шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

3 — Я был тебе довольно паршивым другом, не так ли? Остальные исследуют заброшенную церковь. Предполагается, что Томас и Ньют обсуждают план похищения Терезы, но Томас больше не может держать эти слова в себе. — Что? — Ньют смотрит на него, выглядя искренне сбитым с толку. Черт возьми, может быть, это действительно так. Может быть, он действительно не понимает, о чем говорит Томас. После того, как все это закончится, Томас клянется поговорить с Ньютом о его проблемах с самооценкой. — Я никогда не спрашивал тебя о твоей хромоте, — говорит Томас. Выражение лица Ньюта застывает, он заметно напрягается. — Я никогда не спрашивал тебя о шрамах на руках… Я знаю, насколько вы были близки с Алби, но я даже не помню, говорил ли я когда-нибудь с тобой о том, что потерял его, — он смотрит на блондина. — Говорил ли я? Ньют молча качает головой. — Я не заметил твоих симптомов, — Томас указывает на прикрытую руку Ньюта. Ньют, кажется, наконец обрел голос. — Честно говоря, — криво усмехается он. — Никто другой тоже не заметил. — Но я твой лучший друг, — Томас вкладывает в свой голос столько искренности, сколько может. — Я должен был быть тем, кто заметил. — Ты был сосредоточен на поисках Минхо, — настаивает Ньют. — Это было важнее. — Минхо важен, — соглашается Томас, протягивая руку, чтобы сжать плечо своего друга. — Но и ты тоже. Ньют переводит взгляд с руки на своем плече на лицо Томаса. Его пушистые светлые волосы беспорядочно падают на лоб и на темные глаза. — Ты был лучшим другом, о котором я когда-либо мог мечтать. Ты был рядом со мной, всегда, когда я скучал по Чаку. Ты всегда знал, что сказать, когда мне становилось грустно из-за Терезы. Всякий раз, когда я становился слишком одержим поисками Минхо, ты был рядом, чтобы вытащить мою голову из задницы. Но я… Меня не было рядом с тобой, — Томас самоуничижительно улыбается, убирая руку с плеча Ньюта. — Я вообще не был тебе надежным другом. Как и следовало ожидать, Ньют открывает рот, собираясь протестовать. — И не смей оправдывать меня, — резко говорит Томас. Ньют с щелчком закрывает рот. Ньют никогда не был тем, кого можно легко не заметить, но он и не привлекает такого внимания, как, скажем, Минхо, Бренда или Тереза, или даже сам Томас. Оглядываясь назад, Томас может с немалым стыдом признать, что он всегда смотрел сквозь Ньюта и даже временами принимал его как должное. Не потому, что он меньше заботится о Ньюте. А потому, что он всегда полагал, что Ньют достаточно самостоятелен, чтобы позаботиться о себе. Потому что он не мог представить, что Ньюта не будет рядом с ним. Потому что он не мог представить, что когда-нибудь потеряет своего хладнокровного, собранного, остроумного лучшего друга-британца. — Я обещаю, — говорит Томас. — Я стану лучше. Сейчас — Ты думаешь, я поверю, что это царапины от рукоятки? — девушка с дредами и кожей цвета какао указывает на багровые царапины на руках Минхо и Алби, скептически приподнимая бровь. — У нас иммунитет, — настаивает Алби. Скептически изогнутые брови поднимаются выше. — Можете проверить наши шеи, — раздраженно говорит он. — У нас есть чипы. Если у тебя есть эти штуки для сканирования чипов… — Они с чипами, — Минхо указывает на Алби и Томаса. — Остальные удалили свои, но у нас есть шрамы, подтверждающие это, — он упрямо поднимает подбородок. Окружающие их солдаты немного расслабляются. — Что случилось с твоими руками? — спрашивает женщина Томаса. — Дрался с парнем ножом, — коротко говорит Томас. — Что насчет этого? — девушка-азиатка, которая все еще не расслабилась, кивает на Ньюта, без сознания лежащего на дыбе. — Устал? — бормочет Бен. Минхо пожимает плечами. — Он болен, — когда