Разлюбить тяжело (поддаться на предательство еще хуже)

Временной интервал: 6 месяцев В Последнем городе Галли больше всего привлекает внимание не само количество людей. Дело не в зданиях, небоскребах и жилых комплексах, которые не превратились в руины. Дело не во всех блестящих технологиях, автомобилях и поездах. Дело не в недостатке Чудаков. Дело даже не в гигантском бельме на глазу ПОРОКа в виде штаб-квартиры, торчащей в небо. Нет. Дело в том, что все так чисто. В Лабиринте все были слишком чертовски заняты Гриверами, Лабиринтом и Поляной, чтобы беспокоиться о том, как они, черт возьми, пахнут. Все воняли. Точка. В Жаровне у них едва хватало воды, чтобы попить, не говоря уже о мытье. Галли мог целыми днями ходить весь в крови, поте и грязи, и никто бы даже глазом не моргнул. Здесь, однако, некоторые люди буквально пахли опадающими розами. Это заставляет негодование подниматься за грудиной Галли. Знает ли кто-нибудь из людей, гуляющих по улицам, живущих без чудаков и вспышки из-за покровительства ПОРОКА, что происходит за блестящими чистыми стенами ПОРОКА? Знают ли они о Лабиринтах и Гриверах? Экспериментах и тестах? Иммунные заперты и подвешены, чтобы их истощили во имя высшего блага? Кого-нибудь из них это волновало бы, даже если бы и волновало? — Забавно, — невозмутимо говорит Ньют. — Мы провели три года в ловушке за стенами ПОРОКА. Пытаясь вырваться. Теперь мы вломились обратно. — Уморительно, — соглашается Фрайпан, его тон такой же ироничный. — Ответ ПОРОК на все, — ворчит Галли. Они сидят на корточках в заброшенной церкви, горстка Глэйдеров собралась у одного из витражей — дизайн в виде павлина, окруженного розами, выполненными в синих и красных тонах. Алби и Минхо проверяют патроны к своим пистолетам. Фрайпан нашел несколько пыльных свечей и зажигает их спичкой. Ньют прислоняется к стене, руки скрещены на груди, бедра приподняты. Красно-синий свет, льющийся сквозь разноцветное стекло, заставляет его кожу выглядеть блеклой. У него темные мешки под глазами, воротник куртки поднят, скрывая кожу шеи. Его светлые волосы растрепаны и немного сальные. Он выглядит больным. Алби поднимает глаза и бросает на Ньюта обеспокоенный взгляд. — Ты в порядке, Ньют? — Я в порядке, — говорит Ньют, явно не желая говорить об этом. — Ты выглядишь как кланк, — откровенно замечает Минхо. — Я в порядке, — настаивает Ньют, нехарактерно раздраженный. Почти сразу же он сгибается пополам и начинает кашлять. Он отмахивается от других мальчиков, пряча лицо в сгибе локтя и выпуская воздух из легких. — Что-то не так, ребята? — спрашивает солдат, которого Галли знает в лицо, но не по имени, с беспокойством глядя на Ньюта. — Что не так с парнем? — Дай ему немного пространства! — возмущается Алби. Ньют теперь стоит на четвереньках. Кажется, что он задыхается. Алби присаживается рядом с ним на корточки, одной рукой сжимая его плечо. Хрипы Ньюта стихают, по всему телу пробегает дрожь, и он поднимает взгляд. В мерцающем свете свечей Фрайпана Галли видит, как черная жидкость стекает у него изо рта по подбородку. — Черт! — правая рука солдата тянется к кобуре пистолета. Минхо быстрее. Он наносит удар солдату, и они оба падают с оглушительным шумом, который немедленно привлекает внимание всех остальных в церкви. — Что, черт возьми, там происходит?! — требует кто-то. — Он заражен! — хрипло кричит солдат, отталкивая от себя Минхо. — Господи! Я думал, что эти дети — иммунные! Повсюду Галли видит солдат, поднимающихся на ноги, руки тянутся к оружию… Громкий треск прорезает нарастающий шум, когда дверь в импровизированный конференц-зал с грохотом распахивается. Винс выходит. По бокам от него Бренда, Хорхе и темноволосый мальчик младше Галли. Камень в животе Галли становится еще тяжелее. У