Разлюбить тяжело (поддаться на предательство еще хуже)

— Здесь мы должны быть в безопасности какое-то время, — говорит Минхо. Они оказались в отдаленной кладовке. На каждой поверхности легкий налет пыли, похожий на серый иней, поэтому Ньют уверен, что их некоторое время не найдут. Томас сидит, привалившись к стене. Его лицо серое, цвета несвежей овсянки, то ли от страха, то ли от недостатка крови, Ньют не знает. Он наблюдает за Ньютом и Минхо с выражением немого, мрачного ужаса, как будто они двое — воплощение его худших кошмаров. — Что вы двое здесь делаете? — спрашивает Томас таким сдавленным голосом, что в нем едва можно узнать его. — Как это выглядит, что мы делаем, скользкоголовый? — говорит Минхо. — Мы здесь, чтобы вытащить твою тупую задницу. — Вам не следует быть здесь, — Томас смотрит на них так, словно смотрит в дуло пистолета. — Боже. Почему вы двое всегда это делаете? Вы идиоты. Почему никто из вас никогда не думает? — Мы действительно думали, — раздраженно говорит Ньют. — Мы думали о том, что тебя вздернули, пытали и истощили. — Так что, ты знаешь, — раздраженно добавляет Минхо. — Не за что. — Я с этим справился. — Да? — Минхо бросает на него равнодушный взгляд. — Потому что мне показалось, что тебя вот-вот съест Человек-Крыса. Поэтому он был так измучен? — Нет, — говорит Томас. — Он почти всегда был таким. — О чем ты думал? — требует Ньют. Он не думает, что когда-либо был так зол. — Ньют, послушай… — Нет, ты послушай, ты чушь собачья, педерастический псих-самоубийца… — Это был единственный способ для вас с Минхо сбежать… — Да, конечно, — презрительно говорит Ньют. — На ней есть колокольчики. Я знаю, ты мог бы провернуть этот трюк с сигнализацией, когда все мы были бы по другую сторону этого барьера. Я похож на блондинку? — Ты выглядишь симпатичной блондинкой, да. — Не флиртуй со мной, Томми, — огрызается Ньют. — С какой стати ты так сильно хочешь вернуться? Ты знаешь… лучше, чем кто-либо, ты знаешь, что с тобой случится, если ты сдашься. — Но я всего лишь один человек, Ньют, — устало говорит Томас. — Один человек. Если это означает спасение мира, спасение таких людей, как ты и Бренда… — Не используй меня в качестве оправдания, — горячо начинает Ньют. — Одна жизнь, — настаивает Томас. — Одна жизнь против тысяч… — Это точно такая же аргументация, которую использовал ПОРОК, когда пытали нас, — утверждает Минхо. — Это другое. — Как? — раздраженно требует Минхо. — Потому что это я. — Томас, — Минхо садится на корточки, так что они оказываются на уровне глаз друг с другом. — Я собираюсь убедиться, что мы все трое выберемся отсюда, даже если для этого мне придется вырубить тебя и перекинуть через плечо. — Я не пойду, — Томас берет себя в руки. — Ладно, это решает дело, — решает Ньют, вытирая ладони о штанины. — Ты. — Он указывает на Томми. — Ты больше не можешь принимать решения. — Ньют, если я пойду с тобой, я могу поставить под угрозу все, что создала Правая Рука. Я только нарисую еще большую мишень на твоей спине. — ПОРОК исчез, — говорит Минхо. — Нет, — говорит Томас. — Речь идет не только о ПОРОКе. — Он вытирает глаза. — Тереза транслировала на весь город. Все это слышали. — Да? — говорит Минхо. — И? — Минхо… это слышали все. Не только ПОРОК. Люди в городе. Чудаки за стенами. Все. Как скоро новость распространится? Другие группы, такие как та, которую возглавляет Лоуренс… они никогда, никогда не прекратят попыток найти меня, — голос Томаса дрожит. Впервые Ньют понимает, насколько тот напуган. — Я не хочу прожить