Разлюбить тяжело (поддаться на предательство еще хуже)

Алби и Фрайпан швыряют Ньюта в кресло, где он падает лицом на стол, пальцы сжимаются и разжимаются в кулаки. Алби сжимает плечи светловолосого парня, чтобы подбодрить или удержать его, если он попытается напасть, Минхо не уверен. Галли наблюдает за Томасом подозрительными глазами, сузившимися в щелочки. Томас игнорирует его, натягивая пару синих резиновых перчаток. Он достает шприц, разрывая зубами стерильную пластиковую упаковку. Фрайпан уже выходит вперед, закатывая левый рукав. — Тебе нужно, чтобы один из нас…? — Нет, я справлюсь, — Томас закатывает собственный рукав, находит вену и уверенными руками вводит иглу себе под кожу. — Ты имун? — удивленно спрашивает Галли. Его нелепые брови взлетают вверх, как у самолета, пытающегося оторваться от взлетно-посадочной полосы. Томас снова игнорирует его. Руки Ньюта сводит судорогой сильнее, чем когда-либо, и он издает громкий стон, который привлекает к нему все взгляды. — Я думал, у всех нас должен быть иммунитет? — на лбу Алби блестит пот. Томас начинает суетиться во временной лаборатории. — И кто тебе это сказал? — его голос спокоен и собран, но когда Ньют издает еще один стон боли, в его движениях появляется ощущение срочности. — Тогда зачем ПОРОК отправил его в Лабиринт, если бы он не такой, как мы? — Алби требует ответа, глядя на другого мальчика с тем, что Минхо знает как неуместный гнев. — Алби, — говорит Минхо. — Почему ПОРОК что-то делает? — устало возражает Томас. — Это поможет ему? — спрашивает Фрайпан, когда парень переливает содержимое шприца в стакан с неизвестным раствором, придавая прозрачной жидкости розоватый цвет. — Не навсегда. — Как долго? - спрашивает Галли, скрещивая руки на груди. — В лучшем случае? Несколько месяцев. — А в худшем случае? — Галли сильнее хмурится. — Часы. Минхо оглядывается на Ньюта. Он перестал издавать эти мучительные стоны, но все его тело тихо сотрясается в муках боли. Его дыхание звучит громко, влажно и липко. Алби кладет руку на ложбинку между лопатками Ньюта. — Если бы у нас был доступ к ресурсам и технологиям, которыми располагает ПОРОК… — Томас замолкает, качая головой. — В любом случае, ему всегда будет нужно больше. Минхо думает о лидере армии Чудаков, разбившей лагерь прямо за стенами Последнего города — его лицо наполовину сгнило от вспышки. Он пытается представить Ньюта в таком состоянии, и его желудок восстает. — Ну и что? — говорит Минхо. — Он что, должен ходить с капельницей в руке всю оставшуюся жизнь? Как Лоуренс? — Кто такой Лоуренс? — Томас вопросительно косится на него. — Вы встретились, — говорит Бренда, ныряя за перегородку. — Да? — Томас поднимает на нее взгляд. — Хорхе называет его Волдемортом. — Как? — Томас ошеломленно моргает. Бренда показывает на свой нос. — О, — мягко говорит Томас, затем хмурится. — Винс и Хорхе отправили тебя посидеть с детьми? — Вы слишком долго возитесь, — жалуется Бренда, лениво оглядывая Глэйдеров. — Эти парни доставляют вам неприятности, мэм? — Очень смешно, Бренда. Хотя Бренда звучит так, будто шутит, в ее глазах появляется настоящий блеск покровительства, когда она смотрит поверх Глэйдеров. Она бочком подходит к Томасу, как ни в чем не бывало. Но Минхо не упускает из виду ни то, как она позиционирует себя как тонкий барьер между Томасом и остальными в комнате, ни то, как часть напряжения покидает шею и плечи Томаса, когда она это делает. Минхо всегда нравилась Бренда. Она крутая и саркастичная. Хитрая и дерзкая. Жестокая и как раз в нужной степени сумасшедшая. Остальным Глэйдерам нравится дразнить его и Ньюта из-за нее, потому