шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

1 Мама напугана. В их доме двое странных мужчин. Они одеты в солдатскую форму, как у папы, только с надписью К.П.В. на карманах. Они много улыбаются и мило разговаривают, и один из них подарил Томасу леденец «радужный вихрь». Но они пугают маму, и Томас решает, что они ему не нравятся. Один из солдат держит Томаса за запястье, осматривая след от укуса на его руке. — Как давно его укусили? — он не ждет ответа мамы. Томас чувствует, как его губы хмуро поджимаются. Это было грубо! — Неделю назад, как минимум, — мужчина поворачивается к своему спутнику. — Уже начало заживать. — И нет никаких признаков инфекции, — второй мужчина (тот, у которого блестящая лысина размером с вареное яйцо), кажется, говорит это с большой буквы ‘И’. Он опускает взгляд и ерошит волосы Томаса. — Такому ребенку, как ты, не потребовалось бы много времени, чтобы приблизиться к «Ушедшим». — Я не маленький! — Томас хмуро смотрит на него с явной неприязнью. Оба мужчины смеются. Томас извивается и вырывает запястье из хватки солдата. — Томас, — мама подзывает его к себе. — Томас, подойди сюда. — Эй, подожди секунду, малыш. Лысый мужчина хватает его за плечо, прежде чем тот успевает далеко уйти. Мама издает приглушенный протестующий звук и делает шаг вперед, но он ведет себя так, будто она невидима. Как грубо! Лысый мужчина приседает так, что его лицо оказывается на одном уровне с лицом Томаса, и постукивает по надписи на своем нагрудном кармане. — Ты когда-нибудь слышал о К.П.В? — Умные-глупые люди? — Томас хмуро смотрит на него. Ему три года, он не глупый! — Они устроили вспышку! — Все не так просто, малыш, — ухмылка лысого мужчины дрогнула. — Ты работаешь на них, — обвиняюще говорит Томас. — Почему? Ты что, совсем тупой? — Чему ты его учишь? — мужчина сердито смотрит на маму. — Правде, — холодно говорит мама. — Мы бы не попали в эту переделку, если бы не люди, на которых ты работаешь. — Не кричи на маму! — громко говорит Томас, топая ногой. — Малыш, — лысый мужчина щелкает пальцами перед его лицом. — Сейчас все изменилось. К.П.В. ищет детей, невосприимчивых к вспышке. Таких детей, как ты. Они пытаются создать лекарство от Вспышки. — Убирают за собой, — Томас одобрительно кивает. Это то, что мама всегда говорит ему, что он должен делать. — Это хорошо. — И ты можешь помочь им. Ты можешь помочь вылечить всех. Ты можешь вернуть своего отца. Разве это не было бы здорово? — Хватит! — рявкает мама. — Отпусти моего сына! Томас, иди сюда. Томас пытается подойти к ней, но лысый мужчина не отпускает его. У него начинает болеть плечо. — Мэм, при всем моем уважении… — Ты не заберешь у меня сына! — рычит мама. — Я не оставлю маму! Томас сопротивляется, размахивая кулаками и дико пинаясь. Лысый мужчина отпускает его плечо, и Томас бросается к маме, обнимая ее за талию. — Мэм, я действительно думаю, что произошло недоразумение, — небритой мужчина поднимает пустые руки. — Мы здесь не для того, чтобы похищать вашего сына. Иммунные дети — чудо, и их нужно беречь. Вы действительно можете сказать, что вашему сыну было бы безопаснее здесь, в доме, где ваш Чудак-муж заперт в комнате? Как скоро произойдет еще один несчастный случай и он сбежит? Вашему сыну будет безопаснее, если он поедет с нами. — ЛЖЕЦ! — визжит высокий голос, когда Бренда выбегает из кухни и бросается на небритого мужчину. Крошечный клубок растрепанных косичек и ярости. Шипит, плюется и царапается, как разъяренная кошка. — Господи, черт, откуда она взялась? — Бренда! — кричит мама. — ЧЕРТ! Маленькая уродка пырнула меня ножом! Отвали… — Не делай