шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

2 Капли пота прилипают к стенкам стакана, стекают вниз и оставляют маленькое водяное колечко на липкой поверхности бара. Большой, идеальный ледяной шарик медленно тает. Томас держит в руках свой бокал, рукава рубашки закатаны до локтей, развязанный галстук беспорядочно свисает с шеи. Он не привлекает внимания. Просто еще один офисный парень, топящий свои печали на дне стакана. Кто-то садится рядом с ним. - Джэнсон возглавляет охоту, — говорит Томас, не поднимая глаз. - То, что нас двоих видят вместе, неразумно. - Ты собираешься выпить это? - Арис Джонс указывает на стакан виски. Томасу удалось проглотить только глоток виски, прежде чем он больше не смог его переварить. У него так и не развились вкусовые рецепторы к алкоголю, в отличие от большинства людей его возраста. Всегда было легко ничего не чувствовать. Для этого ему никогда не требовался алкоголь. - Попробуй, - Томас опрокидывает напиток через стойку, виски расплескивается по стенкам стакана. Арис поднимает его и выпивает содержимое одним глотком, даже не морщась от ожога. Арис одет для ночной прогулки. Его каштановые волосы длиннее и слегка вьются на концах, закрывая затылок и эффектно обрамляя зеленовато-карие глаза. На нем черная кожаная куртка и кроваво-красный шарф, небрежно повязанный вокруг шеи. Его ногти ухожены и покрыты прозрачным лаком. Это совсем не похоже на неряшливую стрижку и вызывающую одежду, в которой он щеголял подростком. Кто знал, что зануда Арис Джонс вырастет таким, что ему место на обложке модельного журнала? Они оба сильно изменились с тех пор, как были подростками. Арис со стуком ставит стакан обратно на стойку, жестом показывая бармену, чтобы тот налил еще. - О чем ты думаешь? - Я за это не плачу, — категорично заявляет Томас. - Принято к сведению, - Арис залпом выпивает второй стакан виски. - Это все, что ты можешь мне сказать? - Он кашляет, глаза слезятся. - Ага. - Правда? - недоверчиво переспрашивает Арис. Томас дотрагивается до льда в стакане, держа его там, пока кончик пальца не немеет от холода. - Да, - тупо говорит он. - Чушь собачья, - Арис издает низкий горький смешок. - Я не могу сказать ничего, что заставит тебя чувствовать себя хуже, чем ты уже чувствуешь. Арис падает духом. Он с стуком кладет голову на стойку бара, само воплощение страдания. Арис — признанный гений. Ему, вероятно, не нужен Томас, чтобы объяснять ему, насколько это антисанитарно. - Я облажался, — говорит Арис. Пауза молчания, во время которой он ждет ответа Томаса. - Крис и Джослин мертвы, — продолжает Арис. - Джоанна в камере. Бог знает, чего Джэнсон добьется от нее. Томас жалеет, что у него все еще нет виски. - Джоанна мертва, — говорит он. Краем глаза он видит, как Арис поворачивается к нему. - Как? - Поражение электрическим током. Джэнсон допрашивал ее, и ток остановил ее сердце. - Джэнсон обычно гораздо осторожнее, - медленно произносит Арис, все еще пристально наблюдая за ним. - Технический сбой? - Насколько известно Джэнсону. Щель между передними зубами Ариса издает свистящий звук, когда он выдыхает. Единственный недостаток в его внешности Аберкромби. Томас никогда не спрашивал Ариса, почему он не исправит его. - Она бы попросила тебя сделать это, если бы могла, — тихо говорит Арис. - Она так и сделала, - этот момент навсегда запечатлелся в памяти Томаса. Это самое малое, чем он обязан Джоанне. - Много лет назад. Она знала, что Джэнсон сделал бы с ней. Она сказала мне сделать это побыстрее. - По крайней мере, это было безболезненно. Томас с тоской смотрит на свой пустой стакан. - Уиллем и Джерольд сбежали, — говорит он вместо этого, впиваясь скрюченными пальцами в ладони. Боль успокаивает его. - Если повезет, они найдут дорогу к Мэри и Винсу. - Везучие ублюдки, - Арис опрокидывает третью рюмку. - Тебе следует бежать. Пока не стало слишком поздно. Тон Томаса спокоен и непринужден. Арис прислоняется к стойке бара, подпирая голову