шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

1 Долгое время мама и мужчина направляют пистолеты друг на друга. Не стреляют. Не с рукоятками так близко. У мужчины седеющие волосы, и он сидит прямо у радиатора. Томас, Бренда и их мать прижимаются спинами к матрасу, которым они закрывают дверь в комнату мотеля. Томас все еще слышит, как Чудаки, которые преследовали их, двигаются по коридору снаружи. Они нырнули в случайную дверь только для того, чтобы обнаружить, что она уже занята, но отступать слишком поздно. И вот теперь они застряли в одной комнате с этим опасным на вид парнем. Он думает, что единственная причина, по которой мужчина не застрелил их на месте, это то, что они разбудили его и застали врасплох. В конце концов, Чудаки, кажется, уходят. Но мама и мужчина все еще не опускают оружие. — Если ты выстрелишь в нас, шум вернет рукоятки обратно, — шипит Томас, угрожающе глядя на мужчину. Мужчина секунду озадаченно смотрит на него, прежде чем пожимает плечами и опускает пистолет, похоже, решив, что Томас прав. Мама медленнее опускает оружие. Мужчина не обращает на нее внимания. Он достает из пакета банку, открывает ее ножом, затем использует загнутую крышку как ложку, ест быстро и спокойно. В животе у Томаса урчит, и он надеется, что никто больше не слышит. — У меня три вопроса, — мужчина подносит банку ко рту и отхлебывает сок. — Откуда ты родом? — Феникс, — напряженно говорит мама. — Понятия не имею, где мы сейчас. — Куда ты идешь? — Твоя догадка так же хороша, как и моя, — мамина улыбка становится неуверенной. — Как я могу извлечь выгоду? — Что это за вопрос? — Бренда впервые заговаривает. — Простой. Мама кладет руку на плечо Бренды, и сестра неохотно успокаивается. — Нам нечего предложить, — говорит их мать. — Тогда я ухожу, — мужчина доедает свою банку с едой. — И мы закончили. — Он встает и направляется к двери. — Знаешь, если эти Чудаки доберутся до нас сегодня ночью, я буду кричать, — подхватывает Бренда. — Я видела, как они это делают. Они съедутся за много миль вокруг, чтобы хорошенько поорать. Вот насколько они голодны. Удачи оставаться в безопасности посреди стаи. Мужчина делает паузу, глядя на Бренду сверху вниз. Несмотря на то, что она угрожает ему, он выглядит немного впечатленным. — На одну ночь, — решает мужчина. — Я сохраню тебе жизнь на одну ночь. Сейчас Грозовые тучи густые и серые, угрожающе нависают над ночным небом. Молния за слоем облаков освещает отдельные его участки. Грохочет гром, так громко и так близко, что Галли чувствует это по вибрации своих зубов. Затем раздается оглушительный БУМ, и с неба на пустынный ландшафт обрушивается сноп молний. Песчаная буря. Дождя нет. Только молния. — Галли, может быть, немного отойдешь от окон, а? — нервно предлагает Бен. — Повезло, что у нас есть машина, — Галли пятится от стекла. — Представь, что нас застигла такая буря. — Да, — в голосе Томаса тихая горечь. — Представь. Ньют издает тихий вздох облегчения, когда сыворотка вводится в его кровоток. Соня откладывает инструменты, затем берет мешочек на шнурке и, хмурясь, взвешивает его в руках. Она высыпает флаконы из сумки себе на колени и пересчитывает их. — Нам нужно пополнить наш запас, — говорит Соня, возвращая флаконы в маленькую сумку. Бен уже закатывает рукава, когда Галли решает открыть свой гребаный большой рот. — Возможно, мы бы не были на исходе, если бы Ньют не был таким гребаным кровоточащим сердцем. — Что, черт возьми, это должно означать? — Ньют хмуро смотрит на него. Здравый смысл Галли, очевидно, решает откланяться на дерьмовый вечер. — О, как будто мы все не знаем, что ты сделал. И ты, — он поворачивается к Новичку. — Может, тебе стоило остановить его, вместо того чтобы говорить о том, что у вас будут брошенные дети и вы вместе состаритесь. — Заткни свой уродливый рот, слизняк, — лицо Ньюта становится пунцовым. — Он не мой любимчик, Галли, — говорит Томас. — Ах. Теперь я вижу. Галли едва осознает слова, которые произносит. Они слетают с его языка и вылетают изо рта, выталкиваемые из него напряженным клубком эмоций, который