Винса общеизвестно строгая политика в отношении чудаков в безопасном убежище. — Что, черт возьми, сейчас произошло? — раздраженно спрашивает Винс. — Некоторые из нас пытаются спланировать войну здесь! — Чудак! — Мы попались на удочку! — У этого парня вспышка… — Кто? Это говорит темноволосый мальчик. Вблизи Галли приходится пересмотреть свою оценку его возраста. Из-за карих щенячьих глаз он кажется моложе, чем есть на самом деле. Мальчик, вероятно, старше самого Галли, но все же моложе Ньюта и Минхо. Определенно моложе Алби. Максимум семнадцать лет. — Томас… Винс пытается остановить мальчика — Томаса — но тот легко обходит его стороной, карие глаза расширяются, когда он видит, что Ньют стоит на коленях, изо всех сил пытается поднять голову и едва в сознании. — Ньют? — говорит Томас. — Что? — говорит Галли. Ньют смотрит на Томаса расфокусированным взглядом, затем его глаза закатываются так далеко, что видны только белки с черными прожилками. Томас двигается быстро, хватая Ньюта за плечи, прежде чем более худой мальчик падает на землю, мягко подтягивая его к себе, чтобы его голова оказалась на коленях Томаса. — Ньют? — Томас похлопывает другого мальчика по щеке, не обращая внимания на черную жидкость, стекающую у него изо рта. Он не отворачивается от черных вен, выглядывающих из выреза куртки Ньюта, как это делают даже Фрайпан и Галли. — Ньют, ты все еще со мной? Ньют не реагирует, голова безвольно болтается. У него начинаются конвульсии. Его глаза — зрачок, радужная оболочка, белки и все остальное — ярко-черные. Его дыхание звучит как хруст бумажного пакета. Томас тянется к руке Ньюта и закатывает рукав его куртки, обнажая черные вены, похожие на трещины, образующиеся на его коже. Томас поднимает взгляд. — Минхо, как долго он в таком состоянии? — Я… я не знаю, — заикается Минхо. — Я уже несколько дней не видел, чтобы он не носил свою куртку, — тихо осознает Фрайпан, и в его голосе слышится что-то вроде ретроспективного ужаса. — Томас, — извиняющимся тоном говорит Винс. — Томас, тебе нужно отступить. — Он пришел сюда, чтобы сражаться за тебя, Винс, — утверждает Томас. — Я знаю. Но никто не примет Чудака как часть безопасного убежища. Я не могу… — Ты можешь, — Томас смотрит на Ньюта сверху вниз. Выражение его лица совершенно спокойное, когда он ощупывает запястье Ньюта в поисках пульса, затем проверяет его температуру, проводя отсутствующей рукой по светлым волосам старшего мальчика. — Ты можешь и ты сделаешь. — Он поднимает взгляд на Винса. — Ты у меня в долгу, Винс. Винс выдерживает взгляд парня всего секунду, прежде чем отводит глаза, шумно выдыхая через нос. — Черт возьми, черт возьми, — бормочет он. — Прекрасно. Окей. — Он повышает голос и обращается к остальной части церкви. — Здесь не на что смотреть, ребята. Все, вернитесь к тому, что вы делали! Толпа неохотно начинает расходиться, хотя некоторые все еще сжимают в руках оружие и бросают настороженные взгляды на Ньюта. Галли действительно не может их винить. — Алби, Фрайпан, помогите мне поднять его, — говорит Томас. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Томас, — говорит Винс. — Я тоже на это надеюсь, — говорит Томас. Винс качает головой и уходит, бормоча что-то себе под нос. Алби и Фрайпану удается поставить Ньюта более или менее на ноги, положив руки на плечи каждого мальчика. Томас поворачивается к Бренде и Хорхе. — Возвращайтесь на собрание, — говорит он им. — Я присоединюсь к вам, ребята, позже. Галли удерживает Минхо, прижимая ладонь к его груди, пока Глэйдеры следуют за Томасом в заднюю часть церкви, где отгороженное пространство служит временным медицинским отделением. — Мы знаем этого парня? — тихо спрашивает Галли. — Нет, — Минхо прищуривает глаза. — Но кажется, что он знает нас.