ей больно! — кричит Томас. Он бы бросился помогать Бренде, но мама прижимает его к себе и не отпускает. Лысый мужчина оттаскивает Бренду от своего коллеги, держа ее за запястье. Бренда сжимает в руке нож для масла, лезвие красное от крови. Она пинает лысого мужчину в голень, пока он не отпускает ее запястье. Мама пытается притянуть Бренду к другому боку, но Бренда уклоняется от ее хватки и вместо этого встает перед Томасом, как часовой, размахивая ножом для масла. Бренда всегда защищает его, хотя он мальчик и это должно быть его работой. Иногда он думает, что из Бренды мальчик вышел бы лучше, чем из него. — Ты не заберешь его! — кричит Бренда. — Я тебе не позволю! — Ты ударила его ножом! — ахает Томас. — Это потрясающе, Брен! — Они брат и сестра? — лысый мужчина улыбается, глядя на Бренду. — Они похожи. — Не смотри на нее! — громко говорит Томас. — Ее удочерили, — он чувствует, что мама одеревенела. — Ах, значит, не кровные родственники, — лысый мужчина выглядит разочарованным. — Уходи! — кричит на него Томас, хотя мама всегда говорит ему никогда ни на кого не кричать. — Я их не оставлю! Ты мне не нравишься! Ты груб с мамой! Ты обзываешь Бренду! И возьми свои конфеты обратно! — он швыряет радужный леденец. Конфета оставляет липкий радужный след на форме лысого мужчины. — Это отстойный леденец! — И вы лжете! — Бренда морщится, как будто вот-вот заплачет. — Вы все ЛЖЕЦЫ! Вы забрали моего брата! Вы забрали Джорджа! И вы убили его! Ты убил моего брата! Он был таким маленьким! Всего лишь младенец! — Думаю, я услышала достаточно, — мама достает пистолет и направляет его на солдат, которые настороженно смотрят на нее. — Вам пора уходить. — Мы здесь не закончили, — у не лысого мужчины пугающее, уродливое выражение лица. — У К.П.В. и так достаточно плохой прессы, с которой приходится иметь дело, — голос мамы почти такой же уродливый, как лицо мужчины. — Подумай, как это будет выглядеть, если ты утащишь моих детей, брыкающихся и кричащих. Лысый мужчина кладет руку на плечо своего друга. На нем снова маска улыбающегося. — Ожидайте, что мы скоро свяжемся с вами, мэм, — говорит он ей. Мама не расслабляется, пока оба мужчины не уходят из дома. Сейчас | Томас | Ньют | Минхо | — Что с ним не так? — спрашивает Ньют. Он снял шлем, и его светлые волосы растрепаны и торчат во все стороны. Беспокойство в его карих глазах плохо скрыто. — Томас, почему он не просыпается? Тело Алби лежит на каталке. К его голове прикреплены провода, другие концы подключены к аппаратуре мониторинга. Минхо не может разобраться в показаниях, но, судя по хмурому выражению лица Томаса, это не очень хорошие новости. — Его мозговые структуры активны, — Томаса хмурится. На нем все еще его поношенная одежда. У ПОРОКа, по крайней мере, не было времени переодеть его. — Он не в коме. Но это похоже на то, что он… спит. — Ты знаешь, что с ним не так? — Минхо пристально смотрит на него. — Вроде… Я думаю, он в ловушке. — В ловушке? В какой ловушке? — В его голове. Какая-то длительная симуляция.… они транслируют сигналы прямо в его мозг.… должно быть, они используют чип. — Ну, черт возьми, тогда вылечи его! — огрызается Ньют. — Я работаю над этим! На стене установлен компьютер. Томас подключает к нему планшет, и большой экран разделяется на квадраты дисплеев поменьше. Его пальцы порхают над клавиатурой, и лента меняется, показывая, что должно происходить на подуровнях. Они видят, как Бен связывает охранников ПОРОКа стяжками; Фрайпан освобождает Иммунных, запертых в камерах. Снаружи они замечают солдат ПОРОКа, пытающихся прорубить запертую дверь ручной пилой. — А как