Разлюбить тяжело (поддаться на предательство еще хуже)

Ньют тяжело опирается на Алби, закинув тонкую руку на плечи парня, едва способного перенести вес на свою больную ногу. Его светлые волосы поседели от пепла, а лицо искажено болью, хотя на мгновение оно принимает раздраженный вид, когда он отбивает нависающего Минхо. Томас прижимает к шее окровавленную тряпку. Галли стоит поодаль, стреляет из ракетницы в воздух, затем трусцой возвращается к группе. — Осталось недолго, — обещает Галли. — Держись, Ньют. Ньют дрожит. На нем нет куртки, он только в футболке. — Где твоя куртка? — спрашивает Алби. Он предложил бы Ньюту свою собственную, но его руки заняты тем, что он не дает своему старому другу просто упасть. — Томас раздел его, — отвечает Минхо. — Что? — Алби надеется, что Минхо шутит. — Чтобы не дать ему утонуть, — Томас закатывает глаза. — Его одежда была слишком тяжелой. — Как ты можешь так говорить, Томми? — Ньют невозмутим, глаза озорно мерцают. — Я думал, у нас с тобой было что-то особенное. — Держу пари, ты говоришь это всем парням. — Ты был тем, кто поцеловал меня. — Это было искусственное дыхание под водой. — Я застрял на дне того бассейна, и первое, что пришло тебе в голову, поцелуй без согласия? — Ньют приподнимает бровь. — У меня фетиш на джентльменов, попавших в беду, — Томас пожимает плечами. — Пожалуйста, — говорит Галли. — Сделай так, чтобы это прекратилось. — Ты думаешь, это тяжело? — говорит Минхо. — Я весь день имел дело с этим придурком. Вскоре они слышат грохот приближающегося берга. Он быстро опускается между зданиями, при приземлении раздавливая некоторые из причудливых декоративных уличных горшечных растений ПОРОКа. Они впятером поднимаются по трапу на Айсберг, где их ждут Винс и Бренда, выглядящие не слишком счастливыми. — Личный эскорт главного шефа, — бормочет Минхо достаточно тихо, чтобы слышали только Алби и Ньют. — Мы действительно продвигаемся в этом мире. Я не думаю, что они здесь ради таких, как мы, думает Алби, искоса поглядывая на Томаса, который запинается при виде грозного выражения лица Бренды. Алби опускает Ньюта на пол. Выражение лица Ньюта немного смягчается, когда Алби вытягивает ногу. — Наш Господин и спаситель, — говорит Хорхе с места пилота. В его голосе слышится неподдельное веселье. — Ты слышал, — вздыхает Томас. — Весь город слышал, — Винс скрещивает руки на груди. — Не нужно спрашивать, почему ты так долго. Ты уже закончил пытаться превратить себя в мученика? — Тебе следовало уехать без меня, — говорит Томас. Бренда дает ему пощечину с такой силой, что вся верхняя часть его тела отклоняется в сторону, и он падает на одно колено. — Бренда, пожалуйста, не причиняй ему больше вреда, — говорит Винс. — Он выглядит так, будто уже истекает кровью на полпути к смерти. — О, Томми понял свою ошибку, — челюсть Ньюта стиснута. Его глаза вспыхивают от сочетания боли и гнева. — Не так ли, Томми? — спрашивает он с угрозой. Томас берет себя в руки и поворачивается обратно к Бренде, выглядя так, словно готовится к очередной пощечине. Он выглядит совершенно сбитым с толку, когда она вместо этого обхватывает его руками за талию и крепко сжимает. — Я так понимаю, что я прощен? — Томас смотрит на ее макушку с надеждой. — Это было быстро. Обычно мне приходится унижаться, вымаливая прощение, по крайней мере, неделю. Не могла бы ты рассказать мне, что я сделал, чтобы я мог сделать это снова? Не все время, конечно. Я приберегу это для особых случаев — таких, как дни рождения и Новый год. — Боже, ты никогда не затыкаешься, — Бренда отступает. — Я