно морщится, наблюдая за этим, и осторожно двигается ближе, чтобы заключить друга в неуклюжие объятия. — Я тоже не мог представить, что Алекс может быть таким. Он так быстро стал мне другом, — рассуждает Нико, прижимая Йоэля к своему плечу, — он всегда казался таким искренним. Так странно сейчас осознавать, что все это огромная ложь и что все мы, хреновы агенты, были в это так умело втянуты.       Тишину комнаты нарушает уведомление о новом сообщении. Агент нехотя отстраняется от Моиланена, чтобы взглянуть на свой телефон. Сообщение оказывается от Алекса, и от одного только взгляда на имя любимого сердце Хокка пропускает удар. Часов в 7 буду дома. Хочешь, куплю наше любимое вино и проведем вечер вместе? Я скучаю по тебе, ты будто не со мной в последнее время :(       «Могут ли эти слова быть правдой?» — размышляет Хокка, задумчиво разглядывая уже откровенно плывущим взглядом их совместное фото, установленное на контакт Маттсона. Парень рядом с ним кажется таким счастливым и влюбленным, что никогда в жизни не закралась бы мысль о том, что это лишь притворство.       Крохотный огонек надежды вновь вспыхивает где-то в груди. Хокка вдруг понимает, что должен немедленно, не дожидаясь вечера, поговорить с парнем. Ему необходимо услышать, что все это дурацкая шутка, ошибка, услышать хоть какое-то оправдание, пускай оно будет заключаться в том, что это он, Йоэль, просто сошел с ума и сам себе все придумал. — Нико, я знаю, что прошу о многом, но, пожалуйста, дай мне время с ним поговорить, — сбивчиво шепчет Хокка, поспешно убрав мобильный в карман. — Я не могу так, не верю, хоть и знаю, какая это глупость. — Так поговори прямо сейчас, — понимающе кивнув, предлагает Моиланен. — Я бы рад, но даже не знаю, где он, — болезненно усмехнувшись, отвечает Йоэль. — Искать твоего парня куда проще, чем искать Супернову, — печально улыбнувшись, напоминает Нико. — Сейчас посмотрим.       Хокка тяжело вздыхает, облокотившись на спинку стула, и прикрывает глаза. Хочется к чертям стереть себе память, забыть обо всем, что он узнал. До этого ведь так хорошо было — еще тогда, в Оулу. Зачем он только полез в эти сраные флешки? Красивая ведь была иллюзия, красивая история, придуманная Алексом для него. Йоэль был так счастлив в этом выдуманном мире… — Знаешь этот адрес? — мягко коснувшись руки задумчивого друга, уточняет Моиланен. — А говорил, встреча с заказчиком в ресторане, — болезненно усмехнувшись, вспоминает Хокка, взглянув на найденную Нико локацию, — не похоже на место встреч, это частный дом, там даже нихуя нет. Сука, — выплевывает он зло. — Поедешь? — взволнованно уточняет Моиланен. — Поеду. Иначе так и буду тешить себя надеждами, что это затянувшийся и очень жестокий прикол.

***

      К тому моменту, как Йоэль добирается до нужного дома, погода на улице окончательно портится: моросящий с раннего утра дождь превращается в ливень, а легкий ветер — в поднимающий опавшие с деревьев желтые листья ураган. Хокка нехотя снимает шлем, позволяя каплям дождя ударить прямо в лицо. Это хоть и немного, но все-таки отрезвляет.       Перед агентом оказывается небольшой одноэтажный дом, к которому его привел навигатор. Йоэль сразу же отмечает, что дом совсем неприметный, удаленный от соседей и всевозможных систем видеонаблюдения. Идеальный дом на отшибе, чтобы оставаться в тени.       Направляясь к парадной, Хокка замечает припаркованный в тени деревьев мотоцикл — такой же, как у него самого, только лишенный всяческих отличительных знаков и, похоже, взятый в аренду.       Всю дорогу к неизвестному дому агент провел в глубокой задумчивости. Метался в очередных гипотезах и предположениях, не мог даже толком решить, на что же больше хочет надеяться. Так глупо. Сердце-то, бешено колотящееся теперь в груди, явно так и говорит, чего жаждет. Трепещет в страхе, что это конец.       Лишь подняв руку для того, чтобы нажать на дверной звонок, Йоэль ясно осознает, что все, что ему так необходимо сейчас, так это чтобы Алекс открыл чертову дверь, обнял до хруста в ребрах и поклялся никогда не отпускать, чтобы сказал, что все то зло, которое он совершил, пустое, ошибочное, что оно позади. Окажись оно так, Хокка уже не смог бы поступить по совести, не смог бы позволить Интерполу Маттсона найти. Сам бы подставился, себя бы пустился в бега, лишь бы вновь не остаться в одиночестве и с разбитым вдребезги сердцем, ведь понимает, что после Алекса уже никто не сможет его склеить, как бы ни старался.       Однако ответом на звонок агента служит тишина — никто не спешит открывать. Хокка тихо чертыхается и, прильнув к двери, вслушивается в звуки за ней. До чуткого слуха доносится лишь приглушенный стук, шелест каких-то бумаг, а затем становящиеся все более отчетливыми быстрые шаги.       