так остаток своей жизни, — шепчет он. — Итак, ты сдаешься, — говорит Ньют. — Я не… — Не лги мне, — говорит Ньют. Он сжимает запястья Томми так сильно, что тот морщится. — Ты сдаешься. Ты не признаешь этого, но это так. — Это моя жизнь, Ньют, — Томас изо всех сил пытается отстраниться. — И я пытаюсь убедиться, что ты проживешь это, — выплевывает Ньют в ответ. Томас наконец вырывается. Он отступает от Ньюта, массируя запястья. По упрямо вздернутому подбородку Томаса Ньют видит, что они его не убедили. — Минхо, — говорит Ньют. Очевидно, что обращение к чувству самосохранения Томаса не работает. К счастью, они могут использовать его гигантский комплекс вины. — Томас, — спокойно говорит Минхо. — Мы не уйдем без тебя. Если ты хочешь стоять здесь и болтать, пока ПОРОК не найдет нас, а мы с Ньютом не окажемся их пленниками — это твоя вина. — Это несправедливо. — Тогда что это будет? — с вызовом спрашивает Минхо. — Тогда каков план? — плечи Томаса опускаются в знак поражения. — План состоял в том, чтобы найти тебя, — говорит Минхо. — А потом? — А потом мы составим новый план. — У нас берги из ушей лезут, — говорит Ньют. — Если бы мы могли забраться на крышу. Послать сигнальную ракету… — Тереза будет ожидать этого. Нам придется спуститься вниз. Если она умна — а она умна — она сосредоточит солдат на верхних уровнях, перекрыв наши пути к отступлению и выиграв время для эвакуации… что означает, что наши ребята находятся на нижних уровнях. — Между нами и ними больше двадцати этажей, — напоминает ему Ньют. — Мы никогда этого не сделаем. — Я не планировал спускаться по лестнице. Томас подходит к большим панорамным окнам. Как ни приятно видеть, что он проявляет активный интерес к их дальнейшему выживанию, задумчивый взгляд на его лице, когда он смотрит вниз на отвесный обрыв снаружи, заставляет Ньюта чувствовать себя неловко. Томас не идиот. Напротив, он один из самых блестящих людей, которых Ньют когда-либо встречал. Все равно… — Томми, — Ньют чувствует необходимость предупредить его, — Ты знаешь, что люди не умеют летать? Кислородный баллон проделывает идеальное отверстие в окне с фиксированным стеклом. Он падает, как камень, переворачиваясь с края на край, пока не ударяется о поверхность бассейна фонтана с глухим стуком и брызгами воды. Разбитое стекло каскадом рассыпается по полу серебристым дождем ледяных осколков. Томас бесстрашно высовывается через отверстие в панорамном окне, наблюдая за спуском танка с каким-то отстраненным, интеллектуальным интересом. Ньют воображает, что под его красивыми каштановыми волосами Томас лихорадочно соображает. — Хорошо, — мягко говорит Томас. — Это выполнимо. — Ты шутишь, — говорит Минхо. Они высотой в двадцать этажей. Минимум. Земля кажется очень, очень далеко под ними. С их выгодной позиции бассейн — всего лишь маленький темно-зеленый квадратик. В последний раз, когда Ньют был так высоко… Перед глазами у него все плывет. Волна головокружения захлестывает его, и он поспешно откидывается назад, ожидая, когда мир перестанет вращаться. — И вообще, насколько глубок этот бассейн? — спрашивает Минхо. — Должен быть достаточно глубок, чтобы упасть в него и выжить, — отвечает Томас. — Должно быть, чтобы это можно было пережить? — Как ты относишься к тому, что едва можно выжить? Томас хватает стул и отламывает большие куски зазубренного стекла, все еще прилипшие к раме. Затем они втроем прячутся за кислородными баллонами и стараются дышать как можно тише, ожидая, что кто-нибудь войдет. — Если мы умрем