все остальные снова напрягаются, Алби поспешно добавляет. — Не настолько болен. Он был с нами в лабиринте. У него тоже есть шрам на шее, чтобы доказать это. Солдаты снова расслабляются, хотя азиатка все еще сжимает свой пистолет, искоса поглядывая на Ньюта. — Тогда что с ним не так? — спрашивает женщина с кожей цвета какао. — Мы не знаем, — Алби бросает тревожный взгляд на Ньюта, взгляд, который, как знает Минхо, вовсе не притворный. — Вот почему мы пришли сюда. Мы слышали, что вы помогли Иммуннам, что у вас есть врачи… — Доктор Мэри Купер, — говорит Томас. Алби бросает на него взгляд, говорящий: заткнись и дай мне с этим разобраться. Неудивительно, что Новичок игнорирует это. — Она все еще с вами? Солдаты Правой Руки начинают перешептываться между собой. Заговорила другая девушка. Миниатюрная, словно пикси, но со свирепым хмурым выражением лица. — Ты знаешь Мэри? — Да, — Томас смотрит на солдат умоляющими глазами. — Послушайте, не могли бы вы просто передать ей сообщение от меня? Скажите ей, что Томас ищет ее. Пожалуйста? Она может поручиться за нас. — Она сказала тебе, как нас найти? — спрашивает девушка с кожей цвета какао. — Она сказала мне, где находится база в горах. — Эта база была разрушена три года назад, — брови женщины снова взлетают вверх. — Мы нашли ваше зашифрованное сообщение. — И вы проделали весь этот путь сюда? — в голосе женщины звучит недоверие. — Четыреста миль. Пешком. — Это месячное путешествие, — снова вступает в игру Алби. — Как минимум. Если бы Ньют был Чудаком, он бы уже обратился. Азиатка опускает пистолет, выглядя уже не такой подозрительной. — Миеко. Бет, — говорит темнокожая девушка. — Возвращайтесь на базу. Найдите Мэри. Скажите ей… Томас, не так ли? Томас кивает, лицо его призрачно-бледное. — Скажите ей, что у нас на пороге Томас, и он говорит, что знает ее. Бросив последний любопытный взгляд на Томаса, азиатка и крошечная девочка отделяются от своей компании и устремляются вперед. — Соня, — женщина со светлой косой выходит вперед. — Проверь их шеи, — приказывает темнокожая женщина. — Посмотрим, подтвердятся ли их истории. Блондинка держит портативное сканирующее устройство. Она жестом просит Алби согнуть шею. После секундного колебания он делает это, и она подносит устройство к его затылку. Загорается крошечный экран устройства. Соня смотрит на него и удовлетворенно кивает. Но когда она проверяет чип Томаса, что бы это ни было, что бы она ни увидела на экране, это заставляет ее слегка вздрогнуть от удивления. — Что? — Соня показывает экран темнокожей девушке, и та тихо присвистывает. — Черт. Ты знаешь, что за твою голову назначена награда? — Я знаю? — Томас выглядит встревоженным. — Так здесь и написано, — темнокожая девушка бросает на него восхищенный, и одновременно заинтригованный взгляд. Она поворачивает сканер так, чтобы все могли видеть слова на синем экране: УБИТЬ НА МЕСТЕ. У Минхо сводит живот. — Что такой тощий придурок, как ты, сделал, чтобы попасть в самый дерьмовый список ПОРОКа? — О, ну, всякое, — Томас нервно ерзает. Она все еще выглядит любопытной, но не давит на него. — Харриет, — она протягивает руку. — Меня зовут Алби, — Алби крепко пожимает ей руку. — Это Томас, Галли, Минхо, Бен и Ньют. Солдаты Правой Руки рассредоточиваются и образуют вокруг свободное кольцо, руки на оружии, внимательно следят за всеми, кто следует за ними. Солдаты не ведут себя как тюремные охранники. На самом деле, теперь, когда Харриет дала Глэйдерам полный отчет, они больше были похожи на охрану. Минхо прекрасно осознает тот факт, что ситуация может измениться очень быстро, если они точно узнают, что не так с Ньютом. Харриет ведет их в гору, через более густую растительность. Тащить