шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

3 — Мне следовало послушаться Винса. Из-за меня нас чуть не убили. Рука Ньюта теплая на его плече, его тело — горячая линия вдоль бока Томаса. Он чувствует пристальный взгляд Ньюта на своем лице. Каким-то образом они всегда заканчивают здесь. Сидим бок о бок, подальше от остальных. Прижавшись плечом к бедру. Томас изливает душу, в то время как Ньют выслушивает без осуждения. Томас шаркает ботинками о землю. В его ботинках полно песка. — Ты же не думаешь, что это была моя вина? Он понимает, что это глупый вопрос, как только произносит его, потому что Ньют, кажется, никогда ни в чем его не обвиняет, даже в том, в чем есть его вина. — Нет, я просто хочу, чтобы ты перестал использовать страдательный залог. Во многом это была твоя вина, — невозмутимо говорит Ньют. Когда Томас не улыбается, блондинка добавляет. — Это была шутка. — Ньют вздыхает. — Давай, приятель. Мы все сделали свой выбор. Я имею в виду, ты был прав вместе с нами. И это не похоже на то, что выбить двери и сделать это по-Винсовски, это предотвратило бы драку. — Я знаю. Знаю. Но Томасу следовало знать лучше. Им всем следовало знать лучше, чем верить ему на слово, а не Винсу. Зачем кому-либо в здравом уме делать это, в любом случае? Винс — опытный боевой командир. Томас просто… глупый ребенок, который вмешивается в последнюю минуту и выпутывается из неприятностей благодаря своим зубам и огромному везению. Он не важнее всех остальных. Он не особенный. Он не избранный. И он сдержанно напуган тем, каким все, кажется, его считают. Он не какой-то большой тактический гений. Он просто обычный парень, пытающийся сохранить жизнь всем своим друзьям. — Я просто так беспокоился о… — Томас сглатывает. — Ребята, вы чем-то заняты? — подходит Бренда. — Не-а! — Ньют говорит Бренде, весело помахивая рукой. — Ты встала, Бренда. Надеюсь, у тебя получится лучше, чем у меня. Томас ловит запястье Ньюта, прежде чем тот полностью отворачивается. Ньют встречает его взгляд, приподнимая бровь в безмолвном вопросе. Томас отпускает его, лицо краснеет, пальцы покалывает там, где их кожа соприкасалась. Ньют остался бы, если бы он попросил его, но у него есть дела поважнее в лагере, чем нянчиться с детьми. Томас больше не новичок. Ему больше не нужно цепляться за локоть Ньюта, чтобы пережить день. — Ты в порядке, Томми? — костяшки пальцев Ньюта касаются его виска, невыносимо нежно. Томас кивает, его горло сжимается, когда он смотрит, как уходит другой мальчик. Бренда бесцеремонно плюхается на освободившееся место, соприкасая их плечи. — Вау, — она отхлебывает из фляжки. — У тебя все плохо. — Брось это, Бренда, — он сдержанно выдыхает. — Нет, нет. Я не говорила, что это плохо. Ты ему тоже нравишься. — Брось это. — Всем уже надоело смотреть, как вы двое танцуете друг вокруг друга… — Я сказал, прекрати. Бренда замолкает. Томас не может смотреть на нее, смотрит вдаль на волны жара, поднимающиеся от песка, искажающие воздух. Как оптический обман. Он не осознает, что мелко дрожит, пока ее голова не прижимается к его плечу, а руки не сжимают его. — Что происходит? — спрашивает она мягко, как бывает только рядом с ним. Он задается вопросом, не так ли она разговаривала со своим младшим братом Джорджем. — Это из-за Ньюта? — Я не могу сделать это снова, Брен, — он разжимает горло достаточно надолго, чтобы выдавить. — Что делать? - Ньют. Что я сделал с… с ней… — он не уверен, понимает ли она, что он пытается сказать. Он едва понимает себя. Но то, как ее рука сжимается настолько, что прекращается кровообращение в его пальцах, указывает на то, что она понимает достаточно. — Мне нужно, чтобы он был моим другом, Брен, — он ловит себя на том, что почти умоляет. — Просто мой друг. — Прости, — она обнимает его так крепко, как только может в их неловком