здесь, — шипит Минхо Томми. — Я убью тебя. — Просто не забудь оставить одного из них в живых. — Для чего? — спрашивает Минхо. Томас так крепко сжимает ручку с синими чернилами, что его пальцы побелели и обескровились. — На случай, если они затеют драку. — Что ты собираешься с этим делать? Поставить автографы на их пистолетах? — огрызается Минхо. Но Ньют, вспомнив, какой вред Томми может нанести скальпелем и шприцем, бросает на своего друга уничтожающий взгляд. — Тсс! — говорит Ньют. — Я слышу, как они приближаются! Приближаются бегущие шаги, и в комнату врываются пятеро солдат ПОРОКа. Ньют полностью перестает дышать. Минхо зажимает рот и нос рукой. Трое парней пригибаются ниже, почти распластываясь на полу в виде кучи переплетенных конечностей. Ньют чувствует, как локоть Минхо больно впивается ему в ребра, а дыхание Томаса щекочет его затылок — он обнаруживает, что одно из них отвлекает больше, чем другое. — Они прыгнули! — кричит глубокий баритон. — Черт! Они выжили? — Мы должны спуститься! — Когда правая рука держит нас за задницы? Мы бы ни за что не справились до того, как они уйдут! Через щели между кислородными баллонами Ньют видит, как двое солдат уходят. В группе осталось трое. Это лучший шанс, который у них может быть. Томас замер — что-то в том, как он держится, кажется каким-то хищным, как у льва, готовящегося наброситься на стадо газелей. Ньют сглатывает и отводит взгляд, его лицо горит. Не время, ругает он себя. Обменявшись молчаливым взглядом с Минхо, они вдвоем занимают позицию на корточках и прицеливаются. Бах-бах! Первые два охранника падают от выстрелов в голову. За то время, которое требуется Ньюту для перезарядки, третий, кажется, понимает, что происходит. Солдат опрокидывает кислородный баллон, и Минхо кричит, когда его рука прижата к земле. Ньют поднимает пистолет, палец нависает над спусковым крючком, но солдат слишком близко и движется слишком быстро… Томас перехватывает его. Он не целится в глаза или в горло. Вместо этого его рука делает дугу в воздухе и глубоко вонзает ручку в сгиб локтя солдата. Мужчина кричит. Томас тащит его к зияющему оконному стеклу и сбрасывает с карниза. Охранник кричит всю дорогу вниз, размахивая руками. Он падает на поверхность бассейна с огромным всплеском. Ньют помогает переставить кислородный баллон, и Минхо высвобождает руку, морщась и хватаясь за плечо. Они поднимаются на ноги и присоединяются к Томасу у подоконника. — Хей, Томас, — говорит Минхо. — Я думал, ты сказал, что один из них нужен тебе живым. — Так и есть. В сотнях футов ниже солдат выныривает из бассейна и начинает плавать — его голова крошечной черной точкой приближается к краю водянисто-зеленого квадрата. — Как я и сказал, — Томас многозначительно смотрит на Минхо. — Это можно пережить. Ньют напоминает себе, что не все, что делает Томми, безумно и/или самоубийственно — это только кажется таким. Но на самом деле, в безумии Томми есть свой плюсы. — Ты сумасшедший сукин сын, — заключает Минхо. — Убедитесь, что входишь в воду ногами вниз, — инструктирует их Томас. — Держите руки по швам. Сконцентрируйся. И нам также нужен разбег. Они отступают на несколько футов, под их ботинками слышно, как хрустит битое стекло. — Ты уверен в этом? — с опаской спрашивает Минхо. — Не совсем, — признается Томас. Ньют и Минхо обмениваются красноречивыми взглядами, типа почему мы снова вернулись за этим шанком? — Хорошая ободряющая речь, — саркастически говорит Минхо. — Да, мы все чертовски вдохновлены, — сухо замечает Ньют. Возвращающиеся