локтем, и слушает. Их позы расслаблены. На лице Томаса появляется легкая улыбка. Арису даже удается рассмеяться, как будто он реагирует на забавную шутку. Для любого, кто смотрит, это все равно что болтать о погоде. - Тем не менее, ты остаешься, — говорит Арис. - Для меня все по-другому. - Нет, это не так. Мы это уже проходили. - У тебя не будет другого шанса. Никто не вернется за нами. Но Арис качает головой, выражение его лица приобретает знакомую грань упрямства. Из-за тусклого освещения бара его зеленовато-карие глаза кажутся мрачными. - Я не оставлю тебя здесь отвечать за беспорядок, который я устроил. Они замолкают, когда к ним подходят две женщины и пытаются завязать разговор. Очевидная незаинтересованность Томаса и Ариса в конце концов отталкивает их. Они начинают игру в четвертаки. Томас, хотя и редко пьет, хорош в играх с выпивкой. Звон монет о стойку бара и в стакан заглушает их тихий разговор. - Ты помнишь, что я тебе говорил? - бормочет Томас. - Перед заданием? - Слово в слово, - рот Ариса кривится в горькой усмешке. - Объект Z был слишком безопасным. За ним слишком пристально наблюдали. Это была плохая разведка. Это было слишком рискованно. Это может разоблачить нас. Это может поставить под угрозу все. Смотри в лес, а не на деревья. Бла-бла. Ты сказал мне не передавать информацию Мэри, и я все равно передал. Как оказалось, ты был прав. Как всегда. - Нет, не был. - Конечно, был, - Арис раздраженно закатывает глаза. - Ты сказал мне, что это было бы слишком подозрительно, и теперь ПОРОК знает, что в их рядах есть шпионы. Наши друзья мертвы из-за меня. Все это было дерьмово. - И группа Z жива, — возражает Томас. - Что случилось с ‘смотри в лес»? - моргает Арис. - Верно, — устало говорит Томас. - Потребности многих перевешивают немногих. Звучит как риторика ПОРОКА, не так ли? - Ледяной шарик полностью растаял, оставив на дне стакана для виски слой чистой воды толщиной в дюйм. - Ты когда-нибудь задумывался о том, как все это влияет на нас, Арис? Делать то, что мы делаем. Мы наблюдаем, слушаем и ждем, но не можем высказаться. Мы не можем остановить это напрямую. Мы знаем все секреты ПОРОКа, но мы выбираем то, что передаем другим. Мы выбираем, кому жить, а кому умереть. Разве это не звучит чудовищно? Это звучит точно так же, как-то, что делает ПОРОК, с испытаниями в Лабиринте и их экспериментами. Ирония на вкус, как желчь во рту у Томаса. Он бросает четвертак прямо в стакан, где он тонет, погружаясь в тающий лед. - Мы делаем это достаточно долго, и это похоже на то, что… Я больше не могу сказать, что правильно, а что нет. Я думаю, что в какой-то момент была пересечена черта, но я не могу сказать, где, почему или когда. И я просто… вернулся к тому, чему меня научил ПОРОК, когда я рос, как будто я не изменился. Нет, Арис. Ты был прав. Мы не обмениваемся жизнями. Монетка Ариса отскакивает от края стакана и, срикошетив, скатывается со стойки. - Я не думаю, что здесь есть правильный ответ. - Я должен был выслушать тебя должным образом. Мы могли бы придумать план получше. - Не-а, - Арис пренебрежительно жестикулирует монетой, зажатой между двумя пальцами. - Я бы не послушал. Я вел себя как эмоциональный, вспыльчивый тупица. Томас фыркает. - Любовь всей моей жизни — безумный ученый-фашист. Кто из нас эмоциональный, вспыльчивый тупица? - Ах. Прекрасная Тереза Агнес, - Арис саркастически кивает. - Я говорил тебе, что связь с ней была проблемой. Говорил. Томас просто… не мог оставаться в стороне. - Ты помнишь, что когда-то был влюблен в эту девушку, Рейчел? - спрашивает Томас. - Я думаю, мы были детьми. - Рейчел? - Арис выглядит удивленным. - Чувак, это было много лет назад. Если я правильно помню, она была влюблена в тебя. - В конце концов, она заметила тебя, не так ли? Вы двое какое-то время встречались, - Томас помнит, в какое заикающееся, краснеющее состояние превращался Арис в присутствии Рейчел. - Ты когда-нибудь думал о том, что у тебя могло бы быть с