Часть 11 Неважные шансы
30 июля 2023 г., 23:24
1
Томас стоит прямо за дверью папиной комнаты, прижав ухо к двери.
Папа сегодня тихий.
Папа не всегда тихий.
Вначале он был шумным, крушил вещи в своей комнате. Но теперь он такой молчаливый.
Мама не разрешает ему видеться с папой. Однажды он ослушался ее и она поймала его, когда он пытался отпереть дверь, и дала ему пощечину. Он помнит, как болело лицо, когда он плакал. Мама взяла его на руки и унесла. Ее лицо было мокрым, когда она прижалась к его волосам; она тоже плакала.
Она приложила лед к его щеке, погладила его по волосам и взяла с него обещание никогда не выпускать папу из комнаты. Она спрятала ключ в новом тайнике.
Всего за несколько дней он нашел новый тайник, прикрепленный скотчем к задней стенке маминого комода. Он хитрый и сообразительный и хорошо умеет заползать в маленькие помещения. Он всегда был лучшим в охоте за сокровищами и прятках в школе — вот почему его всегда первым выбирали в команды.
Он сжимает в руке твердый, холодный ключ, уставившись на запертую дверь.
Он не нарушает своего обещания маме. Он не собирается отпускать папу… он просто хочет увидеть его.
Папа все время такой тихий. Это страшнее, чем звуки. Что, если он одинок? Что, если он болен? Что, если папе нужна помощь, а мама ему не поможет? Что, если он голоден? Что, если он умирает?
Он вставляет ключ в замок и поворачивает его с громким щелчком. Он поворачивает дверную ручку и чуть-чуть приоткрывает дверь, приближая лицо к щели и заглядывая в нее.
Свет выключен, в комнате темно. Он видит папу, неподвижно стоящего перед окнами. Бледно-розовые шторы (любимый мамин цвет) задернуты.
— Папа? — Томас толкает дверь шире.
Папа двигается так быстро, словно видео на ускоренной перемотке. Испуганный Томас закрывает дверь, но папа просовывает руку в щель и оставляет ее открытой. Свет из коридора падает на лицо отца, и Томас кричит.
Глаза папы маслянисто-черного цвета, белки и радужка полностью исчезли. Его рот и зубы почернели от слизи. Томас удваивает свои усилия, чтобы закрыть дверь, но папа хватает его за руку. Томас чувствует, как зубы впиваются в его руку, и кричит от боли, пытаясь вырваться.
— Томас!
Что-то очень быстро движется по воздуху и с глухим ударом попадает папе в лицо, отбрасывая его обратно в комнату. Плача, Томас отползает, сжимая кровоточащую, пульсирующую руку. Мама захлопывает дверь и запирает ее. Они слышат глухой стук, когда папа начинает биться о деревянную дверь, издавая ужасающие рычащие звуки.
Бренда, крошечная, с косичками, бросается вперед и хватает Томаса за запястье, притягивая его руку к своему лицу, чтобы посмотреть. Когда она видит след от укуса, то начинает плакать. Мама роняет метлу, которой била папу, падает на колени и обнимает их обоих. Мама тоже плачет, держась за него так крепко, что становится больно.
Они обе, кажется, напуганы его травмой больше, чем он сам, и осознание этого заставляет его перестать плакать.
— Я в порядке! — настаивает он, шмыгая носом. — Я в порядке, мамочка! Все не так плохо! На самом деле, мне не больно! Не плачь!
Мама только сильнее рыдает.
Сейчас
Край пандуса едва касается поверхности земли. Песок летит повсюду, подбрасываемый двигателями берга. Костяшки пальцев Ньюта, сжимающих руль, побелели. Он едва может видеть.
— Минхо, ты должен опуститься ниже! — рядом с ним Томас кричит в рацию.
— Если я полечу на этой штуке еще ниже, я разобьюсь!
— Грузовики не могут летать, Минхо!
Берг опускается все ниже, и край пандуса касается земли, волочась по песку. Ньют вдавливает педаль газа. Передние колеса грузовика ударяются о край рампы, встречают мгновенное сопротивление, затем врезаются в самолет. Томас открывает свою дверь и, спотыкаясь, выходит еще до того, как машина останавливается.
— Закройте рампу! — кричит Томас. — Закройте ее! Закройте ее!
