Разлюбить тяжело (поддаться на предательство еще хуже)

— Она лжет, — немедленно говорит Минхо. — Нет, — спокойно отвечает Томас. — Между мной и ней только один лжец — и это не она. — Откуда ты знаешь? — раздраженно спрашивает Минхо. — Почему? — Потому что это Тереза, — просто говорит Томас. — Я всегда знаю, с Терезой. Им удалось оторваться от группы солдат, которая преследовала их после того, как прогремел первый взрыв — Ньют и Минхо слепо следуют за Томасом, пока он ведет их вверх и вниз по лестничным клеткам, за углы и по незнакомым коридорам. Они нырнули в незанятую лабораторию, чтобы отдышаться. Минхо выглядит едва запыхавшимся. Томас зажимает шов в боку. Ньют тяжело дышит, тяжело прислоняясь к стене, его нога болезненно пульсирует. Томас подходит к Ньюту и сжимает его плечо. — Как твоя нога? — спрашивает Томас. — У меня бывало и похуже, — говорит Ньют сквозь зубы. — А твоя рука? — В отличной форме, — говорит Ньют. Хотя Томас смотрит на него, Ньют сомневается, что он действительно видит его. Его темные глаза расфокусированы и отсутствующие, как будто его мысли находятся за миллион миль отсюда. — Томас, ты обалдел, — плюет в него Минхо. — Ты не можешь думать о возвращении. Томас проводит пальцами по бледно-голубым венам на внутренней стороне запястья. — Все эти годы попыток найти лекарство, — тихо говорит он. — И это был я. Все это время это был я. — Он поднимает руку, чтобы прикрыть рот, глаза затуманиваются. — Мы этого не знаем, — возражает Минхо. — У нас есть только ее слова. — Ньют больше не болен. — Доза Ньюта была принята всего четыре дня назад! — Бренда тоже — ей не нужна вторая доза в течение шести месяцев. — Ну и что? Может быть, твоей сыворотки просто хватает чуть дольше, чем у кого-либо другого, — горячо говорит Минхо. — Эта девушка — ПОРОК, Томас. Тебе не приходило в голову, что она просто говорит то, что, по ее мнению, заставит тебя сдаться? Ты играешь ей на руку, и из-за этого тебя убьют! — Минхо прав, — говорит Ньют. — Я думаю, она пытается залезть тебе в голову. Просто игнорируй ее. Взгляд Томаса, когда он останавливается на нем, пронзителен. У Ньюта возникает подспудное подозрение, что тот видит его насквозь, как стекло. Это тревожное, хотя и не совсем неприятное ощущение. Но это также может быть чертовски неудобно, особенно сейчас. — Ты же не думаешь, что она лжет, правда? — говорит Томас, озвучивая вслух то, что Ньют намеренно оставил невысказанным. — Разве это имеет значение? — возражает Ньют. — Если ты вернешься, а она лжет, они убьют тебя или того хуже. Даже если она говорит правду, и ты — Лекарство… ну, что она может с этим поделать? ПОРОК уничтожен, ты позаботился об этом. Что может то, что осталось от ПОРОКа, сделать с твоей кровью, чего не могут Винс и Правая Рука? Томас наполовину отворачивается, как будто слова Ньюта причиняют ему боль. — Ты прав, — говорит он наконец. — Вы оба. Мы должны уйти. Плечи Минхо расслабляются с явным облегчением. — Это хорошо, — он хлопает Томаса по плечам, затем поворачивается к Ньюту. — Ты готов снова бежать? Игнорируя Минхо, Ньют смотрит на Томаса с подозрением из-за легкой капитуляции. Томас прямо встречает его взгляд, выражение спокойное, темные глаза непроницаемы. Ньют не может прочитать его. — Ньют? — Минхо слегка трясет его. — Твоя нога? — Я справлюсь, — говорит Ньют. Дверь с грохотом распахивается. Минхо полусидел, потянувшись за брошенным пистолетом. Ньют все еще пристально смотрит на Томаса. Они оба полностью врасплох. Томас спасает их задницы. Он двигается едва ли не быстрее, чем глаза Ньюта могут уследить — рука хватает предмет с лабораторной тележки, что-то длинное, тонкое