ней? - Не совсем, - Арис пожимает плечами. - Я бы всегда лгал ей. Всегда что-то скрывал. Я вижу тебя и Терезу и, ну. - Арис делает ему извиняющееся лицо. - Из-за чего это произошло? Вы двое поссорились? - Тереза сделала предложение, — криво улыбается Томас. - Поздравляю, -Арис морщится. - Или соболезную. - Мы спорили об этом. - Что ж, тебе придется встать на колени и умолять ее принять тебя обратно. Потому что ты знаешь, что если ты ей откажешь, это станет огромным красным флагом для Джэнсона, поскольку вы с Терезой были идеальной счастливой парой на протяжении многих лет и все такое. - Возможно, мне следует порвать с ней, — говорит Томас, размышляя вслух. - Сделать это окончательно. - Конечно, - фыркает Арис. - Ты дашь мне знать, как долго это продлится. - Я говорю серьезно. - Ты этого не сделаешь, — категорично заявляет Арис. - У меня было место в первом ряду на шоу Томаса и Терезы в течение последних десяти и более лет, и я не хочу тебя огорчать, но какими бы плохими или токсичными вы с Терезой друг для друга ни были, ты никогда не мог отказаться от нее. Она твоя ‘Единственная». ‘Большая’, — Он заключает пальцами в кавычки. - Неважно, сколько раз она совершала что-то ужасное, ты всегда решаешь, что это не имеет значения. Ты всегда прячешь это под ковер и сразу возвращаешься в ее объятия. У нас есть для этого слово. - Он мудро кивает. - Это называется созависимостью. Томас вздыхает, зная, что Арис прав, но слишком горд, чтобы признать это. - Нам все еще нужно придумать, как поступить с Джэнсоном, — говорит Томас, поспешно меняя тему. - У меня есть идея на этот счет, - Арис серьезно смотрит на него. - Между нами двумя, как ты думаешь, кого он подозревает больше? На этот вопрос легко ответить. Из них двоих у Ариса нет личных связей ни с кем в ПОРОКе. — Тебя, - говорит Томас. - К сожалению, Джэнсон не идиот, - Арис запускает монетку, вращающуюся над стойкой бара. Его тон подчеркнуто беспечен. - Если он собирается в конце концов поймать одного из нас, это вполне могу быть я. И, что ж, мы можем использовать это, не так ли? Томас понимает, что пытается сказать Арис. - Сколько времени это тебе даст? - спокойно спрашивает Арис. - Год? С меньше? - Томас тупо смотрит в замызганное зеркало, висящее за стойкой бара. Он с трудом узнает лицо, смотрящее на него в ответ — бледное, как у вампира. Пустые, безжизненные глаза. Он действительно так выглядит? - Если он уже подозревает меня, то прикажет внимательно следить за мной. Мне мало что сойдет с рук, и пройдет совсем немного времени, прежде чем он меня поймает. - Тогда лучше сделать это убедительнее, - Арис делает еще один глоток. Его четвертый за эту ночь. - О, а насчет Терезы? - Арис наклоняется и крепко сжимает плечо Томаса, тихо говоря. - У нас осталось не так много времени. Ты должен извлечь из этого максимум пользы. Сейчас — Я вижу их! — кричит Бренда, отчаянно указывая рукой, все еще сжимающей бинокль. Она сидит на крыше гаража, по-прежнему завернутая только в одеяло, и греется на солнышке рядом со своей сохнущей одеждой. За то время, пока она съезжает по водосточной трубе, мальчики уже подскакивают и мчатся к двум фигурам. Минхо добегает до них первым, врезается в Томаса и Бена и, смеясь, обвивает руками их шеи. Следующий, кто добирается до них — Галли, который бесцеремонно отталкивает Минхо с дороги, чтобы он мог сам обнять Бена, даже соизволив с облегчением улыбнуться Томасу. Соня целует обоих мальчиков в щеки. Из-за хромоты Ньют добирается до них последним. Бренда наблюдает, как Томас застенчиво поворачивается к блондину. Ньют улыбается ему в ответ и обнимает Томаса за шею. Томас осторожно обнимает Ньюта за талию, обнимая его в ответ. Это так полезно и трогательно, что у Бренды начинают гнить зубы. — Привет, голубки! — кричит Бренда, и они отрываются друг от друга. Одеяло развевается вокруг нее, когда она бежит, пытаясь броситься к Томасу в объятия. Но он хватает ее за плечи и удерживает на расстоянии вытянутой