Часть 21 Ее условия
4 июня 2024 г., 05:40
1
Глаза мамы открыты, яркие и настороженные. Видимая кожа на ее лице и руках чистая. Дыхание ровное. Она выглядит здоровой. Лежа на спине, она выглядит так, будто просто отдыхает.
Затем она улыбается, и иллюзия разрушается. Каждый раз, когда она шевелит губами, чтобы заговорить, поесть или улыбнуться, Томас замечает черную плоть у нее во рту, ту же самую вонючую субстанцию, покрывающую ее зубы.
— Хорхе, — говорит мама. — Забирай моих детей и уходи.
— Нет, — яростно говорит Томас. — Я хочу остаться. Я останусь так долго, как смогу. Мама, мы не можем просто оставить тебя…
— Да, ты можешь, — мама сжимает его руку. Ее хватка слабая, но голос на удивление решительный. — Ты должен.
— Еще есть время…
— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой…
— Мне всё равно, — горячо настаивает Томас. — Мне всё равно. Ты моя мама. Мне нужно остаться и присматривать за тобой.
— О, милый, — мама с любовью проводит рукой по его волосам. — Предполагается, что это моя работа, — она нежно баюкает его лицо, проводя большим пальцем по его мокрой щеке. — Бренда, — она протягивает руку его сестре. — Иди сюда, — лицо Бренды заплаканное, но свирепое, когда она берет мать за руку. — Ты присмотришь за своим братом ради меня, хорошо? Пообещай мне.
— Я обещаю, мам, — кивает Бренда.
— Я люблю вас обоих, — мама улыбается им. — Так сильно. Мои прекрасные дети.
— Я тоже люблю тебя, мам, — говорит Бренда. Томас молчит, и Бренда щиплет его за бок. — Скажи маме, что любишь ее, тупица.
— Я не хочу! Нет, если она собирается заставить нас уйти, — сердито говорит Томас. Бренда хмурится и выглядит так, будто хочет его ударить.
— Все в порядке, Бренда, — тихо говорит мама. — Я знаю, что Томас любит меня.
Бренда все еще выглядит сердитой, но когда мама сжимает их руки вместе, Бренда обхватывает пальцами запястье Томаса и крепко сжимает.
— Хорхе, — говорит мама.
Хорхе опускается на колени у ее головы.
— Хермана, — тихо говорит он.
— Хорхе, — снова говорит мама дрожащим голосом. Хорхе колеблется. — Пожалуйста. — Впервые в ее голосе звучит страх. — Мои собственные условия. Ты обещал.
Хорхе колеблется, затем тянется за спину и достает пистолет из-за пояса. Он обхватывает мамины пальцы рукояткой и нежно кладет ее ей на грудь.
— Спасибо тебе, Хорхе, — мамины глаза закрываются.
Хорхе натянуто кивает и встает.
— Мама, — говорит Томас. — Ты не можешь… — Он умоляюще смотрит на Хорхе. — Хорхе, ты не можешь позволить ей.
Хорхе ничего не говорит. Вместо этого он протягивает руки Томасу и Бренде. Бренда отрывается от мамы и обхватывает своими маленькими пальчиками два пальца Хорхе. Но Томас остается там, где он есть, отказываясь уходить. Хорхе приходится подхватить его одной рукой и унести, буквально брыкаясь и крича.
— Отпусти меня! — кричит Томас, когда Хорхе выходит обратно в Жаровню, задавая быстрый темп и таща Бренду за руку. — Верни меня обратно! Я хочу вернуться!
— Томас, не смотри, — говорит Хорхе, дико извиваясь в хватке пожилого мужчины. — Не смотри, Михо.
— Это моя мама!
Томас свирепо вонзает зубы в руку Хорхе. Мужчина ругается и бросает его. Он начинает убегать назад. Его ноги словно скользят по зыбучим пескам. Он слышит, как Бренда и Хорхе кричат ему вслед, бросаясь в погоню.
БАХ!
Он спотыкается и падает лицом вниз, задыхаясь от песка, слез и горячего воздуха пустыни. Хорхе снова поднимает его, но он борется с ним, дико извиваясь в его хватке и ударяя кулаками по его груди, пиная голени старшего мужчины.
Хорхе обнимает его, когда Томас утыкается лицом в живот пожилого мужчины.
— Это моя мама!
— Наша мама, — поправляет Бренда.
Услышав ее слова, он почему-то чувствует себя менее одиноким. Она обнимает одной рукой Хорхе за спину, а другой — Томаса за плечо.
(Томасу было семь лет, когда он стал сиротой.)
Сейчас
Лифт. Глэйд. Стены. Лабиринт. Гриверы. Джордж. Ник. Стивен. Ньют…
Алби рывком просыпается.
