Stay away

      Тихий шепот посетителей и персонала больницы кажется невыносимо громким, почти оглушительным, как и тихие шаги, веющие ложной надеждой на хоть какую-то определенность. Это едва не сводит Хокка с ума: он то и дело подрывается с холодной металлической скамьи, заслышав шаги издалека, но тут же обреченно опускается назад, в отчаянии обхватывая голову руками от осознания, что идут вновь не к нему.       Время тянется невыносимо медленно, словно кто-то нарочно тормозит его ход и растягивает секунды. Хотя может ли быть иначе, когда в голове беспрестанно крутится увиденное часом ранее? Пальцы бессознательно сжимаются в кулак от одной только мысли о произошедшем. Где же была его всеми хваленная реакция тогда, когда она была действительно нужна, когда на кону стояла безопасность самого дорогого человека? Как он мог позволить Алекси принять удар на себя? Глупый, сумасшедший, любимый мальчишка… Ведь и впрямь без колебаний бросился наперерез пуле, чтобы его, Йоэля, защитить. — Все будет хорошо, — раздается тихий голос совсем рядом, и Хокка без труда узнает Моиланена, примчавшегося в больницу едва ли не следом за скорой, — он выкарабкается, не сомневайся.       Хокка не в силах ответить — удушающая его изнутри вина не дает даже полноценно дышать. Он обессиленно роняет голову на подставленное устроившимся рядом другом плечо и рвано выдыхает. Он и сам яро пытается убедить себя в том, что все обойдется, что Алекси вновь улыбнется ему и скажет какую-нибудь дурость, которая заставит разразиться смехом. Но эта фантазия кажется какой-то далекой и нереальной, из разряда тех, что загадывают дети, задувая многочисленные свечи на праздничном торте. Потому в нее так сложно поверить. — Мне пиздец как страшно, — шепчет агент и с трудом осознает, что этот обреченный дрожащий голос принадлежит ему. — Он буквально задыхался от крови…       В молчании Нико понимания больше, чем в самых громких словах. Напарник кутает оглушенного неопределенностью Йоэля в свои объятия и плавно укачивает в тщетных попытках внушить спокойствие. — Я без него не смогу, так любить кого-то просто невозможно, — еще тише продолжает Хокка, стискивая пальцами толстовку на спине Моиланена. — Возможно, — горько улыбнувшись, выдыхает Нико в ухо друга. — Он справится, он такой же сильный, как ты, Йоэль, я ни секунды не сомневаюсь. Подумай о хорошем, ну же, тебе надо отвлечься.       Хокка выдыхает, послушно прикрывает глаза, в попытках выкинуть из головы мрачные мысли, и вспоминает. Вспоминает о первой нелепой встрече в кафе, которую более даже не портит понимание того, что она была подстроена. Пускай так, пускай все это было нарочно, но улыбка и смех Алекси в тот день, агент точно знает, были искренними. Вспоминает первые объятия и робкий поцелуй, последовавшие за тем славным днем. Хакер в первые пару недель рядом с ним вообще был кротким, несмотря на желание доказать обратное.       Как-то раз Алекси признался Йоэлю в том, что лишь рядом с ним чувствует себя в безопасности — только так может позволить себе отпустить, наконец, контроль и отдаться окутывающему его уюту. Теперь же Хокка жалеет, что на целых две недели усомнился в том, что это не ложь. Каунисвеси светился рядом с ним, как однажды заметил наблюдательный Олли, и это выдавало его любовь сильнее любых слов и поступков. — Другое дело, — ласково подмечает Нико, заметив улыбку, тронувшую губы друга. — Вот увидишь, все снова будет хорошо.       Думая о том, через что за столь короткий период времени они двое прошли, Хокка лишь яснее понимает, что готов ради Алекси едва ли не на все, пускай даже пустить под откос свою карьеру. Готов идти на крайности, если потребуется, и хвататься за каждый шанс быть рядом. В этой борьбе Йоэль будто открывает в себе новую способность, о существовании которой и не догадывался до этого момента. Способность отдаваться человеку до остатка и, кажется, эта суперсила у них с Алекси одна на двоих.