Пандус поднимается недостаточно быстро. Два Чудака подтягиваются к выступу. Ноги одного Чудака все еще торчат из щели, когда рампа закрывается и с тошнотворным хрустом отрывает ему конечности. Другой Чудак движется быстрее, ползет вниз по пандусу и бросается прямо на Ньюта.
Ньют, спотыкаясь, отступает назад, нащупывая мачете, прикрепленное к его спине. Томас быстрее; он вытаскивает пистолет и одним плавным движением стреляет Чудаку в голову. Он настолько сосредоточен на угрозе Ньюту, что не видит, как второй Чудак подтягивается вперед за руки — по крайней мере, до тех пор, пока не хватает Томаса за ногу и не зажимает челюсти на его икре. Крича от боли, Томас падает.
Ньют бьет ногой. Его здоровая нога с удовлетворяющим стуком соприкасается с головой Чудака. Он делает режущее движение мачете вниз и отрубает ему голову, борясь с рвотным позывом от сочетания запаха гниющей плоти и вида его скользкой маслянистой черной крови.
Он поворачивается к Томасу, но другой мальчик уже на ногах, хотя и сильно хромает. Безумный взгляд Томаса скользит вверх и вниз по телу Ньюта.
— Ты в порядке? — спрашивает Томас. — Эта штука тебя задела?
— У тебя только что вырвали кусок плоти из ноги, и ты беспокоишься обо мне? — Ньют недоверчиво смотрит на него.
Они слышат стук изнутри грузовика. Бросив последний обеспокоенный взгляд на Томаса, Ньют открывает задние двери грузовика, поспешно отходя в сторону, когда другие глэйдеры, спотыкаясь, выходят вслед за Галли. Все они бледнеют, когда оглядываются вокруг и замечают останки Чудаков.
— Где мы? — Чак бредет к передней части берга. Его глаза расширяются, когда он выглядывает в окна и видит, как высоко они находятся. — Мы летим?
— Это называется берг, — говорит Минхо из кабины. — Мы украли его у ПОРОКа, — он бросает на Томаса косой взгляд, когда тот подходит ближе и начинает водить пальцами по приборной панели. — Что ты делаешь?
— Закройте глаза, — говорит Томас Чаку и Минхо.
Он ждет, пока они сделают это, прежде чем разбить локтем маленький квадратный цифровой экран. Повсюду летят искры. Он выдергивает части проводов и электроники, роясь внутри механизма. Наконец, он издает удовлетворенный звук и вытаскивает маленькое незаметное устройство.
— Для чего это? — спрашивает Минхо.
— Для того, чтобы они не могли отследить, куда мы направляемся, — Томас смотрит на остальных Глэйдеров, толпящихся в задней части берга. — Всем отойти от дверей!
Никому не нужно повторять дважды. Томас нажимает кнопку, чтобы снова опустить рампу, и выбрасывает локатор с берга. Он просит других Глэйдеров помочь ему скатить тела Чудаков вниз по рампе. Ньют наблюдает, как трупы падают и исчезают в песчаном пространстве, проносящемся под ними.
— Мы в Аду, — заявляет Ньют. — Это в буквальном смысле Ад. Всегда думал, что ты окажешься здесь, Минхо. Но не я.
— Ха. Ха.
Снова закрыв рампу, Томас поворачивается к другим парням, сбившимся в одну большую группу.
— Кто-нибудь ранен? Уинстон?
— Что? — Уинстон вздрагивает. — Нет, я в порядке. Хотя Джексон в довольно плохой форме.
— Джефф, — говорит Ньют.
Раненым Глэйдерам помогают сесть. Джефф достает свои медикаменты, чтобы обработать их раны. Смотреть, как Джефф работает без Клинта, нависающего над его плечом, выворачивает наизнанку. Джефф теперь их единственный медик, если только он не решит подготовить замену… что ему, действительно, нужно сделать, учитывая частоту их травм.
Томас возвращается в переднюю часть берга и нажимает ряд кнопок на консоли. Чак стоит рядом, наблюдая яркими любопытными глазами.
— Теперь ты можешь расслабиться, — говорит Томас Минхо. — Я ввел координаты и перевел управление на автопилот.
— О, спасибо, шанк, — Минхо немедленно ослабляет мертвую хватку на штурвале и громко выдыхает. — Это была самая напряженная вещь, которую я когда-либо делал. Никогда, черт возьми, не заставляй меня делать это снова.
— Никаких обещаний, — Томас слабо улыбается.
— Ты, черт возьми, здорово спас все наши задницы, Минхо, — Ньют хлопает Бегуна по плечу.
