шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

2 — Если ты закричишь, я перережу тебе горло, — предупреждает Бренда. Она хрипло дышит Томасу в затылок. Он чувствует, как ледяное лезвие прижимается к его бедренной артерии, чувствует, как ее пальцы грубо сжимают его куртку сзади. Она решительно ведет его в подсобное помещение. Внутри он находит сестру Ньюта, Соню. И темнокожую девушку Харриет. Они трое — единственные выжившие члены группы B. Вентиляционное отверстие в потолке открыто, вероятно, так они выбирались из своих камер. Это очевидный пробел в системе безопасности учреждения. Томас решает не сообщать об этом Джэнсону. Может быть, когда-нибудь это пригодится. Он наблюдает за Соней, когда она проходит мимо него. Нож у его горла не дает ему повернуться, чтобы посмотреть на нее, но он слышит, как она закрывает дверь и запирает ее за ними. Он не может избавиться от чувства дежавю. Еще одна ситуация с заложниками. Еще одна кладовка. Еще одна стройная блондинка с темными глазами выжидающе смотрела на него. Он глубоко вдыхает — уловка, чтобы заставить Бренду ослабить хватку. Она не поддается на это; на самом деле, она вонзает нож глубже. Он чувствует, как лезвие царапает его кожу, и кровь щекочущей струйкой стекает по горлу. — Ничего не предпринимай, — рычит Бренда ему на ухо. — Мы знаем, чем вы занимаетесь в этом учреждении, — Харриет делает шаг вперед, ее взгляд враждебен, а поза конфронтационная. — Никакой фермы нет. Фермы никогда не было. Другие дети даже не выходили из здания. Мы видели тела. — Ее голос дрожит, а выражение лица становится жестче. — Ты истощаешь их. Ты из ПОРОКа. Все это по-прежнему ПОРОК. Нож Бренды царапает его горло. Томас откидывается назад так далеко, как только может. — Как ты получила доступ в ту комнату? Вентиляционные отверстия туда не ведут. — А ты как думаешь? — фыркает Бренда. Она убирает нож от его горла и ударяет чем-то по его груди. Посмотрев вниз, он видит свою карточку-ключ. Он все еще сжимает ее, когда Бренда обходит его и встает рядом с двумя другими девушками. Ничто больше не преграждает ему путь к выходу, но ни одна из трех девушек не выглядит обеспокоенной тем, что он сбежит. Разум Томаса лихорадочно соображает, пытаясь решить, как поступить дальше. — Возможно, это конец света, но воровство по-прежнему является уголовным преступлением. — Ты сунул это мне в карман, — уверенно заявляет Бренда. — Ты никогда не сможешь это доказать, — Томас круто выгибает бровь. — Ты хотел, чтобы мы выяснили, что происходит, — Бренда прищуривает глаза. — Почему? Его взгляд непроизвольно метается в сторону Сони. Бренда замечает быстрое движение и рычит, защищая блондинку. — В этом нет необходимости, — Томас закатывает глаза. — Мне не нравятся блондинки. И у меня есть девушка. — Женщина с темными волосами? Тереза? — усмехается Бренда. — Она стерва. — У нее есть свое очарование, — спокойно говорит Томас. Он бросает свою карточку доступа обратно Бренде. — Утром я должен заявить о его пропаже. Я не могу больше тянуть с этим, так что тебе нужно убраться из этого заведения к вечеру. Эта карточка проведет вас через все двери. Никому не показывайся. Не попадайся. Бренда так удивлена, что чуть не роняет карточку-ключ. — Если они узнают, что ты помогал нам, они убьют тебя, — тихо говорит Харриет. — Тогда они ничего не узнают, — возражает Томас. Он оглядывается на Бренду. — Отправляйся в горы. Найди Правую руку. Они могут тебе помочь. Бренда смотрит на него долгим задумчивым взглядом. Затем кивает и засовывает ключ-карту в карман. — Пойдем с нами, — предлагает она. — Я не могу. Он не может оставить Терезу. И он не бросит Ариса. — Зачем ты это делаешь? — впервые заговаривает Соня. — Почему ты помогаешь нам? Томас отступает к выходу, берясь за дверную ручку. — Я в долгу перед твоим братом. Глаза Бренды расширяются. У Харриет отвисает челюсть. Соня покачивается на ногах, лицо становится белым. — Ты… ты знал моего брата? — она делает шаг к нему, слегка спотыкаясь. — У меня есть брат? Он… он жив? — Найди правую руку и посмотри сама, — Томас грустно улыбается ей. — Было приятно наконец познакомиться