Часть 43 Вдвое ярче
10 апреля 2025 г., 20:25
Примечания:
У этой истории теперь два конца — один хороший 😇 и один плохой 😈. В этой главе присутствует оригинальный финал, в то время как в главе 44 будет альтернативный.
Комментарии к этой главе: Пытки (ОНИ ЖЕ время, проведенное Томасом в качестве заключенного ПОРОКа) и подразумеваемое сексуальное насилие за кадром (чего с Томасом не случалось, не волнуйся), но это можно пропустить. Просто не читай первую сцену.
4
Когда они вкатывают тело, Томас пытается отвернуться, но Джэнсон сжимает его голову, заставляя смотреть. Его пальцы впиваются в челюсть Томаса, наказывая, безжалостно.
- Смотри, - говорит Джэнсон. - Я хочу, чтобы ты увидел. Посмотри, что ты с ним сделал. Ты этого хотел?
Тело Уиллема Осборна лежит обнаженное на каталке, испещренное синяками, покрытое засохшей кровью и глубокими рваными ранами. Кольцо свежих кровавых рубцов окружает его горло. Его рот открыт, зубы выбиты и отсутствуют. Верхняя часть лица гротескно распухла, превратив глаза в щелочки.
Часть крови все еще свежая. Он умер совсем недавно.
Сквозь стену Томас слышит крик Герольда Йейтса — непрерывный, полный агонии вопль.
- Правая рука, - говорит Джэнсон. - Куда ты их отправил?
- Ты убьешь меня в любом случае.
- Тебя? Да, - говорит Джэнсон. - Но я мог бы оставить остальных в живых. - Герольд снова кричит. - Поторопись, и, возможно, они даже будут целы.
Женский голос вскрикивает. Джоанна или Джослин – он не может сказать. Он смотрит на труп Уиллема, его желудок скручивает. Каждый отрывистый крик ощущается ножом в позвоночнике. Желачь забивает ему нос, обволакивает язык. Он сглатывает и ничего не говорит.
Туловище Герольда раздроблено, конечности согнуты под неправильными углами, раздробленная кость просвечивает сквозь кожу. У Джоанны Вонг следы укусов и синяки на груди и бедрах, изо рта течет кровь – она покончила с собой, ударившись головой о стену. У ее сестры Джослин пустые глазницы и кровавые кратеры там, где у нее были выбиты глазные яблоки и нос. Ожоги третьей степени Криса Перкинса перерастают в сепсис, прежде чем он истекает кровью от двух пуль, попавших в пах.
Мертвы. Мертвы. Мертвы. Один за другим они перемещаются туда, где ПОРОК больше никогда не сможет к ним прикоснуться. Даже ПОРОК не может контролировать жизнь или смерть, несмотря на все их усилия.
Однако они пока не позволят Томасу умереть. По крайней мере, пока он не заговорит.
Но его молчание означает, что Правая Рука выживет, и он сломается раньше, чем согнется.
(Это физиологический процесс. Рецепторы стимулируются температурой, давлением, химическими веществами. Срабатывают нейротрансмиттеры. Сигналы передаются в спинной мозг, затем в таламус головного мозга. Боль - это просто биологическая функция. Она ничего не значит.)
Проходит два года, прежде чем вмешивается Ава Пейдж.
- Это пустая трата времени, - говорит Пейдж. - Предатель или нет, у него все равно иммунитет. Отправь его на испытания Лабиринта. По крайней мере, он все равно будет нам полезен.
Для Джэнсона это не имеет значения. Томас уже на пороге смерти, и эта его третья ипостась не представляет угрозы. Конечно, Джэнсон предпочел бы лично покончить с ничтожной, хныкающей жизнью мальчика. Но смерть есть смерть.
Он оставляет Томасу последний прощальный подарок. Нож, рассекающий кожу: СОБСТВЕННОСТЬ ПОРОКА.
Ему ясно одно. Пейдж должна уйти. Она слишком мягка с Томасом, всегда была. Ее позвоночник превращается в желе перед лицом его неповиновения. Он и Тереза, ее маленькие протеже – бездомные животные, которых она приютила, а затем выпустила на волю. Она все еще видит в них безобидных щенков, а не бешеных собак.
(Они оставили Томаса в живых.
Это ошибка.
Это единственная ошибка, которую он хочет, чтобы они совершили.)