руки. — Что? — Ты под ним голая? — Томас прищуривается, глядя на нее. — Под ним все обнажены, — говорит Бренда. Соня издает легкий игривый смешок. Томас вздрагивает. — Нет, — твердо говорит он Бренде. К ним подходит Хорхе, засунув руки в карманы плаща. — Ты слишком долго, хермано. Мы уже начали беспокоиться. — Ну, я знал, что ты не оставишь меня в подвешенном состоянии, — Томас легко улыбается в ответ. — Ты? Нет. Но он, — Хорхе указывает на Бена. — Его я бы оставил. Томас смеется. Бен нет. — Он шутит, — говорит Томас Бену. — Давай, Салага, — оживленно говорит Галли, снова становясь деловым. — У нас проблема, о которой тебе нужно позаботиться. Две проблемы. — Что? Уже? — Томас раздражен. — Меня не было всего день. — Мы нашли других заключенных в той лодке, — говорит ему Хорхе, когда они возвращаются в гараж. — Галли сказал, что, по его мнению, они раньше работали на ПОРОК, но они сказали нам, что знали тебя. — Кто? — начинает говорить Томас. В поле зрения появляются Арис и Тереза, держась за руки. Тереза заметно нервничает, но на лице Ариса появляется нетерпеливая усмешка. Бренда делает еще несколько шагов, прежде чем понимает, что Томаса с ней нет. Она оборачивается и видит, что он замер как вкопанный, его широко раскрытые глаза как магнитом прикованы к Арису и Терезе. Ноги Бена подкашиваются, когда он таращится на Ариса. — Ты мог бы хотя бы притвориться, что рад нас видеть, — шутит Арис. Томас размораживается и бросается вперед, их груди соприкасаются, когда он заключает Ариса в грубые объятия. Арис отвечает на объятия так же яростно. — Я думал, ты мертв, — выдыхает Томас, и глаза Бренды расширяются, когда она видит слезы на его лице. Тереза, дрожа, делает шаг вперед, когда оба мужчины отстраняются друг от друга. Томас подходит к ней и наклоняется, целуя ее в лоб, что-то тихо говоря ей. Тереза смотрит на него и задумчиво улыбается. Кажется, между ними протянулась невидимая нить энергии. — Тебе знакомы эти двое, Томас? — хмурится Соня. — Долгая история, — Томас отводит взгляд от Терезы только для того, чтобы вместо этого посмотреть на Ариса, его взгляд мечется между ними. — Долгая, сложная история. Мурашки бегут по коже Ньюта, образуя небольшой след там, где пальцы Томаса скользят по его руке. В этом нет ничего сексуального. Брови Томми нахмурены в глубокой сосредоточенности, и его прикосновение не задерживается надолго, но Ньют все равно не может не реагировать на это. Боже, он так влюблен в этого мальчика. Это чертовски трогательно. Хорхе, Бренда и Тереза Агнес находятся снаружи, возятся со старой ржавой машиной, которую они вытолкнули наружу, чтобы освободить место внутри гаража, пытаясь вернуть двигатель к жизни. Арис Джонс на крыше, якобы наблюдает. Ньют раздет до боксеров, чтобы Томми мог потрогать его руку и ногу. Сестра Ньюта и его приятели-гладиаторы столпились вокруг них, дыша Ньюту в шею, пока Томми присаживается на корточки и осматривает заживший след от укуса на икре Ньюта. — И она просто зажила сама по себе? — Говорит Томми. — ПОРОК знал, что случилось с Инфицированным, которого снова укусили? — кивнул Ньют. — Это ускоряет распространение Инфекции, — только не это. Томми выпрямляется, хмурясь. — И тебе никогда не требовалась еще одна доза сыворотки? — Нет, — качает головой Ньют. — ПОРОК никогда раньше не слышала о чем-то подобном, верно? — Он делает паузу, видя, как Томми и Бен обмениваются непроницаемыми взглядами. — Томми? — Бренда была чудачкой, — говорит Томми. — Ты хочешь сказать, что она заражена, как Ньют? — Соня хмурится, выглядя обеспокоенной. — Нет. Я имею в виду, что она была Чудачкой. Она прошла полное обращение, когда ее не было. Черные вены и все такое. Хорхе посадил ее на цепь в канализации. Соня уставилась на него, разинув рот. — Но с ней все в порядке. Она выглядит нормально. — Мы дали ей немного сыворотки. Она вылечилась. После этого ей больше не понадобилась доза. Ни разу за последний год, — Томми начинает расхаживать по