шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

3 — Томас, это невозможно. Она должна была уже обратиться. Она никак не может все еще… Челюсть Томаса сжалась так сильно, что ломит зубы. Он дергает подбородком в незначительном, пренебрежительном движении, которое заставляет ее замолчать на полуслове. — Хорошо, — он поднимается на ноги и с громким стуком отодвигает стул в сторону. — Этого достаточно. — Ты мне не веришь? — Тереза с таким же шумом роняет скальпель и встает вслед за ним. — Ты действительно этого от меня ждешь? — требует он. — Ты сделала свой выбор. Черные волосы Терезы собраны в строгий пучок. Эта прическа обнажает ее длинную шею и делает овал лица более резким и суровым. Голубизна ее глаз подобна лазерам. Они направлены через плечо Томаса туда, где Галли сидит за столом, полируя пистолет. — А он? — спрашивает Тереза. — Ты доверяешь ему, не так ли? Зачем тебе это, после того, что он сделал с Чаком? Ты ненавидишь его. — Так и есть, — соглашается Томас. — Но мне не обязательно любить его, чтобы доверять. И я действительно доверяю ему, потому что знаю, что он скорее умрет, чем сделает что-то такое, чем предаст меня и моих друзей. Я не могу доверять тебе, потому что знаю, что ты сдашь всех моих друзей в ПОРОК, если это приблизит тебя к поиску твоего проклятого лекарства. — Все в порядке? — это Галли, он подходит и встает у плеча Томаса. Он бросает на Терезу враждебный взгляд. — Да, — Томас не сводит глаз с Терезы. — Да, мы закончили. Сейчас Руки Галли сложены на груди, все его существо вибрирует от сдерживаемой ярости, когда он стоит на страже у погребальных саванов. Все, даже остальные его Строители, обходят его стороной. Одиннадцать погибших. Джим. Джо. Ли. Уил. Дмитрий. Дэвид. Энри. Эйдан. Брэндон. Вик. Алби. Галли потерял трех своих Строителей — больше, чем другие Хранители. Вик был мал, ему было всего шестнадцать лет, едва ли старше Чака, его конечности все еще были длинными и долговязыми, он застрял в той стадии неуклюжего подростка, из которой ему теперь никогда не вырасти. Возможно, Ньют не всегда ладит с ним, но он знает, что для Галли нет ничего важнее Глейда и мальчиков, которые там живут. И теперь, после того, как почти дюжина их была убита, после того, как у них забрали лидера, Галли жаждал крови. Галли не грустит — он злится, затевает драку, а затем действует так, как, по его мнению, будет лучше. Вот почему Ньют не очень удивлен, когда слабая сдержанность Галли иссякает, и он бьет Минхо прямо в челюсть. Минхо отшатывается, на мгновение ошеломленный. Бегун поворачивает голову и сплевывает кровь на траву, забрызгивая свои ботинки, затем разворачивается к своему товарищу-вратарю, размахивая кулаками. Состояние ухудшается из–за того, что они оба катаются по грязи и траве, рыча, нанося удары руками и ногами. В какой-то момент другие Хранители пытаются вмешаться, но отступают, когда Зарт получает локтем в лицо, а Фрайпан — коленом в живот. Ньют просто наблюдает за всем происходящим, чувствуя себя усталым и смирившимся, зрителем, находящимся где-то вне своего тела. Он не чувствовал такого онемения со времен инцидента со стенами лабиринта и плющом, о котором они с Минхо не говорят. Часть его начинает задаваться вопросом, почему Алби не положил конец этим двум безмозглым придуркам… Ох. Тогда он начал замечать, что все Глейдеры смотрят на него — с ожиданием, страхом и надеждой. И, о, чертов гребаный ад, он не думает, что сможет это сделать. Алби был их лидером с самого начала, лучшим, о ком любой из них мог когда-либо мечтать. Ньют не думает, что у него хватит духу занять это место. Он не хочет. Он не может. — Что ты наделал? — Галли кричит снова и снова. В данный момент Минхо одерживает верх и прижимает Галли лицом к земле. Галли дико дергается. В этом нет никакой утонченности, только дикий внутренний гнев. — Что ты, черт возьми, натворил? Одно дело, когда драки