— Да, хорошо, — Минхо неприятно хрустит шеей. — Я просто чертовски впечатляю.
— Проваливай, Минхо, — Ньют закатывает глаза, нежно ударяя кулаком по плечу своего друга. — Иди и проверь Бена.
Слегка пихнув Ньюта в бок, Минхо уходит. Они наблюдают, как он находит Бена и ободряюще хлопает его рукой по плечу. Галли, наблюдая, как Джефф с угрожающим видом промывает порез Дэна, внезапно поднимается на ноги и топает в переднюю часть берга. Он направляется прямиком к Томасу, который напрягается, явно готовясь к конфликту. Ньют встает между ними.
— Куда мы летим? — спрашивает Галли на удивление вежливым тоном.
— В место, где ПОРОК нас не найдет, — говорит Томас. — В место, о существовании которого они даже не подозревают. Не просто место, где можно спрятаться, но где можно построить новый дом — безопасное убежище.
— А девять мальчиков, которых сегодня укусили или поцарапали? — Галли выглядит взволнованным, но не сердитым. Он выглядит испуганным. Он намеренно понижает голос, чтобы никто, кроме Ньюта и Чака, не мог услышать, о чем он говорит. — Что с ними будет?
— Если нам повезет, то ничего, — Томас смягчается.
— Нам никогда не везет, — с горечью говорит Галли. — Но если ты знаешь, кто…?
— Я не знаю, — категорично говорит Томас. — Я знаю, что у нас с Минхо иммунитет. Но я не знаю ни о ком другом. Я просто знаю цифры. Управляющие переменные, как назвал их ПОРОК.
— Ты сказал, что большинство из нас…
— Один человек из десяти, — мрачно говорит Томас. Дыхание Чака становится хриплым, и Томас успокаивающе обнимает младшего мальчика. — У них не очень хорошие шансы, но сейчас мы ничего не можем для них сделать, Галли. По крайней мере, пока мы не узнаем, распространяется вирус или нет.
— И как же мы узнаем?
— Мы узнаем, — коротко говорит Томас. Он смотрит на Чака, замечает, какой он бледный, и ерошит копну темных непослушных кудрей младшего мальчика. — Отдохни немного, Чак. Теперь мы в безопасности. Может быть, заодно съешь что-нибудь.
Томас прислоняется к креслу пилота, наблюдая, как Галли уводит Чака с непроницаемым выражением лица. Через некоторое время Ньют понимает, что Томас наклоняется, потому что не может выдержать часть веса на укушенной ноге.
— Давай, посмотрим твою ногу, — говорит Ньют. Брюнет бросает на Джеффа неохотный взгляд, который Ньют без труда расшифровывает. — Я могу промыть рану, если ты не хочешь, чтобы это делал Джефф.
Томас сдается. Он тяжело хромает к ближайшему сиденью, не позволяя Ньюту помочь. Он садится и вытягивает ногу как можно дальше от себя, скрипя зубами, когда Ньют закатывает ему штанину.
Ньют не обижается. Он уловил несколько ключевых черт Томаса, даже за то относительно короткое время, что они знают друг друга. Во время кризиса травма Томаса отодвигается на второй план — схватить кого-то за руку, толкнуть вперед, отвести в безопасное место, подойти ближе и сразиться с врагом… все это прекрасно. Потому что его инстинкт самосохранения пересиливает отвращение к прикосновениям.
Именно после драки, когда он приходит в себя после выброса адреналина, он начинает нервничать из-за того, что люди снова вторгаются в его личное пространство.
К счастью, след от укуса на ноге Томаса не такой уж грязный. Просто отпечаток зубов на коже с минимальными повреждениями, кровь уже начинает сворачиваться. Ньют промывает рану антисептиком, затем перевязывает ее чистыми хлопковыми полосками. Он не может не заметить темно-розовый бугристый рубец на колене и лодыжке парня.
— Откуда у тебя эти шрамы?
— Что? — Томас, прижимая правое предплечье к груди, напрягается.
— Те, что у тебя на колене? — Ньют задается вопросом, не задел ли он случайно больное место.
— О, — Томас снова расслабляется. — Я упал на игровой площадке… «обезьяньи брусья», я думаю.
— А лодыжка?
— В первый раз, когда я поехал на велосипеде. Я свернул, чтобы не сбить собаку. С собакой все было в порядке, но я подвернул лодыжку, и мне пришлось наложить гипс, — губы Томаса слегка приподнимаются. — Я был безрассудным, склонным к несчастным случаям ребенком.