положении. — Я знаю. Она не знает. Никто не знает. Глэйдеры и Правая Рука стали свидетелями финала, когда Томас и Тереза позволили своему упрямству и разным моральным принципам разлучить их, что привело к предательству с обеих сторон. Они не видели начала и середины, того, что привело их к той критической точке, когда они все еще так отчаянно пытались удержать друг друга. Он не мог вспомнить свое имя, но он помнил ее. Ее лицо, ее голос и ощущение ее руки в его руке. И она вспомнила его. Такого рода связь возникла не из ниоткуда. Она не была создана ПОРОКом. Она родилась не на Поляне и не в Жаровне. Это было то, что накапливалось в течение всей его жизни. Их жизни. Годы и годы этого. Ушло в грязь, когда Минхо, бьющегося в конвульсиях, втащили на берг. Сейчас (- Ты думаешь, это правда? — спрашивает Алби Уинстона. — Что все говорят о крови Томаса? Они так долго были единственными старшими Глейдерами в Безопасной Гавани. Единственные из старого руководства Глэйда, кто остался присматривать за своими мальчиками. Даже сейчас, наблюдая за бергом, спускающимся с неба, Алби все еще чувствует себя нереальным. — Мы узнаем, — просто говорит Уинстон.) — Я был с ПОРОКом годами, — говорит Томас. — Гребаные десятилетия. Они делали мне всевозможные тесты. Ответ не может быть в моей крови. Если бы это было так, ПОРОК обнаружил бы это много лет назад. — Результаты не врут, Томас, — устало говорит Мэри. Она лихорадочно проходила тесты, как ей кажется, сотни раз. Темные круги у нее под глазами становятся все больше и больше каждый раз, когда она видит себя в зеркале. — Ферменты в твоей крови не просто замедляют распространение вируса. Они уничтожают его. И посмотри. — Она протягивает еще несколько лабораторных отчетов. — Это анализ крови Ньюта и Бренды. Они вылечены. Полностью вылечены. И более того, у них обоих теперь иммунитет. Твоя кровь действовала как вакцина. — Томас берет лабораторный отчет и, не глядя, передает его Терезе. Арис стоит рядом с ней, читая через ее плечо. Все трое выглядят бледными, потрясенными и замкнутыми. — Кто-нибудь бы заметил, — настаивает Томас. — Кто-нибудь должен был заметить. — Я сомневаюсь, что Джэнсон уделял приоритетное внимание лабораторным тестам, пока ты был под его присмотром… — деликатно говорит Мэри. — И… есть большая вероятность, что изменения в твоей крови произошли только после твоих испытаний в Лабиринте. — Она встречается с ним взглядом и многозначительно добавляет. — И твой… другой опыт. Томас прикрывает рот дрожащей рукой. Его глаза яркие и хрупкие. Спина Ариса сгорблена, как у старика. Мрачная атмосфера не соответствует яркому солнечному дню за пределами клиники. Мэри знает, что где-то там друзья Томаса воссоединяются с остальной частью группы А. Это должно было стать поводом для ликования. При любых других обстоятельствах открытие лекарства от вспышки было бы отпраздновано. Но… — Все эти люди, — выдыхает Тереза. — Все, кого мы отправили умирать в испытаниях Лабиринта… в лабиринтах мы… — Она обрывает себя, прерывисто дыша. — Лекарство пришло не от кого-то из них. Томас, Тереза и Арис смотрят друг на друга с растущим чувством вины и ужасом, который Мэри слишком хорошо знает. — Святой грааль ПОРОКа, — говорит Винс, бросая на Томаса обеспокоенный взгляд. — Если они узнают, они не остановятся ни перед чем, чтобы найти тебя. — Они уже знают, — внезапно говорит Арис. Томас поднимает глаза и встречается с ним взглядом. — Ты сказал мне, что Спилкеру было приказано взять тебя живым — должно быть, поэтому. Джэнсон знает. Должно быть, он раздобыл образец твоей крови в Последнем Городе. — Ну что ж, — женщина говорит с порога. — Очевидно, что мы должны сделать сейчас, не так ли? — Рейчел? — у Ариса отвисает челюсть. — Привет, Арис, — Рейчел мило улыбается ему. — Рада тебя видеть. — Что очевидно? — спрашивает