проходят в относительном уединении Зала Совета, когда конфликт между Хранителями держится в секрете, в то время как перед остальными они выступают единым фронтом. Совсем другое дело, когда на публике происходит дерьмовая драка с нокаутом — их руководящий совет раскалывается под воздействием стресса от вчерашнего кошмара. Ньют может представить, как, должно быть, падает доверие Глейдеров к своим лидерам. Он знает, что должен вмешаться и положить этому конец, что теперь все смотрят на него, спрашивая, что делать и как двигаться дальше. Но он словно парализован. Ему кажется, что он стоит в центре очень яркого прожектора, а его ноги приклеены к полу. — Галли, — говорит Томас. — Мальчики смотрят. Томас немного привел себя в порядок, и медработники обработали его раны. Его правая рука была пристегнута к груди на перевязи, чтобы не усугубить вывих плеча. Его щеки выглядят более впалыми, чем когда-либо. Под глазами темные круги. Кажется, что он вот-вот упадет в обморок. Но он говорит с Галли с неуместной, жесткой ноткой командования в голосе. Из горла Галли вырывается рев разочарования и горя. Он несколько раз ударяет кулаками по грязи, яростно и с такой силой, что вырывает траву и комья земли. Затем он замирает, его спина тяжело вздымается, дыхание громкое, как будто он только что пробежал марафон. Минхо осторожно слезает с него. Галли перекатывается на спину, он покрыт коркой грязи, а лицо застыло в оскаленной маске. Он устремляет горящий взгляд на Минхо, но не собирается снова бросаться на него. Минхо переводит насмешливый взгляд с Томаса на Галли. Ньют снова обретает голос. — Ты. Останься, — говорит он, когда Томас делает шаг назад, к Чаку. Томас смотрит на него как осужденный, надеявшийся избежать суда, но которому в последнюю секунду мешают. Ньют игнорирует его и поворачивается к Минхо. — Минхо… что, черт возьми, там произошло? — Там был Гривер, — натянуто говорит Минхо. — Я пытался. Алби пытался. Но… Он умолкает. Все склоняют головы. Даже Галли на мгновение перестает сердито смотреть. Ногти Ньюта впиваются в кожу ладоней с такой силой, что идет кровь. Его грудь похожа на надутый воздушный шар. Они не проводят Собрание Хранителей в Зале Совета, не сейчас, когда потеря и отсутствие Алби еще так свежи. Вместо этого они все собрались на опушке леса. Стоят в тени, но в остальном на открытом месте и в пределах видимости остальных Глейдеров. Ньют не единственный, кто опасается выпускать своих подопечных из виду. Томас сидит между корнями дерева, раскинув ноги, как маленький ребенок. Новичок смотрит через поляну, его взгляд, как магнитом, притягивается к кудрявой фигуре Чака. Галли попеременно то сердито смотрит на Минхо, то в сторону его Строителей. Зарт и минуты не может прожить без того, чтобы не поискать глазами своих Копачей. Все остальные Хранители такие же дерганые. — Но ты сказал, что открылся новый проход, — неуверенно говорит Зарт. — Какая-то дверь или туннель — что-то, чего я никогда раньше не видел. Я думаю, что это, должно быть, то место, куда Гриверы уходят днем. Все уставились на него. — Ты говоришь, что нашел дом Гриверов? — Фрайпан выглядит ошеломленным. — И ты хочешь, чтобы мы вошли туда? — Их путь внутрь может стать нашим путем наружу, Фрай. — Или, — громко говорит Уинстон. — На другой стороне нас могут поджидать десятки Гриверов. — Почему бы нам не спросить Томаса, поскольку он, похоже, знает все, что здесь происходит? — говорит Галли. Томас горбит спину и плечи, подтягивает колени к груди, уходя в себя. Он выглядит маленьким и безобидным, и Ньют задается вопросом, делает ли он это нарочно. — Ну, Салага, какой из вариантов? Это выход или билет в один конец на «шведский стол Гривера», где можно есть все, что угодно? — спрашивает Галли. — Немного того и другого, — Томас пожимает плечами. — Отлично, — саркастически говорит Зарт. — Что с вами случилось, ребята? — Минхо