На долю секунды он не понимает, где он и что он здесь делает. Его тело сковано какой-то тканью, и он изо всех сил пытается освободиться, его движения дикие от паники. Он стягивает ткань до пояса, и холод окутывает его, заставляя дрожать. Воздух в его легких ледяной. При каждом выдохе над его лицом образуется небольшое облачко тумана. Он дышит на свои пальцы, потирая их друг о друга. Он оглядывается и расслабляется, когда, наконец, приходит в себя.
Лагерь на склоне горы. В тени Берга. Алби быстро подсчитывает спящих вокруг него — Минхо. Галли. Спальный мешок Бена натянут так, что полностью закрывает его голову, тело свернуто в маленький комочек, похожий на многоножку размером с человека.
Ньют и Томас спят лицом друг к другу. Их руки торчат из спальных мешков, почти соприкасаясь, как будто они заснули, держась за руки. Алби чувствует укол одиночества при виде этого. Другой рукой Новичок обхватывает свой рюкзак, прижимая его к груди, как плюшевого мишку.
Алби пытается устроиться поудобнее, прислоняясь спиной к камню, и начинает снова засыпать, когда без предупреждения Новичок поднимает складной нож вертикально. Движение абсолютно бесшумное, и это почти заставляет Алби подпрыгнуть.
Алби наблюдает сквозь полуприкрытые веки, притворяясь спящим, как Новичок бесшумно выбирается из спального мешка, хватает свой рюкзак, поднимается на ноги, осторожно обходя дремлющие тела других глэйдеров, и уходит с территории лагеря.
Любопытство берет верх, Алби следует за ним.
Новичок прислоняется к бергу, рюкзак перекинут через плечи, в руках он держит что-то, что глухо дребезжит. Пузырек с таблетками. Алби наблюдает, как он высыпает содержимое пузырька себе на ладонь, отсчитывает пять таблеток, смотрит секунду, затем отправляет их в рот все сразу, проглатывая. Он отбрасывает в сторону пустую бутылочку из-под таблеток.
— Адреналин, — говорит Томас, не дожидаясь, пока Алби покажет себя. Вероятно, он знал о его присутствии, когда Алби последовал за ним с самого начала. — Чтобы поддерживать энергию. Врачи из ПОРОКа закачивали в мой организм всевозможные лекарства. Я все еще чувствую последствия.
— Тебе действительно стоит принимать адреналин посреди ночи?
— Все равно не мог уснуть, — Томас пожимает плечами. — А как насчет тебя? Кошмары?
От понимающего взгляда Новичка у Алби встают дыбом волосы, но деловитый тон останавливает его от ответной реплики.
У ПОРОКа не было недостатка в кошмарах и страхах, из которых они могли выбирать, когда мучили его. Это был его первый месяц в Глэйде. Одиночество и страх. Отчаяние, которое почти привело его к тому, что он сдался и повесился на дереве. Потом был Джордж. Чувство вины. Ужас от того, что он снова остался один. Ужас от того, что после этого у него не будет второго шанса, что он навсегда останется один.
Они также вкладывали ему что-то в голову. Иногда врачи заставляли Алби пережить тот день, когда ящик появлялся во второй раз. Но, вместо того, чтобы столкнуться с испуганным Ньютом, он открывает лифт и находит его мертвое тело. Каждый раз после этого он открывает ящик и находит еще больше мертвых тел. Минхо. Галли. Уинстон. Зарт. Фрайпан.
Он задается вопросом, много ли Томас знает о том, через что заставили его пройти Создатели. Сколько раз Томас был по другую сторону этого, наблюдая, как какой-нибудь другой бедняга шанк проходит через то же самое, что и Алби?
Должно быть, что-то из мыслей Алби отразилось в его глазах, потому что дружелюбный огонек в глазах Томаса тускнеет, и он опускает взгляд.
— Я не перестану спрашивать, — говорит Алби.
Томас пожимает плечами. Это движение, которое выглядит воплощением вины и обороны. Но его кулаки сжаты по бокам, и он встречает взгляд Алби почти конфронтационно. Алби думает, что здесь равные шансы на то, что Новичок либо замахнется на него, либо убежит, как испуганное животное.
— Послушай, мы оба заботимся об одних и тех же людях, — говорит Алби. Он надеется, что, начав с того, что у них есть что-то общее, всё пройдет лучше, чем в прошлый раз, когда у них был этот разговор. — Ньют и Минхо доверяют тебе. Это мне о чём-то да говорит.
— Это говорит тебе о том, что их доверчивый идиотизм эпичен и безграничен, — Томас усмехается. Удивительно горький звук.