неуклонно накапливался внутри него в течение последнего месяца, с тех пор, как они покинули Последний Город; с тех пор, как они покинули безопасность подземной базы Правой Руки. — Ты согласен со мной. Но ты предпочел бы стоять здесь, изображая замученную жертву, и позволить мне быть плохим парнем, вместо того, чтобы отрастить гребаный хребет и занять дерьмовую позицию… — Галли, что, черт возьми, с тобой не так? — требует Минхо, сильно толкая его. Они двое так не ссорились со времен Поляны. Это знакомая территория. Это почти ностальгия. — Отвали, шенк. — Минхо, — Томас встает между ними, прежде чем может начаться драка. Минхо немедленно отступает. Типичный отказ. Но Галли стоит на своем, ощетинившись. Он даже не помнит, из-за чего они вообще ссорились. Он просто знает, что ему нужно бороться за то, чтобы от чего-то избавиться. Галли замахивается кулаком, но Томас падает на пол, выбивая ему ноги из-под себя. Галли теряет равновесие и падает, приземлившись на живот. Томас вскарабкивается и садится ему на колени, прижимая ноги к земле. Галли сбивает его с ног, затем пытается ударить. Но Томас удерживает его за запястья. Его ноги появляются из ниоткуда и смыкаются на горле Галли, перекрывая ему доступ воздуха. Ньют, должно быть, чертовски ревнует, раз видит, как Новичок держит другого мужчину промеж своих ног. Эта мысль настолько чертовски нелепа, что он разражается смехом. — Почему он смеется? — голос Минхо звучит встревоженно. — Новичок, ты нанес ему повреждение мозга? Томас разжимает ноги и сбрасывает с себя Галли. Галли лежит на полу, все еще в истерике. — Дайте нам место, ребята, — приказывает Томас. Ну, Новичок формулирует это как просьбу, потому что он чертовски вежлив, но все они знают, что это приказ. — Что с тобой не так? Галли снова чуть не начинает смеяться, потому что на этот вопрос, заданный таким тоном от этого шанка, есть так много ответов. — Сыворотка… Томас делает резкий, пренебрежительный жест. — Это не из-за Ланы, — его взгляд пронизывает. — Ты был… не в себе с тех пор, как мы оставили Правую Руку. Со времен Последнего города. Минуты проходят в тишине. Томас продолжает наблюдать за ним терпеливым, проницательным взглядом. Галли знает, что Новичок будет доволен сидеть здесь всю ночь, пока не получит желаемый ответ. — Когда ты оттащил меня в сторону в тот день, когда ушел Алби, — говорит Галли. — Почему ты спросил меня? Вот. Это почти облегчение — наконец избавиться от него. — Ты знаешь, почему, — брови Томаса хмурятся. — Но почему я? — Галли наклоняется вперед, отчаянно ожидая ответа. — Я доверяю тебе, — Томас корчит гримасу, даже когда слова слетают с его губ. — Как бы трудно в это ни было поверить. Что? Тебе нужно чертово письменное признание? — Но почему не Ньют? Или Минхо? — Они бы никогда на это не согласились. — Значит, ты не думаешь, что кто-то из них способен убить тебя, — свинцовая тяжесть ложится на живот Галли. — Но ты думаешь, что я способен. Что-то похожее на осознание появляется на лице Томаса. — Я не думаю, что ты убийца, Галли. — Даже после Чака? — спрашивает Галли неприятным голосом. — Даже тогда, — выражение лица Томаса не меняется. — В горах… когда ты оттолкнул меня от Ньюта… — Я увидел кого-то с пистолетом, стоящего над Ньютом, я просто отреагировал. Это мог быть кто угодно — ты, или Бен, или даже Алби, — Томас делает паузу. — В том, что случилось с Чаком, нет твоей вины, Галли. Ты его не убивал. Это сделала Вспышка. — Ты не знаешь, что произошло в Последнем городе, — говорит Галли. — Я выбросил трех парней из вертолета, Салага. — И что? Я застрелил Аву Пейдж из арбалета. Я угрожал взорвать целую башню, полную людей, и я не блефовал. — Это совсем другое дело, — Галли делает паузу, прерванный. — Это не то же самое. — Ты прав. Это другое дело, — говорит Томас. — Галли, ты убил трех человек, потому что боролся за свою жизнь, за жизни всех нас. Я хладнокровно застрелил беззащитную женщину, а затем взял в заложники целое здание. Это даже отдаленно не одно и то же. Я убивал людей, Галли. Может быть, вспомнишь об этом, когда