***

      К тому моменту, как двери операционной отворяются и в коридоре появляется уставший врач, агентами оказывается выпита дюжина чашек гадкого кофе из автомата. Едва заметив хирурга, они оба подрываются со своих мест и спешат сократить оставшееся до распахнутых дверей отделения расстояние. — Вы близкие Алекса Маттсона? — первым делом уточняет доктор. — Да, я… партнер, он — друг, — на автомате откликается Хокка. — Как прошла операция? — В целом, все прошло хорошо, — заметив тревогу во взгляде агента, сразу отвечает доктор. — Ранение оказалось опасным, пуля задела легкое — почти вскользь, но порой бывает достаточно и такого. Тот, кто оказывал первую помощь, вероятно, спас его жизнь.       Йоэлю чудится, будто с его плеч свалился титанически тяжелый груз. Он резко выдыхает и обессилено опирается на плечо стоящего рядом Моиланена. Тот аккуратно приобнимает его в ответ и обращается к врачу: — Как скоро мы сможем навестить его? — В ближайшее время такой возможности не будет, — строго откликается доктор. — Прошу прощения, но мы не можем ждать. Это было покушение на убийство и у нас есть основания предполагать, что его попробуют повторить. Я и моя команда будем обеспечивать безопасность Алекса здесь, — парирует Хокка, быстрым движением все еще подрагивающих от волнения рук вынув из кармана удостоверение, чтобы продемонстрировать врачу. — Как только здесь появится доктор Матела, мы согласуем с ним и всеми вышестоящими возможность размещения охраны, ладно? — аккуратно вклинивается Моиланен, так же демонстрируя свой служебный документ. — До того же момента позвольте нам просто находиться поблизости. Это очень важно.       Окинув взглядом протянутые агентами корочки, врач тяжело вздыхает и, скрестив руки на груди, откликается: — Что ж, это меняет дело. В любом случае, до рассвета рукой подать, скоро и впрямь появится заведующий, с ним и разбирайтесь. — Спасибо, сэр, — кивает в знак благодарности Йоэль и убирает удостоверение назад в нагрудный карман. — Я буду с нетерпением ждать вашего разрешения на посещение. — Разумеется. Позже я провожу вас в палату, — сдается доктор и, окинув агентов тяжелым взглядом, скрывается за дверями оперблока.       Хокка облегченно выдыхает, резким движением рук пригладив волосы. Нико косится на него с усталой улыбкой и уточняет: — Слыхал? Ты спас его жизнь. — Все как в тумане, если честно, — нервно усмехнувшись, отвечает Хокка. — Теперь-то расскажешь, что именно случилось?       Неопределенно качнув головой, агент опускается на скамью и хлопает по месту рядом с собой — Нико послушно усаживается рядом. — Ну, похоже, я чуть не опоздал. К тому моменту, как я приехал, они, вернее, один из них, уже схватил Алекса, — задумчиво начинает Йоэль. — Этот урод держал дуло прямо у его виска и просто не давал мне сделать и шагу. Я так тогда испугался, реально растерялся и не понимал, что делать… Благо, Але был собраннее меня. Когда я отвлек нападавшего, ему удалось выбить из его рук ствол. Вот только радость была недолгой. Едва мы успели повязать одного, как раздался выстрел. Целились в меня, но Але успел заслонить меня своим телом, — переходит на шепот он. — Клянусь, я даже не помню, как стрелял в того мудака, я полностью потерял контроль. — Ты ни в чем не виноват, — тихо откликается Моиланен, с тревогой взглянув на друга. — Этот козел заслужил. — Да