Перед мысленным взором Алби всплывает образ: Томас, на пять или шесть лет моложе, чем сейчас, лицо искажено изогнутым стеклом и колеблющейся рябью водной тюрьмы Алби, наблюдающий за ним с выражением клинического интереса, граничащего со скучающей отстраненностью.
Алби усилием воли прогоняет воспоминание, понимая, что между ними воцарилась тишина, такая густая от напряжения, что её можно разрезать ножом.
— Я не знаю, как ты с этим справляешься, — говорит Алби, основываясь лишь на догадках.
Кажется, самый простой способ заставить Томаса отреагировать на что-либо — привлечь к этому Ньюта. Алби думает о том, как он видел, что они чуть ли не держались за руки ранее.
— Все это. Фрай. Ньют… — Новичок перестает игнорировать его и смотрит на него задумчиво. — Любой другой на его месте развалился бы на части…
— Ты не знаешь, как это выглядит, когда я разваливаюсь на части, Алби, — Томас поднимает взгляд туда, где небо начинает светлеть с рассветом. — Но хорошо, что мы тебя вытащили. Ты нужен Безопасной гавани. Когда ты возьмешь на себя ответственность…
Оглушительный хлопок выстрела разрывает тишину. Они слышат крики и звуки борьбы в лагере. Алби и Томас обмениваются взглядами и переходят на бег, мчась вниз по горному перевалу.
Они находят Ньюта распростертым поверх его спального мешка, другие мужчины окружили его кольцом. Алби смотрит на Ньюта, думает о выстреле, и его кровь стынет в жилах — затем он видит, что Ньют все еще двигается, и его сердце, кажется, снова начинает биться в груди.
Томас бросает один взгляд на компанию и замирает.
— Что происходит? — спрашивает Алби. Глэйдеры расступаются перед ним, когда он выходит вперед и опускается на колени рядом с Ньютом, осматривая своего светловолосого друга. — Кто стрелял из пистолета?
Пистолет в руке Бена, безвольно свисающий с его пальцев.
— Он пытался… — кажется, он не может подобрать слов.
— Кто пытался? — Алби сердито смотрит на них. — Кто?
— Алби, — прохрипел Ньют. Остальные его слова превратились в невнятное бормотание. Он намного слабее, чем был вчера.
— Ньют? — Алби наклоняет голову, прижимая ухо к губам друга, чтобы лучше слышать. — Что случилось?
Вместо ответа Ньют переворачивается на бок и его рвет, выплевывая комки липкой черной дряни. Алби в ужасе отшатывается.
— Алби, — голос Ньюта срывается от отчаяния. — Не дай мне стать одним из этих существ.
Полный смысл просьбы Ньюта поражает Алби с силой столкновения поезда.
— Нет, — слово автоматически слетает с губ Алби.
— Алби. Пожалуйста.
— Нет, — снова говорит Алби, голос набирает силу. — Нет, у нас есть план. — Он смотрит на Томаса. — Верно?
Новичок кивает с каменным лицом.
— Это не сработает, — Ньют издает горлом высокий пронзительный звук. — Алби, убей меня. Если ты когда-либо был моим другом, убей меня. Позволь мне покончить с этим на моих условиях…
При этих словах Томас вздрагивает всем телом, бледнея от ужаса.
— Прекрати так говорить, — рычит Алби. — Давай, вставай. Мы сейчас идем на Берг. Мы с тобой найдем решение…
Алби приподнимает Ньюта на руках, поддерживая его торс. Ньют внезапно рычит. С удивительной силой он сбивает Алби с ног, застав его врасплох. Он заползает на него сверху и прижимает его за руки. Алби чувствует уколы боли, когда ногти Ньюта впиваются в кожу.
— Я рисковал всем ради тебя! — кричит Ньют, хватает Алби за воротник и ударяет его головой о землю. — После всего, через что мы все прошли, чтобы вернуть тебя, у тебя даже не хватает чертовой порядочности сделать для меня одну вещь? Мы должны были оставить тебя гнить в ПОРОКе. По крайней мере, тогда у нас все еще был бы Фрай. По крайней мере, тогда я бы не умирал!
Минхо хватает Ньюта за торс и отрывает его от Алби. Ньют бьется в его хватке, вцепляясь в руки Минхо, как в когтеточки. Алби лежит там, где он есть, на мгновение оглушенный.
Это не Ньют, пытается он убедить себя. Это то же самое, что и в тот раз, когда Ньют сорвался и набросился на Томаса в «Безопасном убежище». Он не это имел в виду. Это вспышка.
— Минхо, берегись! — кричит Галли.
Ньют обнимает Минхо за плечи и кладет руку на нож, прикрепленный к спине Бегуна. Минхо бросает его и быстро выходит из зоны досягаемости.
Как и все остальные, кроме Новичка.