с тобой, Лиззи. Прозвище заставляет Соню напрячься. Дверь открывается с громким щелчком, и он выходит из кладовки, быстро уходя, прежде чем она сможет оправиться от шока и позвать его обратно. (Группа В исчезает глубокой ночью. Тереза в ярости. Арис тихо задумчив. Рейчел несколько дней ходит в дурном настроении. Томас теребит свою новую карточку-ключ и подавляет улыбку.) Сейчас — На улицах ходят слухи, что армия Лоуренса разрушила стены Последнего Города, — говорит Томас. Хорхе открывает банку пива. Он предлагает одну мальчику, который отказывается, качая головой. Сейчас на чердаке только они вдвоем. Хорхе отослал своих пехотинцев, и подозрительные друзья Томаса укрывают его на ночь. — Разграбили и разрушили все. Сравняли с землей весь город. — А как насчет ПОРОКа? — Ушел в подполье, насколько известно, — Хорхе предлагает Томасу бокал, наполненный водой, и он принимает его. — Твоя догадка так же хороша, как и моя. — Что ты можешь рассказать мне о Лоуренсе? — Хорхе разжимает пальцы. — Он чудак, — прямо говорит Томас. — Его лицо… — Он делает неопределенный жест по своей щеке. — Он едва сдерживает рвущуюся спину от постоянного притока Блаженства. Повсюду ходит подключенный к капельнице. Он злобный, безжалостный и боится смерти. Он ненавидит ПОРОК и готов смотреть, как их уничтожают, независимо от того, сколькими жизнями ему придется пожертвовать для этого, и независимо от сопутствующего ущерба. — Вы встречались, — замечает Хорхе. — Однажды. Его трудно забыть, — Томас мрачно смотрит в свой стакан с водой. — Что ты собираешься делать, если он приблизится к тебе? Ты собираешься присоединиться к нему? — Зависит от его предложения. — Он предложит тебе сыворотку. Временное лекарство, разработанное ПОРОКом. Хорхе предпочитает не отвечать. Он наблюдает, как Томас смачивает пальцы в воде, забавляясь тем, что касается кончиками пальцев края бокала с вином. Музыкальная нота наполняет воздух. По мере того, как мальчик делает маленькие глотки из стакана, музыкальные ноты становятся все выше и выше. Томас знает больше, чем говорит Хорхе. У него почти наверняка иммунитет. Вероятно, у большинства его друзей тоже. Он хороший лжец, но Хорхе лучше. Мальчик слишком хорошо осведомлен о ПОРОКе. Может, у него и нет чипа, но Хорхе видел поблекший хирургический шрам у него на затылке. Он знает, что есть способы обойти хитроумные маленькие устройства слежения ПОРОКа. Томас и его друзья далеко не дети. Молоды они или нет, но эти мальчики ценны. Хорхе должен послать своих людей вздернуть их; он должен позвонить в ПОРОК, чтобы они приехали и забрали их. Но по какой-то причине он этого не делает. О, он еще не исключил это полностью. У него достаточно времени, чтобы принять решение; но пока что Томас — кладезь информации и вдобавок масса забавных вещей. Он узнает выражение глаз мальчика. Он видел горе, потерю и смерть. Это ожесточило его, необходимость сделала его безжалостным. Он повел свою веселую маленькую группу Иммунов в жаровню, и это не что иное, как впечатляет, что всем им удалось продержаться так долго в одиночку. Он должен быть умен, чтобы оставаться незамеченным, когда ПОРОК наступает им прямо на пятки. Хорхе видит в мальчике много от себя, в этом товарище по выживанию. Упорство. Воля к жизни. Неповиновение перед лицом непреодолимых трудностей. Он чувствует к нему что-то вроде родства, как будто узнает подобного. Или, может быть, это просто потому, что мальчик напоминает ему Бренду. Он почти такой же напористый, как она. Какой она была. Или, может быть, Хорхе просто одинокий пьяный старик, видящий то, чего на самом деле нет, потому что в его прошлом слишком много призраков и слишком много сожалений связано с его именем. БУМ! Здание рядом с их домом взрывается. От силы взрыва выбивает окна и бросает Хорхе и Томаса на пол. Хорхе встает на четвереньки, выплевывая полный рот крови. Он случайно укусил себя за щеку. Он ослеплен ярким светом прожектора и оглушен грохочущим шумом вертолетных винтов. — Добрый вечер! — мужской голос доносится из громкоговорителей.