Чип не забрал его воспоминания, но он сделал... что-то.
Воспоминания приходят без всякой причины, обрушиваясь на него, как приливные волны. Он разглагольствует перед незнакомцами, кричит в пустоту, шепчет деревьям, камням и растениям. Он изо всех сил пытается отделить настоящее от прошлого, но это трудно, когда он видит призраков повсюду, куда ни глянет.
Чак, меньше, круглее, скрипуче. Алби и Бен, их предсмертные слова. Галли, то мертвый, то нет, враг, союзник, зверь, спаситель. Минхо, сначала с пистолетом в руке, затем делающий его в бегуном. Безжизненно распростертый Ньют, в горе, с затуманенным зрением и ушибленными коленями.
(- Я не хочу, чтобы ты была здесь, Тереза! - говорит он жуку.
На своем посту Тереза наблюдает за ним через монитор. Она слышит его. Она слушает. Она не следит.)
- Ты был моим другом? - спрашивает Ньют.
НЕТ , думает Томас. Нет, я не видел, как сильно ты нуждался во мне, чтобы спасти тебя, пока не стало слишком поздно. Я был худшим, что когда-либо случалось с тобой. Из-за меня тебя убили. Тебе следует бежать от меня как можно дальше.
Но он не может этого сказать, потому что тогда Ньют подумает, что он сумасшедший. Еще безумнее.
***
Минхо и Алби возвращаются в Лабиринт, и Томас в панике бежит к Галли за помощью. Галли может быть вредителем, потому что его гнев - это лесной пожар, всепоглощающая вещь, и ему некуда направить его, кроме как на людей, пытающихся помочь. Но теперь Томас знает его лучше. Дай Галли цель для его ярости, лицо, и он станет величайшим защитником Глэйдеров. Галли отводит глэйдеров туда, где они будут в безопасности. Томас отправляется убивать нескольких Гриверов. Где-то по пути он подбирает пару бездомных. На этот раз, когда они выбираются из Лабиринта, никто не остается позади. Но ПОРОК все еще ждет. На выходе из лабиринта все остается таким, каким Томас его помнит. Театральное уничтожение имущества. Запись. Фальшивая кровь. Инсценированное признание в самоубийстве. Они так близки к свободе, но есть лишь небольшое окно, чтобы сбежать. Томас убивает Аву Пейдж из арбалета, холодно, быстро и безжалостно. (Целую жизнь назад Томас стоял в той же комнате, почти точно на том же месте, и отпрянул, когда ему показалось, что он увидел женщину, стреляющую себе в голову. Это настоящая трагедия. Это то, что делает ПОРОК – они берут молодых парней, которые шарахаются от малейшего насилия, и превращают их в закаленных войной мужчин, которые могут обрывать жизни, не моргнув глазом.) В последовавшем хаосе Глэйдеры сбегают. У Ньюта и Минхо есть карты, кропотливо нарисованные по памяти Томаса. Томас играет яркого, жестокого, опасного отвлекающего фактора, увлекая ПОРОК в веселую погоню по зданию. Он не ожидает, что Ньют и Минхо вернутся за ним. Это то, чего Томас ожидал бы от версий Ньюта и Минхо, которых знал раньше, от тех, кто были его друзьями в прошлой жизни, но не от этих. Не тогда, когда Томас так сильно отличается, а его прошлое так явно отрывочно. И все же они здесь, они оба, рискуют своими тупыми головами ради Томаса, даже когда он все еще едва связное, травмированное человеческое существо. Они получают кристалл. Они выходят. Они добираются до Безопасного убежища, но что-то не так. Остров пуст. Никаких признаков Винса, Мэри или других. Прошло два года с тех пор, как он предупредил их бежать, и ничего не происходит. Что случилось с правой рукой? Глэйдеры ждут от него ответов. Если он запаникует, они тоже запаникуют. Он смеет думать, что хуже уже быть не может. Как обычно, он неправ.***
Он знает статистику: у одного человека из каждых десяти мальчиков, отправленных в Зону А, нет иммунитета. Десять человек были поцарапаны или укушены. Девяти стало лучше. Чаку нет. Томас убаюкивает Чака историями о его матери-любительнице животных, отце-книжном черве и его крутых старших братьях и сестрах. Он сжимает пистолет и смотрит на него сверху вниз, лицо у него дремлющее, вялое и умиротворенное, несмотря на почерневшие вены. Он не может этого сделать. Галли забирает пистолет из его трясущихся рук. - Сделай передышку, Салага. Томас уходит без возражений.***
