Разлюбить тяжело (поддаться на предательство еще хуже)

- Ты принес алкоголь, - говорит Алби ровным, невозмутимым тоном. - Ага, - говорит Галли. - Через 3 дня мы собираемся проникнуть в то, что, вполне возможно, является самым тщательно охраняемым местом на этой планете, - очень, очень медленно произносит Алби. - Мы выполняем миссию, из-за которой нас всех могут убить или того хуже... и ты просто думаешь про себя: Знаешь, что было бы действительно полезно? Алкоголь. - Ага, - снова говорит Галли. - Не могли бы мы, закончить это? - саркастически спрашивает Фрайпан. - Мы привезли недостаточно для всех. Другие дети могут позавидовать, - насмешливо добавляет он. - Вот, - Галли вкладывает банку из-под джема, запечатанную воском и до краев наполненную жидкостью янтарного цвета, в безвольные пальцы Ньюта. - Ты определенно это заслужил. Ньют смотрит на плещущееся содержимое, прокручивая в голове все, что произошло за последние несколько часов. Сквозь непрозрачную жидкость он может видеть черты своих друзей, искаженные и преломленные, как отражения в зеркале дома смеха. - Чувак, почему мы все еще пьем этот кланк? - жалуется Минхо, даже когда берет свою собственную запечатанную банку. - Теперь мы знаем, где найти бутылки хорошего алкоголя... - Не обращай внимания, Минхо, - говорит Галли. - Если оно тебе не нужно, можешь вернуть. - Да, - соглашается Фрайпан. - Больше для остальных. - Я в порядке, спасибо, - Минхо прижимает банку к груди, как плюшевого мишку. - О, не смотри на нас так, Алби, - говорит он, когда темнокожий парень неодобрительно хмурится на многих из них. - Мы можем позволить себе расслабиться. Только на эту ночь. Это был чертовски долгий день. - Знаете что, уродливые черенки? - внезапно говорит Ньют. - Вы правы. Это был чертовски долгий день. Итак, я думаю, что возьму это, - свободной рукой он забирает нераспечатанную банку Минхо, - и пойду своей дорогой. Пока, ребята. - Отдай обратно! - протестует Минхо. Он замахивается на украденную контрабанду, но Ньют держит ее вне пределов досягаемости, почти насмешливо потрясая ею над головой Минхо. Минхо, очевидно, решает, что вставать - это слишком много усилий, потому что остается лежать на полу, показывая Ньюту средний палец. - Подожди, куда ты идешь? - требует Галли. - Я теперь чудак, разве ты не слышал? - говорит Ньют, немного слишком громко, потому что кучка солдат в нескольких футах от него бросает на него неприязненные взгляды. - Если завтра Вспышка съест мой мозг, я не хочу провести, возможно, последние несколько часов с вами, жалкими слизняками. - Тогда для кого это? - Минхо указывает на вторую банку с угрюмым выражением лица. - Для Томми, - говорит Ньют. Прозвище выскальзывает прежде, чем он успевает его остановить. Он придает своему лицу бесстрастное выражение и старательно избегает смотреть на Алби, глаза которого, как он чувствует, сверлят его затылок. - Предположим, что это единственно уместно - угостить шанка, который спас мне жизнь, выпивкой. По крайней мере, это хорошие манеры. - Хорошие манеры, - безучастно повторяет Минхо. - Да, Минхо, - говорит Ньют, высокомерно фыркая. - Хорошие манеры. Я знаю, что у нас в Глэйде этого было немного, так что ты можешь не узнать. - Ха, - говорит Алби. Его растерянное выражение лица сменяется удивлением, затем сознательным весельем, затем покорностью. - Ты подумал, что он милый, - говорит Алби, - не так ли? - Разве? - мягко говорит Ньют. - Я не заметил. - Конечно, ты, черт возьми, этого не заметил, - растягивает слова Алби. - Не заметил, - говорит Ньют. - Я был немного озабочен, на случай, если никто из вас, шанков, не заметил. А еще он воткнул в меня гигантскую иглу для чистки зубов. - Ого! - Фрайпан злобно ухмыляется. - Вот так вот, да? - Ну, я полагаю, есть способы провести последние несколько часов и похуже, - замечает Минхо. - Фрайпан, потише! - Ньют скрещивает руки на груди, сердито смотрит. - Минхо, вытащи свой поганый ум из канавы. - Конечно, - Галли поднимает свою банку с самогоном в ленивом тосте. - Передай от нас привет Томми, хорошо? Другие парни хихикают. Фрайпан протягивает Минхо еще одну запечатанную банку. - Мне показалось, что я слышала твои нежные