шаги. На этот раз их больше. — Я думаю, они вернулись с друзьями, — говорит Минхо. Томас с разбегу прыгает с карниза. Ньют и Минхо, как полные идиоты, следуют за ним. Наступает момент полной невесомости. Затем вступает в права гравитация. Желудок Ньюта подкатывает к горлу. Ветер хлещет его по лицу. Окружение проносится мимо него, как пейзаж за окном мчащейся машины. В горле саднит, но он не слышит собственного крика из-за шума в ушах. Когда они падают в воду, Ньют сначала не замечает боли — только всепоглощающий шок от удара. Кажется, что его руки горят, ободранные в кровь о виноградные лозы. Его нога болит — он не осмеливается взглянуть на нее. Изо всех сил пытаться вдохнуть больно, легкие горят. Его тело кажется странно легким и парящим, как будто его сознание — это воздушный шарик с гелием, привязанный только к самой тонкой веревочке. Его рот полон крови. Несмотря на все его усилия, он все еще жив. Он видит размытую фигуру, склонившуюся над ним, мельком замечает темные волосы. Минхо? Ньют чувствует, как губы прижимаются к его губам, и неожиданность резко возвращает его в настоящее. Он не в Лабиринте. Его легкие горят, потому что они полны воды, и он тонет. Его тело кажется невесомым и плавающим, потому что он плывет. И его зрение темное и размытое, потому что его глаза открыты под водой. Он чувствует вкус крови, потому что то немногое, что он может извлечь из воды, мутное от крови, что настораживает, но является проблемой для будущего Ньюта. Его нога все еще вызывает невыразимое ощущение боли, но, вероятно, она не сломана. И сейчас перед ним Томми, а не Минхо. Томми кладет ладонь на лоб Ньюта, откидывая его голову назад. Другой рукой зажимает ноздри Ньюта. Его рот закрывает рот Ньюта, выталкивая воздух в его безвоздушные, пропитанные водой легкие. Томми отстраняется. Его руки поспешно расстегивают молнию на промокшей куртке Ньюта и стаскивают с него материал. Ньют позволяет грубо обращаться с собой, голова кружится и раскалывается от острой боли. Томми просовывает руку под подмышки Ньюта, спина Ньюта прижимается к спине парня, затем плывет вверх. Голова Ньюта показывается над поверхностью воды, и он жадно втягивает воздух. Томми тащит его к краю, где Минхо присел на корточки и тянется к ним. Его вытаскивают из воды и переворачивают на бок. Кто-то сильно бьет его по спине, и у него начинается рвота, его тошнит водой и отвратительным полупереваренным содержимым желудка. Когда он заканчивает, у Ньюта пересыхает в горле. Руки Томми обнимают его. Небольшая часть его мозга оплакивает тот факт, что он может положить голову Томми на колени только тогда, когда он либо слишком несчастен, либо выжат, чтобы должным образом наслаждаться этим. Швы у Томми разорваны, а рана на шее снова кровоточит. С его темных волос стекает вода, и они влажно прилипли ко лбу. На языке у Ньюта привкус пепла. Он для пробы вдыхает, понимая, что воздух тоже им пахнет. С неба мелким черным дождем падает сажа. В черном небе клубится алый дым. Где-то неподалеку горит здание. — При других обстоятельствах, — говорит Ньют, — это могло бы быть почти романтично. — От тебя воняет блевотиной, — пальцы Томми касаются щеки Ньюта и становятся красными. — И я весь в крови. — Я сказал при других обстоятельствах, не так ли? — Я думаю, ты ударился головой, — Томми очаровательно морщит нос. — Пофлиртуйте позже, — Минхо издает грубый фыркающий звук. — Мы просто разговаривали, — протестует Томми, его щеки краснеют. Чертовски очаровательно. — Не похоже на разговоры, — говорит