плевать я на него хотел, а вот Але пострадал из-за меня, — тяжело вздыхает Хокка, укрыв ладонями лицо. — Если бы я был внимательнее, если бы убедился, что угрозы нет… — Эй! — мягко толкнув Йоэля в бок, восклицает Нико. — Мы не знаем, что могло бы с ним случиться, если бы ты не приехал. То, что уже случилось, определенно не худший исход, правда? Але поправится. — Поправится, — кивает агент и прикусывает губы, — но проблема с покушением остается открытой. Нужно любой ценой взять это дело на себя. — Боюсь, тебе не позволят, — с сомнением замечает Моиланен, нахмурившись. — Это прерогатива местной полиции, мы не сможем сунуть туда нос, если не свяжем нападение с нашими текущими делами. — А если свяжем? — настаивает Хокка. — Все наши знают, что мы с Але вместе. Ему запросто могут угрожать лишь из-за связи со мной. — Вот только получается наоборот, — тихо подытоживает Нико, нервно заламывая пальцы сцепленных рук. — Знаю, что ситуация дерьмо, Ник, — согласно кивает Йоэль, — но…       В поле зрения вновь появляется врач, заставляя Хокка потерять мысль и замолкнуть. Прочистив горло, он обращается к притихшим агентам: — Мы перевели мистера Маттсона из оперблока в реанимацию. Доктор Матела уже связался с нами и распорядился, чтобы мы позаботились об отдельной палате до его прихода, — начинает врач. — Несмотря на это, я настоятельно попрошу вас не пренебрегать правилами нахождения в реанимационном отделении, даже несмотря на ваши особые обстоятельства, — изобразив кавычки пальцами, добавляет он и, поспешно повернувшись к ним спиной, направляется к дверям реанимационного отделения. — Тише воды, ниже травы, мы поняли. Вы нас не заметите, — сообщает Йоэль, зашагав следом за хирургом.       Осторожно, чтобы не потревожить остальных пациентов, друзья следуют за врачом и минуют почти все палаты реанимационного отделения, пока в конце концов не останавливаются у дверей угловой. — Ты иди, я подожду снаружи, — кротко улыбнувшись, намекает Нико и подталкивает друга в поясницу, едва врач оставляет агентов наедине. — Спасибо, — тихо откликается Йоэль, прежде чем бесшумно шагнуть за закрытую дверь.       На мгновение агент жмурит глаза в попытке настроиться на то, что сейчас увидит. Ему не впервой наблюдать беспомощно лежащих посреди белых стен близких, опутанных датчиками и проводами, но это совсем не значит, что он хоть сколько-то к подобному готов. Уж тем более не к тому, чтобы увидеть таким Алекси, которому вовсе противоестественно было здесь оказаться.       Глубоко вдохнув, Йоэль все-таки распахивает глаза. Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать, что все совсем не так страшно, как рисовал ему повидавший слишком много на своем веку разум. Размещенный на постели Алекси мирно спит. Кардиограмма и остальные показатели на мониторе у его постели совершенно не вызывают тревоги, напротив, внушают спокойствие своей стабильностью. О произошедшем лишь несколькими часами ранее ужасе напоминают пересекающая торс парня плотная повязка, кислородная канюля, зафиксированная на побледневшем от потери крови лице, немногочисленные датчики, передающие сигналы на монитор, и тянущаяся от инфузионной стойки трубка капельницы. — Ну, как ты тут, любимый мой герой? — тихо обращается агент к дремлющему Алекси, опустившись в кресло у его постели. — Ты жутко меня напугал, но врачи говорят, что все обойдется, и уже не опасаются за твою жизнь.       