шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

3 Томас должен думать о Минхо. Минхо, одного из его лучших друзей, забрали, потому что он защищал их, потому что Томас доверился не тому человеку. Минхо, который последовал за Томасом сюда, основываясь только на слепой вере, который снова попал в лапы ПОРОКа, который, возможно, сейчас проходит Бог знает через что. Томасу следовало бы беспокоиться о Минхо, пытаясь придумать, как вернуть его. Тогда почему он не может думать ни о ком другом, кроме Терезы? Он снова проводит мочалкой по кузову грузовика. Он настолько чистый, насколько это возможно, но запах крови остается. Тряпка пропитана ею. Кожа его рук и запястья покрыта красными корками, как будто он надел покрытые коркой перчатки. Он понимает, что так сильно сжимает мочалку, что кровавая жидкость стекает по его пальцам, образуя небольшую лужицу. — Томас? Он еще раз вытирает кузов грузовика и слезает. Он избегает взгляда Ньюта и сосредотачивается на точке чуть выше его плеча. Вдалеке он видит тела, уложенные аккуратными рядами, накрытые простынями, куртками, брезентом и кусками непригодной для палаток ткани. Раненые сбились в кучу, залечивая огнестрельные ранения, сломанные кости и ожоги различной степени тяжести, за которыми ухаживают медики Правой Руки. По всему лагерю все еще прерывисто горят костры. Болезненные стоны эхом отдаются в ночи. — Как остальные? — Томас наклоняется над ведром и отжимает окровавленную мочалку. — В порядке. Потрясены, — он слышит хруст гальки, когда Ньют подходит ближе. — А Бренда? Как её нога? — Лучше. Что бы Мэри ни дала ей, это убрало Вспышку. — Пока, — Томас роняет мочалку в ведро. — Скажи ей, чтобы она успокоилась. Мы не знаем, как долго продержится действие сыворотки. — Хорхе следит, чтобы она отдыхала, — удар. Взгляд Ньюта ощущается физически. Томас все еще не может смотреть на блондина. — Может быть, тебе стоит присесть, приятель? Сделай передышку. — Мне ещё нужно кое-что сделать, — резко говорит Томас. — Нам нужно провести инвентаризацию припасов и посмотреть, что можно спасти. И еще так много нужно убрать… — Это может подождать до утра, — голос Ньюта нежный. Его темные глаза излучают тепло. — Тебе следует отдохнуть, иначе ты упадешь. — Я отдохну после смерти, — категорично говорит Томас. Внезапный вдох Ньюта в ночи звучит громко и резко. — Прости, — с трудом он фокусируется на блондине. — Как ты держишься? — Прямо сейчас? — Ньют подходит к нему ближе. — Я больше беспокоюсь о тебе. — Думаю, большую часть крови я смыл с грузовика. — Томми. Томас качает головой, отворачиваясь. У него чешутся глаза. Его руки автоматически тянутся, чтобы потереть их, но он замирает, когда видит, что они все еще покрыты кровью. От запаха его выворачивает наизнанку. — Томми, — снова говорит Ньют. Длинные тонкие пальцы нежно обхватывают его запястья и отводят их от лица. Томас понимает, что тот дрожит. — Позволь мне. Ньют усаживает его на камень, на приличном расстоянии от остальной части лагеря. Возможно, он чувствует, что Томас еще не готов встретиться лицом к лицу с другими выжившими, не тогда, когда нападение все еще так свежо, не тогда, когда это произошло из-за девушки, которой он доверял и которую привел в их лагерь. Ньют уходит и возвращается через несколько минут с чистой тряпкой и бутылкой мутной воды, не пригодной для питья. Он смачивает ткань и аккуратно стирает липкую кровь с рук Томаса, тщательно следя за тем, чтобы кровь не осталась у Томаса под ногтями. Томас сосредотачивается на ощущении трения о его кожу и позволяет своим мыслям плыть по течению. Он привык к потерям, привык терять людей. Он думает, что более или менее утратил чувствительность к этому. Он не думает, что чувствовал бы себя так плохо, если бы Минхо убило ударом молнии, или если бы они потеряли его так же, как потеряли Уинстона. Это все равно было бы мучительно… но это не было бы похоже на это. Потерять