же Галли? — спрашивает Минхо, подходя поближе. Ньют все еще парит над головой Алби, не желая отходить от него. — Я не вижу его. Но отсутствие новостей — хорошая новость. Теперь дай мне попробовать… Томас что-то делает на клавиатуре, отчего экран загорается красным, над дисплеем мигает цифровой баннер с надписью WARNING. Затем они слышат взрыв. Не слишком далеко над их головами. Но достаточно громко, чтобы у Минхо зазвенело в ушах, и достаточно сильно, чтобы он был вынужден удерживать равновесие, ухватившись за содрогающуюся столешницу. И когда все заканчивается, он замечает тонкие трещины на стеклянных стенах и окнах. Томас включает интерком и говорит в трубку. Минхо слышит, как голос его друга эхом разносится по Башне, всего на секунду медленнее, чем в реальном времени. — Я привлек твое внимание, Джэнсон? — спрашивает Томас. Минхо никогда не слышал, чтобы его голос звучал так вежливо. Было бы забавно, если бы на кону не стояли их жизни. Он ждет мгновение. Снова потрескивает интерком, и они слышат мужской голос, низкий и сиплый. — Томас, — голос мужчины — Джэнсона — звучит настороженно. — Давай не будем торопиться. — Ты даже не видел самого интересного, — Томас улыбается. Это нехорошее выражение. — Спроси меня, чего я хочу. — Томас, ты же не думаешь, что сможешь выйти отсюда. Прошлый раз научил меня. Ты больше не обманешь меня. — Думаю, пока я неплохо справлялся. Я пробыл в сердце твоей империи меньше двух часов — и уже владею им, — Томас улыбается шире. — Спроси меня. Чего. Я хочу. Удар. — Чего ты хочешь? — Когда я открою двери на подуровень 3, я хочу, чтобы твои люди отошли в сторону и пропустили их. Я не хочу, чтобы на моих друзей напали. Я не хочу, чтобы за ними следили. Я хочу, чтобы твои солдаты опустили оружие, ничего не предпринимали и позволили моим друзьям уйти. — И зачем мне это делать? — Потому что я буду мотивировать тебя, — говорит Томас. — Мягко мотивировать тебя. Джэнсон оставляет свой конец линии открытым, поэтому, когда прогремит следующий взрыв (более сильный и масштабный; и, по-видимому, гораздо ближе к тому месту, где он находится), все в Башне услышат его проклятия и вопли. — Ты уже чувствуешь мотивацию? — вежливо спрашивает Томас. — Это нежно? — шипит Минхо, сердце его колотится о ребра. — Относительно нежно, — Томас пожимает плечами. — Если ты разрушишь эту Башню, ты убьешь себя. — Профессиональный риск, — говорит Томас. — И ты убьешь друзей, которых привел с собой. Ты убьешь Иммунитет, который пытаешься спасти. ПОРОК — единственное, что поддерживает жизнь Последнего города. Уничтожь нас, и ты уничтожишь город. — Я и понятия не имел, что ты так уважаешь человеческую жизнь, — говорит Томас. — Я нет. Но ты да. Ты не убийца, Томас. Это просто не в твоем характере. — Ты лучше многих знаешь, как легко можно изменить природу человека, Джэнсон, — что-то холодное пробегает по лицу Томаса. Удар. — О чем ты говоришь? — спрашивает Джэнсон. Впервые его голос звучит почти ошеломленно. Томас прикрывает рот рукой и говорит сквозь пальцы. — Я помню, — его голос спокоен и ясен, но руки дрожат. Несколько секунд тишины. — Помнишь что? — Все, — голос Томаса мрачен. Минхо и Ньют обмениваются смущенными взглядами и смотрят на Томаса. Но он не смотрит ни на кого из них. — Я помню, что ты изменил. Я помню, как ты играл в Бога. И, наконец, понимаю, почему ты всегда ненавидел меня; в ту секунду, когда ты впервые узнал, кто я такой, ты возненавидел меня. Ты действительно думаешь, что все, что ты скажешь мне сейчас, убедит меня остановиться? Нет. Нет. Я убью тебя за то, что ты сделал со всеми, Джэнсон. Я обрушу