(Алби и Джордж. Галли и Чак. Томас и Ньют. Дети, убивающие детей – таково наследие ПОРОКа. Это идея ПОРОКа о справедливости. Это то, что они называют добром.) Год пролетает быстро. Он мирный и спокойный и в конце концов заканчивается. Крики Алби служат призывом к сплочению. Минхо терзается чувством вины. Ньют плюется яростью. Галли убеждает Томаса управлять ими, говорит, что Томас единственный, кто может, говорит, что не стоит рисковать всем ради одного человека. Галли может быть бессердечным, прагматичным ублюдком. Тот факт, что он часто бывает прав, делает его еще более невыносимым, чем когда-либо. Но Томас помнит, каково это - потерять Чака, и как Ньют поддерживал его, когда ему казалось, что он умрет от горя. Он не знает, сможет ли удержать Ньюта, если они снова потеряют Алби. Он ненавидит каждую секунду в Последнем городе, каждый вдох его ядовитого воздуха. Для него это не город – это кладбище. Место, где он умер, где умер Ньют, где умерла Тереза. Воспоминания становятся все хуже. Его голова кажется переполненной призраками. Он увеличивает дозировку таблеток. Это снимает напряжение. Но он должен это сделать. Не только ради Алби, но и ради Ариса, ради Терезы. Он вспоминает проломленный череп Джоанны, желтый гной, сочащийся из инфицированных ожогов Криса, изуродованное лицо Джослин, покрытый пятнами торс Джерольда, ожоги от веревки на горле Уиллема. Джэнсон сказал ему, что Арис мертв, но не показал Томасу тело. Тела не было. (- Арис все еще жив? Тереза не знает, но Томас надеется. Надежда - это все, что у него осталось.)***
Дело в том, что он знает Джэнсона. Знает, как он работает, как он думает. Знает его эго. Знает, как для него, должно быть, унизительно, когда вокруг него крутится мальчишка вдвое моложе его. Джэнсону будет что доказать. Убить Томаса будет недостаточно – Джэнсону придется победить его, и все должны увидеть, как он это делает. Но особенность знания своего врага в том, что это работает в обоих направлениях. Томас приставил нож к горлу Джэнсона, и он может закончить войну одним движением запястья. Но Джэнсон точно знает, что сказать, чтобы остановить его руку. Знает, что заставит его колебаться. Точно знает, на какие кнопки нажимать. - Двое твоих самых верных учеников, - шипит Джэнсон. - Тебе нравится, когда они оба поклоняются у твоего алтаря? Они последуют за тобой, как ягнята на заклание, если ты попросишь их об этом – и ты бы это сделал. И Джэнсон прав. Ньют и Минхо последовали бы за ним в ад. Так поступил Арис. Так поступили Герольд, Крис, Джоанна и Джослин. Все, что Томасу нужно сделать, это попросить. Поэтому он никогда не сможет попросить. Они спасают Алби, но теряют Фрайпана. Томас пытается не чувствовать, что он только что обменял жизнь Фрайпана на выживание Алби. Еще сильнее он старается не думать о Чаке и Фрайпане – о том, как они оба поблагодарили его перед смертью. Они отступают в Безопасное убежище. Проходит неделя, а преследователей нет. Все осмеливаются снова дышать. Томас начинает строить планы. Все, о ком он заботится, в опасности – это рычаги воздействия, если они остаются в сфере влияния Джэнсона. Глэйдеры вне его досягаемости. Джослин, Крис и остальные мертвы. Тереза и, возможно, Арис - единственные козыри Джэнсона. Если они живы, он должен их найти. Если они мертвы, он должен знать наверняка. В противном случае он никогда не перестанет удивляться. (Сколько раз он должен выучить этот урок? У него может быть Ньют. Или Тереза. Одно или другое. Но никогда оба.)***