комнате. — Это не имеет никакого смысла. Это уже третий раз… — Третий? — Минхо пристально смотрит на него. — Кто третий? Томми колеблется, сложная смесь эмоций отражается на его лице. Он снова смотрит на Бена. Кажется, что безмолвный разговор происходит с незначительной сменой выражений. — Кое-кого, кого я знал, — медленно произносит Томми, все еще глядя на Бена. — Раньше. У нее это длилось шесть месяцев. — Чью кровь ты использовал? — Соня внезапно выпрямляется, что-то заостряется в ее лице. — Что? — Томми быстро переводит взгляд на нее, затем снова рассеянно отворачивается. — Мою. Но что…? — Тогда это ты, Томас, — Соня нетерпеливо наклоняется вперед. — Это что-то в твоей крови. Это должно быть. — Мы приготовили сыворотку для Ньюта из крови Бена, — Томми обращает все свое внимание на нее, хмурясь. — До, — соглашается Соня. — Но у нас была одна доза, приготовленная и из твоей тоже. Помнишь? Помечено маленьким крестиком? И последняя доза, которую я дала Ньюту… Я имею в виду, было темно. Я ничего не могла разглядеть. Я просто схватила первый попавшийся пузырек… — Ты думаешь, это из-за… — Бен смотрит на Томми. — Бен, — говорит Томми. Бен внезапно замолкает. Все переводят взгляд с одного мужчины на другого. — Из-за чего? — глаза Галли сужаются до щелочек. — Ничего. Из-за ничего, — Томми двигает челюстью. — Мне нужно поговорить с Арисом. — Шесть месяцев? — Арис безуспешно пытается не вытаращить глаза. — После этого действие сыворотки прошло? — Нет, она умерла, — лицо Томаса становится мрачным. — Не от вспышки. Ее убили. Возможно, это не считается… — О, это считается, — рассеянно говорит Арис, его мысли путаются. — Один раз — это случайность. Дважды — случайность. Но три раза… — Это объясняет и кое-что еще, — Арис с любопытством смотрит на Томаса. — На той лодке Спилкер кое-что проговорился. Он сказал, что я нужен Джэнсону живым. — Ты уверен? — Арис чувствует, как его брови поднимаются. — Его точные слова. Странно, правда? — Странно — это мягко сказано. Это самая глупая вещь, которую мог сделать Джэнсон. — Спасибо. — Я имею в виду, если бы я был Джэнсоном, первое, что я бы сделал, это убил тебя. Буквально первое, что я бы сделал. Я бы даже не дал тебе заговорить. Взрыв. Пуля в твоем мозгу. Это то, что я бы сделал. — Ты много думал об этом. — Последние несколько лет мне нечего делать, кроме как думать, — Арис не пытается скрыть свою усталость. Если есть кто-то в мире, кто понимает, через что он проходит, то это Томас. — Всегда удивлялся, почему он не поступил умно и не убил тебя много лет назад. — Томас бросает на Ариса равнодушный взгляд, и тот поспешно добавляет. — Не то чтобы я этого хотел! Но ты знаешь… это было бы разумным поступком. — Джэнсон неразумен. — Нет, это не так, — фыркает Арис. — Но если у тебя есть какие-то суперэнзимы, которые могут производить специальную сыворотку длительного действия, имеет смысл, что ты нужен ему живым. — Как трофей, — глаза Томаса на мгновение теряют фокус, прежде чем он прогоняет неприятные воспоминания. — Он сказал мне, что убил тебя, но я всегда надеялся, что он лжет. — О? — Да, — Томас прочищает горло и смотрит на небо, быстро темнеющее по мере захода солнца. — Другие. Он заставил меня посмотреть на их тела. Но не на твое. Тут и там на крыше кучки песка. Арис набирает полную пригоршню и позволяет гранулам высыпаться между пальцами. Тонкий слой пыли покрывает его ладони. — Я сказал ему, что у меня был контакт с Правой рукой, — объясняет Арис. — Придумал кучу лжи, чтобы время от времени говорить ему. Конечно, это была неправда. Томас был единственным в ПОРОКе, кто знал, как связаться с Мэри. Арис должен был только собирать информацию для передачи ему. — Мне жаль, — говорит Томас. — Не стоит. Иначе он убил бы меня. И в любом случае, пока Джэнсон работал со мной, он оставлял тебя в покое. Ты и так едва выбрался оттуда целым, — Арис толкает их плечами друг о друга. — Слышал, ты сошел с ума в своем лабиринте. Очень неосторожно с