эту башню нам на головы и уничтожу вместе с ней весь город, если понадобится. Продолжай. Снова взывай к моей лучшей натуре. Раскрой мой блеф. Посмотрим, что получится. Лицо Ньюта такое же бесцветное, как и его волосы. Минхо тянется к Томасу, но тот грубо отмахивается от его руки, лицо искажено болью, горем и яростью. Так много ярости. — Я не поддаюсь угрозам, Томас. Затем Томас смеется, долго, пронзительно и безумно. От этого звука у Минхо мурашки бегут по спине. — За кого ты меня принимаешь, Джэнсон? — требует он. — Я не покойная Ава Пейдж. Я не Правая Рука. Ты не сможешь обмануть меня… потому что у меня есть преимущество, которого у них никогда не было. Он наклоняется вперед, темные глаза сверкают янтарем, его грудь быстро поднимается и опускается. — Я знаю тебя, — говорит Томас, задыхаясь. — Я знал, что ты сделаешь, если найдешь меня за этими стенами, и я сыграл с тобой. Потому что мне было недостаточно умереть. Нет. Я знаю, как ты думаешь. Я знаю, как ты работаешь. Я знаю твое эго. Ты хотел избить меня. Ты хотел, чтобы это было замечено. Я знал это. Я на это рассчитывал. Возможно, я лгу. Возможно, нет. Но спроси себя вот о чем, — он делает паузу, склонив голову набок. — Ты действительно можешь позволить себе разоблачить мой блеф? — Ты этого не сделаешь, - настаивает Джэнсон, хотя в его слова закрадывается сомнение. — Ты всегда считал себя хорошим человеком, Томас. У тебя слишком много правил. — Хорошим людям не нужны правила, — спокойно говорит Томас. — Сегодня не лучший день, чтобы выяснять, почему у меня их так много. Молчание тянется все дольше и дольше. На экране они наблюдают, как один из охранников берет рацию и подносит ее к уху, пока Джэнсон передает свое сообщение. Солдаты начинают отходить от двери, опуская оружие. Минхо прерывисто выдыхает. Ньют смеется с явным облегчением. — Фрай, Бен, я открываю двери. Фрайпан и Бен выходят, за ними следуют дети с иммунитетом, как стайка испуганных утят. Охранники пропускают их. — Джэнсон, отведи своих людей в камеру. Джэнсон передает приказ по рации, и солдаты заходят в камеру. Томас закрывает и запирает усиленные двери в тот момент, когда последний из них переступает порог. Фрайпан поднимает взгляд на вмонтированную в стену камеру и показывает большой палец. — Ты никогда не проведешь их через парадные двери. Даже если тебе удастся преодолеть башню, весь город в состоянии боевой готовности. Ты не сможешь вывести их оттуда, Томас. — Не говори мне, чего я не могу сделать. Его пальцы снова скользят по клавиатуре. Минхо не видит изменений на их экране, но он знает, что визуальные эффекты подуровня ПОРОКа были отключены. — Что они делают? — спрашивает Дженсон. — Так я тебе и сказал, — фыркает Томас. В кадре с камеры они наблюдают, как Бен ведет Иммунов не на первый этаж, а дальше — вниз, на нижние уровни, Фрайпан замыкает шествие. — Хорошо, — Томас поворачивается к Алби. — Теперь твоя очередь. — Если они передают информацию с помощью чипа, ты не можешь удалить его, как ты сделал для нас? — спрашивает Ньют. — Джэнсон принял бы меры предосторожности на этот счет. Мне в голову сразу приходит несколько неприятных идей, — Томас качает головой. — Мы не можем так рисковать. — Поторопись и, черт возьми, сделай что-нибудь! — Это его мозг, Ньют. Если я не буду осторожен, то могу нанести необратимый ущерб. — Ну, мы не можем просто оставить его в таком состоянии! — Ньют, заткнись, — огрызается Минхо. Бегун отворачивается, прежде чем блондин успевает что-то прорычать в ответ. — Томас, что ты задумал? — Должен быть какой-то способ избавить его от этого, — бормочет Томас себе под