- Я думал, ты хочешь уйти, - говорит Ньют. - Чтобы найти своих друзей. - Я никуда не уйду, - Томас крепко сжимает руку Ньюта. Он никогда не планирует отпускать. - Я останусь здесь, с тобой. Без отчаянной необходимости найти способ, любой способ, замедлить распространение вируса, Томас сомневается, что когда-либо рассматривал бы возвращение в горы. Но он находит закодированное сообщение, которое ведет в новый лагерь Правой Руки. Как и раньше, Мэри ручается за них, приводит их сюда и делает все, что в ее силах, чтобы помочь. И вот так просто Ньют не умирает. Томас получает шанс воссоединить Ньюта со своей сестрой. Ему больно смотреть на Соню, потому что это заставляет его думать о Бренде. Сестра, которой у него никогда не было. Это заставляет его обратиться за советом к Мэри по поводу проекта "Каэрус", кристалла и возможности вернуться к одной из старых временных линий. Первый – тот, где у Томаса была семья… и где он ее потерял. Версия событий, в которой Ньют умирает задолго до того, как Томас его встречает, где Бренда и Хорхе расстаются с жизнью один за другим. Нет, думает он. Лучше для Бренды и Хорхе никогда не встречать Томаса, никогда не любить его. Лучше для них быть живыми, а для него никогда их больше не видеть, чем для них быть мертвыми. Подземное убежище Правой Руки безопасно, но не является постоянным домом. Винс относится к Томасу с большим уважением, чем к большинству других, и он снисходителен к состоянию Ньюта, но его терпение не бесконечно. Соня присоединяется к ним, когда они уходят, не желая разлучаться со своим новообретенным братом. Томас благодарен за улыбку, которую она вызывает на лице Ньюта. Несмотря ни на что, он все еще держит Ньюта немного на расстоянии вытянутой руки, просто по другим причинам, чем раньше. Томас знает, что он чувствует к Ньюту. Ньют знает, что он чувствует к Томасу. Но как он может позволить себе поцеловать Ньюта, позволить себе быть с ним, если он даже не может быть честен с ним? Как Томас может когда-либо сказать ему, что технически три человека запихнуты в одну голову? Они живут как кочевники, никогда не остаются в одном лагере более двух ночей подряд. Всегда бдительны. Никогда не теряют бдительности. Насторожив уши, прислушиваясь к жужжанию айсбергов или вертолетных двигателей, к любым признакам того, что ВКПБ снова может быть у них на хвосте. Они избегают многолюдных поселений, отваживаясь торговать, только когда запасы заканчиваются. Большую часть ночей они спят в машине, останавливаясь только для того, чтобы размять ноги или сходить в туалет.***
Она ушла. Бренда ушла. Ее разум, во всяком случае, но ее тело все еще здесь. Разум Томаса работает на пределе возможностей, выуживая каждый обрывок знаний, которые у него есть об испытаниях на людях, которые ПРОРОК проводила над чудаками из прошлого. Как долго Бренда инфицирована? Сколько от нее все еще осталось за полностью черными глазами? Сколько сыворотки ей понадобится, чтобы устранить такие обширные повреждения? Еще не может быть слишком поздно. Не может. Она еще не умерла, но умирает, и еще есть время, и он все еще может исправить это – Это занимает слишком много времени. Чтобы приготовить сыворотку. Чтобы устранить повреждения на теле Бренды. К тому времени, когда она приходит в себя и начинает ходить самостоятельно, Ньют, Минхо, Галли и Соня уже давно ушли. Томас стоит в лучах рассвета, ноги угрожают подогнуться под ним. Он дышит сквозь боль, в горле першит, и он пытается не чувствовать себя так, словно он только что бросил одну семью, чтобы спасти другую. Год проходит медленно. Они прочесывают Жаровню в поисках каких-либо признаков присутствия своих друзей. Томас и Бен никогда не были близки, даже до всего этого, и мучительное подозрение, что Бен винит Томаса в их разлуке с остальными, увеличивает расстояние между ними до пропасти. Томас начинает восстанавливать отношения с Хорхе и Брендой. В некотором смысле, это проще, чем было с Глэйдерами. Нет препятствий вины и негодования, которые нужно перепрыгнуть, нет темного прошлого с ПОРОКом, которое нужно простить, нет тайных проступков, гноящихся между ними. Прощать нечего ни той, ни другой стороне. И если жжение усиливается каждый раз, когда Хорхе называет его "хермано" вместо "михо", что ж… он старается не показывать этого. (Его биологическая мать - смутное, всеми любимое воспоминание. Хотя и не