Минхо. — Не похоже на флирт, — хмурится Ньют. — Ну, если ты все еще можешь быть дерзким, ты не можешь быть слишком сильно ранен, — рассуждает Томми. Ньют садится, чувствуя, как мир кружится вокруг него, а кровь отливает от мозга. Как только он перестает чувствовать себя таким одурманенным, он вспоминает о крови в воде и смотрит на бассейн. Тело солдата ПОРОКа всплывает на поверхность лицом вниз. — Вы двое…? — Ньют смотрит на двух других. Минхо качает головой. — Я не понимаю, — говорит Ньют. — Мы видели его раньше. Он умер не от удара. — Может быть, падение… — Он потерял сознание от потери крови, — говорит Томас, прерывая Минхо. — Потом утонул. — Минхо и Ньют поворачиваются, чтобы посмотреть на него. — По внутренней стороне локтя проходит крупный кровеносный сосуд, — объясняет он. — Он называется плечевой артерией. Перережь его, и ты потеряешь сознание через пятнадцать секунд. Умрешь через девяносто. Ньют встречается взглядом с Минхо. Ни один из них ничего не говорит, но в этот момент они оба думают об одном и том же. Они оба продолжают забывать, или, может быть, они хотят забыть, откуда Томас. Но впервые Ньют может увидеть, как долго Томас был с ПОРОКом. Безжалостный. Неумолимый. Расчетливый. Это не все, чем является Томми, но это те качества, которые ПОРОК оценил бы. И те же самые качества, когда они обращены против ПОРОКа, разрушительны в своей деструктивности. Ньюту достаточно оглянуться вокруг на дымящиеся останки штаб-квартиры ПОРОКа, чтобы понять это. Томми либо не замечает их реакции, либо притворяется, что не замечает. — Ты можешь стоять? — спрашивает он у Ньюта. Ньют упирается ладонями в бетон и пытается, но его больная нога подгибается и отказывается принимать его вес. — Минхо? — говорит Томми. Минхо ползет вперед на коленях и закатывает штанину Ньюта. Ньют скрипит зубами, когда пальцы Минхо скользят по распухшей красной коже его лодыжки, но он не может сдержать вздоха, когда тот начинает ощупывать область вокруг его колена. — Ой! — Ньют издает звук, который абсолютно не похож на писк. — Плохое прикосновение! Плохое прикосновение! — Ты веселый, — Минхо смотрит на Томми. — Ничего не сломано. Но у него, вероятно, порвана мышца. Нам придется… — У нас пополнение, — внезапно говорит Томми. К ним несутся две фигуры в одежде ПОРОКа. Ньют напрягается. Томми приподнимается на ноги. Но когда один из охранников проходит под фонарем, Минхо внезапно расслабляется. — Это Галли, — говорит им Минхо, ухмыляясь. — Я бы узнал этот уродливый нос где угодно. — Восхищаешься работой своих рук? — лукаво замечает Томми. — Своей что? — Ньют смеется. Алби останавливается перед ними. Он смотрит на зияющую дыру в стене здания, откуда они выпрыгнули — это довольно заметно. Его рот долгое время беззвучно шевелится. — Почему, — говорит Алби. Кажется, он не способен к дальнейшим словам. Ньюту наконец удалось превратить своего старейшего друга в односложного. Он наполовину застенчивый, наполовину самодовольный. В унисон Ньют и Минхо указывают на Томми. То, как они работают в тандеме, почти пугает — как будто они втроем составляют головоломку, и Томми — недостающий кусочек, который наконец встает на место. — Вы, ребята, чокнутые, — Галли звучит почти впечатленно. — Вини Томаса, — ворчит Минхо. — Он заразный. — Ты ранен? — спрашивает Алби у Ньюта. — О, я в полном порядке, — язвительно отвечает Ньют. — Я всегда лежу на земле и корчусь от боли. Потому что это чертовски расслабляет. — Не нужно откусывать мне голову, — говорит Алби. — Я просто спросил.