нос, проводя руками по волосам. Он зажмуривает глаза. — Эти показания… Я не думаю, что он под страхом сыворотки крови. Здесь нет криков, например. И мозговые структуры не имеют смысла. Он почти… счастлив? — его глаза распахиваются. — Обезболивающее. Если бы он только мог осознать это и проснуться самостоятельно… — он твердо кивает, как будто принял решение. — Я должен пойти туда и вытащить его. — Что? — тупо спрашивает Минхо. — Я единственный, кто может это сделать, — настаивает Томас. — Послушай, что бы они ему ни показывали, это транслируется через чип в его голове. Я могу переключить эту частоту и следовать за ней, но ни один из вас больше не может. — Ты единственный, кто мешает ПОРОКу ворваться сюда и убить нас! — протестует Минхо. — Сюда, — Томас толкает Минхо на сиденье перед стеной с голографическими мониторами и клавиатурами. — Если кто-то пойдет туда, где его быть не должно, просто взорвите его. Это не ракетостроение. — Томми, — говорит Ньют. — Со мной все будет в порядке, — Томас уже что-то делает на одном из компьютеров. Он стоит спиной к Минхо, который видит, как участок кожи на его затылке светится маленьким квадратом. — Я вытащу Алби. — Томми, — снова говорит Ньют. — Это сработает, — настаивает Томас. — Поверь мне, я совершал глупости и с меньшими шансами. По какой-то причине это, кажется, не успокаивает Ньюта. | Бен | Фрайпан | Бен прикрепляет еще одну бомбу с теннисным мячом к полу самого нижнего подуровня, затем поворачивается и убегает, огибая несколько углов, пока не достигает коридора, где Фрайпан удерживает группу из более чем сорока детей, забившихся как можно дальше. — Мы готовы! — Ты уверен, что положил его в нужное место? — Фрайпан расстегивает молнию на своем бронежилете. — У нас есть только один шанс. Если ты все испортишь, мы облажаемся. — Не нужно напоминать мне, — рычит Бен. Он сжимает детонатор в одной руке. — Все, закройте уши! Приготовьтесь! Они в нескольких коридорах от места взрыва, но стены и пол все еще трясутся так сильно, что у Бена стучат зубы. Требуется несколько энергичных встряхиваний головой, чтобы звон в ушах утих, даже после того, как мир перестает качаться вокруг них. — Кто-нибудь пострадал? — Фрайпан смотрит на детей. — Что-нибудь сломано? Все они качают головами. Бен ведет их обратно тем же путем, каким пришел. Бомба проделала огромную дыру в полу, открыв проход в канализацию. От запаха смеси дерьма и мочи Бена тошнит. Фрайпан стонет и прикрывает рот и нос рукой. — Пахнет кланком, — его голос приглушен. — Это кланк, — выдыхает Бен. — Алби следовало бы оценить все, что мы делаем для его спасения, — ворчит Фрайпан. | Алби | Это просто еще один день в Глэйде. <Алби мысленно пробегается по списку дел: проведать беглецов, узнать у Клинта и Джеффа о нехватке бинтов, поговорить с Галли о расширении усадьбы, встретиться с Ньютом… — Мне следовало ожидать чего-то подобного. Прямо перед Алби на траве, скрестив ноги, сидит парень. Алби чуть не наступает на него. Парня там раньше не было, как будто он просто появился между двумя секундами. Рот Алби полуоткрыт в начале извинения, когда он хорошо видит лицо мальчика. Это Томас. Новичок. За исключением того, что это неправильно. У них не было нового мальчика со времен Чака… когда? Месяц назад? Три недели? Две? Такое чувство, что прошло много времени. — Ты понимаешь, что что-то не так, просто взглянув на меня, не так ли? — говорит мальчик. — Этот мир должен показывать тебе вещи, которые делают тебя счастливым. И мне не место в твоем счастливом мире. — Ты не должен был быть здесь, — глядя на лицо парня, Алби чувствует, как его