по своей воле, Лора отсутствовала в его жизни слишком долго, чтобы она приходила ему в голову с какой-либо частотой. Чем меньше говорить об Аве Пейдж, тем лучше. Хорхе остается родителем, которого Томас знал дольше всех, лучше всех понимает, больше всех любит.) Они близки к тому, чтобы найти Ньюта, Минхо и остальных. След приводит их к Маркусу, а затем к Рэндаллу Спилкеру. Затем кристалл решает поступить по-своему. Это убивает Спилкера. Затем Бена. И у Томаса уходит чертовски много времени на объяснения. Бен справляется с этим как никто другой. Немного контужен, но все еще функционирует. Не впал в кататонию и не бредил, что лучше, чем то, с чем Томас мог справиться сам. После года безостановочных поисков они наконец воссоединяются с остальными, и у Томаса едва хватает времени погреться в лучах улыбки Ньюта, прежде чем он попадает в очередную чрезвычайную ситуацию. Чудесное выздоровление Бренды после Вспышки - не единичный случай, как думал Томас, особенно после Ньюта. Он расспрашивает Бена о вернувшихся воспоминаниях и уточняет свой многообещающий план относительно кристалла. Арис Джонс - загляденье, но Тереза… Тереза Агнес что-то будоражит в нем. Так было всегда. У него такое чувство, будто он только что нашел экзотический, но ядовитый цветок, распустившийся на клумбе знакомых сорняков. (Теперь он знает, что они никогда не подходили друг другу. Тот факт, что Томас любил ее – независимо от того, какие ужасные вещи она совершала или во что верила - возможно, помогал ей оставаться в застое, вместо того чтобы помогать ей расти. Все это время они оказывали друг другу медвежью услугу, питаясь друг другом, как две змеи, медленно пожирающие хвосты друг друга.) Харриет приводит их в Безопасное место, и Мэри излагает свои доводы. Последний кусочек головоломки встает на свои места, и ужас поражает его с такой силой, что ему приходится опереться о стол. - Все, кого мы отправили умирать в испытаниях Лабиринта... - Тереза задыхается от слов, не в силах продолжать. Рейчел предлагает провести переговоры с Джэнсоном, и Томас, Арис и Тереза объединяются, чтобы перекричать ее. (В какой-то момент, с тех пор как все они оставили детство позади, они превратились из Терезы-и-Томаса-и-Ариса-и-Рейчел в просто Терезу-и-Томаса-и-Ариса. Рейчел слишком часто бросали, слишком часто она терпела неудачу. Томас никогда не обращал на нее внимания. Он всегда ценил Терезу и Ариса гораздо больше. Оглядываясь назад, возможно, не так уж удивительно, что Рейчел делает дальше.)***
Бен конфискует кристалл на хранение, и Томас решает, что только алкоголь может улучшить ситуацию. Он немного пьет, потом еще немного, потом еще немного после этого, пока весь мир не начинает казаться ему счастливым местом. - Ты не полагаешься на меня, - говорит Ньют позже той же ночью, наконец-то устав от секретов, от того, что Томас не может решить, оставаться рядом или держаться на расстоянии. Но я полагаюсь, думает он. Да. Я полагаюсь на тебя так сильно, что ты сломался под его тяжестью.***
Рэйчел предает их. Наступает ПОРОК. Всего в нескольких предложениях Джэнсон раскрывает каждый из самых постыдных секретов Томаса, каждое действие, которое он предпринял при создании Глейда. Минхо укачивает Бена, когда тот умирает. Томас кричит, чтобы Галли убил его, и Галли нарушает обещание, данное другу, на которого он всегда в равной степени обижался и которым восхищался. - Он не хотел, чтобы я спасал его! - кричит Галли позже. - Он хотел, чтобы я убил его! - Он не уверен, на кого он злится больше – на Томаса, или на Хорхе, или на себя. (Рейчел умирает. Тереза - нет. Томас не удивляется, почему Джэнсон щадит одну девушку, но не другую. Не тогда, когда воспоминание о том, как он держал Терезу в своих объятиях, беспомощно наблюдая, как она истекает кровью, угрожает утопить его. Для него этого более чем достаточно, чтобы сдерживать свой язык, вести себя прилично, сотрудничать. - Солдат. Шпион. Герой, - усмехается Джэнсон. - Тебе никто никогда не говорил? Герои - это не те, кто остается в живых. Они горят вдвое ярче и вдвое дольше, чем все остальные.)***