носилки, несущие вес Ньюта, по этой новой местности становится все труднее — деревянная стойка цепляется за ежевику, торчащие корни и тянущиеся лианы. Деревья над головой образуют густой навес, дающий некоторую тень от солнца, но к тому времени, когда Харриет делает их группе знак остановиться, Минхо и Бен уже задыхаются от напряжения. Ньют остается мертвым для всего мира. Они останавливаются перед тем, что на первый взгляд выглядит как безобидная груда валунов. Затем занавес из сплетенных лиан и мха с шелестом раздвигается, открывая щель, замаскированную двумя большими камнями. В проеме появляются две фигуры. Миеко и мужчина постарше. У него жесткое кожистое лицо, пронзительные глаза под свирепо нависшими бровями, нос, похожий на клюв, длинные волосы, собранные на затылке в пучок, и густая борода и усы, которые лишь наполовину скрывают слабо заостренный подбородок. — Ты их проверила? — спрашивает мужчина Харриет, которая кивает. — Меня зовут Винс, — он протягивает Алби руку для пожатия. — Ты здесь главный? — спрашивает Алби. — Я и Мэри. Ты единственный, кто ее знает? Алби качает головой и указывает на Томаса, который немного отшатывается от внезапного всплеска внимания, снова направленного на него. Ньют выбирает этот момент, чтобы издать хриплый вздох, выгибая спину, и упасть с носилок на землю. Он начинает биться в конвульсиях, конечности болтаются повсюду. Минхо поспешно опускает плечи, беспокоясь, что его друг поранится. Ньют продолжает хрипло дышать, как будто ему нечем дышать. — Что с ним не так? — спрашивает Винс с ноткой подозрения в голосе. — Что происходит? — он присаживается на корточки и, прежде чем Минхо успевает остановить его, задирает рукав Ньюта и обнажает черные паутинчатые вены, ползущие по его руке. — Черт! ЧУДАК! У нас тут Чудак! Винс отступает, выхватывая пистолет. Другие солдаты пытаются снова вытащить свое оружие. — НЕТ! — кричат несколько голосов в унисон. Глэйдеры пытаются заслонить Ньюта собственными телами. Это Алби смело встает перед дулом пистолета Винса, мешая ему сделать точный выстрел. — Отойди! — рычит на него Винс. Алби сжимает челюсть и качает головой, один раз. — Нет. — О чем вы все думали, приводя его сюда? — сердито спрашивает Винс. — Вы не можете помочь? — в отчаянии спрашивает Минхо. — Неужели вы ничего не можете сделать? Сыворотка… — Да, есть, — Минхо начинает расслабляться, пока Винс не продолжает, взводя курок пистолета. — Я могу избавить его от страданий. Винс кивает своим солдатам, которые хватают Глэйдеров, заставляя их разойтись вокруг Ньюта. Это не маленькая потасовка. Минхо ломает человеку нос и совершенно не уверен, что не поставил кому-то синяк под глазом. В конце концов, двое мужчин хватают его за руки. Других Глэйдеров точно так же сдерживают. Других Глэйдеры, кроме Томаса. Он схватил Ньюта и не отпускает. Он прижимает голову Ньюта к своей груди, его ноги обвиты вокруг талии Ньюта. И он не ослабляет хватку, как бы сильно солдаты ни пытались их разнять, ударяя Томаса по лицу и шее, пытаясь заставить его отпустить. Он выглядит чертовски измученным. Он похож на невменяемого коалу. Но также похоже, что Винс не может застрелить Ньюта, не убив при этом Томаса. На долю секунды Минхо пугается, что Винс все равно пристрелит их обоих. Он видит, как терпение Винса иссякает, видит, как его палец дергается на спусковом крючке пистолета… Затем он слышит звуки, доносящиеся из отверстия в валунах. Эхо шагов. — Винс? Что там происходит? — женский голос. — МЭРИ! — кричит Томас. — МЭРИ! — Томас? — гулкий звук шагов, сильно шлепающих по камню. Женщина бежит. — ТОМАС! Женщина врывается на поляну с безумным выражением лица, выбираясь из-под камней. Она бросает один взгляд