и металлическое. Он бросает его, и он дважды поворачивается в воздухе — свет отражается от гладких, острых краев блестящими точками. Скальпель погружается лезвием вперед в незащищенное горло первого охранника, вошедшего в дверь. Когда он царапает шею, из нее хлещет темно-красная кровь, издавая тошнотворные булькающие звуки. Он опрокидывается назад, натыкаясь на оружие своих соотечественников и заставляя их стрелять мимо цели. Минхо хватает пистолет, опускается на одно колено, поднимает оружие и стреляет. Ньют и Томас ныряют под укрытие высоких прилавков. — Возьмите мальчика! — слышит Ньют сквозь звуки выстрелов и бьющегося стекла. — Того, темноволосого! Он нужен нам живым! Ньют позволяет своим инстинктам взять верх. Палец на спусковом крючке. Целься. Стреляй. Прикрывай Минхо. Пригнись, чтобы избежать пуль. Он слышит, как стук собственного сердца отдается в ушах. Схватка проходит в тумане адреналина и крови. Он понимает, что потерял Томаса. В какой-то момент охраннику ПОРОКа удается подобраться вплотную — он без шлема, с поднятым оружием. На близком расстоянии Ньют не может увернуться от выстрела. Вместо этого он хватается за рукоятку пистолета и отбрасывает его в сторону как раз в тот момент, когда тот стреляет. Пуля оставляет дымящуюся дыру в стене рядом с его головой. Ньют бьет солдата головой и умудряется отобрать у него пистолет. Из носа у солдата течет кровь, солдат вытаскивает нож и бросается на Ньюта. Ньют опрокинут на спину, солдат ПОРОКа неподвижным грузом давит ему на грудь. Ньют обхватывает пальцами в перчатках лезвие ножа, благодарный за толстый материал своей перчатки. Несмотря на это, Ньют стройнее и слабее солдата, и лезвие медленно приближается к его груди. — Нет! Это Томас — он появляется из ниоткуда и отбивает солдата у Ньюта. Ньют вскакивает на ноги, но Томас и солдат превращаются в размытое пятно из катающихся тел, и он не может сделать точный выстрел. Томас оказывается придавленным солдатом — они оба кричат. Внезапно у солдата ПОРОК начинаются судороги, затем он обмякает, наваливаясь на Томаса. Ньют слышит, как Томас издает полные боли вздохи. Ньют не слишком нежно отталкивает солдата от друга. Тело перекатывается на спину, так что Ньют может видеть лицо. Зрелище не из приятных. В глазницу охранника ПОРОКа воткнут шприц. А то, что осталось от его глазного яблока, больше напоминает пюре из сырого мяса. Совершенно очевидно, что он мертв. Томас лежит на полу, наполовину свернувшись калачиком. Нож мертвого охранника нашел свое пристанище в ладони Томаса, где он погрузился по самую рукоять. От запястья и ниже его рука покрыта красным, как будто на нем блестящая алая перчатка. От одного количества крови у Ньюта сводит живот. — Ребята! — говорит Минхо. — У вас обоих все о…? — Он замечает руку Томаса. — О. Нет, это не так. Минхо более или менее в порядке. Чего нельзя сказать о шести мертвых охранниках ПОРОКа в комнате. Или о самом Томасе, чья бледность становится опасно бледной. Двигаясь на автопилоте, Ньют оказывается на коленях, грубо стаскивает перчатки зубами и рявкает на Минхо, чтобы тот принес бинты. Несмотря на то, что Ньют ранее схватился за обнаженный клинок, его собственные руки в порядке, благодаря защитным перчаткам. Его руки и голос остаются совершенно ровными, когда он говорит Томасу закусить кусок дерева. Он заставляет Минхо вытащить нож. Затем ловкими пальцами Ньют заворачивает руку Томаса в стерильную белую марлю. Рана кровоточит через первую повязку, но не через вторую. К концу всего этого рука Томаса выглядит так, словно ее мумифицировали, а пальцы Ньюта скользкие от крови. Только тогда начинается дрожь. Ньют, очень