— Нет! — кричит Томас, бросаясь вперед. Алби пытается остановить его, но успевает только зацепиться за край рукава самоубийцы шанка.
Затем он наблюдает, как Ньют поворачивает нож к себе, и понимает, почему Новичок выглядит таким испуганным, понимает, что Ньют вообще не планировал использовать нож для нападения на них.
Ньют пытается всадить нож себе в грудь, но Томас обхватывает пальцами обнаженную сталь и останавливает его. Томас кричит, его лицо искажается от боли, когда нож впивается в плоть его рук. Его пальцы и запястья скользкие от крови. Но он не ослабляет хватку на лезвии, держа нож в нескольких дюймах от груди Ньюта.
Ньют в шоке выпускает нож. Томас отбрасывает оружие в сторону, и оно проносится по каменистой местности и исчезает в каких-то чахлых кустах. Ньют, кажется, почти ничего не замечает; он с ужасом смотрит на кровь, стекающую по рукам Новичка.
— Томми, — говорит Ньют. Он не видит, когда Галли подходит к нему сзади и вырубает его одним ударом по затылку. Ньют падает, как марионетка, у которой обрезали ниточки.
Томас впадает в неистовство.
— Нет! — Томас отталкивает Галли, оставляя два кровавых отпечатка рук на его рубашке. — Оставь его в покое! — он наваливается всем телом на обмякшую фигуру Ньюта, прикрывая голову и торс блондина. — Не прикасайся к нему!
Галли переводит взгляд с Ньюта на пистолет в его руке. Его лицо приобретает ужасный серый цвет. Он выглядит так, будто его вот-вот стошнит.
— Томас, я бы не…
— Убирайся к черту от него!
Томас поднимает тело Ньюта и кладет его голову себе на колени, слегка покачивая. Кажется, он не замечает боли в своих порезанных руках. Кажется, он вообще ничего не замечает, кроме Ньюта. Когда Алби наклоняется достаточно близко, он слышит, как Новичок бормочет имя Ньюта — просто имя. Снова и снова. Как молитву, или заклинание.
— Мы спасем его, — обещает Алби, хотя и не думает, что Новичок его слышит. — Мы спасем его.
Руки Томаса, наспех обмотанные оторванными полосками ткани его собственной рубашки, дрожат, когда он пытается показать Алби что-то на своей грубо набросанной карте.
— Позволь мне сделать это, — Алби берет у него нарисованную от руки карту. — У тебя все в крови.
Никаких косых взглядов, или виноватых, или напряженного молчания, или колких вопросов. Томас и Алби объединились ради общей цели — спасти жизнь шанка Ньюта. Наконец-то.
Расшифрованные Томасом координаты привели их к другому набору горных хребтов. В другом штате. В шестистах километрах от того места, откуда они впервые стартовали. Пешком это примерно сорок дней пути. На берге это займёт у них сорок минут.
Они не на самой горе, а у ее подножия, пробираясь по холмистой местности, покрытой чахлым кустарником и густыми зарослями необычно зеленых деревьев. Минхо и Бен тащат Ньюта за собой на носилках, сделанных из палочек, с подложенным под голову Ньюта свернутым одеялом в качестве импровизированной подушки, а другим прикрывают его тело, защищая от солнца.
Минхо продолжает отвлекаться, поглядывая через плечо на Ньюта, успокаивая себя, наблюдая за тем, как размеренно поднимается и опускается грудь его друга под одеялом.
— Минхо, — Бен щурится на что-то вдалеке. — Мне кажется, или там что-то блестит…?
Минхо слышит какой-то шорох над ними. Затем с дерева спрыгивает фигура, приземляется прямо перед Алби и Томасом и направляет пистолет им в лица.
— Руки вверх! — требует она.
Томас остается спокойным и поднимает руки, не оказывая сопротивления, поэтому Минхо решает, что у них, вероятно, нет проблем.
Вокруг них все больше шорохов, когда другие вооруженные мужчины и женщины выходят из своих укрытий — спрыгивают со своих насестов на деревьях, встают на выступы, выходят из маленьких пещер. Они не похожи на солдат ПОРОКа, одетых в мешанину из оружия и камуфляжа вместо полностью черной формы массового производства ПОРОКа.
Минхо и Бен обмениваются настороженными взглядами.
— Что ж, — говорит Минхо. — Я думаю, это означает, что мы нашли правильное место.
Минхо приходится бороться с желанием встать перед Ньютом. Томас предупредил их всех, что Правая Рука параноидален и легко срывается, когда дело доходит до Чудаков. Они не могут позволить себе привлекать внимание к Ньюту, пока Томас не поговорит с нужным человеком.
Он просто надеется, что Мэри Купер дружелюбнее, чем все остальные.