на сцену — на Глэйдеров, которых удерживают солдаты Правой Руки, на Томаса, прикрывающего Ньюта собственным телом, на Винса с поднятым пистолетом, направленным на двух лучших друзей Минхо, — и бросается между пистолетом Винса и двумя мальчиками. — Винс, нет! Винс мгновенно опускает пистолет, но не убирает его. — Он заражен, Мэри. Мы ничего не можем для него сделать. Доктор Мэри Купер — пожилая женщина с длинными каштановыми волосами, милым лицом и гусиными лапками в уголках глаз от улыбки. Но она не улыбается и совсем не выглядит милой, когда смотрит на Винса и холодно говорит: — Позволь мне решать, Винс. Между ними возникает короткое противостояние, прежде чем Винс отступает, неохотно убирая пистолет. Это, должно быть, какой-то сигнал, потому что Минхо чувствует, как его руки освобождают. Все Глэйдеры бросаются вперед, снова сгрудившись вокруг Ньюта. Его дыхание все еще неровное и с хлюпающим звуком, голова безвольно свисает, но, по крайней мере, его перестали сотрясать неконтролируемые спазмы. Доктор Мэри Купер подходит и опускается на колени рядом с Ньютом. Все — и Глэйдеры, и Правая Рука — напрягаются от ее близости, но брюнетка смотрит только на Томаса. — Я думала, они убили тебя, — говорит Мэри. — Я думал, они убили и тебя, — Томас слабо улыбается. Мэри протягивает руку и заключает его в свои объятия. И Томас — Томас, который не выносит физического контакта, который шарахался от Ньюта, Минхо и даже Чака (когда маленький шанк был еще жив) — Томас бросается в ее объятия, цепляясь за Мэри, как за единственную спасательную шлюпку в океане, не дающую ему утонуть. Минхо чувствует, как у него отвисает челюсть. — Он умрет, если ты не поможешь ему, — умоляет Томас. — Пожалуйста, Мэри. — Мне нужно взять немного крови, — Мэри собирает все свои лабораторные инструменты на поднос, пока невосприимчивого из группы укладывают на кровать. Она инстинктивно поворачивается к Томасу, но резко останавливается, увидев выражение его лица. Она видит белки вокруг его радужки, черные зрачки расширены и перекрывают почти всю радужку. Он бледен и застыл, дышит неглубоко и быстро, как будто вот-вот упадет в обморок… — Я могу это сделать, — соглашается Минхо. Мэри поспешно отводит взгляд от Томаса. Краем глаза она видит, как он поспешно берет себя в руки, делает глубокие вдохи и сжимает кулаки. Минхо вытягивает негнущуюся руку и держится очень неподвижно, пока Мэри накладывает жгут. Она натягивает свои стерильные синие перчатки, находит базиликовую вену, очищает место с помощью тампона, смоченного спиртом и дает ему высохнуть на воздухе. Она крепко хватает его за предплечье, натягивая кожу и фиксируя вену, затем вводит иглу. Кровь немедленно хлещет в катетер. Мэри перематывает трубку и ждет, пока наполнится пакет с кровью. Секунды тихо тикают. Единственные звуки — это громкое дыхание и редкие стоны Ньюта. — Томми, — внезапно говорит Ньют. Все взгляды в комнате прикованы к нему. Но его глаза все еще закрыты. Он что-то бессвязно бормочет себе под нос, его веки подрагивают. Томас берет его за руку, выглядя совершенно несчастным. Как только Мэри считает, что взяла достаточно крови, она снимает иглу и ленту, затем жгут. Осторожно пошевелив рукой, Минхо возвращается к кучке своих друзей, которые смыкают ряды вокруг него. Она знает, что Винс находится в коридоре перед медицинским крылом. Она слышит шарканье его ботинок по камню, тихий шум, усиливаемый эхом. Звук разносится по этим пещерам. — Сначала мы заблудились, — рассказывает Мэри во время работы. — Все, что мы знали наверняка, это то, что чем ты моложе, тем больше у тебя шансов не заразиться. Она чувствует, что все взгляды в комнате устремлены на нее, кроме Томаса, который ни разу не отвел