- «Это отдел по расследованию всемирной катастрофы. Мы полностью окружили вашу территорию. Вы оказались, не по своей вине, во владении собственностью ПОРОКа. — Баркли, — рычит Хорхе. Он жестом показывает Томасу оставаться на месте. Мальчик смотрит на него с расширенными от страха зрачками. — Верни их нам целыми и невредимыми, и мы будем считать это простым недоразумением. Или ты можешь сопротивляться, и все до единого из вас умрут. Пройдет совсем немного времени, и Вспышка уничтожит остальных из нас. Надежда на излечение в твоих руках. Выбор за тобой. — Мы не пытаемся причинить никаких неприятностей, хорошо? — говорит Минхо. — Просто отпусти нас. Они прижимаются друг к другу. Ньют чувствует, как локоть Минхо впивается ему в ребра с одной стороны, а Соня дрожит, прижавшись к нему, с другой. Он также чувствует себя чертовски ужасно. Каждая часть его тела болит. Один из взрывов толкнул его так сильно, что он упал с лестницы. В ушах звенит, а в голове пульсирует. У него болит рука. — Это так? — мужчина, держащий их на мушке, ухмыляется. Его передний зуб полностью сгнил, почернели. Ньют очень остро ощущает тяжесть собственного пистолета на бедре. Но он не может вытащить кобуру быстрее, чем этот шэнк может выстрелить. Мужчина поднимает рацию и говорит в нее. — Джэнсон, они у меня. Я их уничтожаю. Не стреляйте в нас. — Баркли! — кричит Хорхе. Они с Томасом спускаются с верхнего этажа. — Что происходит? Ты же знаешь, что это не ПОРОК. На них нет чипов. — Я узнал его лицо, — Баркли кивает Томасу, который становится белым как мел. — Он беглец из ПОРОКа. Он нужен Джэнсону. Он очень хочет заполучить его, живого или мертвого. Один он стоит целого состояния. — Целое состояние, да? — Хорхе хитро ухмыляется. — Ну, это все меняет. — Он выхватывает револьвер и приставляет его к затылку Томаса. Баркли поворачивается обратно к Глэйдерам, злобно ухмыляясь. В ту секунду, когда его внимание отвлекается, револьвер Хорхе отклоняется от Томаса, целясь в спину Баркли, и он стреляет. Лицо Баркли искажается от шока, пистолет выпадает из его руки, и он заваливается набок. Ньют тоже падает. — Ньют! — Соня подхватывает его, прежде чем он падает, и опускает вниз. Другая пара рук скользит вверх и вниз по его телу, задирая рубашку, ища огнестрельные ранения. — В него стреляли? — настойчиво спрашивает Хорхе. — Нет, — Ньют кашляет. — Нет, дело не в этом. У него болит рука. — Соня, дай ему сыворотку, — приказывает Томас, опускаясь на колени рядом с ним. — Минхо, Галли, Бен, стреляйте в любого, кто поднимется по этой лестнице. В темноте Соня нащупывает мешочек с сывороткой. Поскольку весь свет факелов направлен на лестницу, ей приходится делать это вслепую. Ньют прекрасно понимает, что с каждой секундой, когда он замедляет их, ПОРОК приближается к тому, чтобы поймать их. Он ненавидит тот факт, что подвергает их всех большей опасности. Проходит гораздо больше времени, чем Ньюту удобно, пока он не чувствует, как игла уколола его руку и сыворотка с облегчением потекла по венам. Когда в голове перестает стучать и зрение проясняется настолько, что он может сесть, он замечает выражение лица Хорхе — причудливую смесь жалости, голода и отвращения, взгляд прикован к теперь уже пустому флакону с сывороткой. Ему неприятно видеть такое выражение на лице незнакомца, от которого они зависят в плане побега. Какого черта этот парень вообще помогает им? Что он с этого получает? — Я сейчас вернусь, — говорит им Хорхе, прежде чем подняться по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. — Мы доверяем этому парню? — спрашивает Минхо, как только Хорхе исчезает из виду. — Что мешает ему передать нас всех ПОРОКу? — Назови это внутренним чутьем, — говорит Томас. Динамики в здании потрескивают. Они слышат статичные ноты в начале знакомой песни в стиле кантри. — Я выхожу прогуляться после полуночи… — ЧЕРТ! — громко ругается Бен. — Ты можешь стоять? — спрашивает Соня у Ньюта, который кивает. Его ноги все еще чувствуют слабость, а рука пытается затекнуть; но когда Соня помогает ему подняться на ноги, он остается в вертикальном положении, лишь слегка покачиваясь. Соня, кажется, чувствует, что он все еще немного пошатывается. Она