снова переводит взгляд с Томаса на Галли. — Галли устроил мятеж и запер всех в тюрьме, — уныло сообщает Фрайпан. — Он что? (Томас знал. Ньют не знает как, но Томас знал в тот момент, когда Алби вошел в Лабиринт, что это произойдет. Он знал и пытался сказать ему. И когда Ньют не послушал его, Томас пошел к Галли.) — Гриверы пытались убить тебя, — говорит Галли Томасу. — Правда? — насмешливо спрашивает Томас. — Забавно. А я и не заметил. Галли ведет себя так, будто тот ничего не сказал. Его взгляд обжигает аналитическим блеском. — Твоя первая ночь здесь. Гривер, которого ты чуть не привел в Глейд — я все время говорил, что это не было совпадением или случайностью. Гривер охотился на тебя… они все. Новичок опускает взгляд на свои грязные ботинки. Ньют встречается взглядом с Минхо, оба они думают о прошлой ночи — о том, как каждый Гривер в Глейде набросился на них, как только узнали, где Томас, как монстры даже не пытались найти оставшихся Глейдеров. Томас даже сам сказал это: ПОРОК хочет моей смерти гораздо больше, чем того, что произойдет с вами. — Почему? — спрашивает Ньют, глядя на Новичка. — Что «почему»? — Зачем все это? — Ньют начинает волноваться. — Зачем Создатели послали тебя сюда, если ты работал на них. Зачем так старались убить тебя? — Э-э, — Уинстон чешет затылок. — Мы все еще притворяемся, что Новичок никогда не работал на Создателей? — Они называют себя ПОРОКом, — Томас срывает с земли горсть травы и начинает измельчать ее в липкие зеленые шарики. — И они собираются приложить все усилия, чтобы убить всех вас, не только меня, — он поднимает взгляд на Ньюта. Его глаза огромные и круглые, карие, пронизанные золотистыми оттенками и янтарными вкраплениями. — Я работал на них… до тех пор, пока они не отправили меня сюда, ведь я перестал быть полезным. — Ты работал с людьми, которые поместили нас сюда, — Галли, прищурившись, смотрит на него. — И теперь ты помогаешь нам? Почему? — Из-за голосов, — глаза Томаса округляются. — Это заставляет их замолчать. — Хорошо. Теперь я знаю , что ты просто издеваешься надо мной, — Галли хмурится. — Назови мне хотя бы одну причину, по которой любой из нас должен тебе доверять. — Потому что прошлой ночью я спас всем жизнь? — говорит Томас, опуская широко раскрытые глаза. — Но дверной проем в секции 8, — нетерпеливо говорит Минхо. — Это и есть выход из Лабиринта, верно? — Это так, но нам придется пробиваться с боем. — Но нужно ли нам это? — это снова Галли. — Галли, это выход, — Минхо смотрит на своего товарища-хранителя как на идиота. — Это то, что мы искали на протяжении пяти лет, рискуя нашими жизнями. Мы можем вернуться домой. Галли проводит рукой по лицу, пачкая кожу грязью. — Мы дома, ясно? — он резко вытягивает руку в сторону стены с вырезанными именами. — Я не хочу больше вычеркивать чьи-либо имена на этой стене. — Прекрати! — огрызается Томас, заставляя всех удивленно посмотреть на него. Новичок на взводе. — Минхо, Галли… просто прекратите это. Прекратите спорить. Вот что делает ПОРОК — они вбивают клинья между нами, используя людей, о которых мы заботимся, или вещи, которых мы боимся, как крючки, чтобы разъединить нас. Вы оба просто даете им то, чего они хотят. Минхо успокаивается, неохотно отступая. Но не Галли. Хранитель Строителей все еще выглядит так, словно ему не терпится подраться. — Галли, — тихо говорит Ньют. — Ты же знаешь, что мы не можем остаться здесь, верно? Если мы не уйдем, Гриверы вернутся. И они будут возвращаться, пока все мы не умрем. — У нас есть укромные места, — возражает Галли. — Ящик и тюрьма… только до восхода солнца… — И что произойдет, — тихо говорит Томас, — когда Гриверы перестанут уходить на рассвете? — Гриверы выходят только ночью. — Точно так же, как Двери открываются только днем? — возражает Томас. Галли отводит взгляд, озадаченный, но не желающий этого признавать. В разговор вступает Ньют. — Каждый