в следующий раз решишь называть меня Святым, хорошо? Удар. Томас смотрит на него, тяжело дыша. — Я все равно мог бы продолжать называть тебя Святым, — говорит Галли. — Сделаешь это, и я начну называть тебя Святой Галли, — Томас криво усмехается. — Нет никаких святых по имени Галли. — Тогда это может быть святой Гальгано. Или святой Геласий. Или святой Джероламо… — Уменьши это, шанк. И это не делает нас друзьями, — уточняет Галли. — Определенно нет, — горячо соглашается Томас. — Мы просто два шанка, которые живут на одном острове. — Ага. — За исключением того, что мы больше не живем на острове… так что теперь мы просто два шанка. — Я могу жить с этим. — Вы думаете, нам следует отправиться за ними? — с тревогой спрашивает Соня. — Галли выглядел довольно сердитым, ребята… — Да, но он не причинил бы вреда Томасу, — уверяет ее Ньют. — Они друзья. — Галли ведет себя так, словно ненавидит его, — Соня недоверчиво смотрит на него. — Это просто наглость. Галли так и не вырос из фазы дергания за косичку. Он груб с людьми, которые ему небезразличны. — Что это за логика? — Логика Галли, — говорит Ньют. Томми и Галли выбирают этот момент, чтобы войти. — Путь позора, парни? — неприятно спрашивает Минхо. Томми и Галли смотрят друг на друга — Я так не напьюсь, — говорит Галли. — И он не в моем вкусе, — добавляет Томми. — Я во вкусе каждого. — Нет. — Почему? Я недостаточно блондин? — Может быть, если бы у тебя был акцент, — невозмутимо говорит Томми. Ньют краснеет, когда Минхо и Бен начинают улюлюкать. — Вы все, заткнитесь. Бен, иди сюда. Мне нужна твоя кровь. Новичок подзывает его к себе. Бен протягивает руку с уже закатанными рукавами, но пальцы Томаса дрожат, когда он пытается взять иглу. — Черт, — Томас вытягивает пальцы, один за другим. Так лучше, но его руки все еще слишком сильно дрожат, чтобы ровно держать иглу. Симптомы отмены усиливаются. — Ты хочешь это сделать, Бен? — Что? — упирается Бен. — Я научу тебя, — говорит Томас. Его твердый тон и жесткий взгляд останавливают любого от давления. Ньют делает мысленную пометку поднять этот вопрос наедине позже. — Вообще-то, я должен научить вас всех. Иметь только одного человека, который знает, как приготовить спасительную сыворотку — верный путь к катастрофе. Бен уставился на него. — Ты хочешь, чтобы я разбирался с иглами? — он показывает им свои руки — руки строителя, с грубыми мозолями и толстыми костяшками. Руки, которые выглядят достаточно сильными, чтобы сломать крошечную иглу пополам. — Это твоя кровь. Тебе не обязательно так на меня смотреть, — говорит Томас. — Это не так сложно. Сначала ты можешь попрактиковаться на мне. — Ты хочешь, чтобы я поднес к твоей руке какой-нибудь острый предмет? — Бен чуть не роняет иглу. — Кому нужна рука, верно? — шутит Галли. Бен побелел от ужаса. Ньют фыркает. — Я всегда думаю, что люди лучше справляются с нагрузкой, — спокойно говорит Томас. — Это объясняет так много дерьмовых вещей о тебе, — бормочет Минхо. (Томас вертит в руках пузырек с голубой сывороткой. Возможно, это воображение Бена, но он думает, что ее могло быть немного больше, более темного оттенка синего. — Это было не так уж плохо, не так ли? Он передает флакон Соне, которая помечает крышку буквой "X" темно-красным маркером. — Думаешь, ты сможешь вспомнить, как сделать это снова? — спрашивает Томас. — Думаю, да, — Бен снова прокручивает в голове все этапы. — Хорошо, — Томас смотрит в окно, погруженный в свои мысли. — Мы близко. — Близко к чему? — Ньют встает рядом с ним, соприкасая плечи. — Близко к тому месту, с которого начали, — кончиком пальца Томас рисует контур на оконном стекле. — Видишь те горы? — Старое убежище правой руки, — Соня резко втягивает воздух, выражение лица затравленное. — Подожди, — говорит Ньют, от дыхания запотевает стекло. — Откуда все эти огни? Бен прищуривается. Ему кажется, что он видит скопление ярких булавочных уколов у подножия одной из далеких гор. — Еще одно поселение? Дружественное или враждебное? Он смотрит на Томаса и поражен выражением его лица. Новичок выглядит почти несчастным.) Основание гор — Я был здесь раньше, — говорит Томас. Бен издает горловой звук, оглядываясь вокруг с выражением отвращения на лице. — Здесь всегда была такая дерьмовая помойка? — Я бы не говорил этого при людях, которые здесь живут, — советует Томас. — Они довольно грубые.