интонации, Ньют, - раздается веселый голос, как раз в тот момент, когда Бренда проскальзывает в их маленький тесный кружок, снова прихватывая напиток Минхо. - О чем вы, гиены, сейчас кудахчете? Минхо угрюмо смотрит на свою пустую руку. - Твой милый друг и его гигантская игла, - сообщает ей Фрайпан, вызывая вторую порцию детского хихиканья. - Я уверена, что Хорхе был бы польщен, но я думаю, что ты слишком молод для него, - говорит Бренда с серьезным лицом. Фрайпан давится и разбрызгивает по всему себе слюну и алкоголь. Он оставляет неприятное мокрое пятно спереди на своих штанах. Ньют смеется, хлопая себя рукой по бедру. Он знал, что была причина, по которой ему нравилась Бренда. Бренда подталкивает Ньюта локтем и вопросительно выгибает бровь. - Я получу несколько чертовых ответов, - говорит Ньют. - Так или иначе. Бренда на мгновение наклоняет голову, пристально глядя. Затем она пожимает плечами. - Конечно. Хорошо. - Хорошо? - повторяется Ньют, застигнутый врасплох. - Что угодно, лишь бы Томас перестал погрязать в своей мужской боли, - раздражается Бренда. Она берет Ньюта под локоть и уводит его от его глумящихся, свистящих, придурковатых друзей. Вернувшись в конференц-зал, Томас остается один. Карты, схемы и чертежи были убраны, и вместо этого он склонился над изящным планшетом. Свет от экрана планшета отбрасывает тень на его скулы и придает ему омерзительный вид. В комнате жарко и пахнет губкой, и он закатал рукава до локтей. У Томаса красивые руки, Ньют не может не заметить. - Я с подарками, - Бренда протягивает через стол один из контрабандных товаров Галли. Уголки губ Томаса приподнимаются в полуулыбке. - Ты никогда раньше не пробовала пиво Галли, не так ли? - говорит он, не поднимая глаз. Он не замечает Ньюта, стоящего позади него. - Нет, - говорит Бренда. - Что ж, справедливое предупреждение, - криво замечает Томас. - На вкус как моча Гривера. - Откуда ты знаешь? - Бренда надувает губы. - Ты тоже никогда раньше не пробовал. - Конечно, пробовал, - говорит Томас, и Ньют слегка вздрагивает от удивления. - Мы обычно тайком выбирались из наших общежитий и шли напиваться в подсобку. Поверь мне, это одна из вещей, которые я активно пытался забыть... это отвратительно. - Ну, я немного выпила, - упрямо настаивает Бренда. - Так что тебе тоже следует. Ради солидарности и всего остального. Пить в одиночку совсем не весело – это просто жалко. - За солидарность, - Томас смягчается. Томас и Бренда откручивают крышки и чокаются банками. Ньют ждет, пока другой мальчик сделает первый глоток, прежде чем громко спросить: - Итак, это так же мерзко, как ты помнишь? Томас брызгает слюной. Бренда сильно бьет его по спине, пока он не останавливается. - Ньют, - прохрипел Томас. - Когда... когда ты сюда пришел? - Примерно в то же время, что и Бренда, - Ньют делает томный глоток из своей банки, облокотившись на край стола. Он решает, что ему нравится, как темные глаза Томаса задерживаются на покачивании его бедер. - Итак, когда ты упомянул, что ‘мы’ тайком выбирались и напивались... - Я слишком трезв для этого разговора, - заявляет Томас, потянувшись за своим напитком. Внезапно Ньюта охватывает приступ головокружения. Он хватается за край стола, внезапно сожалея об алкоголе, который, как он чувствует, тошнотворно бурлит у него в желудке. Это слишком похоже на опьянение – ослабление его запретов и притупление разума. Ньют сжимает его руку, впиваясь ногтями в кожу. Крошечные уколы боли помогают ему сосредоточиться на настоящем. Темные глаза Томаса следят за его движениями. В какой-то момент во время приступа головокружения у Ньюта брюнет придвинулся ближе. Настоящее сближение. - Это сыворотка? - обеспокоенно спрашивает Томас. - Она выветрилась? - Слишком много выпил, - выдавливает Ньют. - Я в порядке. Вблизи Томас выглядит не совсем собранным. Под его глазами темные полумесяцы (которые меняют цвет с черного на коричневый и золотистый в зависимости от освещения), а его веки жемчужного цвета от бесчисленных бессонных ночей. Его фиолетовая водолазка свободно облегает руки и грудь, как будто он похудел из-за стресса или пропущенных приемов пищи. Хотя все еще довольно мило, думает Ньют, и тут же ему хочется