Тереза. Рейчел входит в комнату. Свет за ее спиной превращает ее в темный силуэт с неразличимыми чертами лица. — Мы должны лечить с Джэнсоном. Удар. — Что? — Тереза и Арис визжат в унисон. — Ты в своем уме, девочка? — требует Винс. — Если бы мы могли просто встретиться с ним и обсудить условия, — настаивает Рейчел, несмотря на то, что все в комнате, даже Арис, бросают на нее яростные взгляды. — Я не предлагаю передать Томаса ему, — поспешно уточняет она. — Конечно, нет. Но ПОРОК был основан, чтобы найти лекарство, да? Что ж, мы нашли его. Испытания могут быть прекращены. ПОРОК больше не будет преследовать иммунов. — Мы не приносим Тома в жертву только для того, чтобы спасти наши собственные шкуры! — взрывается Тереза. — Это не то, что я… — Рейчел выглядит раздраженной. — ПОРОК не просто хочет найти лекарство, Рейчел, — твердо говорит Мэри. — Они хотят контролировать его. И даже это их не удовлетворит. Они захотят найти способ массового производства этого, чтобы посмотреть, смогут ли они воспроизвести состояние Томаса у других иммунов. Они не прекратят испытания лабиринта. — И мы имеем дело не только с ПОРОКом. Мы имеем дело с Джэнсоном, — напоминает им Арис. — Ава Пейдж совершала ужасные вещи. Но, к лучшему или к худшему, она сделала это ради того, что считала благом человечества в целом. Джэнсон другой. Он и так едва ли человек. Единственное дело, которому он служит — это он сам. — Значит, ты даже не рассматриваешь возможность бескровного решения этого вопроса? — Рейчел выглядит расстроенной. — Ты даже не пытаешься урезонить… — Ты не сможешь урезонить тигра, когда твоя голова у него в пасти! — рычит Арис. Мэри не думает, что когда-либо видела застенчивого Ариса Джонса таким разъяренным. Рейчел отшатывается от него, выглядя ошеломленной и обиженной. — У Джэнсона целая армия… — У нас тоже, — говорит Винс. — И если бы это был какой-нибудь матч против ПОРОКа, — невозмутимо продолжает Арис. — Ты бы не отсиживался здесь, прячась, пока Джэнсон там разыгрывает из себя тирана. -Ты прав. Мы им не ровня. Не одни, — брови Винса хмурятся. — Но с армией Лоуренса… — Лоуренс? — Томас пристально смотрит на него. — Правая рука в союзе с ним? — У нас общий враг… — Винс хмурится из-за неожиданной враждебности молодого человека. — Лоуренс — диктатор с манией величия, — огрызается Томас. — Я бы не стал доверять ему настолько, насколько это возможно. — Он солдат. Выживший. Хороший генерал. И он ненавидит ПОРОК больше всего на свете. Мне кажется, что он хороший человек, если иметь его на своей стороне. Но Томас качает головой. — Если ты хочешь составить о ком-то хорошее представление, посмотри, как они обращаются с подчиненными, а не с равными. Он добр к своим солдатам. Прекрасно. А как же все остальные? Дети слишком малы, чтобы драться. Люди, у которых нет власти и некому за них заступиться. Даже люди, которые просто оказались не в том месте. Когда Лоуренс разрушил Последний Город, сколько людей выжило? — Это говорит человек, который угрожал взорвать целую башню, полную людей, — ехидно замечает Рейчел. — Все это не имеет отношения к делу, потому что мы не собираемся заключать перемирие с Дженсоном. Ты его не знаешь. Нет, Рейчел, послушай меня, — говорит Арис, когда она открывает рот, чтобы снова возразить. — Ты не знаешь его так, как я. С ним что-то не так . Ты не знаешь, как ему нравится причинять боль людям… Голос Ариса срывается. Он поднимает руку, растопыривая три пальца. Двух пальцев не хватает, костяшки заканчиваются искривленными культями. Рейчел выглядит пораженной. — Джэнсон мог сделать со мной все, что хотел, абсолютно все, и никто не смог бы его остановить. Никто не стал бы его останавливать. А ты стоишь здесь и говоришь нам помириться с Джэнсоном — с человеком, который сделал то, что он сделал со мной и Томасом, с Джослин и Крисом… — Арис, — тихо