год мы говорим себе, что хуже не станет — и каждый год мы ошибаемся. Дети становятся все младше. Лабиринт становится все опаснее. С каждым годом ставки становятся выше. Что произойдет, если мы сейчас сдадимся? Как ты думаешь, что Создатели будут делать, когда мы прекратим попытки пройти их дурацкий кровавый тест? Ньют оглядывается вокруг, встречаясь со всеми глазами. — Создатели не остановятся. Если кто-то из вас думает, что они когда-нибудь остановятся, то вы лжете сами себе, — резко добавляет Ньют. — Мы не можем допустить, чтобы наступил следующий год. Мы не можем позволить, чтобы стало хуже. Если мы вообще хотим жить какой-то жизнью, тогда мы должны уйти. Ньют не знает, откуда все это берется. Он не из тех, кто произносит страстные речи. Он чувствует, как эмоции наполняют его легкие и вырываются из груди. Он видит темный сверкающий взгляд Минхо и сияющие янтарные глаза Томми. Он понятия не имеет, к чему он клонит и какую точку зрения пытается подчеркнуть. Он просто знает, что должен сказать это, потому что… Потому что если он этого не сделает, то… — Потому что, если мы ничего не предпримем, это будет означать, что Алби умер напрасно, — яростно говорит Ньют. — И я не могу этого допустить. Я не допущу этого. Ньют смотрит на остальных, безмолвно бросая вызов любому из них перечить ему. Никто этого не делает. Даже Галли, хотя он все еще выглядит возмущенным. — Пожалуйста, скажи мне, — говорит ему Томас. — Что ты все еще не думаешь о том, чтобы отдать меня Гриверам, как невинного агнца. — Это приходило мне в голову, — говорит Галли, в его словах была только доля шутки. — Подумай об этом так, — предлагает Томас, неловко поднимаясь на ноги одной рукой, другая все еще привязана к груди на перевязи. — Если мы уйдем, и я окажусь неправ или, если я предам тебя, ты всегда можешь убить меня. Если ты останешься здесь и попытаешь счастья с Гриверами, у тебя вообще не будет никаких шансов. — С этим, — признает Галли. — С этим очень трудно поспорить. — Итак, когда мы это сделаем? — спрашивает Зарт, нервно заламывая руки. — Минхо? — Ньют смотрит на своего друга. — Мы уходим сегодня, — Минхо на мгновение задумывается. — Сегодня? — визжит Фрайпан, голос становится пронзительным. — Но… — Но я не хочу оказаться запертым в Глейде с кучей Гриверов еще на одну ночь, а ты? — прерывает его Минхо. — Томас, — Ньют поворачивается к темноволосому парню. — Ты единственный, кто помнит что-либо до Лабиринта. С чем мы будем иметь дело там? — Вам понадобятся пайки, — говорит Томас. — Еда. Одежда. И вода… много воды. Как только мы пройдем мимо Гриверов, мы отправимся в поход через пустыню. Там, насколько хватает глаз, пустошь. — Пустошь, — говорит Фрайпан. — Звучит довольно мило. — Чувак, ты можешь остаться и составить компанию Гриверам, — Уинстон хлопает его по спине. — Зарт, — Томас поворачивается к Хранителю Копачей. — Там, куда мы направляемся, нам придется начинать сад с нуля. — Ты хочешь, чтобы я сажал урожай в пустыне? — Зарт смотрит на него. — Я знаю одно место, — Томас очень осторожно поднимает глаза. Проследив за его взглядом, Ньют видит блеск серебра, исчезающий между листьями деревьев. Жук-стукач. Зарт бросает взгляд на Ньюта. Ньют кивает. — Как скажешь, чувак, — говорит Зарт. — И нам нужно оружие, — Томас мрачно смотрит на них. — И не только против Гриверов. (Томас рассказывает им о Вспышке и Чудаках. — Видишь, Салага? — говорит ему Галли. — Вот почему никто не воспринимает тебя всерьез. Потому что мы не можем сказать, является ли кланк, который вырывается у тебя изо рта, спасительным или сумасшедшим.) Ньют старается не думать о том, когда он в последний раз был в Лабиринте. Ему это удается. Если это можно считать успехом. Ничто так не отвлекает от мыслей, как предстоящая битва с ордой гигантских, ужасных монстров. Потому что ему определенно нужно больше травм, связанных с Лабиринтом. Минхо выглядывает