Аккуратно протянув руку к парню, Хокка с нежностью пропускает через пальцы светлые пряди его волос. Когда парни только познакомились, они были совсем короткие, теперь же длина позволяет агенту играться с ними так же, как любил делать Алекси с его вечно спутанными космами. — Я бы сказал, что ты безрассудный дурак, раз бросился закрывать меня от пуль, но не буду, ведь сам поступил бы так же на твоем месте, — вздыхает тихо Йоэль, скользнув пальцами вдоль теплой щеки хакера. — Я так злился на себя из-за того, что упустил момент и позволил этому случиться с тобой. Я ведь всерьез поверил, что потеряю тебя. Врачи ехали так долго, а ты… умирал на моих руках.       Опустив взгляд на уже не угрожающую жизни парня рану, агент тяжело вздыхает. Если бы он помедлил хоть пару лишних секунд, все могло кончитЬся иначе, и потому ужас по-прежнему держит его в плену. Шумно сглотнув в тишине просторной комнаты, Хокка накрывает своей ладонью руку Алекси и ласково очерчивает пальцами запястье, вслух продолжая: — Твой врач сказал, что если бы я не закрыл тогда правильно твою рану, все бы кончилось плохо. Мне аж дурно стало от одной мысли о том, что я мог в панике что-то забыть или вовсе этого не сделать. Я бы никогда себе этого не простил, Але. — Годами отточенные навыки, — вдруг слышится за спиной мягкий голос заведующего отделением. — Йоон рассказывал мне, что вам частенько приходилось оказывать первую помощь. Ты и впрямь молодец, я не преувеличиваю. Уверен, и Алекс скажет тебе то же, когда придет в себя. — Я ведь могу здесь остаться? — обнадеженно взглянув на Матела через плечо, уточняет Йоэль. — Хочу дождаться, когда он придет в себя. — Оставайся. К тому же, думаю, это случится уже скоро, прошло достаточно времени после наркоза, — замечает Олли, внимательно взглянув на время, а затем на монитор пациента. — Мне жаль, что я не приехал раньше. Мне никто не сообщил о случившемся сразу, только утром позвонил доктор Экман и сказал, что со мной желают пообщаться друзья из полиции, — виновато добавляет он. — Я не сомневался, что с тобой работают только профессионалы, но просто не мог не волноваться, — откликается Йоэль, крепче сжав руку Каунисвеси.       Во взгляде агента, обращенном на парня, Олли без труда различает не понаслышке знакомый ему страх — не уберечь и потерять навсегда, а еще совершенно неоправданную вину. — Ребята сказали, что ты настаивал на патруле в больнице на случай, если нападение окажется покушением. Я не возражаю, если это будут твои ребята, — нарушает тишину Матела, — но в остальном… я не хотел бы наводить шумиху в отделении. — Что ж, я с удовольствием возьму роль телохранителя на себя, — устало улыбнувшись, откликается Йоэль. — Даже тебе нужен сон, рыцарь. Уверен, Томми и Йоон с радостью подменят тебя на карауле. — Не сегодня, — отмахивается Хокка, — я все равно не усну, пока не буду уверен, что Але в полном порядке. — Не вправе спорить, — пожимает плечами Матела, уже шагнув к двери. — Если что-то понадобится, заходи, я на сутках. — Эй, Олли! — успевает окликнуть агент, прежде чем доктор покидает палату. — Спасибо, что позаботился о нем, как о своем, — тихо благодарит он. — Близкие Йоона — мои близкие, — отвечает Олли с улыбкой и, напоследок кивнув, покидает палату, оставляя Алекси и Йоэля наедине.