Минхо так, не из-за Чудаков или Ожога, а из-за… — Она позволила им забрать его. Руки Ньюта замирают. Всего на мгновение, прежде чем он снова начинает двигаться, проводя мочалкой от ладони Томаса до запястья, стирая остатки крови. — Я знаю, Томми. Томас сжимает руки Ньюта в своих, достаточно сильно, чтобы причинить боль. Но Ньют не пытается отстраниться и держится за него так же крепко. — Она бы позволила им… Он все еще чувствует фантомное давление на грудь — ноги Джэнсона на его плечах, его огромный вес, придавливающий его к земле, когда он смотрел в дуло пистолета мужчины. Если бы не Бренда, Томас был бы мертв. — Я не знал, что сердце может так болеть, Ньют. Ньют садится рядом с ним. Камень слишком мал, чтобы они могли удобно разместиться бок о бок. Колено Ньюта впиваются в ногу Томаса, но он наслаждается этим контактом, этой близостью. Утром он подумает о том, как вернуть Минхо. Но сейчас он позволит себе оплакивать Терезу, их прошлое и отношения, которые он помнит лишь частично, все, что они когда-то значили друг для друга, и то, чем они больше никогда не смогут быть. Сейчас | Тереза | — Беспилотник-разведчик подобрал его за стенами. Стоя в комнате наблюдения охраны, Тереза не может скрыть страх, который она испытывает. Она видит Томаса в толпе разъяренных протестующих за стенами Последнего города — одинокую неподвижную фигуру, окруженную со всех сторон кричащей бурлящей ордой. Она видит, что его лицо обращено вверх, он смотрит не на стены, а в небо, ищет взглядом, пока не смотрит в камеру беспилотника. Это выглядит так, будто он смотрит ей прямо в глаза. Он знает, что за ним наблюдают, знает, что они могут отследить его с помощью чипа… так почему он просто стоит там? Что он планирует? Джэнсон улыбается. Он смотрит на мониторы, показывающие лицо Томаса, в глазах появляется голодный блеск. Тереза задается вопросом, не является ли это просто ее воображением, что изгиб губ делает его эгоистичным и жестоким. — Подключи оружие, — приказывает он. — Что? — ошеломленно спрашивает она. — Делай, — обращается он к человеку, работающему за мониторами, чей очевидный шок отражает шок Терезы. — Но ты убьешь их! — протестует она. — Это приемлемое соотношение, если мы сможем победить Томаса, — он все еще улыбается. Но в выражении его лица нет доброты. Только дикое наслаждение и жестокое ликование. Его глаза похожи на осколки льда. Терезе хотелось бы думать, что Ава никогда бы не позволила этому случиться, если бы все еще была жива. Ей хотелось верить, что ее наставница положила бы этому конец, что она никогда бы не позволила зайти так далеко, что она никогда бы не переступила эту черту… но она не может. Ее вера в Аву долгое время была шаткой. Она помнит бесчисленные случаи в прошлом, когда женщина делала выговор Джэнсону за его безжалостную тактику… но она также помнит, как это не помешало Аве предоставить Джэнсону полную свободу поступать так, как ему нравится снова, и снова, и снова, независимо от того, сколько невинной крови было пролито каждый раз… даже после того, что случилось с Томасом. Тереза задается вопросом, не поэтому ли Ава держала его при себе — чтобы она могла поручить ему заниматься всеми неприятными делами, необходимыми для продолжения функционирования ПОРОК, сохраняя при этом видимость респектабельности. От этой мысли у нее во рту появляется неприятный привкус. Тереза ничего не может сделать, чтобы помешать людям выполнять приказы Джэнсона. Она закрывает рот руками, заглушая крик отчаяния, когда они открывают огонь по толпе, отчего тела взлетают в воздух. В хаосе беспилотник теряет след Томаса, и она борется с желанием найти его. Когда стрельба прекращается и они получают полный урон, Тереза сгибается пополам, тяжело дыша. Клубы пыли и крошки бетона висят в воздухе, как туман, застилая обзор. Повсюду тела, разбросанные по земле, как крошечные сломанные куклы. Одно из этих тел могло принадлежать