что она продолжает находить предлоги, чтобы поговорить с ними обоими. Но наблюдать за Брендой с Томасом… в этом есть доверие, история и верность. Как узы между каждым из Глэйдеров. Такие, которые крепятся только через ежедневный риск жизнью и конечностями друг для друга. Это заставляет Минхо задуматься. Он никогда не задавался вопросом, почему Бренда уделяла столько внимания ему и Ньюту до сих пор. Никогда не думал о каких-либо скрытых мотивах. — Ты знаешь Мэри, верно? — Томас говорит Алби. — Все знают Мэри. — Когда Ньюту понадобится очередная доза сыворотки, ты можешь получить ее у Мэри, — Томас разделил сыворотку на несколько флаконов, все они разных оттенков синего. Он отвергает большинство из них и берет сыворотку самого яркого оттенка, рассматривая ее на свет. — Она знает, как приготовить сыворотку, — добавляет он почти рассеянно. — Раньше она тоже работала на ПОРОК. Бренда бросает на него острый взгляд, но он, кажется, этого не замечает. Тоже? Думает Минхо. Голова Ньюта поворачивается так, что его щека прижимается к столешнице, лицо обращено к Томасу. Один глаз приоткрывается и с тупым любопытством смотрит на другого мальчика. Несмотря на вздувшиеся вены на шее и черноватый оттенок у рта, Ньют выглядит в здравом уме. Томас, который стоит к нему спиной, не замечает внимания старшего мальчика к нему. Минхо думает о том, как ранее Винс отступил, когда Томас настоял на спасении Ньюта. Винс за один раз проявил к этому парню больше уважения, чем Минхо когда-либо видел, чтобы он проявлял к кому-либо другому; кажется, даже Бренда и Хорхе прислушиваются к его подсказкам; насколько он осведомлен о ПОРОКЕ… — Ты — это он, не так ли? — выпаливает Минхо. — Ты — Источник. Томас, все еще держа флакон с медленно очищающейся мутно-голубой сывороткой, комично переглядывается. — Ты только что…? Я только что слышал, как ты сказал это с большой буквы ‘И’? Бренда смеется так сильно, что сгибается пополам, схватившись за живот. — Ни за что, — у Фрайпана отвисает челюсть. — Но ты всего лишь ребенок! — говорит Алби. Томас одними губами произносит про себя ‘Источник’ с недоверчивым выражением лица. Затем он поворачивается, чтобы обвиняюще посмотреть на Бренду. — Это твое представление о шутке? — Я бы хотела! — Бренда хихикает. — Тогда кто? Бренда засовывает костяшки пальцев в рот, сдерживая смех ровно настолько, чтобы выдавить «Виноват Хорхе», прежде чем ее захлестывает новая волна веселья. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, как все называли меня последние шесть месяцев, — Томас закрывает глаза, словно молясь о терпении. — Хорошо, — соглашается Бренда, в темных глазах пляшут веселые огоньки. — Тогда я тебе не скажу. — Значит, это был ты, — говорит Ньют, заставляя всех, кроме Минхо, подпрыгнуть. Его голос хриплый и гортанный, как будто он полоскал рот аккумуляторной кислотой, но он не сводит налитых кровью глаз с Томаса. — Ты был тем, кто вывел нас из Лабиринта. — Винс вывел тебя из Лабиринта, — говорит Томас, не глядя на Ньюта. — Ньют, ты слизняк, — говорит Алби, когда другие Глэйдеры толпятся вокруг него. — Ты напугал нас до смерти! — Извини, — говорит Ньют, морщась, когда Алби помогает ему сесть. — Думаю, я больше не могу это скрывать. — Чувак, почему ты нам не сказал? — Фрайпан громко сглатывает, глаза стекленеют от эмоций. — Не думал, что это что-то изменит, — Ньют болезненно пожимает плечами, наклоняя голову. — Тогда ты еще больший пройдоха, чем я думал, — язвительно говорит Галли. Как всегда, его беспокойство переводится как гнев. — Что? У тебя есть желание умереть или что-то в этом роде? Этот момент слишком близок