***

             Сознание возвращается медленно, пробивается сквозь густой наркотический туман медикаментов. Первое, что ощущается — тупая, ноющая боль в боку. Второе — нечто, мешающее дышать свободно. Попытка сделать глубокий вдох заставляет Алекси застонать от усилившейся боли, а аппарат рядом — тихо запищать.              «Что, черт возьми, произошло?» — сразу проносится в голове. Воспоминания возвращаются неохотно, смутными обрывками: нападение, выстрел, боль… и темнота. Глаза открываются с трудом - мягкий, приглушенный свет кажется слишком ярким. Белый потолок плывет перед глазами, и Алекси приходится моргнуть несколько раз, чтобы сфокусироваться. Переведя взгляд вбок, хакер замечает капельницу, ведущую к его руке. В носу вдруг ощущается неприятное давление, и он запоздало осознает, что дышит с помощью кислородной канюли.       Глубоко вздохнув, парень опускает взгляд вниз и лишь теперь осознает, почему его руке так тепло — ее осторожно сжимают чужие пальцы. На лице сама по себе появляется улыбка, полная облегчения, ведь он страшно боялся того, что Йоэль может пострадать.              Вымотанный тяжелой ночью агент дремлет, неловко устроив свою голову под боком парня. Алекси с сожалением замечает, что даже во сне его лицо сохраняет напряженное выражение, словно ад, пережитый ранее, никак его не отпускает.       Попытка хакера позвать агента по имени моментально терпит провал — из горла вырывается лишь хрип. Хокка же тотчас распахивает глаза и вскидывает голову. — Эй, ты очнулся, — с облегчением в голосе замечает агент и потирает заспанные глаза сводной рукой. — Не нужно говорить сейчас, ладно? Береги силы.       Алекси кивает, ощущая себя слишком слабым для разговоров. Его взгляд встречается со светлыми глазами Йоэля. В них плещется почти физически ощутимое тепло, любовь и никак не покидающая теперь тревога. — У тебя был пневмоторакс, — тихо поясняет Хокка, засуетившись с кувшином воды, чтобы дать парню попить, — но врачи говорят, что все прошло хорошо и ты скоро поправишься.       Хакер вновь кивает в попытке переварить информацию, благодарно приняв из рук Хокка стакан. Он старается не показывать Йоэлю того, как на самом деле ему тяжело. Малейшее движение отзывается болью, а банальные вдох-выдох даются с огромным трудом. Впрочем, это кажется не такой большой платой за их с агентом спасенные жизни.              Несмотря на желание много чего сказать, Каунисвеси ощущает, что в нем просто нет на это сил. Единственным, на что их хватает, оказывается осторожное прикосновение. Протянув руку к лицу Хокка, он поглаживает пальцами его щеку. Тот не сдерживает улыбки и жмется к ласковой руке, прикрывая глаза. — Ты сумасшедший, — с добродушной усмешкой выдыхает Йоэль. — Ты в курсе, что это я должен был тебя защищать, а не наоборот?       Хакер широко улыбается, покачав головой. Пускай он не может сказать того вслух, но он бы ни за что себе не простил, если бы с агентом что-то случилось. Он бы пошел на любые, даже самые крайние меры, чтобы его обезопасить, ведь Йоэль даже не осознает того, в какую запутанную историю невольно попал, под чьими прицелами оказался. — Тебе нужно отдыхать, Але, поспи еще хотя бы немного, — мягко отняв руку от своего лица, просит агент. — Давай, закрывай глаза. Я буду рядом, — заметив сомнение во взгляде, добавляет он.       Хакер кивает и, неловко поерзав на постели, прикрывает глаза. Тепло руки Хокка возвращается, когда он осторожно накрывает ладонью предплечье парня. Это невероятно успокаивает. Алекси ощущает, что на смену боли приходит утомление и в считанные секунды и впрямь начинает засыпать.       Покой оказывается недолгим. Уже через пару минут в палату мягко, но настойчиво стучат. Агент осторожно поднимается с места, но оказывается пойман за руку цепкими пальцами разбуженного хакера. — Я ненадолго, обещаю, — устало улыбнувшись, заверяет Йоэль. — О, Але пришел в себя, чудесно, — первым делом замечает появившийся в дверях Моиланен. — Извините, что беспокою, но там приехали наши. Хотят взять показания у тебя, а затем и у Алекси, если врачи позволят. — Прямо сейчас? — нервно уточняет Хокка, нехотя поднимаясь из кресла. — Да. Сам понимаешь, им нужно узнать все детали как можно скорее. Я тебя провожу.       