закидывает его руку себе на плечи. Ньют позволяет ей взять на себя его вес, стараясь не чувствовать себя слишком бесполезным. — Почему они взорвали здание рядом с нашим? — Минхо задается вопросом вслух. — Они думали, что мы там были? — Отрезая нам пути к отступлению, — Хорхе спускается по лестнице с набитым мешком за спиной. — План Б, хермано. Следуй за мной и беги! Они убегают. Хромота Ньюта проявляется сильнее, чем когда-либо, и он болезненно осознает, насколько сильно замедляет остальных, но никто ничего не говорит по этому поводу. Даже Хорхе не намекает на то, чтобы оставить его позади. Томми и Соня окружают его с обеих сторон. Минхо, Галли и Бен прикрывают тыл, держа оружие наготове. Затем Хорхе спускается с крошечной лестничной площадки прямо на подвесную балку. — Хорхе, куда мы идем? — Ньют колеблется. — Поторопись! Песня на полпути… Out in the starlight — Затем песня обрывается. Все поднимают головы. — Динамики сломаны? — задается вопросом Бен. — Нет, — говорит Томас. — Джэнсон остановил запись. — Они здесь! — кричит кто-то с лестничной площадки над ними. Минхо, Галли и Бен открывают огонь. Пули отскакивают от металлических балок, рикошетируя от несущих стоек. — Мы должны продолжать двигаться! — настаивает Хорхе. — Соня. Ньют, — Томми достает пистолет, прицеливается и стреляет. Над ними кто-то издает крик боли. — Мы прикроем вас. Мы будем прямо за тобой. Вперед! Стиснув зубы, Ньют ставит одну ногу на подвесную балку, затем другую. Он старается не смотреть вниз и не видеть, как высоко они находятся. Его ноги становятся тверже, и ему нужно меньше опираться на Соню. Они двигаются так быстро, как только могут, так быстро, как только осмеливаются. Его голова кружится от головокружения, но он подавляет это ощущение. Звук выстрелов действует как звуковое сопровождение. Когда ему кажется, что они прошли больше половины пути, он рискует оглянуться. За ним и Соней Томми, затем Минхо и Бен, а Галли замыкает шествие; все они медленно, неуверенно продвигаются по подвесной балке. У других глейдеров, может, и нет кривых ног, но им мешают другие способы — внимание разрывается между попытками выстрелить и удержанием равновесия одновременно. Ньют наблюдает, как Бен, медленно продвигаясь боком по балке, умудряется выстрелить в солдата WCKD, но он не смотрит, куда ставит ноги, и спотыкается о выемку в балке. Ньют почти кричит вслух, когда Бен спотыкается и едва удерживается на ногах. Наконец, Ньют и Соня достигают противоположной площадки. Хорхе помогает им выбраться на твердую землю, затем ведет к пустой шахте лифта. Они хватаются за тросы лифта (Ньют на мгновение испытывает благодарность за свои обмотанные руки), упираются ногами и соскальзывают вниз. Тремя этажами ниже они падают на дно шахты. Нога Ньюта подкашивается от удара, и Соня бросается к нему, но он отмахивается от нее. Они все еще слышат перестрелку над собой. Хорхе уже стоит на коленях у толстой металлической решетки, вделанной в бетонный пол, пытаясь поднять ее. Ньют и Соня бросаются на помощь. Решетка тяжелее, чем он ожидал, и их троих вместе едва хватает силы, чтобы перевернуть ее. Они направляют свои фонарики в квадратное отверстие. Хорхе свешивает ноги с выступа, когда они слышат звук — слабый, пронзительный скулеж, похожий на призрачный плач. — Ну, это звучит не очень хорошо, — сардонически замечает Ньют. — Нет, — Хорхе ерзает, готовясь спуститься. — Подожди, — Соня звучит встревоженно. — Мы все еще спускаемся? Когда то, что издавало этот звук, тоже где-то там, внизу? На этот раз сверху доносятся звуки. Томас и Минхо спускаются по кабелям лифта, шумно приземляясь. Сразу за ними следуют Бен и Галли. Бен и Галли остаются в шахте лифта, стреляя вверх почти без остановки. — Что ж, похоже, у нас нет особого выбора, не так ли? — Хорхе спрыгивает вниз. Обменявшись взглядами, Ньют и Соня следуют за ним и оказываются в системе бетонных туннелей. Ньют не знает, что это за туннели — слишком пустые, чтобы быть служебными, и недостаточно вонючие, чтобы быть канализационными. На стенах нарисованы аэрозолем граффити — подписи и лозунги, грубые фразы и размытые рисунки