осторожно, не издает ни звука, прижимая ладони к полу. Он оставляет кирпично-красные отпечатки ладоней на серой виниловой плитке. Минхо помогает Томасу сесть. — Еще больше из них будут искать меня, — говорит Томас. Это первое, что вылетает изо рта глупого шанка с тех пор, как он получил удар ножом в руку, и Ньюту немедленно хочется врезать ему за это по лицу. — Дай угадаю, — говорит Ньют своим самым сухим, невозмутимым тоном. — Это та часть, где ты предлагаешь нам оставить тебя позади. — Я бы только замедлил вас. — Без обид, Томми, но я действительно думаю, что мы бы тебя ускорили. — Я нужен им живым, — говорит Томас. Ньют замечает, что он дрожит. — Но вы двое… — Я не думаю, что у нас все так уж плохо, — беззаботно говорит Минхо. — Учитывая все обстоятельства. — Ты… — плечи Томаса трясутся, глаза слезятся, лицо искажается. Ньют не уверен, пытается ли он не смеяться или плакать. Возможно, и то, и другое. — Не будь придурком из-за этого, — Ньют поднимается на ноги, затем хватает Томаса за неповрежденную руку и тоже тянет его вверх. — Томми, я собираюсь сказать это только один раз — оторви свою задницу и закончи то, что начал. Томми подчиняется. По чудесному стечению обстоятельств они добираются почти до первого этажа, прежде чем их обнаруживают. — Ты действительно думал, что это будет так просто, Томас? — голос зовет их. Голос исходит от мужчины с крысиным лицом и волосами цвета соли с перцем. Ньют, Минхо и Томас замирают, когда в поле зрения появляются солдаты ПОРОКа, блокирующие оба конца прохода. — Ньют, — тихо говорит Томас. — Твой нож. Ньют смотрит на него. В руке он сжимает нож мертвого охранника, все еще скользкий от крови Томаса. Одного взгляда в глаза Томаса достаточно, чтобы понять. Одним плавным движением Ньют хватает Томаса за плечи, притягивает его ближе и приставляет окровавленный нож к его шее. — Остановись! — говорит Ньют. Еще до того, как слова слетели с его губ, человек с крысиным лицом опускает оружие, размахивает рукой, крича солдатам, чтобы они отошли. Рядом с Ньютом Минхо натянут, как тетива лука. — Прекрати, — снова говорит Ньют. — Или я перережу ему горло, и ты сможешь поцеловать свое драгоценное лекарство на прощание. Голые пальцы Ньюта касаются кожи на шее Томаса, и он понимает, что забыл свои перчатки в лаборатории. Он абсурдно думает о совершенно другом моменте, произошедшем менее двадцати четырех часов назад, когда он целовал нежную кожу шеи Томаса и касался губами уязвимой впадинки на его шее, пробуя языком трепещущий пульс Томаса. Теперь он также может чувствовать пульс Томаса — его равномерное биение под кончиками пальцев. Томас спокоен. Ему не страшно. Ньют держит его под прицелом ножа, только что громко угрожал убить его — и Томас все еще ни капельки не напуган. — Ты не убьешь его, — человек-крыса делает осторожный шаг к ним. — Я не блефую, — громко говорит Ньют. — Ньют, — человек-крыса качает головой, как разочарованный родитель. — Ньют. Ньют. Ньют… ты меня не помнишь, но я помню тебя. Я также помню, насколько близки вы с Томасом всегда были. — Его голос становится увереннее. — Ты не причинишь ему вреда. — Но у меня нет тех воспоминаний, не так ли? — насмешливо парирует Ньют. — Люди, которыми мы были до Лабиринта — они даже больше не существуют. ПОРОК позаботился об этом. — Ладно, — усмехается человек-крыса. — Тогда продолжай. Докажи, что я неправ, и убей его. — Ньют колеблется. — Убей. Его. Затем Томас поднимает руки. Его кожа липкая от собственной засыхающей крови, та же самая жидкость засохла у него под ногтями. Он складывает пальцы поверх пальцев Ньюта, там, где они обхватывают рукоять ножа, и начинает вонзать