Йоэль вздыхает и проводит ладонью по лицу в попытке собраться с мыслями. Он и сам прекрасно понимает, что это важно, но оставлять Алекси пускай даже ненадолго… — Ладно, — сдается он. — Але, я быстро, хорошо? А ты пока отдыхай, тебе нужен покой. Сегодня я никому не позволю лезть к тебе с расспросами.       Каунисвеси тревожно оглядывает напарников и заторможенно кивает. Хокка выпрямляется и направляется к двери. Перед тем как покинуть палату, он оборачивается на Алекси, чтобы напомнить себе о том, что тот действительно в порядке.       Проводив спину агента взглядом, хакер вновь прикрывает глаза — веки отчего-то кажутся свинцовыми и бороться со сном становится все сложнее. Алекси не хочется проваливаться в эту манящую тьму раньше, чем Йоэль вернется назад, ведь у него почти наверняка будут проблемы из-за второго нападавшего, которого он подстрелил. «Жив ли вообще тот ублюдок?» — невольно задается вопросом Каунисвеси. Ему совершенно неизвестно, кем тот был, понятно лишь, что гребаным головорезом, услужливо нанятым бывшими приятелями из ShadowTech. Они и впрямь пошли на крайние меры, как и обещали, и как знать, удастся ли выпутаться из всей этой историей теперь, когда не просто запахло жареным, а начался сносящий все на своем пути пожар.       «Чертовы седативные…» — последнее, о чем думает хакер, прежде чем провалиться в сон вновь.

***

      Когда Алекси просыпается снова, за окном уже смеркается. Солнце уходит за горизонт, окрашивая унылые белые стены в теплые оранжевые тона. Первым, что он видит после пробуждения, оказывается сидящий в кресле рядом агент. Теперь он не кажется напряженным, напротив, расслабленным и спокойным. — Ты вернулся, — наконец, найдя в себе силы заговорить, шепчет хакер. — Конечно, — с улыбкой откликается Хокка. — Я скучал по твоему голосу, — добавляет он тепло. — А я по тебе, — хрипло откликается Алекси. — Как прошло? — Ну, не нужно расходовать силы понапрасну, я сам тебе все расскажу, — заверяет Йоэль, придвинувшись к парню ближе, чтобы поправить съехавшее одеяло и вновь подтянуть его к груди. — Сейчас расследуют, не был ли мой выстрел в того наемника превышением полномочий. Я рассказал все в точности, как было. Даже если он не выживет, у меня вряд ли будут проблемы… Из-за того, что они ранили тебя первые, у меня, по сути, был полный карт-бланш. — Выходит, выжил? — удивленно уточняет Алекси, подумав на секунду, что ослышался. — Ага, да, — запинается Хокка, — но врачи говорят, что, вероятнее всего, либо не выйдет из комы, либо останется овощем на всю жизнь. Але, скажи честно, они хоть что-то о тебе знают? Вы знакомы? — Не думаю, — с сомнением откликается хакер. — Они похожи на простых наемников. — Таких в подробности не посвящают, — кивает Йоэль, — да и тот, которого мы повязали, ничего ценного на допросах пока не рассказал. — Понятно, — тихо произносит Алекси. — Надеюсь, так оно и будет.       В палате на некоторое время воцаряется тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками медицинского оборудования. Никто не решается ее нарушить. Хокка от того, что не желает утомлять хакера своими бесконечными вопросами, которые мучают его уже несколько недель кряду. Алекси же, напротив, задается вопросом лишь одним — как, черт возьми, теперь обезопасить себя и Йоэля?       Устоявшуюся тишину нарушает звонок мобильного Хокка. Тот нехотя вынимает телефон из кармана, чтобы ответить на вызов — на дисплее отображается имя «Йоон». — Хокка, у нас проблема, — заявляет Порко без прелюдий так громко и резко, что даже сидящий поодаль Алекси различает его слова без всякого труда. — Проникновение в твою квартиру. Там все перевернули вверх дном.