дать себе пощечину. Что, черт возьми, это было? Он решает обвинить в этом выпивку. - Послушай, Ньют, если ты беспокоишься о Винсе... - Это не так, - раздраженно говорит Ньют. - Но ты знаешь, спасибо, что напомнил мне, Томми. - Не стоит. Я имею в виду, что тебе нужно беспокоиться о нем, - уточняет Томас. - Если он может сделать исключение для Бренды, он может сделать исключение и для тебя. - Бренда? - Ньют поворачивается к ней так быстро, что получает удар хлыстом. - Ты имеешь в виду... - Я чудак? - Бренда криво улыбается. - Меня укусили полгода назад, и Винсу я еще не надоела. - Видишь? - говорит Томас. - Пока ты получаешь сыворотку от Мэри каждые несколько месяцев, как Бренда... - О чем ты говоришь? - Бренда хмуро смотрит на него. - Сыворотка, которая замедляет вспышку, - Томас пристально смотрит на нее. - Ты регулярно лечишься, верно? - Нет, я этого не делала, - Бренда качает головой. - Что значит "нет”? - недоверчиво спрашивает Томас. - Когда ты принимала последнюю дозу? - Мне не понадобилась вторая доза, Томас. Сыворотка, которую ты сделал для меня в первый раз, все еще действует. - Бренда, - Томас выглядит ошеломленным. - Это было шесть месяцев назад. - Да, я знаю, - говорит Бренда в замешательстве. - Ты сказал, что у меня было где-то от нескольких часов до нескольких месяцев, верно? - Это невозможно. - Очевидно, так и есть. - Нет, это не так. Что-то не так. Мне нужно провести несколько тестов... Он тянется за своим планшетом – и промахивается. Ньют ловит его, прежде чем он падает лицом на стол. Ньют немного выше Томаса, и по какой-то причине это кажется важной информацией. Томас успокаивается, схватив Ньюта за плечи. Ньют понимает, что его руки задерживаются на талии другого парня, и быстро отдергивает их. - Я думаю, - очень, очень осторожно говорит Томас, - я пьян. - Уже? - Ньют чувствует, как его брови переходят в линию роста волос. Бренда выглядит так, будто сдерживает смех. - Это нормально для него, - говорит она, когда Ньют смотрит на нее за советом. - Он легковес. - Черт возьми, Томми, - говорит Ньют, теперь уже забавляясь. - Я думаю, что даже малыш Чаки лучше переносит алкоголь, чем ты. - Чак? - говорит Томас, и что-то в выражении его лица, кажется, смягчается. - Ты знаешь Чаки? - Это я дал ему это прозвище. ПОРОК хотел называть его Чарльзом, и он возненавидел это, - затем Томас съеживается. Его щеки раскраснелись от выпитого и смущения. - Я не должен был тебе ничего этого говорить. Вот почему я не пью. - А, - Ньют ухмыляется. - Итак, ты болтливый пьяница. - Я думаю, это мой сигнал уходить, - Бренда хватает свою пустую банку и направляется к двери. - Вам, ребята, нужно разрядить обстановку. И мне нужно налить еще. - Ты оставляешь меня с ним? - ошеломленно переспрашивает Томас. - Одного? - Я верю в тебя, Томас! - Бренда показывает ему поднятый большой палец. - Не волнуйся, Томми, - говорит Ньют со сдержанным юмором. - Я обещаю, что со мной твоя добродетель в безопасности. Томас опускает голову на руки и ничего не говорит. Он кажется таким удрученным, что Ньюту становится не по себе. - Послушай, если ты хочешь, чтобы я ушел... - Да, - Томас наконец поднимает на него взгляд. Его ресницы абсурдно длинные для мальчика. - Нет. - Он проводит рукой по губам. - Я действительно хочу, чтобы ты оставил меня в покое, но Бренда права – я не могу прятаться от тебя вечно... и я должен тебе все объяснить... Я должен тебе гораздо больше, чем это. - Ты и я... - Ньют испытующе смотрит на него. - Мы были друзьями, не так ли? Томас кивает. Его темные глаза расфокусированы, то ли от воспоминаний, то ли от выпивки. - Вы с Минхо были первыми друзьями, которых я когда-либо заводил. Ньют ждет еще несколько секунд, пока не становится ясно, что Томас не намерен вдаваться в подробности, выходящие за рамки этого единственного предложения. Ньют хочет нажать, хочет узнать больше, хочет знать, как долго, и насколько хорошо, и насколько близки они были до того, как его отправили в Лабиринт. Он видит, как Томас смотрит на него, словно видит Ньюта сквозь призму многолетней дружбы – все хорошее и плохое, каждое счастливое воспоминание и каждый горький спор. Но хрупкий взгляд Томаса заставляет его