А ты смешной, Киса.

Маша нервно переминается с ноги на ногу. Точно не так она представляла их встречу. — Давай, Москва, попробуй удивить меня. Голос парня звучал совсем безжизненно. Он даже не повернулся в сторону Соколовой, когда та пришла. Лишь продолжил пить пиво, смотря в одну точку. Боялся, что снова сорвется. — Просто я тебя не понимаю. Ты же, блять, обещала… —Ген, я знаю, такое сложно простить. Я бы сама себе такое не простила. — Знаешь, когда уехала первый раз, оставив мне записку, я потом даже нашел в себе силы как-то пошутить над этим, — рассказывает Зуев. — Но когда ты свалила второй раз после того поцелуя… Я же места себе не находил, когда ты не приехала сначала одно лето, потом следующее. — То есть, ты думал, что я решила не возвращаться из-за какого-то поцелуя? Ситуация сюр. — Мах, да я из-за тебя тут чуть не сторчался… на столько ты мне в голову залезла, — тихо произносит друг, бросая камешек в море. Пытаясь подобрать слова, рыжеволосая подсаживается рядом, укладывая голову на его плечо. — Папа тогда нас видел. Поэтому он решил, что я должна остаться в Москве. Без этих ваших сюсю-мусю, — показывая кавычки в воздухе, бросает Маша. — Успела с Кисой пообщаться? Его словами говоришь, — усмехается парень. — Да кто этот ваш Киса?? Что за местная знаменитость? Гена смеется. Маша облегченно выдыхает. Значит, он уже не злится. — Особо знаменит в кругу ментов, конечно, слишком уж он у нас дикий кот. Но тебя не тронет. — Люблю котиков, — хихикая произнесла рыжая. — Москва, руки на стол! Ему всего 17! — Для кота это почтенный возраст. — Вы, вообще-то знакомы, дурная бошка, — после чего девушке шуточно прилетает щелбан. — Звучит знакомо, но я не могу никак вспомнить… Я из-за этого вчера пол ночи уснуть не могла, все пыталась понять: где я это слышала. — Значит завтра заново вас и познакомлю, — бодро бросает Гена, падая на колени к подруге. — А Софа ничего, она тебе нравится? — нарушая тишину, задает вопрос Маша. — Соня отсосет любому, кто готов накинуть ей грамм на нос, лишь бы было, что предложить. — А тебе есть, что предложить?, — зарываясь в волосы, спрашивает подруга. — Конечно, иначе бы она за мной не таскалась. — Но тебе, наверно, этого не стоило знать, — добавляет он. «Я намного хуже, чем ты думаешь» — Хотя, у нас тут все торчат, кто-то по немного и втихаря, а кто-то конкретный торч. Так что хер тебя от этого убережешь. — Ты прямо святошу из меня делаешь, — хихикает девушка. — Москва, попрошу не отвлекаться, ты так и не закончила свой увлекательный рассказ о пропаже. Следующие пару часов на бухте можно было услышать лязг бутылок и размеренный голос девушки. *** Снова мы оказываемся в заброшенном парке аттракционов. Только за 6 лет тут многое успело измениться: все выглядело теперь каким-то серым и безжизненным, словно ты оказался в Чернобыле. Ржавые карусели изрисованные различными граффити, какая-то их часть уже успела зарасти травой. Гена тащит подругу к зданию, похожему ангар. Подходя ближе, Соколова отчетливо услышала голоса как минимум двух парней, которые показались ей слишком знакомыми. Уверенности сразу поубавилось. «Машуль, живешь тут от силы неделю, а уже шизу словила» Но второй раз наступать на грабли «Трусихи» позволить себе было нельзя, поэтому с фразой «Только вперед» в голове, она переступает порог за Геной. Три пары глаз уставились на нас. — ТЫ?! — практически одновременно восклицают кудрявый с девушкой. Остальных эта ситуация забавляет. Парни молча наблюдают за дальнейшим развитием событий. Киса, увидев, как рука Зуева все еще сжимает руку незнакомки, морщится. Ведь знает, что он любит так поразвлекаться с девчонками за дозу. В его лице читается… отвращение? — Гендос, мы баб для потрахушек сюда не водим вроде, — колко бросает он. — Кис, повтори, я чето не расслышал? Маша чувствовала, как друг начинает закипать. — Ты вот, пиздец, НЕМНОГО НЕ ВОВРЕМЯ, с такими приколами, — закричал светловолосый. Надо было что-то делать. И вдруг ее осенило. — Стояять! ВАНЯ! — вмешалась Соколова, затем тут же закрыла себе рот руками. — Че?! Ты откуда знаешь, как меня зовут? Он хотел сказать что-то еще, но увидел до боли знакомый кулон на шее девушки. — Ну пиздец, — но эта фраза звучит от него так, словно он только что сделал величайшее открытие. — Если ты извиняешься, то так и быть, первый и последний раз ты прощен, — медленно проговорила рыжеволосая. *** — Так значит, вы успели пересечься до меня, — заулыбался Зуев, жаря сосиски над костром. — Ага. С Мелом мы столкнулись при очень неудобных обстоятельствах, когда я пыталась залезть домой. Кису я видела на работе, этот придурок меня амазонкой назвал, — как ни в чем не бывало, рассказывала Мария, — а Хэнка я видела ночью, когда курила в окне. — Кстати, зачем ты искал охранника нашего? — столкнувшись с парой карих глаз, вкрадчиво спрашивает Маша. — Забей, по личному делу, — отмахивается Кислов. — Будешь барыжить на моей территории - я тебя рядом с вашей базой закопаю, — ехидно произнесла девушка. — С нашей, — попровил Мел. — Что? — С нашей базой. Ты же своя, значит теперь это и твое место тоже. Пока парни обсуждали что-то между собой, Соколова подсела к Кисе на на диван, внимательно следя за тем, как ловко его пальцы скручивают самокрутку. На пару секунд она залипла на покрасневшие костяшки и слегка выпирающие вены. — На что так залипла? — спрашивает кудрявый, ухмыляясь. Но Маша пропускает его вопрос мимо ушей. Девушка осторожно берет его руку, от чего тот выпускает скрученную сигарету из рук. Осторожно касается подушечек пальцев. — Ты чего? — шепчет на выдохе. Он не привык к такому. — Сыграешь что-нибудь? — в тон его спросила Мария. — Пока что ты первая заметила в моих руках не только косяк, — вполголоса пробормотал Кислов. Все видят это, но делают вид, что «совершенно ничего не происходит». Поймав взгляд парней, рыжая наконец отпускает руку Кисы, переставая вычерчивать на ней узоры ноготками. Кудрявый шумно выдыхает, а девушка бросает неловкое «Извини», громко прокашливаясь. — Я уже вижу, как Гена хочет пошутить про то, что я клею малолетку. — А ты меня клеишь? — Боже, окстись.