говорит Томас. — Скажи им, Томас, — выплевывает Арис. — Ты знаешь Джэнсона лучше, чем я. Скажи им, на что он способен. Скажи им, что я прав. — Арис, — Рейчел тянется к нему. Арис грубо отмахивается от нее, затем разворачивается на каблуках и вылетает за дверь. — О, молодец, Рейчел, — раздраженно говорит Тереза. Рейчел заламывает руки. — Я не имела в виду… — через окно они видят, как Арис съеживается, наполовину бежит, прикрывая руками глаза и пряча лицо. — Я должна… — Ты сделала достаточно, — Тереза бросает на нее холодный взгляд. Она бросается вслед за Арисом, догоняя его только тогда, когда он добрался почти до линии деревьев. Рейчел смотрит на их маленькие фигурки в окне с тоской и болью в глазах. — Рейчел, — Томас смотрит на нее с оттенком жалости. — Джэнсон не примет перемирия. Не попросив того, что мы не можем позволить себе дать ему. — Чего он хочет? — Винс хмурится. — Кроме очевидного. — Он охотится на меня не только ради лекарства. Я украл у него оружие, — признается Томас. Мэри резко втягивает воздух, понимая, о чем он говорит. — Что за оружие? — Винс наклоняется вперед, хмурясь сильнее. — Я не могу сказать. — Он прав, — вмешивается Мэри, когда Винс открывает рот, чтобы возразить. — Винс, будет лучше, если ты не узнаешь. Но мы не можем позволить этому попасть в руки Джэнсона. И он не остановится ни перед чем, чтобы вернуть его. Возможно, он хочет этого больше, чем Томаса. Винс, очевидно, хочет узнать больше информации, и то, что он не настаивает дальше, свидетельствует о том, насколько он ей доверяет. — Итак, это будет война, — говорит он. Позже, когда Винс и Рейчел уходят, Томас остается поговорить с Мэри. — Мне нужно, чтобы ты взглянула на Бена, — говорит он. — Итак, каков вердикт, док? — Бен снимает датчик со своей груди и снова надевает рубашку. По крайней мере, они делают это в отдельной комнате, так что ему не приходится стесняться своего физического раздевания. — Ну, кажется, все нормально, — медленно говорит Мэри, нахмурив брови. — Я бы хотела продолжать наблюдать за тобой на случай, если у тебя проявятся какие-либо побочные эффекты… — Ты еще худшая наседка, чем Томас, — добродушно жалуется он. — Я в порядке. Я чувствую себя прекрасно. Уверен, у вас есть дела поважнее, чем беспокоиться обо мне, док. — Я врач, Бен, — терпеливо объясняет она. — Здоровье и безопасность моих пациентов — мой главный приоритет. — вздыхает она. — Впереди нас ждут трудные дни. Тебе понадобятся все твои силы, чтобы справиться с этим. — Итак, это правда, что все говорят? — он складывает руки на груди. — Мы беремся с ПОРОКом? — Возможно, — она начинает перетасовывать лабораторные отчеты. — Винс и Арис одобряют такой образ действий. Томас против этого по разным причинам. Он все еще одержим… ну, ты знаешь. — Он предпочел бы оставить настоящие бои Винсу и сосредоточиться на разгадывании хрустальной головоломки? — Я не думаю, что у Томаса есть выбор, — деликатно говорит она. — К лучшему или к худшему, людей тянет к нему. Они идут туда, куда он ведет. Он герой войны. — Да, но кристалл тоже важен, — настаивает он. — Он могущественный. Посмотри, что он показал мне. — Это может быть мощно, — спокойно соглашается она. — Но мы все еще почти не понимаем, что это вообще такое. — Томас говорит, что это какое-то инопланетное записывающее устройство, — говорит Бен. Возможно, Новичок пошутил по этому поводу. По нему трудно сказать наверняка. Ее губы кривятся в усмешке. — Это такая же вероятная теория, как и любая другая. Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии. — Да, он тоже говорил что-то подобное. — Это Артур К. Кларк. — Спасибо, — коротко говорит он и торопливо продолжает. — Но он хочет попробовать воспроизвести эффект на других людях. — Вполне возможно, что это всего лишь единичный случай… — она поджимает губы. — Кристалл поразил не только меня, — сообщает он ей. — Он также вернул Рэндаллу Спилкеру его воспоминания. — Рэндалл Спилкер? — спрашивает она, голос внезапно становится резким. — Ты уверен? — Да, — да моргает, немного ошеломленный ее горячностью. — Я имею в виду, трудно ошибиться в таком имени. — Рэндалл Спилкер мертв. — Я знаю. Он утонул во время шторма, — во всех волнениях после побега с лодки он, честно говоря, забыл об этом мерзавце. — С более приятным человеком ничего не могло случиться. — Он не утонул, — он может видеть мысли, мелькающие в ее глазах. — Лоуренс прислал сообщение. Тело Спилкера было найдено выброшенным на берег, но он не утонул. Ему выстрелили в голову. — Что? Мэри исчезает в своем кабинете. Через несколько секунд она возвращается с планшетом. Она показывает Бену фотографию трупа. Он все еще относительно свежий. Не слишком сгнил или раздулся. В нижней половине лица все еще можно узнать Спилкера. Но все, начиная от носа и выше, представляет собой дерьмовое месиво. Похоже, Спилкеру несколько раз выстрелили в голову с близкого расстояния. — Что это значит? — Это означает, что существует высокая вероятность того, что Джэнсон теперь знает, что кристалл может восстанавливать воспоминания, — она с обеспокоенным видом откладывает планшет в сторону. — Ты думаешь, Джэнсон убил Спилкера, чтобы заставить его замолчать? — Столь же вероятно, что плохие новости вывели его из себя, — ее пальцы беспокойно постукивают по табличке, глаза прикованы к изуродованному трупу. — Ты думаешь, у Джэнсона вспышка? Я имею в виду, Томас сказал, что у него это было раньше, верно? — Сомневаюсь, — к его великому разочарованию, она быстро качает головой. — Если он уже был заражен однажды, несомненно, теперь он будет еще осторожнее с вирусом. Он бы принял меры предосторожности. — Но в этом нет смысла. Я имею в виду… вирус… иногда он передается воздушно-капельным путем, иногда нет? Как работает это очищение? — Мутация так не работает, — она отмахивается от него взмахом руки. — Это случайные события, которые зависят от среды, в которой находятся носители, и множества других переменных. Вирус может никогда не передаваться воздушно-капельным путем, или на это могут уйти годы. Они могут мутировать, заражая животных, или симптомы могут измениться. Теоретически, все является честной игрой. От слишком усердных мыслей об этом у Бена болит чертов мозг. — Ты думаешь, Джэнсон может планировать то же самое, что и Томас? — ему приходит в голову тревожная мысль. — Возвращаться? Удар. Мэри смотрит на Бена, ее глаза сузились. — Бен, — медленно произносит она. — Что именно Томас планирует сделать с кристаллом? — Ты когда-нибудь, черт возьми, планировал сообщить мне об этом? Что? — спрашивает Бен, врываясь в общежитие, неофициально принадлежащее Глэйдерам. Все разговоры поблизости утихают. Многие люди пялятся на Бена, но ему почти все равно. Все его внимание приковано к мужчине, парящему с краю шумной группы Хранителей, удерживаемому на месте только рукой Ньюта, лежащей у него на локте. — Бен? — Алби бросает на него встревоженный взгляд. — Что случилось? Бен игнорирует его, чего он никогда бы не осмелился сделать раньше. — Я разговаривал с Мэри. Она рассказала мне все. Она рассказала мне, что с тобой будет, если мы вернемся. Она сказала мне… Томас громко ругается, бросается вперед и грубо хватает Бена за руку. Игнорируя выкрикиваемые вопросы Глэйдеров, Новичок выволакивает его из здания общежития. Он тащит Бена на некоторое расстояние по песчаной дорожке, пока они не достигают крошечного садового сарая. Новичок заталкивает его внутрь и запирает за ними дверь. В сарае пахнет плесенью. У Бена чешется нос, и он чихает. Крыша протекает, а пустые деревянные полки расшатаны. Садовый сарай построен некачественно — построен, когда глэйдеры впервые прибыли сюда, и почему-то