— Я вижу, мало что изменилось, — криво замечает Ньют. Томас смеется, отчего выглядит на годы моложе. Ньют садится рядом с ним, стараясь не садиться слишком близко. — У Уинстона нет иммунитета, не так ли?
— Что? — затяжная улыбка сползает с губ Томаса.
— Ты беспокоился о нем, — указывает Ньют. — Больше беспокоился о нем, чем о Фрае, хотя Фрай тебе нравится больше.
— Это очевидно, да? — Томас вздыхает.
— Только мне. Я не думаю, что кто-то еще обращает на тебя столько внимания, — говорит Ньют. Затем его мысли догоняют его слова, и он краснеет.
— Да, — Томас, кажется, не замечает этого. Он мрачно смотрит на свои колени.
— У меня тоже нет иммунитета, не так ли? — после небольшого колебания продолжает Ньют. — Я… контрольная переменная, — Ньют кивает сам себе, наблюдая за лицом новичка. — Это имеет смысл и объясняет, почему ты так переполошился из-за того, что ранее я пострадал. И не то чтобы я был неблагодарен тебе за спасение моей жизни, Томми… снова… но в один прекрасный день ты зайдешь слишком далеко, — он многозначительно похлопывает по колену поврежденной ноги Томаса.
— Я буду жить. Ты — нет, — Томас отводит от него взгляд, губы сжаты в тонкую бескровную линию. — Честно говоря, я предпочитаю, чтобы так было. В мире нет ничего более болезненного, чем неспособность спасти того, кого любишь.
При слове ‘любовь’ сердце Ньюта совершает скачок в груди, но он не позволяет себе реагировать. Томас снова проделывает то же самое, когда то, что он говорит, отличается от того, что он имеет в виду. Вероятно, он говорит вообще не о Ньюте.
— Мои сестра и мать, — объясняет Томас. — У них не было иммунитета. Не то, что у меня.
— Что с ними случилось?
— Они умерли.
В голосе Томаса звучит окончательность, боль глубже, чем можно выразить словами. Ньют ломает голову, пытаясь найти правильные слова, чтобы утешить его, когда понимает, что Томас на него больше не смотрит. Он смотрит через берг, туда, где Минхо и Бен сидят бок о бок, разделяя пакет крекеров и бутылку воды, как будто это просто еще один день после пробежки в Лабиринте. Они оба делают храбрые лица ради блага других.
— Я не знал, что они были близки, — голос Томаса звучит встревоженно.
— Минхо — одиночка, — Ньют пожимает плечами, не придавая этому особого значения. — Но Бен долгое время был его партнером по бегу.
— Я надеюсь, Бен — один из счастливчиков, — Томас становится серьезным.
Ньют смотрит на повязку, обмотанную вокруг запястья Бена; он думает о том, как отреагировал бы Минхо, если бы они потеряли Бена и вспоминает свою собственную боль от потери Алби.
— Я тоже.
Вид на остров захватывает дух. С их позиции высоко в воздухе они даже не могут разглядеть его целиком; такой он большой. Окно запотевает от дыхания Ньюта. Он видит голубое мелководье, белый песчаный пляж, темные скалистые утесы, уходящие в небо, пышный зеленый тропический лес.
Это похоже на райский остров.
Томас опускает берг и открывает трап. Ньют ожидает, что красота острова исчезнет, словно иллюзия, и появится какая-то скрытая опасность в тот момент, когда они сойдут с берга. Но нет. Их новый дом так же идеален вблизи, как и на расстоянии.
Это даже немного напоминает ему Глэйд — маленький клочок земли, на котором они могут выращивать себе еду и строить собственное убежище. Но вместо стен Лабиринта их окружает открытое море. Они не в ловушке; у них есть берг, и в любой момент они могут вернуться на него и отправиться куда-нибудь еще.
Самое главное, что это место, где ПОРОК не сможет до них добраться.
Здесь все иначе — свобода вместо плена. Безопасность вместо опасности.
Томас последним спускается с берга. И когда он это делает, то не улыбается.
Его пристальный взгляд сканирует пустой участок пляжа с неприкрытым выражением ужаса. Он выглядит как человек, который столкнулся лицом к лицу со своим собственным худшим кошмаром.
— Здесь больше никого нет, — говорит Томас.