Щелчок замка заставляет Йоэля отпрянуть, и уже в следующую секунду дверь резко отворяется. Хокка едва ли успевает хоть что-то разглядеть в прорвавшемся мимо него парне, но одного оказывается достаточно — тех глаз, виднеющихся за визором уже надетого на голову шлема, в которые он так много раз смотрел с любовью и нежностью; тех глаз, в которых отчетливо читается теперь стыд, страх и раскаяние.       Агент спохватывается не сразу, а лишь тогда, когда Алекс уже заводит свой байк. Хокка будто окатывает ледяной водой от осознания того, что он сейчас так просто и глупо может его упустить, и он срывается на бег, чтобы успеть занять место за рулем раньше, чем потеряет из виду своего любимого человека. «Любимого, черт возьми, и хер это так просто изменится», — тотчас осознает Йоэль.       Скорость на спидометре переваливает за двести уже через пару минут, и Хокка всерьез начинает переживать за Алекса, мотоцикл которого то и дело заносит на мокрой трассе. В такую погоду и с такой видимостью даже опытному водителю чревато выжимать больше сотни, что уж говорить про Маттсона, которого Йоэль сам лишь не так давно научил управлять байком… — Не страшно? — интересуется Хокка, сидящий позади Алекса на мотоцикле, и переключает передачу, позволяя им рвануть вперед с еще большей скоростью. — С тобой не может быть страшно, — тепло смеется Маттсон в ответ, доверчиво прижимаясь к груди агента, сидящего позади. — Может, хочешь попробовать вести сам? — предлагает Йоэль, сбавляя скорость. — Уверен, у тебя получится не хуже. — Готов так рисковать? — бросив быстрый взгляд за спину, уточняет Алекс, тем не менее плавно перехватывая управление байком. — Кто не рискует, тот не пьет шампанское, а у нас были планы на эту ночь, — напоминает Хокка парню.       Смущенно усмехнувшись, Алекс полностью берет управление на себя. Йоэль обнимает его поперек торса, давая полный карт-бланш, но готовый в любую секунду помочь. Прижавшись к Маттсону со спины, он дает редкие подсказки: как держать равновесие, как переключать передачи, как правильно поворачивать. Благодаря советам Хокка, парню очень скоро удается привыкнуть к управлению и вести уже намного увереннее, чем поначалу. Агенту даже кажется, что тот входит во вкус.       Пока они мчатся по длинному шоссе, Йоэль успевает даже огорчиться из-за того, что не видит лица Алекса, ведь знает, какой большой страстью для него является скорость. Хокка много раз замечал его эту тягу к адреналину, граничащую с безумием. Должно быть, этим-то Маттсон его и зацепил — несмотря на почти ангельскую миловидность, он тот еще чертенок. Потому агент просто не может не думать о том, каким сейчас огнем горят любимые глаза, внимательно наблюдающие за трассой.       Маттсон остается за рулем до того момента, пока они не оказываются у своей любимой загородной кофейни, окруженной лесом. Забавно, ведь выезжая сегодня на прогулку из дома, Йоэль хотел попасть именно сюда, но ни слова не говорил Алексу об этом.       Едва затормозив на парковке, Маттсон оборачивается на Хокка с тем самым искрящимся взглядом и совершенно счастливой улыбкой и, поспешно стянув с них шлемы, накрывает его губы поцелуем. Йоэль не сдерживает теплого смеха, прежде чем уточнить: — Полагаю, тебе понравилось? — Безумно. Готов повторять снова и снова, — шепчет в губы парень.       Они действительно повторяли это не единожды, и каждый подобный момент казался совершенно особенным, ведь они выбирали самые необычные и далекие места для этих уроков. Алекс справлялся настолько хорошо, что Йоэль всерьез задумывался подарить ему на день рождения первый в его жизни байк, чтобы гонять затем вместе.       Тем не менее сейчас Хокка больше всего хотелось бы, чтобы куда менее опытный Алекс сидел позади него и крепко обнимал со спины. Так было бы куда спокойнее. Так Йоэль мог бы свободно дышать, не ощущая этого сковывающего легкие животного страха. — Блять, что ты творишь! — выкрикивает агент, отчетливо понимая, что парень не услышит, когда его мотоцикл особенно резко заносит на повороте при очередной попытке увеличить скорость.       Йоэль сжимает руль своего мотоцикла еще крепче. Он чувствует, как адреналин разливается по его телу, заставляя действовать на автомате. Он не может допустить, чтобы с Алексом что-то случилось. Решительно выжав газ на полную, Хокка ускоряется и начинает обгон.       На трассе чертовски скользко, обзору мешают капли дождя, бьющие в визор, но Йоэлю все равно удается вывести мотоцикл точно наперекор Алексу и блокировать дальнейший путь. Агенту остается надеяться лишь на то, что тот не совершит непоправимого и что успеет затормозить сам.       Ожидания Хокка не оправдываются. Вместо того, чтобы затормозить аккурат перед его байком, Алекс резко выворачивает руль вправо и уводит мотоцикл в поле, направляясь в сторону лесополосы.       