Томасу. — Ты — монстр, — говорит она. — Не монстр. Просто человек, готовый сделать всё, что необходимо, — он усмехается ей, затем снова смотрит на запись с дрона. — Отправьте патруль. Скажите им, чтобы не возвращались, пока не найдут его тело. (- Мы нашли тело — это он. И, сэр… он все еще жив.) | Ньют | Минхо | Галли | Бен | Фрайпан | Галли сверлит отверстие в замке блока питания, пока другие стоят на страже. Все они одеты в форму солдат ПОРОКа. Галли чувствует себя ребенком в дурацком костюме на Хэллоуин. — Ты можешь быть немного потише? — спрашивает Бен, морщась от шума, эхом разносящегося по лестничной клетке. — Эта штука точно не поставляется с глушителем звука, — коротко говорит Галли, загоняя дрель поглубже. Повсюду сыплются светящиеся искры. Он, наконец, справляется с замком и открывает крышку. Он даже не пытается разобраться во всех электрических системах внутри, просто присоединяет устройство, подстроенное Новичком, к проводам, как ему сказали. — Получилось? — Мы внутри, — загорается экран планшета Ньюта. — Где они? — Минхо нетерпеливо наклоняется вперед. — Их держат на одном этаже, — усмешка Ньюта чуть кровожаднее. — Мы забираем Томаса, затем Алби. Остальные иммунные заперты на подуровне 3. Фрай, Бен, следующая смена охраны через 10 минут. Ждите нашего сигнала. — Мы еще увидимся, — Фрайпан решительно кивает. Все опускают забрала шлемов. Ньют и Минхо покидают лестничный пролет. Бен и Фрайпан спускаются дальше, на нижние уровни. Галли поднимается выше, направляясь на крышу. | Тереза | — Я хочу увидеть его, — говорит Тереза охраннику, преграждающему ей вход в лабораторию. — Извините, мэм. Только те, у кого 7-й уровень допуска, имеют доступ в эту зону лабораторий. — У меня он есть! — сердито говорит Тереза. — Ты знаешь, кто я? — Да, мэм. Но у меня приказ не пускать вас. — Чей приказ? — Мой, — говорит Джэнсон, выходя из лаборатории. — Сэр, — охранник уважительно кивает ему. — Директор Джэнсон, — натянуто приветствует его Тереза. Еще два охранника следуют за Джэнсоном в коридор, продвигаясь вперед, чтобы окружить ее с обеих сторон. — Что-то случилось? — Кстати говоря, — он издает ни к чему не обязывающий горловой звук, указывая в сторону коридора. — Пойдем со мной. Не видя выбора, Тереза идет рядом с ним. Ей неприятно сознавать, что двое охранников Джэнсона следуют за ними, она чувствует, как их взгляды прожигают ее затылок. В голове всплывает вчерашнее предупреждение Томаса о том, что Джэнсон, возможно, нацелился на нее, отчего у нее потеют ладони. — Ты поставила меня перед небольшой головоломкой, Тереза, — говорит он, когда они покидают лабораторию. — Я не осознавала, что совершаю преступление, когда пыталась выполнять свою работу. Если вы включаете Томаса в программу, моя работа… — она упрямо вздергивает подбородок. — Твоя работа — это то, что говорю я, — резко говорит он. Мгновение спустя его лицо разглаживается, снова становясь добродушным и дружелюбным. Маска. Она не знает, как ее вообще обманули. — Тереза… ты понятия не имеешь, как тяжело все это было для меня. Смерть доктора Пейдж была потерей для всех нас. Я понимаю, что переход руководства был для тебя трудным, особенно учитывая обстоятельства смерти доктора Пейдж. Я искренне тебе сочувствую. Предательство Томаса тоже причинило мне боль. «Лгун», — думает Тереза. — «Как будто ты не возненавидел Томаса в первую секунду, когда его увидел. Как будто не ты насмехался над авторитетом Авы и не жаждал занять ее место. День, когда она умерла, стал самым счастливым днем в твоей жизни». — Ты понимаешь, почему мне так трудно доверять тебе, не так ли? — продолжает Джэнсон. — Учитывая твою историю с Томасом. У тебя никогда не хватало смелости сделать то, что нужно, когда дело касалось его. Ты, действительно, думаешь, что я рискну подпустить тебя к нему и помочь ему сбежать? Они вчетвером заходят в лифт, который начинает подниматься. — Моя лояльность