колебаться. - Однако меня кое-что беспокоит, - вместо этого говорит Ньют. - Если у тебя тоже есть Иммунитет, почему ПОРОК не бросил тебя в Лабиринте вместе со всеми нами? - Они никогда не говорили, - Томас делает паузу. - Но если бы мне пришлось гадать… Я думаю, нас готовили как будущих лидеров ПОРОКа – преемников Авы Пейдж. Я вижу, что у нее все получилось очень хорошо, думает Ньют со своего рода ироничным ликованием, прежде чем до него доходит выбор слов Томаса и... - Преемники, - говорит Ньют. - Что? - Ты сказал преемники, - напоминает ему Ньют. - Множественное число. В ПОРОКе работают еще имунные? - Нет, - говорит Томас, не встречаясь взглядом с Ньютом и вместо этого изучая свои ногти. - Нет, только еще один. - Итак, этот другой имунный, он на нашей стороне? - Она, - говорит Томас очень тихо. - И нет, она не с нами. - О, - запинаясь, говорит Ньют. - Она тоже была моей подругой? Томас очень намеренно кладет ладонь на стол. - Да, была, - говорит он бесцветным тоном. - О, - снова говорит Ньют. Между ними повисает напряженное молчание. Ньют подозревает, что этот другой иммунный - кто-то важный для Томаса. Эта мысль вызывает странное щемящее чувство в его груди. - Мне нужно тебе кое-что сказать, - внезапно говорит Томас. - Х-хорошо? - Винс придерживается этой части плана исходя из необходимости знать, - говорит Томас. - Но мы не будем просто эвакуировать иммунных. - Он наблюдает за Ньютом темными, настороженными глазами. - Мы также забираем некоторых ученых из ПОРОКа. В ушах Ньюта звенит. На мгновение он теряет дар речи. - Почему? - спрашивает Ньют, когда, наконец, разжимает горло. Он не может полностью скрыть предательство, которое чувствует при этом открытии. - Потому что они хотят уйти, - отвечает Томас. - Потому что, когда дело доходит до драки, эти люди более преданы мне, чем ПОРОКУ. - И это достаточно хорошо для Винса, не так ли? - спрашивает Ньют, акцент усиливается вместе с его растущим гневом. - Да, - просто говорит Томас. Его лицо похоже на маску. - И теперь ты говоришь мне это, потому что… что? Ты просишь моего разрешения? Ты хочешь моего прощения? Для людей, которые помогли выследить нас, которые помогали годами пытать и убивать нас? - Я не ожидаю, что ты кого-нибудь простишь, - Томас очень, очень побледнел. - Тогда чего ты от меня ждешь? - кричит Ньют. Он поднимается на ноги, нависает над Томасом, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Но это не вспышка, искажает его эмоции. Нет, этот гнев - Ньюта. Это три года, проведенные в ловушке в Глэйде – три года безнадежности и страха. Это каждое его воспоминание до того, как Лабиринт был стерт по прихоти ПОРОКА, вся его жизнь переделана по образу и подобию ПОРОКА и для целей ПОРОКА. Все плохое, что когда-либо случалось с Ньютом, он может проследить до ПОРОКА. - Ньют, - говорит Томас. Его голос звучит очень потрясенно. - Ньют, эти люди могли бы убрать завесу. - И что это, черт возьми, такое? - рычит Ньют, все еще сильно разозленный. - Это чип в твоей голове, который подавляет твою память. Воспоминания не исчезли – ты просто не можешь получить к ним доступ. Если убрать чип... - Ты хочешь, чтобы мы позволили этим ублюдкам копаться в наших головах? - отшатывается Ньют. Томас пожимает плечами, на его губах появляется грустная улыбка. - К тебе вернулись бы твои воспоминания. Твоя семья и все, кого ты любил до Лабиринта – ты бы их всех вспомнил. - Любил, - осознает Ньют, глядя на него. - Я бы вспомнил тебя. Вот почему ты хочешь, чтобы я это сделал. - Ньют, в тот момент, когда ты вспомнишь меня, ты больше никогда не захочешь видеть мое лицо, - покачал головой Томас. - В твоих словах нет чертова смысла! - Я говорил тебе, твоя семья... - Вероятно, все мертвы! - Не все. Рот Ньюта закрывается так быстро, что он чувствует, как клацают его зубы. - Ньют, - темные глаза Томаса лихорадочно блестят, влажно поблескивая. Его улыбка полна боли. - Ньют, у тебя есть сестра. ПОРОК забрал вас обоих, но они хотели ее. Потому что у нее есть иммунитет. Она была одной из тех, кого Винс спас из Лабиринтов. Пауза, и Ньют чувствует, как его сердце подскакивает к горлу. Не ‘было’. Есть. Настоящее время. - Она жива. Я не один, думает Ньют.