- Ты попросил нас умереть за тебя, - говорит Арис Джонс. - И мы сделали. Горечь пронизывает каждое слово, резкое и знакомое. Ньют узнает это – то, как при этом искривляется рот Ариса, горят глаза, он напрягает конечности, словно готовясь к удару. Он помнит ту же горечь на лице другого мужчины, насмешливую усмешку, когда тот иногда смотрит на Мэри. (Это та горечь, которая гноится в человеке, который годами смотрел в лицо человеку, который, он знает, однажды убьет его. Потому что это что-то делает с маленьким мальчиком, когда те, кто у власти, должны защищать его, вместо этого толкают его еще глубже в опасность. Когда они указывают на других маленьких мальчиков и девочек и говорят: Их жизни дороже твоих. Их безопасность важнее твоего выживания. Четырнадцатилетний Томас был маленьким мальчиком, которому нужен был выход, но Винс и Мэри никогда так с ним не обращались. Четырнадцатилетний Томас вырос в человека, который умрет, одинокий и безнадежный, преследуемый ПОРОКом и ненавидимый Правой Рукой, потому что Мэри и Винс сделали его таким. Мэри и Винс поставили его в такое положение.) Ньют думает о том, как Томас оплакивал Чака, как упорно он боролся, чтобы спасти Ньюта, после того как любой другой давно бы сдался. Он думает о шрамах, пересекающих тело Томаса, о двух годах, которые он провел в качестве заключенного ПОРОКа, спасая жизни своим молчанием. Он пытается представить Томаса, работающего в ПОРОКе в четырнадцать, двенадцать, десять лет, моложе. Он должен верить, что здесь есть объяснение, с которым он может жить. - Лучше бы этот шенк не был мертв, - рычит Минхо. - Потому что я собираюсь его убить. Спасательная миссия проваливается. Есть гигантские лягушки-людоеды. Есть плавающие, пожирающие плоть кислотные ядра. Бомба, которую готовит взорвать Хорхе, разрушает более дюжины коридоров – половина из них преднамеренная, половина - случайно. - Ты и я хотим одного и того же, - говорит Джэнсон. - Мы хотим вернуться. Изменить положение вещей. Посмотри на свою жизнь, Томас. Потери, смерти и страдания. Одно за другим. Твоей судьбой всегда было умирать. Вся твоя жизнь была трагедией. Дело в том, что это не так. Потому что Томас был счастлив. Может быть, не всегда. Может быть, даже не большую часть времени. Но есть проблески счастья, если знать, где искать. Он выжил. Он влюбился в двух невероятных людей. Он разбил свое собственное сердце. У него была семья. Он нашел друзей, за которых стоило умереть, ради которых стоило убивать. Она не идеальна, но это его жизнь. И никто не имеет права ее изменить или отнять. Он разбивает кристалл. Все люди по всему миру падают на колени и хватаются за головы, воспоминания проносятся в их головах, как фильм на ускоренной перемотке. Нет времени на воспоминания, на слезливые воссоединения. Бренда убивает Джэнсона. Она останавливает его навсегда, чтобы он больше никогда никому не причинил боли, как причинил боль ее младшему брату. В тот момент, когда его сердце успокаивается, система самоуничтожения разрушает дамбу, и все сооружение затопляется. Томас и Бренда оказались в ловушке под водой. Она без сознания. Он в сознании, но его нога придавлена арматурой. От боли и нехватки кислорода перед глазами у него пляшут черные точки. Изо рта и носа у него текут пузыри. Он трясет Бренду, отчаянно пытаясь привести ее в чувство, но она не реагирует. Ньют находит их, выныривая из водянистой мглы и плывя изо всех сил. Он пытается освободить ногу Томаса, но от боли тот почти теряет сознание. Вокруг талии Ньюта обвязана веревка. Его светло-русые волосы падают на лицо, как морские водоросли. Его глаза потемнели от смятения. Томас отрывает пальцы Ньюта от арматуры, затем направляет его руку на запястье Бренды.***
Томас тонет. (Обратите внимание на это. Этот фрагмент. Эта часть важна.) Но его сестра жива.Тебе никто никогда не говорил?
Герои никогда не остаются в живых.