взгляда от своего светловолосого друга. — Вы работали на ПОРОК? — голос Алби звучит ошеломленно. Его взгляд ненадолго возвращается к Томасу. — Давным-давно, — кивает Мэри. Она не гордится собой. Она знает, что Томас тоже не гордится собой. И ей интересно, что он сказал своим друзьям, если вообще что-нибудь сказал. — Знаете, сначала у нас были самые лучшие намерения. Найти лекарство. Спасти мир. Было ясно, что вы, дети — ключ к успеху, потому что у вас иммунитет. Но почему? В конце концов, мы нашли ответ. Фермент, вырабатываемый мозгом Имуннов, после отделения от кровотока может служить мощным средством замедления распространения вируса. Единственная проблема в том, что фермент невозможно произвести, его можно получить только у иммунных. У молодых. Конечно, это не остановило ПОРОК. Будь их воля, они пожертвовали бы целым поколением — и все ради этого. Мэри держит в руках новый шприц. Внутри небольшое количество сыворотки ярко-синего цвета. Все мальчики жадно наблюдают за ней. — Дар биологии. Дар эволюции. Но предназначенный не для всех нас. Когда она вводит сыворотку в вену Ньюта, блондину, кажется, сразу становится легче дышать. Его беспорядочные подергивания прекращаются. — И это все? — Алби смотрит с сомнением. — Как долго ему этого хватит? — У всех по-разному, — мрачно говорит Мэри. — В зависимости от силы донора… и насколько далеко зашла Инфекция для одариваемого. Обычно до недели. Несколько месяцев, если ему очень, очень повезет. — А если нет? — резко спрашивает Минхо. — Часы, — от ее ответа у всех вытягиваются лица, но Мэри предпочитает холодную правду сладкой лжи. — И чем дольше он заражен, тем меньше времени ему даст сыворотка. — Вы можете взять всю нашу кровь, — предлагает один из парней. Он самый высокий и мускулистый из группы. — Сделайте сыворотку. Используйте ее на нем, чтобы увидеть, от какой из них эффект держится дольше. Все мальчики начинают кивать. Все, кроме Томаса, который отворачивается от подноса с хирургическими инструментами и крепко зажмуривает глаза. — Я сделаю все, что в моих силах, — обещает Мэри. Их уверенность в спасении друга достойна восхищения, и она чувствует, как улыбка растягивает ее губы. Она повышает голос. — Винс? — она слышит, как он перестает ерзать. Секунду спустя он просовывает голову. — Отведи этих мальчиков в баню. Принеси им чистую одежду. — Я остаюсь, — возражает Томас. — Ты прав. Нам следует назначить дежурство по очереди, чтобы присматривать за Ньютом на случай, если он очнется, — говорит Алби, хотя Мэри и так ясно, что Томас имеет в виду совсем другое. — По крайней мере, позволь мне взглянуть на твои руки, — говорит Мэри. Она начинает собирать свои стерилизованные иглы и шовный материал. Винс грубым жестом показывает мальчикам следовать за ним. Мальчики уходят, одни более неохотно, чем другие. Алби нежно ерошит волосы Ньюта. Блондин что-то бормочет во сне, но не просыпается. Минхо хлопает Томаса по плечу. В конце концов, в комнате остаются только Томас, Мэри и Ньют. Когда Мэри осторожно наносит антисептик на его открытые порезы, Томас реагирует так, словно на его раны льется кипящая кислота. Он стискивает челюсти и дышит сквозь зубы. Капли пота стекают по его лицу. Его глаза безумны. Похоже, ему требуется вся сила воли, чтобы оставаться неподвижным. Мэри смотрит на его худощавую фигуру, впалые щеки и настороженный блеск в глазах — он совсем не тот дерзкий, безрассудный мальчик, которого она когда-то знала. Один только вид ее скальпелей и медицинских ножей и даже иглы, которой она сшивает его кожу, кажется, причиняет ему боль. Она вспоминает, как он побледнел и задрожал, когда она предложила взять у него кровь… как он был на грани панической атаки — и в ее