почти уверена, что Иисус никогда не был таким раздражающим. — Я не Иисус. — И от тебя разит кровью. — Мой новый одеколон, — говорит Томас. — Он называется Eau de Fresh Injury. — Я не уверена, что мне это нравится, — говорит Бренда. — Я тоже не в восторге, — небрежно говорит Томас. — Просто решил попробовать. — Рампа закрывается, и Айсберг начинает подниматься в воздух. — О. И я почти уверен, что мой босс только что уволил меня, — добавляет он. — Я думал, мы убили всех твоих боссов, — говорит Хорхе. — Ты пропустил одно, — сообщает ему Томас. — Помощник директора Джэнсон. — И он тебя уволил? — спрашивает Бренда. — На самом деле он так и не произнес ни слова, но общее намерение было передано. — И из-за тебя он превратился в чокнутого чудака, — предлагает Минхо. — Почти уверен, что это что-то вроде основания для немедленного увольнения. — Это правда, — Томас поворачивается к Бренде и добавляет вполголоса. — Я проявил профессиональную халатность. — Ужас, — говорит Бренда с непроницаемым лицом. — Его потеря. Наша выгода, — говорит Хорхе. — А теперь давай убираться из этого гребаного ужасного города, — Винс опускается в одно из кресел второго пилота, выглядя измученным. — Пока нет, — Томас, пошатываясь, идет к передней части берга. — Сначала мне нужно кое-что сделать. — Винс, кажется, собирается возразить. — Это не займет много времени. — Томми… — Ньют пытается встать, бледнеет, затем снова опускается. — Я не собираюсь возвращаться, — уверяет его Томас. — Я не собираюсь. — Он встречается взглядом с Брендой. — Я не могу просто уйти. — Ты должен, — говорит Бренда. — Я знаю, — говорит Томас. — Но я не могу. Выражение лица Бренды смягчается до чего–то неопределимого — смеси жалости, понимания и принятия. — Высади нас там, Хорхе, — Томас указывает на что-то через лобовое стекло. Ньют снова пытается встать, но Алби кладет руку ему на плечо и заставляет опуститься обратно. — Ньют, чувак, ты даже стоять не можешь. — Я могу опереться, — бойко говорит Ньют. — Опереться — прямо перед тем, как встать. — Перестань вести себя пренебрежительно, — огрызается Алби. — Только когда ты перестанешь быть покровительственным! — Ньют возражает, не отступая. — Я знаю свои пределы, Алби. — Нет, ты не знаешь, слинтхед, — говорит Алби. — Ты останешься там, где ты есть, даже если мне придется, черт возьми, сидеть на тебе. Это не пустая угроза. Алби делал это не раз в те первые дни, сразу после того, как Ньют сломал ногу и был прикован к постельному режиму. Ньют выглядит возмущенным. — Я вернусь, — говорит Томас, ловя взгляд Ньюта. — Хэй. Я вернусь. Ньют выглядит неубежденым. — Я пойду с ним, — добровольно заявляет Минхо, что, кажется, успокаивает Ньюта гораздо больше. Светловолосый парень успокаивается, хотя и неохотно. Через лобовое стекло Алби видит, как они приближаются к высокому зданию. Посадочной площадки там нет, но крыша широкая и плоская. Еще до того, как трап заканчивает опускаться, Томас срывается с места, Минхо следует за ним по пятам. Ньют смотрит им вслед, пока они не скрываются из виду. Алби присаживается на корточки. Его ладонь зависает над материалом штанины Ньюта, молча прося разрешения. — Минхо уже посмотрел, — говорит Ньют. — Он думает, что это просто порванная мышца. — У нас нет льда, — говорит Бренда. — Но я думаю, у нас в аптечке первой помощи припрятаны компрессионные бинты. Это помогает, верно? — Да, — говорит Ньют. — Спасибо, Бренда. Ньют не спорит, когда Алби предлагает ему перевязать ногу. Это больше, чем что-либо другое, говорит Алби о том, как плохо на самом деле чувствует