острие лезвия в собственную кожу. С точки зрения человека-крысы, это выглядит так, будто Томас пытается вырвать нож из себя. Тонкая струйка крови стекает по шее Томаса и пачкает вырез его рубашки. — Ладно. Хорошо! — человек-крыса отступает. — Остановись! Ты высказал свою точку зрения. Томас ослабляет хватку ножа. Он один раз сжимает пальцы Ньюта. Я в порядке, кажется, он говорит Ньюту. Рядом с ними Минхо издает едва слышный выдох. Патовая ситуация. — Ньют, ты не обязан этого делать, — говорит человек-крыса маслянистым, примирительным тоном, от которого у Ньюта по коже бегут мурашки. — Ты не обязан ничего из этого делать. На самом деле, никто из нас не помешает тебе и Минхо просто уйти отсюда. — Он протягивает руку ладонью вверх. — Мы просто хотим Томаса. Я обещаю тебе — мы не убьем его. — Нет, — говорит Минхо голосом, полным ярости. — Ты заставишь его пожалеть, что он не умер. Мы знаем все о том, что ты делаешь с имуннами, чтобы создать сыворотку. — Ну же… не будь не разумным. Вся эта суета из-за одного парня? Он действительно того стоит? — Это нам решать, не так ли? — говорит Ньют. Человек-крыса по-змеиному склоняет голову набок. — Почему ты пытаешься защитить его? — спрашивает он, меняя тему. — Разве ты не знаешь, что он с тобой сделал? — Он переводит взгляд на Томаса, неподвижного и безмолвного в объятиях Ньюта. — Разве ты не сказал им, Томас? — бормочет он. — Или тебе слишком стыдно? Я полагаю, что через некоторое время от лжи и секретов будет трудно отказаться. — Его верхняя губа изгибается. — Должен ли я просветить их? Под пальцами Ньют чувствует, как учащается пульс Томаса. — Сколько парней, на твоих глазах, умерло в Глэйде, прежде чем ты что-то с этим сделал? — провоцирует человек-крыса. — О, должно быть… их было так много, что я уже сбился со счета. Разве не было мальчика, который случайно попал в Лабиринт в свою первую ночь? Джастин, думает Ньют. — И еще один… был ужален, а затем изгнан — но не раньше, чем задушил другого мальчика во сне. Альфред Стивен — Тот мальчик, который повесился — как его звали? Джори? Джозеф? Джон? Джордж — Может быть, ты не сказал им правду, потому что боишься посмотреть правде в глаза сам… но правда, которую мы оба знаем, заключается в том, что тебе было наплевать и на половину того, что ты делал — если бы у мальчика, который пытался спрыгнуть со стен Лабиринта, не было лица Ньюта. Рука Ньюта непроизвольно дергается, случайно оставляя еще один порез на коже горла Томаса. Он слышит, как Томас тихо ахает от боли. — Заткнись! — рычит Минхо. — Ньют, Томас, не слушайте его. — Ты не должен защищать его, Минхо, — продолжает Человек-Крыса. — Возможно, ты не помнишь, но он сделал свой выбор давным–давно — он выбрал ПОРОК. — Он улыбается, притворно доброжелательно. — Еще не поздно все исправить, Томас. Ты слышал Терезу. У тебя и у нее все еще есть шанс. Томас вздрагивает всем телом. Это первая внешняя реакция, которую он продемонстрировал. По его шее стекает еще больше крови. Ньют ослабляет хватку. И Томас движется без всякого предупреждения — отталкивает руку, держащую нож, от себя, разворачивается и выталкивает Ньюта и Минхо в соседний коридор позади них. Он включает пожарную сигнализацию, и прозрачная стена опускается, перекрывая арочный проход. — Томми! — кричит Ньют. Охранники ПОРОКа открывают огонь. Укрепленный барьер выдерживает. По другую его сторону Человек-Крыса держит Томаса на мушке. Томас встречается взглядом с Ньютом и одними губами произносит «иди». — Ньют, нам нужно бежать! — говорит Минхо. Трещины покрывают барьер паутиной. Он долго не продержится. Минхо и Ньют спасаются бегством. Оставляя Томаса позади.