захлестывает гнев. — Да, — усмехается тот. — Ты часто мне это говоришь. — Убирайся из моей головы. — Я здесь, чтобы помочь тебе. — Ты сделал это с нами! — Алби, послушай меня. Это место ненастоящее. В глубине души ты знаешь это. Ты помнишь, как ходил в Лабиринт с Минхо? Ты помнишь, как тебя ужалили? ПОРОК захватил тебя в плен. Они пытали тебя. Постарайся вспомнить, Алби! Зрение Алби затуманивается. Вот только проблема не в его зрении. Он все еще ясно видит парня напротив. Это мир становится размытым, расплывчатым. Он не может различить отдельные травинки или точную высоту стен лабиринта. Фигуры парней, обрабатывающих помидорные поля, слились в одну бесформенную нечеткую орду. — Что ты сделал? Алби пытается схватить парня за воротник, но тот моргает, и его пальцы сжимаются вокруг пустого места. Тот стоит в нескольких футах от него, как будто его телепортировали. — Я ничего не делаю. Парень зачарованно оглядывается по сторонам. Он выдергивает травинку из грязи. Трава увядает и чернеет, превращаясь в невидимые пылинки в его руке. — Это все ты. Это место поддерживается твоей верой. Если ты перестанешь верить, что это место реально… — Ты сумасшедший! — Я пытаюсь спасти твою жизнь, идиот! Очнись! — Я проснулся! — Нет, не проснулся! ПОРОК проткнул тебе череп соломинкой и медленно высасывает твой мозг. Ты должен кричать в полной агонии. Но ты не… из-за анестетика. Все это — Глэйд, Ньют, Чак, Минхо, даже Галли — они анестетик. — Это уловка, — Алби с отвращением качает головой. — Я помню тебя, Томас. Ты работал с Создателями. Ты всегда работал с ними. Томас долго смотрит на него, стиснув зубы. Затем его челюсть расслабляется, и он коротко, решительно кивает. — Ты прав. — В чем? — Я работаю на ПОРОК. Ты прав. Я всегда работал на них. Они послали меня в Лабиринт, чтобы я мог вызвать финал. Чтобы я мог найти ключ внутри Гривера. Я — причина, по которой Двери перестали закрываться. Я — причина, по которой Глэйдеры мертвы. — Я убью тебя! — рычит Алби, бросаясь вперед. Томас исчезает и снова появляется вне его досягаемости. — Ты не можешь, — насмехается над ним Томас. — Это все в твоей голове. Ничего из этого на самом деле не происходит. Никто из этих людей, — он указывает на Глэйдеров, — на самом деле не жив. Алби бросается к нему, обхватывая руками шею Томаса. Но Томас просто продолжает ухмыляться Алби, не обращая внимания на руки, сжимающие его горло. — Ты помнишь, как Ньют и Минхо доверяли мне? — спрашивает Томас. — Бедные, наивные, глупые шанки. Ты бы видел их лица, когда я передал их Создателям. Они вообще не предвидели, что это произойдет. — Заткнись! — кровь Алби закипает. — Все в порядке, Алби. Тебе даже не придется скучать по ним! Они будут жить в камерах рядом с твоими. Я думаю, тебе хорошо знакомы звуки их криков. Перед глазами у Алби становится красным. Внезапно в его руке оказывается копье, и Томас ахает, когда Алби вонзает острие ему в грудь. Глейд растворяется во тьме. *** Глаза Томаса и Алби открываются одновременно. Алби смотрит на Ньюта, выглядя потрясенным, пока блондин помогает ему сесть. Рука Томаса вслепую ощупывает свою грудь, оттягивая материал рубашки вниз, пока он не чувствует кожу. — Томас? — Минхо сжимает его плечо. — Ты в порядке? Томас отмахивается от него, садится и спускает ноги с каталки. — Не за что, - огрызается он на Алби, все еще держась за грудь. — Как ты избавил его от этого? — спрашивает Ньют, когда Алби сгибается пополам и его тошнит. — Сделал то что у меня получается лучше всего — разозлил его, — признается Томас. И, черт возьми, если в его голосе не звучит почти гордость по этому поводу.