себя его друг — Мать Глэйда Ньют обычно ненавидит полагаться на помощь других людей, несмотря на то, что предлагает каждому свою. — Как это произошло? — спрашивает Бренда. — Я влюбился, — коротко говорит Ньют. Он начинает пальцами расчесывать пепел со своих волос. — И почему ты насквозь промок? — Я упал в бассейн. — Прыгнул, — издевается Алби. Громко. — Ты прыгнул в бассейн. — Он поворачивается к Бренде. — Он, Минхо и Томас. С высоты в двадцать этажей. Как три самых дерзких оболтуса, которые когда-либо жили, чтобы оболтусничать. — Ха, — говорит Хорхе. — Жаль, что мы это пропустили. Звучит забавно. — Я знаю, что подарю тебе на день рождения, — вежливо говорит Ньют. — Что? — спрашивает Хорхе. — Чертов словарь. Ты сможешь посмотреть определение слова ‘забавно’. Я не думаю, что это означает то, что ты думаешь, — говорит Ньют. — Планы Томаса всегда такие? — слабо спрашивает Галли. — Нет, — коротко отвечает Винс. — Он прав, — говорит Хорхе. — Обычно они в десять раз опаснее. Это приручение. — Поверь мне, ты легко отделался, — Бренда игриво взъерошивает волосы Ньюта, так что они повсюду торчат влажными светлыми колючками. — После того, как весь этот бардак наконец закончится, мы можем сесть и сравнить заметки. У нас с Хорхе есть для тебя столько постыдного материала, ты даже не представляешь. Хорхе поворачивается, чтобы что-то сказать им, но его слова заглушает внезапный всплеск статической обратной связи, которая разносится по всему городу. Алби зажимает уши. На секунду он думает, что это девушка из ПОРОКа, Тереза Агнес, пытается убедить Томаса вернуться снова. Но голос, который они все слышат, принадлежит Томасу. — Тереза. Его голос усиливается сотнями динамиков, эхом разносясь по пустым улицам города. — Мне нужно, чтобы ты выслушала то, что я должен сказать, — говорит он. — Пожалуйста. Просто послушай. Несчастье в его голосе почти осязаемо — что-то болезненное и физическое. — Все, о чем мы мечтали с детства, мы все еще можем делать, Тереза. Создание лекарства. Спасение мира. Мы можем. Хорошо? Мир не должен погибнуть из-за ПОРОКа. Я этого не допущу. Я знаю, ты тоже не допустишь. У нас все еще есть шанс. И на этот раз мы можем быть лучше, чем ПОРОК… на этот раз мы можем сделать это правильно. Такое ощущение, что весь город затаил дыхание. — Пойдем со мной, Тереза. В передней части берга Хорхе и Винс мгновенно переходят на взволнованный шепот. Бренда — единственная, кто не выглядит удивленной. — Я не знаю, что делать дальше. Но я хочу выяснить. Я хочу попробовать. Ты сказала, что ты тоже. Алби смотрит на Ньюта. Светловолосый парень совершенно застыл. В его глазах безошибочно читается боль. — Твой день рождения. Крыша. Мое ожерелье, — говорит он. — Ты знаешь, где меня найти. На этом все заканчивается. Внутри берга как будто происходит взрыв. Винс и Хорхе начинают говорить одновременно. — Он сумасшедший! — Он не может взять ее с собой! — Он даже этой девушке не доверяет, а теперь хочет забрать ее с нами в Безопасное убежище? — Откуда он знает, что она не предаст нас при первой возможности? — Выжил из ума, черт возьми! — Винс, — говорит Алби. — Он может это сделать? — Теперь он чертово лекарство, не так ли? — говорит Ньют, и в его голосе слышится неприкрытая горечь. — Он, наверное, может делать все, что, черт возьми, захочет. Алби кладет руку ему на плечо, но Ньют отмахивается от прикосновения. Выражение его лица замкнутое. — Это Томас, — Бренда криво смотрит на двух взрослых мужчин. — Вы действительно удивлены? Его фетиш «девица в беде» о, как хорошо сочетается с его синдромом