… Они довольно грубые по краям. — Что, как банда? — спрашивает Соня. — Что-то вроде того, — Томас выглядит удивленным. Они переступают порог. Внутри здания кромешная тьма. Минхо едва видит свою руку перед лицом. Окна покрыты таким толстым слоем грязи, что свет снаружи едва проникает сквозь стекло. — Что это за запах? — удивляется Бен. Минхо глубоко вдыхает, и да, пахнет гниющей плотью. Чудаки. Нащупывая свой фонарик, Минхо включает его и светит перед собой — как раз в этот момент Чудак бросается на него из темноты, его когтистые руки рассекают воздух и едва не задевают его лицо. Минхо чертыхается, отшатываясь. Соня кричит. Они оказываются в окружении Чудаков. Проходит несколько ужасающих минут криков, прежде чем Минхо понимает, что на них на самом деле никто не нападает. Чудаки прикованы цепью, щелкают челюстями в их направлении и бешено молотят воздух. Есть небольшой участок пола, где они могут стоять, вне досягаемости Чудаков. — Сторожевые псы, — Томас спокойно освещает фонариком бурлящую массу чудаков, затем поднимается над ними, где слышны шаги людей на втором этаже. — Или будильники. Теперь они знают, что мы здесь. — Три вопроса. Откуда ты пришел? Куда ты направляешься? Что я могу получить? Минхо искоса поглядывает на Томаса, ожидая его ответа. Но лицо Новичка восковое, и кажется, что он изо всех сил имитирует статую. Кажется, он даже не дышит. — Не отвечайте всем сразу, — саркастически говорит главный, Хорхе. Пока он ждет ответа, Хорхе наливает себе стакан воды. Звук падающей в стакан воды заставляет Минхо почувствовать невыносимую жажду. Его горло и язык болезненно пересохли. На столе стоят три стеклянных кувшина, полных чистой питьевой воды. Это подчеркнуто роскошно, особенно здесь, в Палящем воздухе. Или, может быть, это задумано как насмешка. Томасу наконец удается разжать горло. — Мы из бостонского поселения в Массачусетсе, — начинает он рассказывать их отрепетированную историю. — Во всяком случае, то, что от него осталось. — Почему ты ушел? — Хорхе поднимает бровь. — Ходят разговоры о том, чтобы собрать там армию, — Томас облизывает губы. — Люди едут по улицам, крича о вступлении в ПОРОК. Вербовка. Мы не дураки. Мы знаем признаки, когда кто-то готовится к войне. Вот почему мы ушли. — Мы не фанаты драк, не так ли, хермано? — Хорхе делает глоток из своего стакана. — Мой отец однажды рассказал мне поговорку: война — это когда молодые люди умирают, а старики болтают, — Томас едва сдерживает вздрагивание. Он стискивает челюсти. — Так случилось, что мне и моим друзьям нравится жить. — Франклин Д. Рузвельт, — Хорхе прищуривает глаза. — Твой отец умный человек. — Он был, — Томас начинает оглядываться. — А что насчет тебя? — Меня? — Когда здесь начнут вербовать в армию, а рано или поздно так и будет… они будут нацелены на таких, как мы. Подростки и молодые взрослые. У тебя здесь есть кто-нибудь подходящий? Это могло быть плодом воображения Минхо, но он клянется, что Хорхе стал чуть бледнее. — Нет. — Никого нашего возраста? — голос Томаса напряжен. Хорхе с такой силой ударяет своим стаканом по столу, что вода выплескивается через край. Он встречается взглядом с мужчинами, слоняющимися по комнате, и Глейдеры выхватываются. Томаса тащат вперед и заставляют встать на колени, заломив руки за спину. — Отпусти его! — кричит Ньют. — Отпусти его! — Минхо кричит, вырываясь. Хорхе берет сканирующее устройство и прикладывает его к затылку Томаса. Он выглядит разочарованным, когда сканер не обнаруживает чип. Слава Богу, что у Томаса хватило предусмотрительности попросить Мэри удалить его до того, как они оставили Правую руку. — Вы не из ПОРОКа, — говорит Хорхе, жестом приказывая Глэйдерам выйти. — Жаль разочаровывать, — выпаливает Ньют. — Ну что ж. Третий вопрос, — Хорхе наклоняется. — Что я могу получить?