из-за угла на последний отрезок коридора, ведущего к потайной двери, затем бросается назад, прижимаясь всем телом к стене. Костяшки его пальцев, сжимающих древко копья, побелели. — Гривер прямо за углом, не так ли? — спрашивает Томас. Для шанка, который безоружен и страдает от поврежденного плеча, он звучит действительно чертовски спокойно по поводу всего этого. — Ага, — Минхо громко сглатывает, в горле подергивается. — Их будет больше, — как ни в чем не бывало говорит Томас. Он тоже выглядывает из-за угла, практически прижимаясь грудью к Минхо. Ньют подавляет сильную волну раздражения при виде этого. — Видишь эти щели по обе стороны от дорожки? И эти отверстия в потолке? — Вижу, — Минхо поворачивается лицом к остальной группе — более сорока бледных, нервных лиц. Все старшие мальчики вооружены; младшие несут сумки с припасами. — Вы все это слышите? Держитесь подальше от щелей в полу и потолке, — он вручает ключ Томасу. — Возьми. Оставайся позади нас и открой дверь. — Я не маленький ребенок, — Томас недовольно поджимает губы. — Нет, но твоя рука на перевязи. — У меня есть еще одна рука. — Да, твоя не доминирующая рука. — Томми, — говорит Ньют. — Оставайся с Чаком и младшими мальчиками, хорошо? Убедись, что они благополучно справятся. Если и есть что-то, что может заставить Томаса не ввязываться в драку, так это безопасность Чака. Конечно же, Новичок отступает, хотя и не выглядит довольным этим. Чак держится рядом, вооруженный своим любимым арбалетом. — Разве кто-нибудь не должен произнести ободряющую речь или что-то в этом роде? — спрашивает Минхо. — Продолжай, — сухо говорит Ньют. — Будьте осторожны. Не умирайте, — Минхо кивает и поворачивается к толпе. — Отлично, — Ньют закатывает глаза. — Теперь мы все чертовски вдохновлены, — он поворачивается лицом к своим парням, сжимая копье в одной руке. — Вы все знаете план. После пяти лет обращения с нами, как с лабораторными крысами, сегодня мы занимаем твердую позицию. Сегодня мы объявляем борьбу Создателям, через что бы нам ни пришлось пройти, чтобы попасть туда. Сегодня Гриверам лучше испугаться! — он ударяет рукоятью своего копья о землю, видит, как его товарищи-глейдеры согласно кивают, хватаясь за оружие. — Вперед! Как один, они бросаются за угол, Минхо берет инициативу на себя. Гривер видит их приближение и визжит. Его хвост поднимается, свернувшись кольцами, когда он мчится к ним на максимальной скорости и сталкивается со стеной ощетинившихся деревянных копий. — ВЛЕВО! — кричит Минхо, и вместе стена копий отталкивает Гривера в сторону, расчищая путь вперед. Томас, Чак и младшие Глейдеры бросаются вперед. Гривер пытается напасть на них, но остальные Глейдеры смыкают ряды. Позади них Ньют слышит звук сдвигающегося камня, когда ключ активируется и открывает скрытый дверной проем. — ПРИГНИТЕСЬ! — кричит кто-то. Ньют хватает ближайшего к нему человека — которым оказывается Зарт — и дергает их обоих вниз, едва не задев хвост Гривера, когда тот проносится над их головами. Но не все реагируют достаточно быстро. — КЛИНТ! — кричит Джефф. Хвост Гривера взмахивает в воздухе, и Клинта отбрасывает через коридор, он катится по камню, пока не ударяется о край прохода. Сначала его ноги соскальзывают с выступа, затем туловище. Его руки отчаянно царапают гладкий камень, но опоры для рук нет. Ньют ныряет, чувствуя, как камень царапает его спереди, когда он хватает одну из рук Клинта и крепко держит. Он слышит, как рядом с ним падает тело, видит пару темнокожих рук, хватающих Клинта за другую руку. Джефф. Их головы и плечи выступают над гребнем каменной дорожки — отвесный обрыв, который погружается в чернильную пустоту. Ньют и Джефф — единственные, кто спасает Клинта от падения навстречу смерти. Бледное, испуганное лицо Клинта смотрит на них снизу вверх. Ньют хотел бы, чтобы у него хватило дыхания для некоторого успокоения, но ему требуется каждый дюйм