животе разверзается зияющая яма. — Что они с тобой сделали? — тихо спрашивает она. — Ничего, — он не смотрит ей в глаза. Она знает, как выглядит Томас, когда лжет. — Тебя пытали. — Я в порядке. Это единственное да, если она когда-либо слышала от него. — Прости, — чувство вины терзает ее изнутри. — Если бы я знала, я бы… — Сделала что? — прерывает он ее, равнодушно. — Ты ничего бы не смогла сделать. Мэри, ты едва спасла собственную жизнь. — Как долго? — Мэри смазывает другую его руку антисептиком. Удар. — Два года, — тихо говорит Томас. — Томас, — смесь ужаса и вины заставляет ее желудок болезненно сжаться. — Томас, пожалуйста, посмотри на меня, — он поднимает на нее взгляд. — Ты заслуживал лучшего. Мы были обязаны тебе чем-то большим. Ты, и Уиллем, и Джеральд, и… — Прекрати, — его голос резок, а лицо подобно стальному затвору. Он вырывает свою поврежденную руку из ее хватки и пригвождает ее холодным взглядом. — Не произноси их имен. Ты не можешь этого делать. Ты не можешь уйти и воспитывать их так, как будто… как будто ты знала, каково нам было. Потому что ты не знаешь. Тебя там не было, и ты не переживала этого, и ты никогда не видела, как они … — он обрывает себя, челюсть захлопывается с резким клацаньем зубов. Его грудь вздымается, глаза влажные и яростные. Мэри позволяет словам гнева и обвинений обрушиваться на нее, не говоря ни слова в свою защиту, в ее животе разрастается болезненная яма ненависти к себе. Что, в конце концов, она может сказать в свою защиту? Каждое слово из уст Томаса — не что иное, как правда. — Все кончено, — в его словах звучит заключительный тон, который ясно дает понять, что он больше не будет обсуждать это. — Что сделано, то сделано. *** Насколько может судить Минхо, Правая Рука построил целое поселение в естественной системе пещер, например, как Глэйдеры построили дом на Поляне или в Безопасном убежище. За исключением того, что население Правой Руки достигает нескольких сотен человек. Итак, на самом деле это не столько сообщество, сколько мини-цивилизация, или что-то вроде того, что произошло бы, если бы целый город вырвался с корнем и решил жить под землей. У них есть овощные поля рядом с большими входами в пещеры и за их пределами, где солнечный свет может достигать растений; у них грибные фермы в сырых внутренних пещерах. Они используют экскременты летучих мышей в качестве удобрения. Для мяса они разводят крупный рогатый скот, кур и овец и даже охотятся на диких животных. У них есть подземные реки для купания. Вода чистая, холодная и освежающая, и Минхо чертовски рад, что больше не покрыт грязью и песком. Не то чтобы Минхо не впечатлило это место (чего он не может сказать о лидере Правой Руки). Да. Он не думает, что даже сами Глэйдеры могут удалять волосы лучше. Это всего лишь… — Я думал, Правая рука — армия? — выпаливает Минхо. Алби бросает на него свирепый взгляд, как бы говоря, не испытывай удачу. — Да, была. Это все, что от нас осталось. Много хороших людей погибло, чтобы мы зашли так далеко, — резко ворчит Винс. Он не рад, что кто-то из них здесь, и не стесняется показывать это. «Да, мы с тобой, приятель», — думает Минхо. Скрытый упрек в тоне Винса причиняет боль. Это раздувает гнев Минхо, который и так кипит почти на поверхности, до еще больших высот. Он живо вспоминает, как Винс был готов убить Ньюта на месте, как только узнал, что блондин заражен. Несмотря на то, что Ньют был беззащитен. Несмотря на то, что он не нападал. Минхо упорно сопротивляется проведению параллелей между действиями Винса и его собственным опытом в Лабиринте. Он отчаянно старался не вспоминать о своих Бегунах, которым повезло меньше, чем ему — о тех, кого ужалили и кого пришлось изгнать во имя защиты