к истине. Минхо отводит взгляд, стараясь придать своему лицу нейтральное выражение. И, как ни странно, он видит, что Томас, похоже, так же поражен, уголки глаз мальчика сужаются, когда он судорожно сглатывает. Когда он замечает, что Минхо наблюдает за ним то быстро отводит взгляд. Томас достает новый шприц, перекачивает прозрачную голубую сыворотку. Ее немного, может быть, примерно такой же массы, как большой палец Минхо. — Вся эта суета из-за этого? — с сомнением спрашивает Алби. — Качество важнее количества, парни, — ухмыляется Бренда. — Больше не всегда значит лучше. — Хватит сомнительных комментариев, — Томас закатывает глаза. — Дай мне немного пространства. Глэйдеры внимательно наблюдают, как Томас заставляет Ньюта закатывать рукава. Руки Ньюта представляют собой месиво из почерневших вен, почему-то хуже, чем они были всего несколько минут назад. Томас хмурится, берет Ньюта за запястье, поворачивая его руку то так, то сяк. — Следов от укуса нет, — бормочет Томас так тихо, что уши Минхо едва улавливают это. — Что? — говорит Алби. — Ничего, — поспешно отвечает Томас, но морщинка между его бровями выдает его беспокойство. — Мы знаем друг друга, не так ли? — говорит Ньют. — Должно быть, если ты приложил столько усилий, чтобы вытащить меня из Лабиринта. — Кроме тебя, там было пятьдесят других мальчиков… — Винс сказал мне, — говорит Ньют. Губы Томаса недовольно поджимаются. — Ну, — говорит он. — Винс уже не так молод, как раньше. Иногда он путается. — Я расскажу Винсу, что ты это сказал, — задержавшись сразу за кругом Глэйдеров, Бренда фыркает. — Сделай это, — говорит Томас совершенно любезно, — а я расскажу Винсу, что случилось с первым Айсбергом, который мы украли у ПОРОКА, и почему нам вообще пришлось украсть второй. — Ты украл айсберг у ПОРОКА? — Ты украл больше одного? — говорит Галли. — Я знаю тебя, — настаивает Ньют. — Ты не знаешь, — коротко отвечает Томас. Длинные тонкие пальцы обвиваются вокруг запястья, держащего шприц. — Но ты меня знаешь, — говорит Ньют, ловя его взгляд. Не прерывая зрительного контакта, Томас перекладывает шприц в другую руку. Затем, не церемонясь, вводит иглу в руку Ньюта и одним плавным движением нажимает на поршень. Глаза Ньюта закрываются. Его пальцы расслабляются, освобождая запястье Томаса. Его спина выгибается, и он начинает сползать со своего места. Томас успокаивает Ньюта, обнимая его за плечи, затем жестом приглашает Алби занять его место. Что ж, думает Минхо, это один из способов закончить разговор. — Ой, — комментирует Бренда, лениво покусывая нижнюю губу. — Уинстон здесь? — понижает голос Томас трогает Минхо за руку. — Нет, он остался. — По крайней мере, так на один повод для беспокойства меньше, — Томас вздыхает, плечи с облегчением опускаются. — Другие Глэйдеры? — Только мы пятеро. Мы вызвались добровольно. — Конечно, вы это сделали, — Томас выглядит раздраженным. — Ты никогда не мог остаться в стороне от конфликта. — Уинстон… ? — Минхо мгновение смотрит на него, ошеломленный фамильярностью, затем его взгляд возвращается к Ньюту. — Тоже не застрахован, - Томас морщится, прижимая пальцы ко рту. — Просто кое-что, о чем следует помнить. На будущее. Дыхание Ньюта выравнивается, и его веки приоткрываются. Глэйдеры, как один, наклоняются вперед, наблюдая, затаив дыхание. Минхо уже видит улучшения — глаза Ньюта в норме. Все еще налито кровью, но с розоватыми прожилками, а не черными. — Винс хочет поговорить с Ньютом, когда будет в состоянии, — говорит Бренда, снова переходя к делу. — Если внутри стен вспыхнет Вспышка… — она замолкает и обменивается с Томасом красноречивыми взглядами.