Время работает против Йоэля и времени на раздумья просто не остается. Вместо очередной попытки угнаться Хокка решается на крайние меры, решительно вынимает из кобуры пистолет и, направив дуло чуть позади ускользающего парня, делает предупредительный выстрел. — Остановись же! — кричит Йоэль, и его голос теряется в шуме ветра и дождя.       Из-за раздавшегося позади выстрела Маттсон теряет управление. К счастью Хокка, избавившись от хвоста, тот сразу сбавил скорость до такой, что теперь смог спрыгнуть с ушедшего в занос байка прямо на ходу. От резкого удара Алекс подворачивает ногу, лишая себя возможности передвигаться достаточно быстро.       Неуклюже опершись на руку, Маттсон поднимается с земли и делает еще одну попытку уйти: упорно двигается вперед по кажущейся бескрайней поляне наперекор боли в травмированной лодыжке. «Боится», — понимает Йоэль. А бояться есть чего: того, что Хокка выстрелит снова, что схватит его прямо здесь и сдаст властям, не дав объясниться, что отвернется от него раз и навсегда.       Агент осторожно приближается к парню, оставляя пистолет направленным на него. Йоэль совсем не хочет делать выстрел: он знает, что это рискованно, что легко потеряет контроль над ситуацией, но просто не может допустить, чтобы Алекс продолжал играть в эти опасные игры. Оружие остается в его руках лишь для того, чтобы Маттсона вновь не упустить. — Последнее предупреждение, Алекс! Остановись, прошу тебя! — голос Йоэля звучит решительно, но в нем слышится искренняя боль.       Лишь различив в шуме дождя собственное имя, хакер замирает на месте и медленно оборачивается на Хокка. Его испуганные глаза встречаются с полным злости и разочарования взглядом Йоэля. Похоже, все это время он искренне надеялся на то, что агент его не узнал.       Тяжело вздохнув, Алекс медленно поднимает руки, отказываясь от своего бегства. Теперь-то осознает, что Йоэль уже узнал его тайну, что больше нет смысла продолжать бегать и прятаться.       Хокка, резко опустив пистолет, медленно приближается к Алексу. Внутри бурлит столько яда, что хочется выплеснуть его весь разом на растерянного парня, и Йоэлю приходится собраться с мыслями и духом, прежде чем все-таки заговорить: — А я то думал, что между нами было что-то особенное, что наши чувства настоящие, — слова Йоэля звучат холодно и безжалостно наперекор тому, что в глазах все еще плещется любовь. — Это слишком жестоко даже для такого, как ты, Алекс.       Тот не сразу находится, что ответить. Неловко переминается с травмированной ноги на здоровую, смотря сквозь слезы куда-то вдаль. — Да, это меня нарекли Суперновой. Да, это я совершил так и нераскрытые до конца атаки. И да, это далеко не все дерьмо, в которое я в своей жизни вляпался, но ты очень многого не знаешь, Йоэль, — ломано откликается в шуме непогоды Маттсон. — Я хотел защитить тебя. Каким бы плохим я ни был, я никогда не врал тебе о том, что чувствую. Я клянусь, я смогу все объяснить и исправить, Йоэль, только позволь, дай время…       Йоэль чувствует, как с этими словами весь мир словно рушится вокруг него. Вот она та правда, которую он так боялся услышать. Этими словами Алекс окончательно подтверждает, что все это действительно взаправду, что это не гребаный сон или тупой розыгрыш. Что же здесь можно объяснить? Чем эти объяснения помогут, когда на кону стоят десятки лет свободы? И уж подавно, что тут можно исправить? Повернуть время вспять?       Нерешительно шагнув ближе, хакер накрывает удерживающую пистолет руку Йоэля своими пальцами и плавно направляет дуло на себя, прежде чем отчаянно прошептать: — Хочешь стреляй, хочешь арестовывай, но только не смотри на меня так, будто больше не любишь. Этого я вынести не смогу.       Хокка знает, что будет правильно и что он должен сделать. Рука, удерживающая заряженный пистолет, дрожит от напряжения — Йоэля буквально разрывает от чувств, кипящих внутри. Он так долго ждал этого момента. Так долго представлял себе то, как будет держать Супернову, истрепавшего всю нервную систему его команде, на мушке, как будет заталкивать его в полицейский автомобиль, чтобы лично доставить в изолятор. Вот только никак не мог представить себе, что будет при этом смотреть в любимые глаза, полные раскаяния и принятия, что будет сходить с ума от выбора, перед которым оказался.       Глаза обжигает скопившейся в них влагой, Хокка гневно выдыхает, резко направив пистолет в сторону, и лишь тогда жмет на курок. Одно нажатие за другим — ровно семь раз, чтобы к чертям спустись весь оставшийся магазин и не совершить ничего не поправимого. Грохот череды выстрелов разрезает тишину ночного пригорода. — Проваливай к черту, Алекс, — опустошенно шепчет Йоэль, резко отступая назад, к брошенному на обочине байку. — Видеть тебя не хочу больше. Никогда.