белого рыцаря. — Я думал, у него фетиш джентльмена в беде, — говорит Галли. Лицо Ньюта становится кислым. — Это фетиш равных возможностей, — говорит Бренда. — Я не думаю, что Томас настолько разборчив. — Кто-нибудь, притащите его обратно сюда! — приказывает Винс. — Мы уходим. Вылечить или нет, мы не позволим Терезе Агнес приближаться к нашему дому. Галли уже одной ногой заходит в рампу, когда динамики снова включаются. — Том? Хрипловатый для девушки голос. Почти резкий. Что-то в нем напоминает Алби морозные осенние листья. Это оставляет не очень дружелюбное впечатление. — Тереза? - изумление. Благодарность и облегчение. Тоска, такая острая, что причиняет боль. — Тереза, где ты? — Я не приду, Том. — О, — говорит Бренда мягко и грустно. — О, нет, Томас. — О чем ты говоришь? Тереза, ты не можешь здесь оставаться. — Я должна. Том, я нужна людям в этом городе. Ни у кого из них нет иммунитета. Им нужно Лекарство больше, чем цивилизации иммунов, — Пауза. — Они нуждаются в тебе больше. — Я не… конечно, я не планировал бросать их. Но, Тереза, у тебя нет Лекарства… — У меня твоя кровь, — перебивает она. — Этого недостаточно. — Это продлится достаточно долго, чтобы мы смогли придумать, как наладить его массовое производство. — Ты этого не знаешь, — в его голосе звучит отчаяние. — Нет никакой гарантии. Если мы будем действовать правой рукой… — Работать с ними? — она издает насмешливый звук. — Работать с людьми, которые вторглись в наш дом? Кто уничтожил наш народ… — Мы первыми сделали это , помнишь? — И это твой ответ на все, не так ли? — ее голос полон презрения. — Что бы они ни делали, это не так плохо, потому что мы поступали хуже? Око за око делает мир слепым, Томас. Люди погибли сегодня из-за тебя. Хорошие люди. Это было не правосудие. Это было убийство, простое и понятное. — Скажи мне, где ты, Тереза, — в его голосе паника. — Я найду тебя. — Если ты сделаешь это, тогда мне придется вернуть тебя, — спокойно говорит она. — Я отведу тебя обратно к тому, что осталось от ПОРОКа. Мне нужно Лекарство, Том, и я сделаю все необходимое, чтобы оно было. — Я тебе не верю, — выдыхает он после мгновения испуганной тишины. — Тереза. Я не верю. Верю. Тебе. ПОРОК исчез. Ава мертва. Джэнсон хуже, чем мертв. Я — все, что у тебя осталось. Ее голос становится грустным. — Я не могу спасти того, кого люблю, ценой жизни всего мира. Я не буду, — удар. — Я не ты, Том. Алби рефлекторно смотрит на Ньюта при этом, только после того, как он это делает, понимая, что все остальные на берге сделали то же самое. — И я… — она запинается. — Том, я не знаю, кем бы я была без ПОРОКа. — Я не знаю, кем бы я был без тебя. — Я думаю, у тебя скоро будет шанс узнать, — она прерывисто вздыхает. — У меня это не очень хорошо получалось… но я действительно любила тебя. — Не говори это так, — его голос звучит потрясенно. — Например, как? — Как будто ты прощаешься. — Ты сожалеешь об этом? — ее дыхание слышно прерывистым. — О том, что ты с нами сделал? Долгая пауза. — Я сделал свой выбор, — наконец говорит он. — Я выбрал свою сторону. Я сделал то, что считал правильным, и я бы сделал это снова. — Я тоже, — в ее голосе звучат слезы. — Прощай, Том. После этого не остается ничего, кроме тишины — плотной и неестественной тишины, окутывающей их всех. — Эй, ложись обратно. Твоя нога… — Алби выходит из своего паралича, когда Ньют снова пытается встать. — Томас — он собирается вернуться, — Ньют отталкивает его. — Минхо остановит его, — напоминает ему Алби. — Тебе не обязательно уходить. — Да, — говорит Ньют. — Я люблю его. Ньют