Глэйда. Это не одно и то же, — убеждает он себя. — Совсем нет. — Куда вы нас ведете? — спрашивает Алби, незаметно пиная Минхо в лодыжку, пока Винс ведет их через запутанную сеть туннелей. Это несколько сбивает с толку Алби и Галли. Минхо при этом подозревает, что они с Беном, возможно, догадываются о направлении их движения. Данное место разительно отличается от Лабиринта. — Обед, — произносит Винс в тот момент, когда туннель внезапно расширяется, выходя в просторную пещеру. У Минхо в животе урчит, когда он ощущает аппетитный запах, распространяющийся в воздухе. — Вы, ребята, должно быть, изголодались. Итак, хотя у Винса нет сомнений на счет того, что, если они не обладают иммунитетом, то он без колебаний выстрелит каждому в лицо, но он не станет морить их голодом. Знать это невероятно приятно. В пещере их ждет скудный обед — сухари с жестким мясом существа, похожего на крысу. Хотя еда отвратительная, Минхо все же уплетает ее за обе щеки, понимая, что это может быть их единственный прием пищи за весь день. В то время как Глэйдеры едят, Винс наблюдает за ними со странным выражением на лице. У Минхо появляется ощущение, что он испытывает некий скрытый интерес к их группе. — Вы не похожи на других, — внезапно говорит Винс, когда они заканчивают есть. — Других? — переспрашивает Минхо, поднимая бровь. — Тех, кого я приводил сюда раньше, — поясняет Винс. — Они были более… сломленными. Менее… организованными, — Минхо улавливает намек в его словах. Винс видел и других Глэйдеров, тех, кто, скорее всего, сбежал из Глэйда, не выдержав испытаний Лабиринта. — Но не вы, — продолжает Винс. — Вы другие. Вы… живые. Минхо не знает, что на это сказать. Он гордится своим Глэйдом и своими Бегунами, но он также осознает, что их выживание связано со множеством страданий и потерь. Как будто читая его мысли, Винс говорит: — Я знаю, что вы потеряли, — Минхо замирает. Он никогда бы не подумал, что Винс может понять их боль, но в его глазах светится что-то похожее на сочувствие. — Я потерял своих людей, — признается Винс. — Я знаю, каково это — смотреть, как умирают те, кого ты любишь. Минхо молчит. Он не может представить, чтобы Винс, этот безжалостный, социопатичный убийца, мог испытывать какие-либо человеческие эмоции. Но его слова звучат слишком правдоподобно, чтобы их можно было игнорировать. Минхо понимает, что Винс — сложная фигура, полная противоречий. Он жестокий и беспощадный, но в то же время у него есть проблески человечности, которые бросают вызов легким суждениям. Враждебность трудно поддерживать, когда им подают миски наваристого рагу с грибами, овощами и курицей. Рагу получился вкусным даже в холодном виде. Черт возьми, Минхо пропустил цыпленка. Он знает, что Уинстон старается изо всех сил, но его тошнит от рыбы. Он отбрасывает чувство собственного достоинства, берет миску и начинает слизывать остатки. Винс даже не моргает; вероятно, он видел и хуже. Минхо как раз раздумывает, можно ли ему попросить добавки, когда доктор Мэри Купер появляется снова, балансируя миской с тушеным мясом на подносе, и садится рядом с Винсом. — Они не могут здесь оставаться, — первое, что говорит Винс. И вот так просто Минхо снова теряет аппетит. Бен медленно откладывает ложку. — Винс, — прошипела Мэри уголком рта. — Я все объясню позже, — она бросает взгляд на Глэйдеров. — Как Ньют? — спрашивает Алби. — Лучше, — Мэри натягивает улыбку. Винс открывает рот, чтобы продолжить спор, затем морщится. Рука Мэри лежит под столом, и Минхо кажется, что ее ногти впиваются в ногу Винса. Бедный Шанк. — Томас присматривает за ним. Возможно, он скоро очнется. — Это хорошо, — говорит Алби, когда все Глэйдеры расслабляются. — Спасибо, что делаете это. Улыбка