твоей стороны. — Вижу, ты остался без пальцев, — Томас кивает на свою руку. — Я бы предложил поменяться местами, но… — Арис пожимает плечами. — Честно говоря, я предпочитаю, чтобы мой разум был цел. — И я бы предпочел сохранить все свои пальцы, — взрыв смеха изнутри заставляет Томаса напрячься, прежде чем он насильно расслабляется. — Ты не обязан оставаться здесь со мной, Арис. — Я не против составить тебе компанию, — Арис теребит шнурки на своих ботинках. — Ты говорил с Терезой? — Другой мужчина качает головой, сжав губы в твердую линию. — Ты должен, — настаивает Арис. — Должен ли я, — бесцветно говорит Томас. — По крайней мере, дай ей шанс объясниться. Вы оба заслуживаете завершения. Это помогло мне и Рейчел, — говорит Арис, и другой мужчина бросает на него удивленный взгляд. — Однажды она навестила меня. Я имею в виду Рейчел, а не Терезу. — Ха, — мягко говорит Томас. — Ты ей доверяешь? — Рэйчел? — Арис удивленно моргает. — Терезе. — Да, я думаю. — Нет, Арис. Ты не можешь гадать, — тон Томаса резкий. — Мне нужно, чтобы ты был уверен. — Ты все еще ей не доверяешь. — Тереза не такая, как мы с тобой, Арис, — Томас отворачивает голову, пряча выражение лица. — Она выбрала ПОРОК. Она сражалась на их стороне. — У нее точно не было альтернативы. — Конечно, она была, — огрызается Томас напряженным голосом. — Ты не думаешь, что я любил ее, Арис? Ты не думаешь, что я давал ей все шансы? Я рассказал тебе правду о том, что я делал с Правой рукой. Я рассказал Джослин, Джоанне и остальным. Совершенно незнакомым людям. Но я ни словом не обмолвился об этом Терезе. О чем это тебе говорит? — Это говорит мне о том, что ты так боялся потерять ее, что не мог пойти ни на малейший риск и быть честным с ней, — спокойно говорит Арис. Другой мужчина вздрагивает. — И не говори мне, что Тереза не такая, как мы. Она такая. Всех нас воспитал ПОРОК. У всех нас есть преимущества их специального образования. Нас учили одной и той же морали. Тебя, и меня, и Терезу. Даже Рейчел. Подобные вещи остаются с нами. Если мы двое способны измениться, то и они тоже. Возможно, ты просто не знаешь Терезу так хорошо, как тебе кажется. Несмотря на все усилия Ариса, нотка ревности все еще проскальзывает в его тоне. Он любит их обоих, но трудно не чувствовать себя неуверенно перед лицом совместной истории Томаса и Терезы. Как и ранее, наблюдая, как Томас целует Терезу в лоб, я чувствовал себя третьим лишним, аутсайдером. Даже не могу сказать, кому он завидовал больше. — Ты думаешь, что изменил ее? — Томас тяжело выдыхает. — Я не несу ответственности за то, чтобы менять ее, — возражает Арис. — Ты тоже этого не делал. Ей пришлось измениться самой. — Не думаю, что я больше знаю, как кому-то доверять, — устало говорит Томас. — Только не после всего. — Ну да, — Арис пожимает плечами. — Я всегда говорил, что у тебя проблемы с доверием. — Он колеблется, затем добавляет более мягким голосом. — Ты думаешь, дело дойдет до новой войны. — Только потому, что Джэнсон продолжает пытаться завести его. — Видишь, это та часть, которую я не понимаю. — Что? — Ты, — Арис пронзает своего друга острым взглядом. — Ты шпион, а не солдат. Теперь ты вдруг хочешь ввязаться в войну — почему? — Того, что они с нами сделали, было недостаточно? — Это так, — соглашается Арис, внимательно наблюдая за ним. — Но я знаю тебя, и… просто на этот раз кажется, что это нечто большее. Томас напрягается и бросает на него пронзительный взгляд. Арис задерживает дыхание, пока брюнет резко выдыхает и кивает. — Я не могу рассказать тебе всю историю, — наконец говорит Томас. — Никто не знает всей истории. Но у меня есть кое-что, что нужно Джэнсону. Не кровь, — добавляет он. — Не информация. Если бы я объяснил тебе все это, ты бы подумал, что я сумасшедший. — Томас прерывисто вздыхает. — Но встретиться с ним лицом к лицу должен я. Я единственный, кто может остановить его. Навсегда. — В его глазах сияет призрачный огонек. — Я единственный, кто помнит, как.