с тех пор его так и не снесли. Его давно забросили ради хозяйственного домика, построенного ближе к линии деревьев. — Что, черт возьми, с тобой не так? — рычит Томас. Он так сильно сжимает руку Бена, что у него прекращается кровообращение. — Это называется секретом не просто так! — Что, черт возьми, со мной не так? Что, черт возьми, с тобой не так? — Бен вырывает руку из хватки противника, встряхивает ее и морщится, когда кровь снова приливает к конечности. — Если ты так сильно хочешь умереть, отрасти пару яиц и сделай это сам! Но, черт возьми, не заставляй меня делать за тебя грязную работу только потому, что ты слишком трусливый, чтобы сделать это самому! — Мэри, — Томас скрипит зубами. — Всегда так стремилась рассказать историю своей жизни любому, кто может сидеть спокойно достаточно долго, чтобы слушать. — Мэри не из тех, кто пытается совершить самоубийство по доверенности, — Бен свирепо хмурится. — О чем, черт возьми, ты думал? — Я тут подумал, — тон Томаса раздражающе покровительственный. — Что это прозвучало как самый быстрый и легкий способ победить Джэнсона. Ради Бога, Бен! Я смотрю на это объективно! Это путь, по которому выживают большинство людей! — Безрассудный план самоубийства — твой ответ на то, чтобы бросить все? — кричит Бен. — Ты вообще думал о Ньюте? Или Минхо? Какой была бы их жизнь без тебя? — Длинной, — говорит Томас. Бен должен подойти прямо к Ньюту и выложить все начистоту, независимо от того, насколько дерзко это прозвучит, потому что Ньют, кажется, единственный шанк, способный обуздать безумие Новичка. — Это немного забавно, — размышляет Томас. — Каждый раз Джэнсон убивает меня. И каждый раз он все равно проигрывает. Боже, это, должно быть, свело его с ума, черт возьми, — Новичок горько смеется. Бен смотрит каменным взглядом. — Да, Мэри это тоже не показалось смешным. — Не шути об этом, Салага. — Бен, ты же знаешь, что мне не двадцать один, верно? Я чертовски стар. Я знаю, что делаю. Я занимаюсь этим дольше, чем ты живешь, и это еще не убило меня. Бен едва может поверить своим ушам. — Да, это так! — возмущенно говорит он. — Три раза! — Если я позволю чему-то вроде смерти остановить меня, я никогда ничего не добьюсь, — Томас корчит гримасу. — Ты потерял свой гребаный разум, — Бен пытается обойти его, высматривая выход. — Я собираюсь найти Ньюта и позволить ему вбить в тебя немного гребаного разума. — Я не могу позволить тебе сделать это, — Томас переминается с ноги на ногу, пока не оказывается твердо стоящим перед выходом. — Бен, ты должен позволить мне сделать это. — Нет. — Да, это так, — Томас отталкивает Бена, когда тот пытается пройти мимо. — Я пытаюсь спасти твою жизнь, чувак! Все жизни! — А как же твоя жизнь? — Бен кричит в ответ. — Только в этот раз, разве ты не заслужил право подумать об этом? — Никакого Джэнсона. Никакого ПОРОКа. Никаких лабиринтов. Это решит все твои проблемы! — Я никогда не просил тебя делать это! — Да, просил! — Томас рычит, совершенно злобно. — Точно так же, как это сделал Винс. И Мэри. Присоединяйся к нам, Томас! Веди наши армии и сражайся в наших битвах. Шпионь для нас, Томас! Каждый день рискуй смертью и пытками, чтобы спасти людей, которые казнят тебя при первом удобном случае. Вытащи нас из Лабиринта, Томас! Ты помогал ПОРОКу строить их тюрьмы, так что теперь ты должен загладить свою вину или умереть, пытаясь. Он снова толкает Бена. Бен отшатывается на внезапно ослабевших ногах, врезается спиной в стену. С потолка сыплется пыль. — Сваливаешь на меня все свои проблемы и ждешь, что я их решу. Годы и годы этого. Я устал от этого. Я так чертовски устал от этого. Я отсидел свой срок. Я заплатил за свои грехи. Все должно было закончиться. Теперь Винс хочет начать новую войну и угадай, кто окажется на передовой? Чего еще ты хочешь от меня? Разве я недостаточно сделал?