Мэри становится более искренней, но печальной. — Это меньшее, что я могу сделать для Томаса. — Вы оба работали на ПОРОК, — прямо говорит Минхо, игнорируя сильный толчок Бена в бок. Он ничего не может с собой поделать. Теперь, когда его голод утолен, его снедает любопытство. — Так вы познакомились? Улыбка Мэри дрогнула. Винс бросает на него убийственный взгляд, который Минхо игнорирует с привычной легкостью (спасибо, Галли). — Не совсем. Я ушла из ПОРОКа за много лет до того, как встретила Томаса, — Мэри рассеянно помешивает ложкой рагу. — Когда мы разговаривали в первый раз, он сказал, что больше не может смотреть, как в лабиринтах один за другим умирают невинные люди. Мир Минхо переворачивается. Глаза Мэри сияют, когда она смотрит на них. — В последний раз мы разговаривали три года назад. Он предупредил меня, что ПОРОК знает, где находится наша база; он предупредил меня, чтобы мы эвакуировались… а затем он дал мне координаты каждого комплекса ПОРОКа, испытаний и лабораторий. Ложка Винса выпадает у него из рук и со стуком ударяется о стол, разбрызгивая тушеное мясо повсюду. Но он этого почти не замечает. Его лицо осунулось от шока. — Он был нашим Источником. — Если бы не он, мы все были бы мертвы, — Мэри поворачивается к нему со сталью в голосе. — Он был у ПОРОКа два года. Два года, Винс. И мы все еще живы — а это значит, что Томас так и не сказал им, как нас найти, через что бы они ни заставили его пройти, — ее голос срывается от вины и стыда. — Он защитил наши секреты. Он защитил нас. Мы в долгу перед ним. Винс вздыхает. — Мне нужно подумать об этом, — он встает и уходит, оставив свое рагу. Минхо смотрит, как он уходит. Он думает о Томасе, и запутанный клубок эмоций в его груди становится больше. Он с трудом сглатывает комок в горле. Трудно точно определить, что он чувствует в этот момент, потому что он чувствует себя таким отвратительным, что многое из этого… но он думает, что ощущает что-то вроде гордости. — Томас никогда вам об этом не рассказывал, — догадывается Мэри, отмечая явный шок на их лицах. Нет. Нет, он этого не делал. Томас сказал им, что раньше работал на ПОРОК, и что они отправили его в Лабиринт. Но, черт возьми, Минхо не может припомнить, чтобы он когда-либо объяснял почему. Он не лгал. Он просто… никогда не отвечал на их вопросы об этом. Уклонялся. Менял тему разговоров. Что он сказал в первый раз? Они отправили меня сюда, когда я перестал быть полезным. Вот что он сказал. — Как долго он был с ними? — спрашивает Минхо, любопытство берет верх над ним. — Томасу было пять лет, когда его нашел ПОРОК. Даже когда он был маленьким, в нем было… что-то особенное, — говорит она, отводя взгляд вдаль. Улыбка, которая выглядит нежной и грустной, растягивает ее губы. — Он был блестящим, очаровательным, настойчивым. Даже люди, которым Томас не нравился, такие, как Джэнсон, в некотором роде уважали его. — Мэри слегка улыбается на это. Улыбка исчезает при ее следующих словах. — Он и еще несколько человек — тех, кого ПОРОК считали особенными — были выделены и обучены… ну, вы, наверное, можете догадаться. — Он никогда этого не говорил, — Бен наклоняется вперед. — Он никогда не говорил, что Создатели забрали его с тех пор, как ему было пять лет. — Нет, он бы не стал, — Мэри выглядит очень усталой. — Ты бы тоже не стал, если бы стыдился своего прошлого. — Стыдился? За то, что пошел против ПОРОКа? — За то, что не сделал этого раньше. — Это не его вина. Никто его не винит, — упрямо настаивает Минхо, свирепо глядя на остальных Глэйдеров и просто вызывая их на спор с ним. Никто этого не делает. Даже Галли. — Это не имеет значения, — устало говорит Мэри. Ее глаза печальны и затравлены. — Не тогда, когда ты винишь себя.