на стенах. Ньют даже находит надпись «ПОРОК — это хорошо, написанную черным цветом. Томас спрыгивает вниз, приземляясь легко и беззвучно на подушечки лап, как кошка. — Какой у нас план? — спрашивает он. — Подержи это, — Хорхе протягивает ему желтую прямоугольную коробку, обмотанную черной лентой по бокам, сверху к ней прикреплены красные и черные провода. Ньют видел, как Томми насыпал взрывчатого вещества в достаточное количество выдолбленных теннисных мячей, чтобы распознать самодельную бомбу, когда увидит ее. — Нам нужен отвлекающий маневр. Прикрепи это к потолку, замани туда парней из ПОРОКа и закопай их в бетон. — Убей их к чертовой матери, — Томми одобрительно кивает. — Хороший план. Черт возьми. Неудивительно, что Томми и Хорхе так хорошо ладят. У них так много общего. — Рассредоточься и найди их. Они где-то здесь. Ньют, Соня, Минхо и Галли еще сильнее прижимаются к полу. Солдаты ПОРОКа топают по туннелю, параллельному их. Кто-то светит фонариком в соседний круглый туннель, и луч падает на сильно разрисованную стену высоко над их головами. Ничего не видя, они идут дальше. Шум дальше по туннелю. — Что это было? Они слышат, как солдаты приближаются к нему, ближе к тому месту, где находится бомба. Ньют задерживает дыхание, закрывает уши и собирается с силами… И он чувствует, как что-то острое, похожее на зубы, впивается в его ботинок. Громко взвизгнув, он замахивается ногой и отбрасывает его прочь. Он слышит сердитый писк и видит крошечные глазки, сверкающие на него в темноте. Слишком маленький, чтобы быть Чудаком. Крыса. Черт побери, ад. — Кто-то закричал. Возвращающиеся шаги. Ньют зажимает рот рукой, как будто это сдерживает его крик. Тощая крыса с пятнистой шерстью проносится в луче фонарика. Он слышит, как кто-то издает звук отвращения и пинает существо прочь. — Просто крыса. — Нет, это определенно был человеческий голос. Приближающиеся шаги. Свет факелов близок к тому, чтобы обнаружить их. Ньют, Соня, Минхо и Галли смотрят друг на друга с безмолвным ужасом. — Эй, придурки! — раздается голос Томми, громким эхом разносящийся по туннелю. — Вы меня ищете? Солдаты кричат и бросаются в погоню. Ньют слышит, как Томми насмехается над ними, голос становится все более и более отдаленным. Он вскакивает на ноги, прежде чем принимает сознательное решение сделать это, протискивается через туннель и приземляется с толчком, достаточно сильным, чтобы повредить колено. Он слышит, как впереди начинается драка. Плоть ударяется о плоть. Выстрел и крик боли. Он срывается на бег и заворачивает за угол впереди. Лучи фонариков отражаются повсюду. Ньют мельком замечает борьбу — Хорхе приставляет рукоятку своего револьвера к виску другого мужчины, Бен прижимает мужчину к стене, Томми и еще один солдат борются за желтую коробку. Спусковой крючок для бомбы. Взгляд Томми перебегает от Бена и Хорхе далеко на одной стороне туннеля, к Ньюту и остальным дальше на другой стороне, к солдатам, которые теперь собрались посередине, почти прямо под бомбой. Как будто его череп на время стал прозрачным, Ньют почти видит его мыслительный процесс, видит, как он оценивает расстояния. Видит, как меняется лицо Томми, когда он понимает, что все остальные находятся вне радиуса поражения. Губы Ньюта складываются в бессловесное ‘Нет’… И Томми нажимает на спусковой крючок. Бомба взрывается и сбивает Ньюта с ног, сбивая его с ног. Туннель погружается во тьму. Такое чувство, что все рушится вокруг него. Когда тряска прекращается и пыль оседает, Ньют, кашляя, поднимается на ноги, в ушах все еще звенит. Каждый дюйм его тела покрыт синяками. Воздух настолько насыщен пылью и крошкой бетона, что он едва может дышать. Он почти ничего из этого не замечает. Он делает шаг вперед, затем почти мгновенно спотыкается о груду кирпичей. Так темно, что он не может разглядеть собственную руку перед лицом. Слишком охваченный паникой, чтобы дотянуться до фонарика, он ползет вперед на четвереньках, вслепую ощупывая дорогу. Он сильно царапает ладони и колени, шаркая ногами, пока не перестает идти дальше, обнаруживая, что путь ему преграждает стена из обломков. — Томми!