смотрит на него — у него такое же выражение лица, как тогда, когда они с Минхо сказали Галли и Алби, что Томаса забрал ПОРОК. — Я возвращаюсь за ним, — сказала Ньют, все еще сжимая окровавленный нож. Обдуманно и непоколебимо. Никаких оговорок или нерешительности. Что бы еще вы ни говорили о Ньюте, он знает, чего хочет. И он не стесняется добиваться этого. — Прекрасно, — говорит Алби, чувствуя себя обиженным. — Тогда я иду с тобой. Он помогает Ньюту подняться на ноги, затем помогает ему спуститься по пандусу и пересечь крышу. К счастью, им не нужно далеко ходить, чтобы найти Минхо и Томаса — крики Минхо слышны из-за первой двери, с которой они сталкиваются. Внутри находится комната, от пола до потолка уставленная затемненными мониторами, похожая на какой-то центр наблюдения. Томас смотрит отсутствующим взглядом, его темные глаза безжизненны и как у чудака, кажется, он вообще не замечает криков Минхо. Это довольно жутко. Но при виде Ньюта он приходит в себя достаточно, чтобы сказать: — Ты не должен быть… Он замолкает, очевидно, не в состоянии решить, чего именно Ньюту не следует делать. — Она не придет, Томас, — говорит Минхо. — Я не могу уйти без нее, — глаза Томаса дикие и отчаянные. — Я не могу, Минхо. Я должен вернуться… — Томми, нет, — говорит Ньют. — Ты не можешь. Томас, кажется, едва слышит его, стеклянные глаза устремлены в определенную точку в воздухе. — Я должен увидеть ее. Я должен объяснить… Минхо выглядит так, словно едва сдерживает желание придушить его. Алби понимает. — Ты слышал ее, — говорит Минхо. — Она хочет превратить тебя в банк человеческой крови. — Она блефовала, — Томас качает головой. — Ты не знаешь Терезу, Минхо. Она бы не стала — по отношению к мне… Минхо, кажется, теряет терпение, хватает брюнета и трясет его так сильно, что голова откидывается назад. — Черт возьми, послушай меня, Томас. Ты не хочешь в это верить, но она верит. Ньют делает шаг вперед, протягивая руку к Томасу, и его больное колено подгибается под его весом. Алби хватает его, прежде чем он падает на пол. — Ньют! — говорит Алби. Томас пристально смотрит на Ньюта. Он выглядит так, будто хочет придвинуться ближе, и одновременно так, как будто хочет убраться от него как можно дальше. Он полон кинетической энергии — переминается с ноги на ногу, размахивает руками по швам, кусает губу. В любой момент Алби ожидает, что он сбежит. Если он это сделает, это, вероятно, будет последним, что кто-либо из них когда-либо увидит его снова. — Томми, — выдыхает Ньют. Его лицо приобретает зеленый оттенок, и он опасно покачивается. — Пожалуйста, Томми, пожалуйста. Долгое мгновение Томас просто смотрит на него. Затем, кажется, вся энергия разом покидает его. Деревянным движением он едва заметно кивает. Минхо хватает Томаса и быстро ведет его мимо них к двери. Алби и Ньют следуют за ним более медленным шагом. Вверх по трапу и на берг, где Минхо сажает Томаса на пустое сиденье. Алби опускает Ньюта обратно на пол, где он может вытянуть ногу. Это признак того, насколько несчастным и шокированным выглядит Томас, что никто, даже Винс, не заводит с ним разговор о том, что было раньше с Терезой. Взлет проходит совершенно бесшумно. Затем Томас начинает плакать. Он уродливый плакса. Громкий и неряшливый. Лицо в пятнах. Рот широко открыт, а губы обнажены, обнажая зубы. Отвратительные стенания и унизительные вопли. Ньют и Минхо беспомощно смотрят друг на друга. Все остальные отводят взгляды. Если бы Алби был вообще способен испытывать к Томасу больше жалости, чем он уже испытывает, он бы почувствовал это сейчас.