не подвергается сомнению. — Да, — говорит он. — Так и есть. Джэнсон достает из кармана куртки тонкую таблетку. Он несколько раз нажимает на экран и выводит размытую картинку. Тереза чувствует, как у нее сводит живот. Это кадр с камеры видеонаблюдения, на котором она и Томас встречались вчера вечером. У нее нет возможности отговориться от этого. Тереза поднимает глаза, болезненно сглатывая. Она чувствует, как один из охранников хватает ее за плечо, оставляя синяки, как будто она может убежать, будучи запертой лифте и имея численное превосходство противников — три к одному. — Я признаю, Тереза, — голос Джэнсона низкий и угрожающий, похожий на хруст гравия. — Ты меня одурачила. Я думал, мы друзья. Я думал, ты ни за что не оплевала бы память Авы Пейдж, связавшись с ее убийцей… или, может быть, это просто в твоей природе — предавать самых близких тебе людей. — Ава мертва, — она чувствует, что дрожит. — Томас все еще жив. — Ненадолго. Двери лифта открываются на верхний этаж. Двое охранников грубо выталкивают Терезу наружу. Джэнсон остается в лифте. — Держите ее с другими заключенными, — инструктирует он. — Я решу, что с ними делать, как только увижу Томаса. То, что Джэнсон планирует сделать с Терезой, пугает ее меньше, чем то, что он приготовил для Томаса. Она знает, что Джэнсон не убьет его. Или, если он это сделает, смерть не будет быстрой и безболезненной. Нет, Джэнсон захочет сломать его. Она все еще в отчаянии из-за этого, когда ее грубо ведут в пустую камеру и она сталкивается лицом к лицу с другим заключенным. Это не Алби. — Арис? — выдыхает она. | Томас | Ньют | Минхо | — Я думаю, это от адреналина, — Минхо поднимает бутылку, щурясь на мелкие печатные слова на этикетке. Доктор у его ног начинает шевелиться, и Минхо наносит жестокий удар ногой по его голове. Он падает, снова теряя сознание. — Вот. Дай мне. Ньют берет бутылочку с жидким адреналином и вытягивает содержимое шприцем. Минхо обращает свое внимание на Томаса, который лежит на каталке, его тело покрыто порезами и синяками. — Мне не нравится твой план, — говорит Минхо Новичку, расстегивая ремни на его запястьях и лодыжках. Томас, без сознания и не отвечает. В тот момент, когда адреналин поступает в кровь, веки Томаса начинают трепетать. — Томми? — Ньют проводит рукой по волосам Новичка таким нежным жестом, что Минхо кажется, что он третий лишний. — Как ты? — Ой, — Томас приоткрывает один глаз. — С возвращением, уродливый болван, — Минхо ухмыляется ему сверху вниз. | Тереза | Арис | Тереза никогда не знала Ариса достаточно хорошо. Он был неуклюжим и тощим мальчиком, безумно влюбленным в Рейчел. Странный ребенок-гений, который чистит свою клавиатуру тщательнее, чем большинство людей чистят зубы зубной нитью. Единственный знакомый ей подросток-вегетарианец и всегда заказывает к пицце зеленый перец с соусом барбекю. То, что он уклоняется, когда она тянется к нему; то, что он смотрит на нее настороженно и подозрительно, будто она враг, будто он думает о ней так же, как о Джэнсоне — причиняет боль. — Я думала, ты мертв, — выпаливает она. — Жаль разочаровывать, — он продолжает смотреть на нее с подозрением. — Нет, — ее дыхание превращается в прерывистый выдох. — Нет, Арис. Конечно, я не разочарована. Тереза внимательно смотрит на него. Арис выглядит не совсем так плохо, как выглядел Томас, когда его впервые отправили на Поляну. Но он все еще — слишком худой, слишком измученный, со слишком дикими глазами. Он не кажется физически раненым, по крайней мере там, где этого не скрывает одежда, но она знает, что настоящие повреждения — внутренние. Ментальные. Затем Тереза опускает взгляд и понимает, что на левой руке Ариса не хватает двух пальцев. — О Боже, — она чувствует себя больной. — Арис, что с тобой случилось? — Джэнсон случился, — коротко говорит он. — Что ты думаешь? — Скажи мне, что я могу сделать, чтобы помочь, — говорит она с ноткой мольбы