его силы и концентрации, чтобы удержать потную руку Клинта. Давай. Еще немного… Мышцы напрягаются, они начинают тянуть его вверх. Джефф кладет руку Клинта на выступ, пальцы опускаются, чтобы схватить его за запястье, когда под ними что-то крошится. Хвост Гривера вылетает из темноты и обвивается вокруг всего туловища Клинта. Хватка Ньюта от неожиданности ослабевает, и Клинт вскрикивает, когда его скользкое от пота запястье выскальзывает из руки Ньюта. Раздается влажный хруст, и крики резко обрываются. — НЕТ! — кричит Джефф, хватаясь за воздух. — Нет, нет, нет! КЛИНТ! Ньют хватает Джеффа сзади за рубашку и дергает их обоих назад. Джефф борется с ним, все еще зовя Клинта. — Слишком поздно! — Ньют задыхается. — Джефф, он ушел! Мы ничего не можем сделать! Гривер карабкается по дорожке. Сначала множество ножек с лезвиями; затем блестящее луковичное тело; наконец, жало, которое мечется взад-вперед, как разъяренная змея. Другой гривер следует за ним с противоположной стороны дорожки. — Ньют! Джефф! Протягиваются руки и дергают их обоих обратно, под защиту других мальчиков. Кто-то сует копье в руку Ньюта. Все как в тумане — борьба, крики. Каким-то образом, Ньют не знает как, они действительно это делают. Они сдерживают Гриверов. Ньют слышит рычащие звуки над собой, поднимает взгляд и… — Они сверху! Гривер падает на землю с глухим ударом, сотрясающим камень, прямо там, где стоял Минхо. На один-единственный, останавливающий сердце момент Ньют думает, что один из его старейших друзей мертв. Но нет. Упрямый сукин сын все еще держит свое копье, и он использует древко, чтобы держать щелкающие челюсти существа подальше от себя. Ньют тянется за спину, вытаскивает свое мачете из ножен… — ПРИГНИТЕСЬ! Что-то проносится мимо Ньюта так быстро, что ветер развевает его волосы, и попадает в голову Гривера, прижимающего Минхо. Одно из их грубых деревянных копий. Существо встает на дыбы, и Минхо отползает на четвереньках. Дрожащий Джефф хватает его и оттаскивает в безопасное место. Ньют поворачивается к Томасу, который стоит в конце туннеля, все еще подняв руку для броска. — Всем в туннель! — приказывает Томас. Он освещен тусклым красным светом, исходящим от экрана в форме круга позади него. На экране появляется строка цифр — 8371526. Последовательность прохождения лабиринта, понимает Ньют. За исключением того, что в конце не хватает номера. Он настолько отвлечен его видом, что становится неаккуратным, позволяет Гриверу сжать челюсти вокруг древка его копья. Он быстро отпускает оружие, прежде чем зверь сможет использовать его, чтобы дернуть его вперед. — Зарт! Ден! Билли! У меня нет времени на ваши драматические сцены! — кричит Томас. Трое Глейдеров, о которых идет речь, немного отстают от остальной толпы. — Я не смогу закончить код, пока все не окажутся в туннеле! Вы окажетесь в ловушке! Лицо Зарта раскраснелось от напряжения, он злобно тычет вперед своим копьем. — Закрой его! — кричит он. — Что? — Просто сделай это, Томас! Томас колеблется всего долю секунды, прежде чем развернуться и ввести последнее число. Экран сменяет цвет с красного на зеленый. И толстые каменные стены обрушиваются одна за другой по коридору. Зарт, Дэн и Билли поворачиваются и убегают. Дэн добирается до туннеля. Затем Билли. Зарт находится всего в дюжине футов от них, когда тяжелый каменный потолок над ним начинает опускаться, устремляясь вниз. Вскрикнув, Зарт бросается назад, едва избежав того, чтобы быть раздавленным. И тяжелая каменная стена обрушивается, заманивая Зарта в ловушку по другую ее сторону. — Нет! — крик вырывается из горла Ньюта. Ему хочется броситься вперед и ударить кулаком по камню, хотя он знает, что это бесполезно, что Зарту это не поможет — но он не может, потому что руки хватают его и тянут назад… как раз в тот момент, когда край туннеля закрывается, как затвор фотоаппарата, погружая их всех в кромешную тьму.