в голосе. — Джэнсона нужно остановить. Если я могу что-нибудь сделать… — О, теперь ты хочешь помочь, — ехидно говорит он. — Конечно, ты готова пойти против Джэнсона только тогда, когда он угрожает твоей жизни… — Не моей жизни, — она ощетинивается. — Поздравляю, Арис. Твое желание исполнилось. Я, наконец, выбрала свою сторону. Я собираюсь помочь Тому сбежать… — Томас? — впервые на его лице появляется искра страха. — Почему? Что Джэнсон с ним делает? Тереза быстро рассказывает Арису обо всем, что произошло за последний год. Как Томаса отправили в Карцер, сбой в его ударе, его очень публичная ментальная спираль. Как он убил Гривера, вывел Глэйдеров из Лабиринта, убил Аву Пейдж, затем сбежал, исчезнув на год. Когда она доходит до повторного появления Томаса за городскими стенами и его последующего пленения, выражение лица Арисса разглаживается и становится пустым. — Томасу и раньше было плохо, — волнуется она. — Теперь, когда Джэнсон снова нацелен на него… — Тереза, — твердо говорит он. — Томас нуждается в спасении меньше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал в своей жизни. — Что это вообще значит? — она вскидывает руки в воздух. — Это значит, — спокойно говорит он. — Что, если Томас мог скрываться от ПОРОКа в течение года, даже несмотря на то, что Джэнсон делал все возможное, чтобы найти его, единственная причина, по которой он был схвачен, заключается в том, что он позволил схватить себя. | Бен | Фрайпан | Свет гаснет один раз на одно долгое мгновение, затем быстро мигает четыре раза подряд. Это сигнал. Пока другие охранники с любопытством поднимают головы, Бен и Фрайпан используют этот момент отвлечения внимания, чтобы выстрелить им в спины. Они падают, содрогаясь в конвульсиях от зарядов электрошокера, но шум привлекает внимание. В коридоре снаружи они слышат крики и удары в дверь, поскольку защитный замок таинственным образом выходит из строя. Фрайпан об этом не беспокоится. Дверные замки не откроются, пока Томас этого не захочет. Бен подходит к одной из дверей камеры, отодвигает засов и распахивает дверь. Их встречает дюжина испуганных лиц, все возраста Чака (сколько было бы лет Чаку, если бы он все еще был жив) или моложе. Одной рукой Бен снимает шлем, поправляет слипшиеся от пота светлые волосы и ободряюще улыбается детям. — Пошли, — говорит Бен. — Давайте, дети, заберем вас отсюда. | Тереза | Арис | Терезу и Ариса под дулом пистолета сопровождают на станцию наблюдения, где они находят Джэнсона почти с пеной у рта. — Что он сделал? Тереза смотрит на него в ответ каменным взглядом. Арис ухмыляется, даже не пытаясь это скрыть. На экранах она видит, что система наблюдения за целым этажом лабораторий (этаж, где держат Томаса) отключилась. На подуровне 3 экраны, показывающие видеозаписи помещений, где живут дети с иммунитетом, превратились в черные квадраты. Снаружи этой камеры она видит небольшой батальон солдат, пытающихся пройти через укрепленные двери и внезапно вышедшую из строя систему электронного замка. — Что ты ему сказала? — требует Джэнсон. — Я не сказала ему ничего, что могло бы помочь ему сбежать, — Тереза вздергивает подбородок. — Но я рада, что он это сделал, — яростно добавляет она. Джэнсон рычит и поднимает руку, будто собираясь ударить ее. Тереза заставляет себя не вздрагивать. Затем она слышит приглушенный бум, и вся Башня сотрясается. С потолка сыплется пыль. Тереза, пошатываясь, натыкается на Ариса. Джэнсон опирается рукой о стену, прежде чем развернуться и спросить: — Откуда? — Верхний этаж, сэр… ваш кабинет. — Как? — Джэнсон в рычании растягивает губы, обнажая зубы. — Сэр, — мужчина, похоже, боится его. — Похоже, что он… он взломал нашу систему контроля окружающей среды, заблокировал протоколы безопасности и включил газ. — Это невозможно, — выплевывает Джэнсон. — Не невозможно, — Арис хихикает, когда Джэнсон бросает на него сердитый взгляд. — Это просто Томас.